Я выпрямилась, опершись на лопату, и откинула волосы со лба испачканной ежевичным соком рукой.

– Здравствуйте! Рада вас видеть. Я… я так и думала, что вы придете. Уильям просил вас приехать за собакой?

– Да. Замечательный повод, чтобы повидать вас.

– Прошу прощения?

Он улыбнулся, и мне показалось, что солнце вышло из-за туч и все птицы запели разом. С трудом овладев собой, я нерешительно произнесла:

– Входите, пожалуйста. Я сейчас закончу.

– Если бы я приехал на несколько минут раньше, то помог бы вам. Я, конечно, не такой умелец, как Уильям, но иногда тоже не прочь поработать. Дайте я хоть почищу вашу лопату.

Я подчинилась.

– Вы пришли через лес?

– Нет, я на машине. Она стоит у ворот. Вы разве не слышали звук мотора? Со слов Уильяма я понял, что пешком мне, старику, не дойти. Вот, пожалуйста. Поставить ее в сарай?

Увидев пустую кучу тряпья в углу, он резко повернулся ко мне:

– Собака? Вы хоронили собаку?

В его голосе слышалось настоящее волнение.

– Нет-нет, что вы! Закапывала фрукты, которые пришлось выбросить. С псом все в порядке.

– Ну слава богу, а то я бы не решился показаться дома без него.

– А почему Уильям не приехал с вами?

– Он умчался на велосипеде в Арнсайд – покупать ошейник, поводок и корм для собаки.

– Как замечательно, что вы так помогаете. Вы не против? Я хочу сказать, вы действительно не против? Это всего на несколько дней, пока я не выясню кое-что здесь.

– Послушайте, не беспокойтесь ни в коем случае. Конечно же, я не против. Уильям рассказал мне, что случилось, и мы рады помочь вам, чем только сможем. Где сейчас пес?

– В мансарде. Я боюсь, что они… что кто-нибудь его случайно увидит, если я буду держать его внизу. Я как раз собиралась навестить его и положить мазь на рану. У вас есть немного времени – хотите чашечку кофе? Или – как я сразу не сообразила – хотите немного шерри? Я обнаружила целые запасы в кладовой.

– С удовольствием. Я хорошо знаю шерри мисс Саксон.

Кажется, он прекрасно знал даже, где находится сам шерри и стаканы. Пока я мыла руки и ополаскивала кастрюлю, он принес шерри и стаканы в кухню и с удовольствием огляделся.

– Мне всегда нравился этот дом. И я рад, что вы оставили все по-старому.

– Я люблю Торнихолд. С самого начала я почувствовала, что это мой дом. Давайте позовем Рэгса вниз и дадим ему время привыкнуть к вам, прежде чем вы его заберете?

– Отличная идея. Он еще не доверяет людям, бедняга. Вы не узнали, откуда он?

– Еще нет. И честно говоря, я не хочу этого делать – потому что точно знаю, что не собираюсь его возвращать. Он останется в Торнихолде. Лестница на мансарду здесь. Сюда, пожалуйста.

– А я знаю.

Он пошел следом и любезно распахнул передо мной дверь, ведущую на лестницу.

– Вы прекрасно здесь ориентируетесь, – заметила я.

– Мне случалось довольно часто приходить сюда. Мы с вашей тетей были большими друзьями.

Когда я открыла дверь мансарды, мне навстречу выбежал совершенно другой пес – и хотя тело Рэгса все еще было худым от недоедания, глаза собаки преданно блестели, длинный хвост радостно колотил по бокам. Я опустилась на колени, чтобы приласкать его, и держала, пока мистер Драйден знакомился с ним и гладил его. Затем я оставила их и пошла насыпать голубям зерна.

– Вы, конечно, знали, что она держала голубей? Вы и сюда поднимались?

– Пару раз.

Он ласково говорил что-то псу, который пытался было пойти за мной, но мистер Драйден удержал его. Рэгс не противился. Я обернулась и увидела, что мистер Драйден внимательно смотрит на голубей, которые слетелись к кормушке.

– Три?

– Да. Уильям рассказал вам о записке?

– Рассказал. Я надеюсь, вы не против? Это не было тайной?

– О, что вы! Конечно нет. Он все еще переживает из-за всего этого?

– Не думаю. По-моему, он еще не понимает, но я ему объяснил.

Когда я завязала мешок с зерном, он поднялся на ноги. Рэгс вертелся вокруг меня, прижав уши и всем своим видом показывая, как он жаждет, чтобы его приласкали. Потом пес помчался впереди нас по ступенькам и остановился на площадке – ни дать ни взять щенок, рвущийся на прогулку.

– Быстро он поправился, правда? – сказал мистер Драйден. – Мне кажется, вы можете больше не беспокоиться за него. Когда вы заберете его от нас, он будет самой замечательной собакой во всей округе.

– А как с питанием? Даже кота иногда нелегко прокормить, не говоря уже о собаке.

– Вы забываете, что мы живем на ферме. Там с этим гораздо проще. Например, то зерно, которое вы давали голубям, – дар от кур с нашей фермы.

– Да что вы говорите? Вот спасибо! А что вы сказали Уильяму?

Он повернулся, чтобы закрыть за нами дверь.

– Сказал? О чем?

– Я о голубе и записке. Вы сказали, что объяснили ему.

– О, наверное, правильнее было бы сказать, что я объяснил ему, как сумел.

– И что же вы сумели ему объяснить?

– Думаю, я сказал ему приблизительно то же самое, что и вы. Что так могло случиться, только если кто-нибудь забрал птицу с запиской и выпустил ее в определенный день.

– Да, но больше всего его взволновало то, что она сама написала записку, а значит, предвидела свою смерть.

– Но ведь это совсем не обязательно, не так ли? Она могла сделать то же самое, если бы вы переехали сюда и стали жить с ней, когда она вышла из больницы?

Я покачала головой.

– Она знала. И даже более того, она предсказала смерть моего отца. – И я рассказала ему о письме, пришедшем вместе с завещанием в день похорон, и о том, что пообещала мне тетя в тот день на берегу Идена. – Я сказала Уильяму, что люди нередко могут заранее знать о своей смерти. И что тетя Джейлис была рада такому знанию. – Я взглянула на мистера Драйдена. – Я бы тоже хотела так чувствовать себя, но боюсь, что не смогу. У меня не хватит мужества. А у вас?

Он отрицательно покачал головой.

– Она была настолько сильным человеком, что об этом нельзя даже мечтать. Но это объяснение очень похоже на мое. По крайней мере, Уильям это принял.

– И хорошо. Я спросила Агнес, кто унес голубей, и она сказала, что парень по имени Мэйсон, который живет в той же стороне, что и вы. Вы его не знаете?

– Знаю, это пастух мистера Йеланда. Мистер Йеланд – фермер, которому принадлежит ферма Таггса. Когда-то она состояла из двух отдельных поместий, но потом их соединили, когда он женился на Бэсси Корбетт. Поэтому сейчас семейство Йеланд живет в Блэк-Коксе, а я снимаю второй дом.

– Боскобель.

Он улыбнулся.

– Мне это название нравится больше, чем «ферма Таггса».

– А мистер Мэйсон?

– У него свой дом в паре миль оттуда, в Тидворте.

– Как вы думаете, он мог по просьбе тети выпустить голубя в тот день, который она ему указала?

– Вполне. И если он забрал всех птиц, то никто, кроме него, это сделать не мог.

Мы вернулись на кухню, и Рэгс кинулся к пустой мисочке Ходжа. Кот сидел на столе и умывался. Увидев собаку, он зашипел – выразил свое обычное презрение – и спокойно продолжал умываться.

Я рассмеялась.

– Скоро подружатся. Ну что ж. Загадки с голубями и записками могут подождать, пока я не встречу мистера Мэйсона. Садитесь, пожалуйста.

Он разлил шерри и протянул мне стакан.

– Это вас все еще беспокоит?

– Ничуть. Скорее, даже наоборот. Мне это нравится – это очень похоже на тетю.

– Других записок не было?

– Только одна, и еще лучше первой. Она пришла, словно благословение, неизвестно откуда.

Он молчал, очевидно чувствуя, что я не буду пускаться в дальнейшие объяснения. Мы смотрели, как пес вылизывает пустую миску. Потом Рэгс завилял хвостом и подбежал к нам, требуя внимания. Ходж сидел на столе. Вот уж кому было совершенно наплевать на внимание и всякую суету вокруг.

Я погладила пса по голове.

– Вы не знаете, нет ли поблизости площадки из древних камней, сложенных в виде круга?

Он удивился.

– Стоунхендж не очень далеко отсюда.

– Нет-нет, не такой большой. Гораздо меньше.

– Ну, на самом деле Стоунхендж не так велик, как это можно подумать, глядя на фотографии. Вы ведь еще не были там?

– Нет. Я даже не задумывалась о том, что это недалеко отсюда. Но я же с севера. – Я улыбнулась. – Понимаете, я думала, нет ли здесь поблизости такого же круга камней, но поменьше – вроде того, что расположен у Кесвика? Где-нибудь у каменоломни, где мы с вами впервые встретились?

Сказав последнюю фразу, я почувствовала себя ужасно неловко и замолчала. Такие слова больше подходили влюбленным. Казалось, они до сих пор висят в воздухе.

Но мистер Драйден ничего не заметил. (А почему он должен что-то замечать? Он тебе в твоих духовных муках не компания, Джейлис Рэмси.)

– Нет, – говорил в то время мистер Драйден, – здесь поблизости ничего такого нет. По крайней мере, ни у Боскобеля, ни у Блэк-Кокса. Но вот Стоунхендж – вы действительно никогда его не видели? Хотите посмотреть?

– Очень. Вот следующим летом у меня, может быть, будет своя машина и немного бензина…

– Послушайте, машина ждет за воротами, бак полон, погода сегодня на редкость замечательная. Как насчет того, чтобы поехать туда прямо сегодня? Это совсем близко.

– Я… я с удовольствием. Но как же ваша книга? Я думала, вы с головой погружены в работу.

– Иногда она должна отходить на второй план. В любом случае я собирался пригласить вас куда-нибудь сегодня вечером. Рэгс – просто повод заехать за вами. Мы отвезем собаку домой, перекусим…

– Если хотите, я могу приготовить что-нибудь здесь. Хотите омлет? Благодаря вам у меня огромный запас яиц.

– Нет-нет, спасибо. Уильям уже, наверное, вернулся и ждет вас с нетерпением.

– Вы хотите сказать, Рэгса, – засмеялась я.

– Конечно. Там мы съедим по сэндвичу и поедем в Стоунхендж. Пожалуйста, соглашайтесь.

– С удовольствием. Спасибо, мистер Драйден. Может быть, вы выпьете еще немного шерри, пока я поднимусь наверх за мазью для Рэгса и кофтой?

Поездка в Боскобель началась в полном молчании. Я помню шорох колес по траве, которой заросла дорога в Торнихолд, сполохи солнечного света, играющего между зелеными и золотистыми ветвями, вспышку голубого – когда сойка пролетала совсем низко над нами. Мой спутник молчал, и может быть, из-за того, что я сидела так близко к нему или что мы впервые были вдвоем в таком маленьком замкнутом пространстве, да все это еще усиленное, как мне казалось, моими слишком очевидными чувствами, привело к тому, что ко мне снова вернулось старое смущение и неуверенность в себе. Хорошо, что с нами был Рэгс, все время требовавший внимания. Он явно в первый раз был в машине, и ему это не очень нравилось. Кроме того, нужно было заставить его лежать на полу, пока мы не проедем дом Агнес Трапп.

Когда машина проезжала мимо двух маленьких домиков, я увидела легкое движение занавесок на стороне Агнес – словно кто-то выглянул и тут же спрятался. В окошке напротив было видно, как кто-то механически качается в кресле – туда-сюда, туда-сюда.

Мы повернули и выехали на залитое солнцем шоссе. Наконец мистер Драйден заговорил:

– Они были там.

– Да, я видела.

– Ну все. Можете его отпускать. Как вы думаете, он будет сидеть на заднем сиденье?

Но Рэгс отказался сидеть сзади. Он залез ко мне на колени, и мне ничего не оставалось, как откинуться назад и устроиться поудобнее.

Мистер Драйден посмотрел на нас.

– Вам так удобно?

– Нормально. Бедняга легкий, как перышко. Он скоро успокоится. Знаете, мистер Драйден, я не помню, сколько лет назад совершала подобные вылазки просто ради удовольствия. Это так замечательно!

– Я рад это слышать. И пожалуйста, зовите меня просто Кристофер. Или Кристофер Джон. Так меня называли в детстве, чтобы отличать от отца. Как вам больше нравится.

– Хорошо. Но и вы тоже зовите меня по имени.

Машина стала набирать скорость. Деревья летели сплошной зеленой стеной.

– Уильям зовет вас Джили. Я так понимаю, вы сами его об этом попросили. Вам больше нравится Джили? Или Джейлис?

Я улыбнулась:

– Как вам больше нравится.

– Джейлис.

Он сказал это тихо, но таким голосом, что у меня мурашки по спине побежали. Я крепче обняла Рэгса и прижала его к себе.

– А знаете, – добавил Кристофер Джон, – что это настоящее колдовское имя?

Я резко подняла голову.

– Боже мой, нет! Вы уверены? Я часто спрашивала маму, откуда это имя – тетино, я имею в виду, ведь меня назвали в ее честь, но она мне никогда не говорила.

– Тетя была вашей крестной?

– Она предпочитала называть себя спонсором. С Богом у нее были – по крайней мере, она так считала – довольно прохладные отношения.

(Вторая записка: «…Господь да благословит твой сон…» – кто же ее написал? Кто?)

Кристофер рассказывал что-то об Эдинбурге и судах над ведьмами.

– Там жила Джейлис Дункан. Она даже упоминается в «Демонологии». И там же я встретил имя Агнес Сампсон. Это невинное имя попадалось мне во всех хрониках о колдунах и колдовстве, которые я читал. Наша Агнес вполне подошла бы для их компании.

– И была бы самой красивой ведьмой на всем шабаше, – весело сказала я, скорее всего просто так, чтобы как-то поддержать разговор, нежели по другим причинам.

– Красивая? Она? Да, наверное, – рассеянно ответил он, осторожно объезжая двух велосипедистов на этой узкой дороге.

И было в его голосе столько равнодушия и безразличия, что пелена мгновенно спала с моих глаз с глухим стуком, который я явственно услышала, хотя, конечно, это был лишь участившийся стук моего сердца.

Как же я раньше этого не замечала!

Агнес Трапп ничего не клала в ягоды. Она принесла их, чтобы я не ходила к каменоломням, чтобы помешать мне пойти оттуда в Боскобель. И она специально не сказала мне ничего – или даже солгала – о жене Кристофера Джона.

Причина? Меня настолько ослепили и оглушили собственные чувства, что я даже не задумывалась, что Кристофер Джон может нравиться и другим женщинам. Стрела попала в цель и затрепетала, разнося боль по всему телу. Агнес Трапп тоже была влюблена в Кристофера Джона.

Уильям ждал нас, повиснув на воротах.

Когда машина подъехала, он раскачал их посильнее, и мы заехали во двор. Рэгс выскочил из машины и остановился, растерянно оглядывая новую обстановку, к которой ему предстояло привыкнуть.

– Рэгс! Рэгс! – громко позвал Уильям, и пес радостно бросился к нему.

Мы оставили их играть и вошли в дом.