Прежде чем записать слова на бумаге, она долго сидела в задумчивости, покусывая ручку. Потом дважды порвала написанное и начала всё снова. Слишком длинные паузы заканчивались кляксами, их на письме осталось несколько штук.

Занятие оказалось не из лёгких, и на него ушло много времени. Наконец послание для мамы Джоан было готово. Вот что получилось, включая кляксы:

Уважаемая миссис Таунсенд, к вам обращается Элизабет Аллен, подруга вашей Джоан. Я очень люблю Джоан, но стала причиной её несчастий, после которых она заболела. Но всё по порядку.

Джоан много рассказывала мне о вас. Она переживает, что вы её не любите, не пишите ей писем, не поздравляете с днём рождения. В школе это особенно тяжело переносится, потому что другим детям обычно присылают открытки и именинные пироги. У меня было десять фунтов от дядюшки Руперта, и я кое-что придумала. Я полагала, что идея хорошая, но всё это вышло боком. Я заказала для Джоан огромный торт с надписью как бы от родителей, отослала поздравительные открытки «С любовью от мамы» и «С любовью от папы», а ещё купила ей книжку от вашего имени. Джоан очень радовалась, что вы не забыли про неё. Видели бы вы её лицо! А потом она написала вам, чтобы поблагодарить за подарки. И вот этот момент я совершенно не учла. Вы, разумеется, ответили ей, что никаких подарков не посылали. После этого Джоан испытала глубокое потрясение и, несмотря на дождь, отправилась гулять. Она промокла до нитки, ведь был сильный ливень. И вот теперь она лежит больная.

Знаете, я ужасно переживаю. Ведь это я во всём виновата. Но я просто хотела порадовать её. Настоящим письмом очень прошу вас: приезжайте повидаться со своей дочерью, проявите о ней материнское беспокойство, и тогда от радости Джоан сразу пойдёт на поправку. Я знаю, что вы рассердитесь, прочитав это письмо. Заранее прошу у вас прощения.

Облизав краешек конверта, девочка запечатала письмо и отправила его по почте. Она очень волновалась, как отреагирует миссис Таунсенд. Можно, конечно, пойти и рассказать всю правду Джоан, но от расстройства ей может стать хуже.

Элизабет ужасно скучала по своей подруге и на следующий день попросила Матрону пустить её в палату.

Матрона грустно покачала головой:

– Доктор запретил. Ей очень плохо.

Тогда Элизабет отправилась в сад. Джон был, как всегда, весь в делах, помогая своим бобовым, которые после дождя пошли в рост. Всё свободное время мальчик старался проводить с растениями. Тем и была хороша школа Уайтлиф, что каждый мог с головой погрузиться в любимое дело.

Элизабет рассказала Джону про болезнь Джоан и попросила для неё цветы.

– Да бери, конечно. – Джон сидел на корточках, привязывая длинные стебли фасоли к воткнутым в землю палочкам. – Нарви вон тех розовых тюльпанов.

– Но они же самые красивые, – удивилась Элизабет. – Наверное, ты держишь их для особого случая.

– А разве это не особый случай, если Джоан заболела? – серьёзно спросил Джон. – Срывай так, чтобы стебли были подлиннее. На кончиках сделай надрезы, и тюльпаны долго простоят в воде.

Элизабет поставила цветы в вазу с водой, попросила Матрону передать их Джоан, а сама побежала на урок.

После занятий Белинда напомнила Элизабет про собрание.

Девочка с досадой обнаружила, что из-за случившегося с Джоан она про всё на свете позабыла.

– Я, наверное, не пойду, – сказала она. – И так понятно, что мне там устроят.

Белинда набросилась на неё:

– Ты с ума сошла? Как это можно не прийти? Или ты боишься?

– С чего бы это? – вспыхнула Элизабет. – Ладно, приду.

* * *

Она сидела между Гарри и Хелен. Настрой у Элизабет был самый решительный. Она знала, что Нора всё расскажет.

«Но я ни при каких обстоятельствах не выдам секрет Джоан, – сказала она себе. – И если меня накажут, я стану верхом непослушания!»

Как и следовало ожидать, Нора ничего не утаила.

– У меня очень серьёзный разговор, – начала она, повернувшись к Рите с Уильямом. – Дело касается Элизабет. Мы поверили ей, а она оказалась наглой врушкой – потратила в деревне десять фунтов вместо того, чтобы сдать деньги в общий котёл. На все мои вопросы отвечать отказалась.

Все удивлённо уставились на Элизабет.

– Десять фунтов?! – воскликнула Рита. – Как можно было растранжирить такую сумму за один день? Элизабет, это правда?

– Да, – хмуро ответила та.

– Ничего себе! – возмутилась Айлин. – Ты получила свои два фунта плюс ещё на пластинку, зная, что у тебя полный кошелёк денег?

По залу пронёсся гул возмущения. Элизабет сидела красная как рак.

– Тихо! – Рита стукнула по подставке судейским молоточком. Все сразу замолчали. – Элизабет, встань. Объясни, пожалуйста, на что ты потратила десять фунтов. Тогда мы по крайней мере сможем понять, насколько разумно ты поступила.

– Я не могу этого сказать. – Элизабет умоляюще посмотрела на Риту: – Пожалуйста, не спрашивай. Это чужой секрет. И, если честно, я просто забыла сдать эти деньги, потому что они пришли после собрания. Правда. Я не вру.

– Как ты думаешь – мы дали бы своё одобрение на те покупки, которые ты совершила? – поинтересовалась Рита.

– Не знаю, – расстроенно проговорила Элизабет. – Я уже и сама обо всём жалею.

Рита с сочувствием посмотрела на Элизабет.

– Ну хорошо, – сказала она, – ты утверждаешь, что неправильно потратила эти деньги. Но ведь если бы ты посоветовалась с нами, то смогла бы избежать ошибки. Теперь ты понимаешь, для чего существует общий котёл?

– Ещё бы, – произнесла Элизабет, немного успокоившись. Хорошо, что хоть Рита разговаривает с ней по-человечески.

Рита склонилась к Уильяму, о чём-то с ним советуясь.

– Значит, так, – сказала она наконец. – Мы хотим поступить с тобой по справедливости. Но и ты должна нам доверять. Скажи, на что ты потратила деньги. Если мы посчитаем, что это было разумно, вопрос будет исчерпан. Но впредь не забывай соблюдать правила.

– Да, я понимаю. – Элизабет уже чуть не плакала. – Но я не могу сказать вам правду. Да, я потратила деньги неразумно, но это касается другого человека, поэтому я обязана молчать.

– Кто этот другой человек? – поинтересовалась Рита.

– Не скажу. Я не хочу ввязывать этого человека, потому что он ни в чём не виноват.

– Кто-нибудь, кроме тебя, знает про твой секрет? – спросила Рита.

– Да, один взрослый человек.

– И что же этот взрослый человек тебе ответил? – вмешался в разговор Уильям.

– Пока ничего. Я всё описала в письме и отправила его вчера, ответ ещё не пришёл.

Председатели и старосты начали совещаться. Возникала противоречивая ситуация.

– Что-то не вижу Красавицу и Чудовище, – сказала Нора, оглядываясь. – Все переполошились из-за болезни Джоан. Вижу только мисс Рейнджер и мистера Джонса. Нам бы не помешал совет взрослых, но лучше спрашивать сразу у директоров.

– Я знаю, как нам поступить, – сказал наконец Уильям. – Давайте подождём ответа на письмо Элизабет.

– Согласна, – кивнула Рита и повернулась к Элизабет: – Элизабет, ты всё слышала. Сразу же дай мне знать, когда получишь ответ.

– Да, конечно, – пообещала Элизабет. – Только не думаю, что этот человек меня похвалит. Я бы с радостью посоветовалась с вами, но не могу.

– Ну что ж, похоже, ты уже и без нас достаточно наказана, – заметил Уильям. – И всё же, когда придёт ответ, подойди к Рите.

Элизабет вернулась на своё место. В конце концов ничего страшного не произошло: ребята отнеслись к ней достаточно справедливо и даже не наказали. Поэтому, когда всем раздали деньги, Элизабет вернула свои два фунта обратно в коробку.

– Я обойдусь, – сказала она.

– Умница, – заметил Уильям.

Поступок Элизабет явно разрядил обстановку.

После собрания Элизабет побежала к Матроне, чтобы справиться о здоровье Джоан.

– Ей не лучше, – грустно покачала головой Матрона. – Доктор говорит, что её терзают какие-то личные проблемы. Она даже отказывается видеть свою мать, хотя мы предложили послать за ней.

– Ой… – только и смогла выговорить Элизабет.

Она ушла вконец расстроенная. Джоан не хочет видеть свою мать, а она, Элизабет, уже попросила её приехать.

«Почему у меня всё наперекосяк? – сетовала девочка. – Как бы мне хотелось поделиться с Ритой и получить дельный совет. Но я не могу выдать Джоан. Нельзя, чтобы вся школа узнала об этом. Скорей бы уж пришёл ответ от миссис Таунсенд».