В актовом зале проводили первое после каникул собрание. Присутствовали все. Мисс Белл, мисс Бест и завуч мистер Джонс расположились в последнем ряду и, кажется, мало интересовались происходящим.

– Ты не думай, на самом деле они внимательно за всем следят, – прошептала Рут Белинде, которая и без того немного струхнула.

Во главе собрания сидели два председателя – Рита, строгая старшеклассница, и Уильям, в глазах у которого то и дело плясали смешинки. На столе перед ними лежали судейский молоток, огромный гроссбух, пачка чистых бумажных листов и большая коробка для сбора денег.

Всё было по-серьёзному, как на судебном заседании. Роль присяжных выполняли школьные старосты, шесть мальчиков и шесть девочек, собравшихся за круглым столом перед сценой.

Сначала Элизабет хотела «откосить» от собрания, но любопытство взяло верх. В коридоре висело объявление: «Просим сдать все свои деньги», поэтому она прихватила кошелёк, хотя не имела никакого намерения расставаться со своими кровными.

Когда в зал вошли взрослые, все приветствовали их стоя, но только не Элизабет. Рут ткнула её кулаком в спину, и Элизабет пришлось подчиниться. Обернувшись, она гневно зыркнула на Рут, но тут раздался стук судейского молотка.

Рита объявила:

– Прошу всех садиться.

– Это два председателя, а это старосты, – шёпотом пояснила Рут. – Старост мы переизбираем каждый месяц.

– Я уже поняла, – тихо ответила Элизабет.

Она не удивилась, увидев за круглым столом Нору, вчерашнего мальчика, которого она толкнула, но никак не ожидала, что старостой окажется и Айлин, поддержавшая её в первый день пребывания в Уайтлифе.

Рита поднялась с председательского места и заговорила хорошо поставленным голосом:

– Мы только что приехали, поэтому на повестке дня вопросов мало. Сначала мы расскажем новеньким о наших правилах, а потом соберём деньги. Старост мы выбирали перед самыми каникулами, и они только сейчас приступают к своей работе. Если кто против, можем обсудить это на следующем заседании. Напоминаю, что староста должен отличаться высокой сознательностью и быть предан школе, её идеалам, а каждый ученик обязан им подчиняться, потому что это был ваш выбор.

Откашлявшись, Рита заглянула в свою шпаргалку, чтобы не уходить от темы. Окинув взглядом присутствующих, она продолжила:

– А теперь информация для новеньких. Свод наших правил невелик. Правило первое: все деньги складываются в эту коробку, и каждую неделю вы получаете по два фунта. Вы можете совершать покупки сверх данной суммы, поставив в известность собрание и изложив свои доводы. Окончательное решение остаётся за старостами.

Некоторые дети с готовностью зазвенели монетками в карманах, и Рита улыбнулась:

– Потерпите немного. Итак, правило второе: если к нам обращаются с жалобой, мы обсуждаем её и решаем, как поступить. У нас не принято обижать слабых, проявлять жестокость и неуважение по отношению друг к другу. За это мы наказываем. Только не путайте, пожалуйста, действительность со сплетнями, ведь иначе вы можете оговорить невиновного, и тогда наказаны будете вы сами. Поэтому, если вы не до конца разобрались, обратитесь прежде к старосте и уж только после этого выходите с вашей проблемой к собранию.

Закончив свою речь, Рита села на место, и её сменил Уильям. Он весело оглядел присутствующих и объявил:

– А сейчас мы соберём деньги, и каждому будет выделено по два фунта. У кого предполагаются дополнительные траты, сообщите, и мы рассмотрим ваш вопрос. Томас, обойди, пожалуйста, ребят.

Староста Томас взял коробку и отправился по рядам. Элизабет быстренько села на кошелёк. Фунты, монеты по пятьдесят центов со звоном падали в коробку. Попадались банкноты по пять и даже десять фунтов. Когда Томас пустил коробку по тому ряду, где сидела Элизабет, та молча передала её следующему. Заметив это, Томас поинтересовался:

– У тебя совсем нет денег?

Но Элизабет притворилась, что не слышит, и Томас пошёл дальше. Она довольно усмехнулась: «Ну вот, всё вышло по-моему. Никто не посмеет давить на меня».

Скоро коробка стала такой тяжёлой, что Томас еле дотащил её до стола. Он что-то тихо сказал председателям, и Уильям призвал всех к тишине.

– Элизабет Аллен, ты ничего не положила в общий котёл. Прости, ты совсем без средств? – спросил он.

– Нет, почему же, – ответила Элизабет. – Просто я решила попридержать их для себя.

– Пожалуйста, встань, когда разговариваешь с председателем, – мягко попросил Уильям.

Рут опять ткнула Элизабет в спину, и та поднялась со своего места. Кошелёк со стуком упал на пол, и Рут быстренько подняла его.

– Так почему ты решила не сдавать деньги? – поинтересовался Уильям. – Ты что, жадная?

– Нет, просто эта идея со сбором денег кажется мне глупой.

– Элизабет, – терпеливо и с расстановкой произнёс Уильям. – Мы не хотим, чтобы один транжирил, а другой сводил концы с концами. Поэтому мы раздаём деньги всем поровну. А на дополнительные траты требуется согласие присяжных.

– Да я вообще у вас тут не задержусь, – заявила Элизабет. – И деньги мне нужны на обратный билет. Поэтому вы не получите от меня ни пенни.

По залу пронёсся ропот возмущения, а председатель уставился на Элизабет, словно столкнувшись со странным явлением природы.

Взрослые, вытянув шеи, с интересом глядели на сцену, ожидая, какое решение примет юный председатель.

Уильям тихо посовещался с Ритой, а потом снова постучал судейским молоточком.

Зал затих.

– Мы полагаем, – торжественным голосом объявил Уильям, – что Элизабет неправа и ведёт себя глупо. Твои родители, Элизабет, заплатили большие деньги, чтобы устроить тебя в приличную школу, и, даже если ты вернёшься домой в самое ближайшее время, как ты предполагаешь, плата за обучение до конца года возвращена не будет. Твоё нежелание набраться терпения, остаться тут ещё, чтобы у тебя сложилось собственное мнение о нашей школе, мы считаем проявлением трусости.

– Если вы меня не выгоните, я всё равно убегу, – гневно выпалила Элизабет.

– Минуточку, – оборвал её Уильям. – В таком случае за тебя будут волноваться не только твои родители, но и школа. Что лишний раз подтверждает твоё сумасбродство. Рут, чем это ты машешь? Это кошелёк Элизабет? Принеси его сюда, пожалуйста.

Элизабет попыталась вырвать у неё свой кошелёк, но Рут уже двигалась в сторону сцены. Раскрыв его, она высыпала в коробку шесть однофунтовых монет, две пятидесятипенсовых и пять по двадцать пенсов.

Элизабет заморгала глазами, чувствуя, что вот-вот разревётся.

– Элизабет, если ты такая глупенькая, что хочешь сбежать, мы не можем выделить тебе денег, – мягко, но с нажимом пояснила Рита.

Тут с места поднялся староста по имени Морис:

– Мы считаем, что её вообще нужно наказать за плохое поведение.

И все члены жюри дружно подняли руки.

– Ладно, ладно – примирительно заметил Уильям. – Элизабет, мы не станем читать тебе нотации. Осмотрись, привыкни. Надеюсь, к следующей неделе ты исправишься.

– И не подумаю! – с отчаянием в голосе произнесла Элизабет. – Вы ещё увидите, на какие гадости я способна.

– Всё, садись, Элизабет, мы и так потратили на тебя кучу времени, – сказал Уильям, уже теряя терпение. – Нора, раздай, пожалуйста, всем деньги.

Каждый получил по два фунта. Но только не Элизабет. В эту минуту она ненавидела весь мир. Как они посмели забрать у неё деньги! А Рут поступила подло!

– Кому требуются дополнительные деньги? – поинтересовался Уильям.

С места поднялся ученик младшего класса:

– Мне нужно ещё шесть пенсов.

– Зачем? – спросил Уильям.

– Чтобы вложить деньги на покупку нового проигрывателя для класса.

– Всего-то шесть пенсов? – удивился Уильям. – Сдай из своих.

Потом одна девочка попросила девяносто пенсов на замену лампочки, которую она случайно разбила в комнате отдыха.

– Кто староста вашей группы? – поинтересовалась Рита.

Ею оказалась одна из «присяжных», школьница по имени Винни.

– Винни, это правда? Или Элси выдумывает? – поинтересовалась Рита.

– Чистая правда, – подтвердила Винни. – Элси открывала сгущёнку, когда консервный нож вылетел у неё из рук и угодил прямо в лампочку.

– Что ж, передай ей тогда девяносто пенсов, – велела Рита.

Винни так и поступила.

– Ещё просьбы остались? – уточнил Уильям. – Жалобы имеются?

Элизабет напряглась, ожидая, что сейчас ей влетит от Норы и от старосты, которого она лягнула.