Элизабет злилась на саму себя. «Я ужасно обошлась с Робертом, – думала она. – Прилюдно обвинила его в том, чего он не совершал, да ещё в тот самый момент, когда он начал исправляться. Вся школа помогала ему, только не я. Представляю, как он меня ненавидит».

Девочка тщетно искала Роберта, и тут ей повстречался Леонард.

– Он на конюшне, – пояснил мальчик. – Бесс, бедняжка, захромала, и Роберт с конюхом пытаются ей помочь. Знаешь, мы с Фанни каждое утро с ним общаемся и не перестаём удивляться, какой он хороший. Он катает на лошадях малышню, и они давно его простили. Роберт очень добрый.

– Может, и так, – согласилась Элизабет. – Но вряд ли он будет добрый со мной. Мне нужно ему кое-что сказать.

– А что случилось? – поинтересовался Леонард, но Элизабет не стала распространяться.

Погода стояла хмурая, и Элизабет накинула пальто. Она быстро зашагала через сад в сторону конюшни.

За дверью слышались голоса Роберта и главного конюха. Элизабет заглянула внутрь и вызвала мальчика на разговор:

– Эй, нам нужно поговорить!

– Кто там? – Роберт оторвался от лошади. – А, привет, Элизабет. Что случилось?

Он подошёл к девочке. Роберт улыбался. От него пахло лошадьми и покоем. Волосы его были взлохмачены, лицо раскраснелось – он только что обрабатывал мазью раненую ногу Бесс, а лошадка немножко брыкалась.

– Роберт, – выдохнула Элизабет, – я поступила жестоко. Нам только что стало известно, что это был не ты.

– Тоже мне открытие, – хмыкнул Роберт. – А ты не верила.

– Да, и самое ужасное, что я раструбила об этом всей школе, и ребята подумали на тебя. Ты, конечно, был не очень-то добр ко мне, но в сравнении с тобой я просто чудовище. Вообще ты молодец, что пришёл на матч, да ещё перемолвился со мной словечком. Я бы так не смогла. Ты – очень великодушный.

– Да ладно тебе, – улыбнулся Роберт и похлопал Элизабет по плечу. – Мне легко быть таким, каким я стал: я чувствую поддержку школы, и у меня есть мои обожаемые лошади. Поэтому я не особенно переживал, что меня не взяли в команду. И конечно же я пришёл поболеть за своих. Я рад, что вы нашли виновника твоих неприятностей. Кстати, кто это?

– Пока я не могу называть никаких имён. Но посчитала своим долгом прийти и извиниться. Ты уж прости.

– Ну ты даёшь! – рассмеялся Роберт. – Мне столько всего простили! Да ты просто ангел по сравнению со мной. Знаешь, прежде мне казалось нормальным иметь врагов, а теперь просто в голове не укладывается. Ты будешь со мной дружить? Приходи завтра пораньше, я дам тебе Капитана, а сам сяду на Бесс. Она немного ногу поранила, но к завтрашнему дню поправится. Ну же, улыбнись, не переживай. Смешная ты.

– Да уж, – засмущалась Элизабет. – Если честно, я не ожидала такой реакции. Думала, встретишь меня в штыки. Получается, я воспринимаю людей хуже, чем они есть на самом деле. Я согласна на дружбу и завтра обязательно приду.

– Вот и хорошо, – сказал Роберт и вернулся к лошади.

Элизабет вышла на улицу и немного постояла под холодным ветром, думая, как непредсказуем этот мир. Вот она, Элизабет, выдумывает о людях всякие ужасы, а потом всё оказывается не так. «Нужно сначала подумать два, нет, четыре раза, прежде чем открывать рот, – рассуждала Элизабет. – Надо же – только что я ненавидела Роберта, а теперь обожаю его. А ведь это один и тот же человек!»

Но Элизабет, конечно, ошибалась. Роберт стал совсем другим человеком. И в эту минуту он тоже думал об их разговоре. Элизабет поступила благородно. Она, конечно, вспыхивала как спичка, но с такой девочкой хотелось дружить. Завтра они сядут на лошадей и понесутся галопом по полям и лугам, так что ветер засвистит в ушах!

А что же Кэтлин? У неё тоже всё было неплохо. Уильям с Ритой очень деликатно выведали всю её историю. Сначала Кэтлин плакала без остановки, сморкаясь в платок, но ей необходимо было выговориться.

– Я так расстроилась, когда поезд не приехал, – призналась девочка. – Как будто весь мир против меня.

– И слава богу, что не приехал, – сказал Уильям. – Все твои проблемы поехали бы следом за тобой.

– Это как? – Кэтлин даже перестала плакать.

– А вот так, – попыталась объяснить Рита. – С проблемами надо разбираться, а не сбегать от них.

– Ты же не была на моём месте, – зашмыгала носом Кэтлин. – Я невезучая. Почему у меня всё не так, как у других?

– Пока ты будешь так думать, ничего не изменится, – задумчиво произнёс Уильям. – Дело не в везении, а в нас самих. Например, можно сказать, что Дженни везунчик – у неё полно друзей. Но дело в том, что она добрая, отзывчивая и весёлая, а к таким люди тянутся. Какой ты сам, такая у тебя и жизнь.

– Надо же, и почему мне это не приходило в голову? – удивилась Кэтлин. – Но ведь я не добрая и не отзывчивая. К тому же Дженни симпатичная, а я нет.

– Ты можешь стать, какой захочешь, – заметила Рита. – Например, когда ты улыбаешься, у тебя на левой щёчке появляется ямочка. Но вместо этого ты постоянно хмуришься. А если ты будешь ухаживать за волосами, как Дженни, они перестанут быть такими тусклыми. Все твои прыщики исчезнут, если ты ограничишь себя в сладком. И нужно побольше гулять и заниматься спортом – тогда ты разрумянишься, а в глазах появится здоровый блеск.

– Правда? – Кэтлин с надеждой поглядела на Риту. Та взяла с каминной доски зеркало и поставила его перед Кэтлин. В нём отразилось грустное, заплаканное лицо.

– Ну посмотри, на кого ты похожа, – сказала Рита. – А теперь улыбнись! Покажи мне свою ямочку.

Кэтлин не выдержала и улыбнулась. И увидела в зеркале совсем другую девочку, очень даже миленькую.

– Пожалуй, ты права, мне идёт улыбка, – согласилась Кэтлин. – Но я такая нерасторопная, всё время туплю.

– Ты тупишь, потому что не занимаешься собой, – объяснил Уильям. – Ты натворила много недобрых дел, оттого и не нравишься себе. Пора взять себя в руки и заняться исправлением ошибок. Каждый из нас косячит время от времени.

– Да? А мне кажется, вы с Ритой просто идеальные, – возразила Кэтлин. – Пожалуйста, не уговаривайте меня остаться. Я не смогу вот так запросто повиниться перед всей школой, даже ради Роберта не смогу. Если вы будете давить на меня, я прямо завтра и уеду.

– Никто тебя не заставляет, – успокоил её Уильям. – Человек должен сам до этого дойти. Давай договоримся так: Элизабет объявит на собрании, что Роберт ни в чём не виноват, но твоё имя останется в тайне. Пройдёт время, ты успокоишься, и мы всё обсудим ещё раз.

– Мне кажется, я никогда не успокоюсь, – призналась Кэтлин. – Я чуть не умерла, пока говорила с Элизабет и Дженни.

– Но ты всё равно молодец, – подбодрил её Уильям.

– Да, но чтоб перед всей школой… Нет, это невозможно. А нельзя обойтись без публичных разбирательств?

– Пожалуйста, перестань бояться, – терпеливо продолжал Уильям. – Все участники этой истории не произнесут ни слова. И бери пример с Роберта – начни всё с чистого листа.

– Да, и почаще улыбайся, – прибавила Рита.

– Я постараюсь, но только не сейчас, – сказала Кэтлин, комкая в руке мокрый платок. – Вы такие добрые. Хотя бы из благодарности к вам я постараюсь привести себя в порядок.

– Вот и умница, – сказала Рита и взглянула на часы. – Надо же, как поздно. Ты ведь не ужинала?

– Нет, но я не хочу есть.

– Тогда посиди ещё с нами, – предложила Рита. – Нам разрешают пользоваться газовыми конфорками, и я могу сварить какао. У меня есть шоколадное печенье.

Через десять минут ребята сидели за столом, накрытым синей скатертью, и пили какао с печеньем. Уильям всё время шутил, а Кэтлин улыбалась, и на её левой щёчке обозначалась трогательная ямочка.

Наконец Кэтлин поднялась из-за стола и сказала:

– Ребята, вы такие хорошие. Я никогда, никогда не забуду этот вечер. Как здорово, что у нас такие председатели!

– Ну спасибо, – улыбнулся Уильям. – Главное – держись, и всё будет хорошо. Спокойной ночи, Кэтлин!