Обстановка накалялась. Ребята избегали Кэтлин, зато она всем навязывалась и перемывала косточки Дженни. Например, Дженни любила поесть, и Кэтлин обзывала её обжорой.

– Просто ужас, сколько она ест, – сказала она Белинде, когда ребята собрались в комнате отдыха. – За один присест может одолеть семь бутербродов с маслом, три кекса и огромный кусок торта Харриет. И всё это от жадности!

Белинде не нравился этот разговор. Она не любила ссориться, поэтому молча продолжала вязать. А вот Элизабет сразу же вступилась за Дженни.

– Кэтлин, что за глупость! – сказала она. – Дженни никакая не жадная. Она просто нагуливает аппетит, как и я, между прочим. Разве она кого объедает? Как вообще можно считать, кто сколько съел бутербродов!

– А я снова посчитаю, – сухо ответила Кэтлин. – И ты увидишь, что я права. Дженни – жадина и обжора.

– Ну знаешь! Это ты объедаешься сладостями и ни с кем не делишься!

– Прекратите! – не выдержала Белинда. – Что вообще такое? В нашем классе без конца происходит какая-то ругань.

Кэтлин ушла, гордо вскинув голову. Элизабет принесла свои краски, чтобы сделать задание по географии и с грохотом села обратно. Она была мрачнее тучи.

– Аккуратнее! – воскликнула Белинда. – Что ты так смотришь на меня?

– Почему ты не заступилась за Дженни? – Элизабет так яростно размешивала краски, что заляпала весь стол. – Я никому не позволю наговаривать на моих друзей.

– Лучше промолчать, чем усугублять ситуацию, – сказала Белинда. – Последнее время ты какая-то несдержанная.

– Неправда. – Элизабет шлёпнула кисточкой по бумаге. – Просто всё идёт наперекосяк. И я не позволю этой прыщавой Кэтлин говорить гадости про Дженни. Она такая лапочка. Как смешно получилось с мышонком! Даже мисс Рейнджер понравилось.

Через четверть часа в комнату влетела Дженни и с размаху уселась в кресло. На ней лица не было. Белинда отложила вязанье:

– Боже мой! Что случилось? Ты как будто лягушку проглотила.

– Не смешно. – Дженни вцепилась в кресло. – Это всё Кэтлин. Она сказала Кеннету, будто я вчера без спросу брала его велосипед. А я вообще брала велосипед Гарри, потому что у моего проколото колесо, и он был в курсе.

– Ну хватит! Кэтлин зашла слишком далеко! – Элизабет решительно встала, бросив кисточку на стол. – Только что она наговорила про тебя гадостей, а теперь и это. Сейчас я ей всё выскажу.

– Она в коридоре, всё ещё жалуется на меня Кеннету. Поговори с ней. Кто-то должен поставить её на место.

– Нет, Элизабет, – затараторила Белинда. – Ты опять перегнёшь палку. Не вмешивайся.

Но Элизабет размашистым шагом вышла из комнаты и как грозовая туча предстала перед Кэтлин. Кеннета уже не было.

– Знаешь что, Кэтлин? Если не перестанешь наговаривать на Дженни, я доложу об этом на собрании.

– Дженни первая начала, – дрожащим голосом возразила Кэтлин. – Она при всех унизила меня.

– Да, это было некрасиво, но это же так, – вырвалось у Элизабет, но сказанного не вернуть.

Кэтлин с ненавистью посмотрела на Элизабет и просто ушла. Она испугалась, что та и правда пожалуется на неё. Кэтлин решила больше не сплетничать о Дженни, а сделать так, чтобы у этих двоих начались проблемы.

«Надо быть очень осторожной, чтобы никто не догадался. Я спрячу их учебники и испорчу их домашнюю работу. Это будет моя кровная месть».

Наступил день собрания. В этот раз вклад в копилку школы оказался значительный: у трёх ребят был день рождения, и им прислали деньги в подарок.

– Да мы богаты! – Уильям встряхнул коробку. – Кто-нибудь, раздайте всем по два фунта. И не забудьте про пять пенсов для Мэри. Есть запросы на дополнительные траты?

Встал Леонард из старших классов:

– Можно мне пять фунтов? Вчера я разбил окно в нашей комнате отдыха.

– Как же ты умудрился? – спросил Уильям.

– Я играл с мячом для крикета.

– Ты же знаешь, что в прошлой четверти мы запретили приносить мячи в комнату отдыха.

– Я совсем забыл. Но мне нужно заплатить за разбитое стекло.

Старосты стали решать. Пять фунтов – большие деньги. Ведь каждый получает всего по два в неделю. И Леонард нарушил правило, за которое сам же проголосовал в прошлой четверти. Должна ли школа платить за его ошибку? Обсудив это, Уильям постучал по столу. Все затихли.

– Ты играл один? – спросил Уильям.

– Нет, но это я попал в окно.

– Школа не обязана платить за это нарушение. Но и ты один не обязан расхлёбывать за всех. Штраф должен быть разделён между теми, кто с тобой играл. Это будет справедливо. Обсуди это с ребятами.

В этот момент начали вставать те, с кем играл Леонард.

– Я играл с ним. Я заплачу свою часть.

Ещё признались мальчик и девочка и тоже согласились разделить штраф.

– Отлично. На каждого придётся по два фунта и шесть-семь пенсов. Ничего, не разоритесь. Ещё раз все запомните: если с вашей подачи создаются новые правила, вы должны их соблюдать, – сказал Уильям. – Кто следующий?

Джон подтолкнул Элизабет.

– Попроси денег на крокусы, – прошептал он. – Это же была твоя идея.

– Да не дадут они. После прошлого собрания тем более, – прошипела Элизабет в ответ.

– Трусишка, – ухмыльнулся Джон, и Элизабет сразу же вскочила. Увидев это, Кэтлин перепугалась. Неужели сейчас все узнают, как она сплетничала?

– Да, Элизабет? – спросила Рита. – На что тебе нужны деньги?

– У нас с Джоном есть идея для сада: мы хотим высадить жёлтые и красные крокусы на пологом склоне у ворот. Джон посчитал, что нам нужно около пяти сотен луковиц. Это большие деньги, и мы хотим попросить их у школы.

Уильям и Рита пошептались со старостами и решили, что это хорошая идея.

– Да, мы согласны, – сказал Уильям. – Всем будет приятно любоваться крокусами ранней весной. Поэтому школа берёт на себя все расходы. Посчитайте, сколько вам понадобится денег. И спасибо, что вы так радеете о саде.

Элизабет была довольна как слон.

– Ну, что я говорил? – Джон улыбался до ушей. – Уильям с Ритой всегда принимают справедливые решения.

– Идём дальше. Что из случившегося на этой неделе вы хотите обсудить? – спросила Рита.

Сразу же встал маленький круглощёкий мальчик.

– Я хочу пожаловаться на Фреда Уайта, – сказал он. – Он постоянно берёт мои вещи и не возвращает.

– Это нытьё, а не жалоба, – прервал его Уильям. – Такое нужно обсуждать со своим старостой. Кто у него староста?

– Я, – откликнулся мальчик по имени Томас.

– Объясни, пожалуйста, своим подопечным, что на собрании мы обсуждаем только серьёзные темы, – сказал Уильям.

– Кто ещё хочет выступить? – спросила Рита.

Встал Уильям Пис. Серьёзный бледный мальчик.

– Я хочу. Я обучаюсь скрипке, но, когда наш кружок «Юный натуралист» уходит на прогулку, я пропускаю свои занятия. Можно изменить мне расписание?

– Конечно, – кивнул Уильям. – Обсуди это с мистером Льюисом, вдруг кто-то готов поменяться с тобой.

– Хорошо, спасибо. – И довольный Уильям сел на своё место.

Одноклассники Дженни ожидали, что Кэтлин пожалуется на неё, но та даже не шелохнулась. Все решили, что Кэтлин боится или стесняется.

– Собрание закончено, – заключил Уильям.

Ребята, как обычно, разошлись по своим делам. Воодушевлённые Элизабет и Джон отправились в сад.

– У нас будут деньги на крокусы! Я даже не надеялась, что они согласятся! – У Элизабет блестели глаза. – Завтра сходим в деревню и узнаем про цены. Поскорей бы заняться рассадкой. Октябрь – самый подходящий месяц. А весной у нас будет красотища!

– Элизабет, ты такая хорошенькая, когда улыбаешься. Тебе не идёт быть букой.

– Хватит читать мне нотации!

Но ей было приятно, что Джон переживает за неё. Это была настоящая дружба, которую вскоре ждало испытание.