После завтрака, перед тем как отправиться в Арнсайд, я тщательно закрыла на ключ обе двери.

Арнсайд оказался небольшим городком с несколькими магазинами и чересчур большой для такого прихода старинной церковью. Я быстро получила продовольственные карточки и зарегистрировалась в мясном и бакалейном магазинах. Потом направилась в банк, где познакомилась с чрезвычайно любезным управляющим по имени Торп. Он очень тепло отзывался о тете Джейлис, показал ее текущий счет и выразил желание помочь мне освоиться и решить возникшие проблемы. Я передала ему бумаги от «Мартин & Мартин», подписала все необходимые документы и спросила у мистера Торпа, можно ли установить в Торнихолде телефон. Тот сейчас же сделал необходимые звонки и сообщил, что, хотя провести отдельную телефонную линию сейчас очень сложно, телефон должны установить еще до начала зимы, так как Торнихолд расположен в стороне от другого жилья и какая-то связь с миром мне, конечно же, необходима. Что же касается мистера Ханнакера в Сейнт-Торне, то он знает его очень хорошо, и если я решу покупать машину у него, то буду в надежных руках.

И наконец, при упоминании об услугах миссис Трапп он позвонил в «Мартин & Мартин» и вышел, оставив меня одну в кабинете. «Мартин & Мартин» подтвердили, что наняли миссис Трапп для уборки и подготовки дома к моему приезду. Они сообщили ей, что мисс Рэмси приедет в сентябре, поскольку сами не знали точной даты. Все ли было в порядке и как я нашла свой новый дом? Я поблагодарила их, заверила, что мне все очень понравилось, потом поблагодарила мистера Торпа за помощь и вышла. Состояние моих дел так меня обрадовало, что я не удержалась и тут же купила своему дому первый подарок – пару салфеток и три метелочки для пыли.

Теперь можно было отправляться домой. Сначала около мили я ехала по шоссе, затем свернула влево и остаток пути ехала по извилистой немощеной дороге, поросшей с обеих сторон высокими деревьями и плющом. То здесь, то там вдоль дороги виднелись заброшенные каменоломни. Теперь они густо заросли ежевикой и терном. Даже издали было видно, что их колючие ветки сплошь покрыты спелыми ягодами. Я подумала об обобранных деревьях в моем саду и пустых банках для джема в сарае. Значит, на зиму у меня будет ежевичное варенье.

Из таких простых вещей и состоит счастье. Под тихое звяканье консервов в сумке на багажнике я весело крутила педали и незаметно оказалась у въезда в Торнихолд.

Подъехав к воротам, я увидела Агнес Трапп, которая развешивала на веревке выстиранные полотенца и клетчатые рубашки Джессами.

Поставив на землю пустой таз из-под белья, она приветливо помахала мне и пошла к дороге.

– Ездили в город?

– Да, просто замечательно съездила! Я ведь уже забыла, когда последний раз садилась на велосипед, но все равно не разучилась! Дорога прекрасная, такая тихая и спокойная. Даже на шоссе почти нет машин.

– По воскресеньям, когда приезжают фермеры, бывает не так спокойно. А сам Арнсайд вам понравился?

– Очень. Хотя я не особенно долго гуляла: хотелось побыстрее ехать домой. Церковь просто восхитительная. Настоящий собор. Наверное, музыка там звучит замечательно?

– Музыка? – Она явно удивилась. – Я плохо знаю музыку. А вы регулярно ходите в церковь?

Я засмеялась:

– Так уж меня воспитали.

Быстрый взгляд.

– Вы не похожи на вашу тетю.

– Да, тетя не была особо верующим человеком.

– М-да. – Агнес кивнула, словно я подтвердила ее догадки относительно моей тети. – Как вы справляетесь с хозяйством? Вид у вас немного уставший. Вы не выспались? Наверное, птицы в мансарде виноваты. Джессами вчера рассказал мне о них. Вам следовало бы отдать ему того голубя вместе с мертвым. У мисс Саксон на чердаке всегда было полно всяких птиц, все прилетали за кормом, который она им оставляла. Паразиты, вот кто они, по-моему, но ваша тетя была настоящая леди и всех их любила. Так это они не давали вам спать?

– Нет, в мансарде был всего один голубь, и я его даже не слышала.

– Отдали бы его Джессами и закрыли окно.

– Спасибо, я, может быть, так и сделаю. Но спалось мне замечательно, не беспокойтесь.

– Тогда все в порядке. Просто вы сегодня такая бледная… Это ничего, что я так говорю?

– Ну что вы, конечно же нет. – Слишком много вопросов для обычного обмена приветствиями. И я решила попробовать сама. – Впрочем, знаете, сегодня ночью мне действительно снился неприятный сон.

– Вот это плохо. Особенно когда вы одна дома. И о чем же?

Да, все эти вопросы неспроста.

– Не помню, – безразлично ответила я. – Кажется, что-то связанное с музыкой. Вы знаете, во сне все обычно так ярко и отчетливо, а когда просыпаешься – ничего не помнишь.

– Я подумала, может быть, это я приснилась вам в страшном сне? – весело рассмеялась Агнес, поглядывая на меня сбоку своими голубыми глазами.

– А знаете, – медленно проговорила я, – по-моему, вы действительно мне снились… Но это уже невежливо, да? Ах, кстати, вот о чем я хотела вас спросить: уже вторую ночь подряд я слышу собачий лай, вы не знаете, у кого это? Видите ли, этот лай такой необычный, и я просто хотела узнать… ну, одним словом, все ли там в порядке.

– Не знаю. Вы скоро привыкнете ко всем этим деревенским звукам. Я вот, например, ничего не слышала.

– Конечно. Ну что ж, я, пожалуй, пойду, миссис Трапп.

– Агнес, называйте меня Агнес.

– Хорошо, Агнес. Да, вы не знаете, когда можно будет собирать ежевику?

– При такой погоде через неделю. Она растет везде вдоль дороги, по которой вы приехали.

– Да, я заметила.

– Собрались варить джем?

– Да, если найду рецепт. У мисс Саксон осталось много сахара. Я бы больше хотела сварить варенье, а не джем, но боюсь, не помню, в какой пропорции что класть. А у вас, случайно, нет рецепта?

– Есть, но поищите лучше рецепты мисс Саксон. Ее ежевичный джем был лучшим во всей округе. Он, наверное, где-то среди ее книг. Она очень любила экспериментировать и, когда получалось, обязательно записывала рецепт. Так что поищите, и у вас будет варенье гораздо вкуснее моего.

– Правда? Тогда я поищу ее рецепты. А вам она его не давала?

– Ваша тетя никогда никому не давала свои рецепты. Но если вы их найдете и не будете против, то я бы сама хотела взглянуть на них. Когда я вытирала пыль на книжной полке на кухне, я просмотрела там все, но книги с рецептами там не было. Вина она тоже делала замечательные. Вы никогда не пробовали делать вино?

– Пока нет, но очень хотелось бы попробовать. Давайте я поищу эту книгу с рецептами, и мы попробуем вместе.

– С удовольствием. Вы и печете сами? – Ее взгляд остановился на сумке с продуктами, из которой виднелся пакет с мукой. – Отличный цыпленок. От Болтера? Видно, вы ему понравились – целых два яйца! Они сейчас на вес золота, давайте я найду для них коробку, а то вы их раздавите банками.

– Спасибо, не стоит. Я уже почти дома. А два яйца потому, что сегодня я выкупила двойную норму – за эту и прошлую неделю.

– Ну, – ответила Агнес, – вот поживете с мое… – И добавила со значением: – Не помню, чтобы у вашей тети переводились продукты.

– Похоже на то. Содержимое шкафов просто радует глаз. До свидания, Агнес. Сегодня отличный ветреный день. Утром я повесила сушиться белье, и теперь оно, наверное, уже высохло, и нужно его гладить.

Приехав домой, я откатила велосипед в сарай и замерла в удивлении – дверь дома была открыта, а на пороге стоял Уильям.

– Уильям! Как ты туда попал?

Он не обратил никакого внимания на мой вопрос. Его лицо так и сияло.

– Мисс Джейлис! Ходж вернулся!

– Вчера вечером. Уильям, как ты попал в дом? Ничего, я не против, если это ты, но мне все же не понятно. Утром я закрыла дверь на ключ, а черный ход закрыт изнутри на засов.

– В одном кухонном окне уже давно сломана задвижка. Мисс Джейлис это никогда не беспокоило. Я пришел, увидел на пороге Ходжа и решил, что он голоден, поэтому влез через окно и налил ему молока. Вы действительно не сердитесь?

– Нет, что ты.

– Вы сказали, он вернулся вчера вечером. Но где вы его нашли? Где он был?

– Он пришел сам, очень поздно, и выглядел ужасно голодным и испуганным. Уильям, ты знал, что мисс Саксон держала голубей?

– Конечно. В мансарде. Я даже помогал ей ухаживать за ними и кормить их. Перед тем как ее положили в больницу, кто-то пришел с большой корзиной и забрал их всех. Давайте-ка я помогу вам. Ух, какая тяжелая сумка. А, вы купили две банки кошачьих консервов, и рыбой пахнет. Я мог и не спрашивать, знаете ли вы, что Ходж вернулся. Похоже, только он здесь и собирается есть.

Я засмеялась и вошла в дом вслед за мальчиком.

– У меня есть целый цыпленок и два яйца. Пока голод мне не грозит, если, конечно, Ходж не поможет мне управиться со всем этим добром раньше времени.

– Это он может. Но яйца я вам принес. Папа велел отнести вам – поэтому я и пришел. Дюжина там, в корзинке, на столе.

– Как мило! Спасибо тебе большое, Уильям, и поблагодари за меня своего отца. Где вы живете?

– Недалеко, по дороге на Тидворт. Наш дом называется Боскобель. Раньше было просто – ферма Таггса, но отец сразу переименовал ее.

– Боскобель звучит красивее, чем ферма Таггса. Так твой отец фермер?

– Нет, это уже не ферма. Папа пишет.

– Что пишет?

– Книги. Я, правда, ни одной не читал. Вернее, не дочитал до конца. По мне, они немного скучноватые. Вообще-то, он довольно известный писатель. Его псевдоним Питер Воген. Не читали?

– Боюсь, что нет. Но имя я слышала. А теперь обязательно прочту. Он и сейчас пишет?

– Да, поэтому почти все время у него ужасное настроение, и я стараюсь поменьше бывать дома, – просто сказал Уильям. – В такое время лучше держаться от него подальше.

Я улыбнулась.

– И твоя мама тоже от него прячется?

– Она поступила еще лучше. Она оставила нас, – безразличным тоном ответил Уильям. – Давайте покормим Ходжа.

– Давай. Можешь дать ему рыбы, а я пока переоденусь.

Когда я вернулась, кот сидел под столом, опустив мордочку в миску с едой. Рядом на коленях сидел мальчик, сияя от счастья. Я невольно подумала о своем детстве, в котором было так много практичных мыслей и так мало настоящей заботы об одиноком впечатлительном ребенке. То, что Уильям проводил столько времени с тетей Джейлис, которая годилась ему в бабушки, а теперь со мной, больше не удивляло меня. Одинокий, погруженный в работу отец, долгие дни школьных каникул, что же ему еще делать? Значит, можно не беспокоиться о том, что мальчик проводит так много времени вне дома – его отец наверняка знает, куда он ушел, а я в скором времени сама нанесу визит в Боскобель и сама выясню, что думает отец о долгих отлучках Уильяма.

Мальчик поднял голову.

– О чем вы думаете? У вас грустное лицо.

– Да так, ни о чем, – ответила я, хоть это и было неправдой.

А думала я сразу о трех вещах. Во-первых, о том, что Агнес Трапп, которая, казалось бы, подмечала малейшие детали, никак не откомментировала покупку кошачьих консервов и пахучего влажного пакета с рыбьими обрезками, который отгораживал два драгоценных яйца от консервных банок.

Значит, ей было известно, что Ходж уже дома.

Она нарочно выспрашивала меня, как я спала ночью, и это неспроста.

И наконец, я думала о том, что в дом можно забраться через кухонное окно и открыть дверь изнутри. И Джессами мог сделать это так же легко, как и Уильям.

Это было невероятно, ужасно, но получалось, что теоретически Агнес и Джессами Трапп действительно побывали у меня в спальне прошлой ночью, оставив после себя пучок травы и листок! И если мой кошмар был отчасти явью, то можно допустить, что я действительно видела их лица, склонившиеся надо мной. А они, наверное, заметили тогда Ходжа, который тут же улизнул с подушки и лег у меня в ногах, когда они ушли.

Но зачем им все это? Впрочем, Уильям рассказывал, что Агнес «все вверх дном перевернула» на кухне, словно искала что-то. Очевидно, я приехала слишком рано, и она еще не успела найти эту вещь. Потом я отказалась от ее помощи по хозяйству и все время держала двери запертыми. Опять не сходится. Если бы она хотела обыскать дом, то логичней было бы подождать, пока я уеду на полдня в город, как сегодня, а не рисковать так, ведь я могла проснуться и застать ее за этим занятием. Конечно, можно было дать мне снотворное… Но когда и где? Странный звук на кухне, который я услышала на лестнице? Или, скорее, пирог к ужину? Положить что-нибудь подходящее в начинку… Стоп-стоп-стоп. Хватит. Что это я выдумываю о милой деревенской женщине, которая так прекрасно относится ко мне с первого момента нашей встречи и помогает во всем? Нет, Джили, брось выдумывать всякую ерунду. Торнихолд – замечательное место, рай, а не пристанище ведьм и колдунов, это твой дом, и ты его любишь.

– Уильям, – вдруг спросила я, – в котором часу ты пришел сюда?

– Около двух. Вы ушли незадолго до этого, потому что я встретил миссис Трапп, и она сказала, что видела, как вы ехали по дороге в город.

– Она была здесь?

Очевидно, что-то в моем голосе удивило Уильяма. Он внимательно посмотрел на меня.

– Да.

– А зачем она приходила?

– Не знаю. Она сказала только, странно, что вы выстирали простыни, на которых спали всего две ночи. И что они уже сухие, и их вместе с яйцами надо занести в дом. Тогда я сказал ей, что это невозможно, потому что вы заперли все двери и взяли с собой ключи, и что я собираюсь дожидаться вас в саду.

Я молчала.

– Видите ли, я впустил Ходжа, налил ему молока, а потом вышел за яйцами и увидел вдалеке миссис Трапп. Тогда я снова запер дверь и положил ключ в карман.

– Она решит, что я ей не доверяю, – неуверенно произнесла я.

– Мисс Джейлис тоже не доверяла ей. Она мне сама говорила.

– Уильям! – Мое викторианское воспитание не могло допустить, чтобы ребенок говорил так о взрослых. Но Уильям вел себя во многом совсем как взрослый, и даже лучше многих взрослых, которых я знала. Кроме того, не время было читать морали. – Ты сказал ей, что Ходж вернулся? Она его видела?

– Нет, он пошел наверх, как только допил молоко. А я ей не говорил, потому что она его ненавидит. И он ее тоже. Когда мисс Джейлис умерла, она хотела утопить его.

– Уильям, перестань!

– Но я сам слышал, как она это говорила!

– Кому?

– Джессами. Он парень ничего, но немножко глуповат и очень ее боится, поэтому делает все, что она говорит.

– Понятно. – Теперь все начинало проясняться. Страхи Уильяма стали казаться мне вполне обоснованными. – Так вот почему ты так беспокоился, когда Ходж исчез?

Мальчик кивнул.

– И миски с нетронутой пищей?

Второй кивок.

– Просто не хотел вас расстраивать.

– Ты знаешь, я думаю, еда была в порядке. Ты же не нашел потом вокруг миски мертвых птичек и грызунов?

Он улыбнулся:

– Нет.

Однако мне было не до смеха.

– А теперь послушай меня серьезно, Уильям. Может быть, это все и правда, но с соседями нужно жить в хороших отношениях, понимаешь? Миссис Трапп была очень добра ко мне, и я хочу, чтобы ты с ней не ссорился, несмотря на то что она тебе не нравится. Или, вернее, не нравится Ходжу. Хорошо?

– Хорошо, – сказал Уильям Понятливейший. – Она и к нам с папой очень хорошо относится. Печет пироги и всякое такое. Она здорово готовит, но, когда приходит к нам, очень много разговаривает, а папа этого не выносит. Я вам говорил, даже я стараюсь поменьше бывать дома. Вы правы, это из-за Ходжа.

– Она, скорее всего, пошутила. Нельзя же просто так утопить взрослого кота, даже если бы ей и удалось поймать его. В конце концов, сейчас с ним все в порядке.

– С нами тоже, – сказал Уильям вполголоса, обращаясь к Ходжу, который теперь тщательно умывался. – Вы не против, если я теперь займусь прополкой?

Он остановился в дверях и повернулся ко мне.

– Кстати, ваш насос лежит на полке в сарае. Прилетел, не иначе.