Канальи!

Слово как нельзя более точно подходило гнусным прощелыгам. Но труппа не становилась от этого богаче.

Каждый вечер господин Каскабель обязательно проверял, на месте ли сейф. Однако, как он вспомнил, накануне, крайне устав после тяжких трудов, он не удостоверился, как обычно, в сохранности сейфа. Видимо, пока Жан, Сандр и Клу ходили вместе с ним к подножию за вещами, проводники, незаметно проникнув в последний отсек, завладели сейфом и спрятали его где-нибудь в кустах неподалеку. Вот почему они отказались ночевать внутри «Прекрасной Колесницы». Затем, дождавшись, пока вся семья уснула, удрали, прихватив лошадей фермера.

От всех сбережений маленькой труппы не осталось ничего, кроме нескольких долларов в кармане господина Каскабеля. К счастью, мерзавцы не увели с собой Вермута и Гладиатора.

Собаки, успев за сутки привыкнуть к чужим людям, не подняли тревогу, и злодейству ничего не помешало.

Где теперь искать воров, устремившихся через Сьерру? Где искать деньги? Как без денег пересечь Атлантику?

Отчаяние семьи выражалось слезами одних и яростью других. Поначалу господина Каскабеля обуял настоящий приступ бешенства; жене и детям с большим трудом удалось его успокоить. Но после этой вспышки ярости он снова стал самим собой, человеком, не тратившим времени на пустые причитания.

— Проклятый ящик! — не удержалась плачущая Корнелия.

— Конечно, — сказал Жан, — если б не сейф, то наши деньги…

— Да! Прекрасная идея посетила меня тогда — купить эту чертову железяку! — воскликнул господин Каскабель. — Решительно, покупая сейф, самое осмотрительное — ничего в него не класть! Не боится огня, говорил торговец. Прекрасное предостережение! Если б он еще не боялся воров!

Надо признать, это жестокий удар для семьи. Неудивительно, что все были удручены. Лишиться двух тысяч долларов, заработанных ценой стольких усилий!

— Что делать? — спросил Жан.

— Что делать? — повторил господин Каскабель, который, казалось, кромсал слова сжатыми зубами. — Очень просто! Необыкновенно просто! Без пары дополнительных лошадей мы не поднимемся на перевал… Что ж! Я предлагаю вернуться к ферме… Вдруг эти подонки там…

— Они могли там хотя бы появиться! — заметил Клу-де-Жирофль.

Вполне вероятно. Во всяком случае, как сказал господин Каскабель, у них нет другого пути, кроме обратного, так как вперед идти невозможно!

Запрягли Вермута и Гладиатора, и экипаж начал спуск по ущелью Сьерры.

Увы, это было слишком легко! Можно спускаться вниз быстро и весело. Но они шли понурив головы, в тишине, прерываемой время от времени только градом ругательств господина Каскабеля.

В полдень «Прекрасная Колесница» остановилась у фермы. Воры здесь не появлялись. Узнав о происшествии, фермер пришел в великую ярость, не беспокоясь, впрочем, о Каскабелях. Если у них украли деньги, то у него украли трех лошадей! У него! Но раз негодяи ушли в горы, то должны оказаться по ту сторону перевала. Скачите, догоняйте же их! Разгневанный фермер был недалек от мысли, что именно господин Каскабель — зачинщик кражи его животных.

— Вот тупица! — возмутился «зачинщик». — Почему же вы держите подобных мерзавцев у себя на службе и предлагаете их внаем честным людям?

— Откуда я знал? — ответил фермер. — Они мне никогда не нравились! Они пришли из Британской Колумбии…

— Так они англичане?

— Ну конечно.

— В таком случае все ясно, все — с самого начала! — крикнул господин Каскабель.

Кем бы ни были воры, кража свершилась, и положение сложилось отчаянное.

Но если госпожа Каскабель не могла справиться с собой, то ее муж, с его ярмарочной закалкой, обрел наконец обычное хладнокровие.

И когда все члены семьи собрались в «кают-компании» «Прекрасной Колесницы», состоялся очень важный разговор, в результате которого должно было «р-родиться великое р-решение», как резюмировал господин Каскабель, раскатисто произнося звук «р».

— Дети, бывают в жизни обстоятельства, когда волевой человек обязан на что-то решиться… Замечу, что обстоятельства эти, как правило, весьма неблагоприятны… Таков и наш случай… Спасибо этим злодеям! Англичане, инглишмены! Что ж, речь не о том, чтобы выбрать одну из четырех дорог, тем более что у нас их нет… Есть только один путь, тот, по которому мы пойдем, и немедленно!

— Какой же? — удивился Сандр.

— Я изложу вам сейчас, что пришло мне в голову, — ответил господин Каскабель. — Но, чтобы оценить, насколько выполнима идея, нужен талмуд с картами Жана…

— Мой атлас, — уточнил Жан.

— Да, атлас. Ты, я полагаю, силен в географии! Сходи за ним.

— Сейчас, папа.

Атлас разложили на столе, и господин Каскабель продолжил свою речь:

— Само собой разумеется, дети, что, хотя эти мерзкие англичане (как я сразу не догадался, что они англичане!) и украли наш сейф (зачем только мне в голову пришла идея купить его!), само собой разумеется, мы не отказываемся от намерения вернуться во Францию…

— Отказаться?… Никогда! — воскликнула госпожа Каскабель.

— Хорошо сказано, Корнелия! Мы желаем вернуться в Европу, и мы туда вернемся! Мы желаем снова увидеть Францию, и мы ее увидим! И вовсе не потому, что два мерзавца нас обобрали, а… Мне, прежде всего мне, нужен воздух родины, или я умру…

— Мы не хотим, чтобы ты умер, Цезарь! Мы отправились в Европу… и, несмотря ни на что, мы будем в Европе!

— Но каким образом? — спросил Жан с горячностью. — Да, каким образом?

— В самом деле, каким образом? — переспросил господин Каскабель, потирая лоб. — Конечно, давая представления по дороге, мы сможем день за днем зарабатывать и привести «Прекрасную Колесницу» в Нью-Йорк. Но у нас не хватит денег, чтобы оплатить проезд на пакетботе! А без пакетбота мы не сможем пересечь море! Разве что вплавь… Однако, кажется, это довольно трудно…

— Крайне трудно, господин хозяин, — ответил Клу, — вот если бы плавники…

— У тебя они есть?

— Кажется, нет…

— Тогда молчи и слушай!

И господин Каскабель обратился к старшему сыну:

— Жан, открой атлас и покажи на карте, где мы находимся!

Жан отыскал карту Северной Америки и положил ее перед отцом. Когда он ткнул пальцем в Сьерра-Неваду, чуть правее Сакраменто, все внимательно склонились к атласу.

— Вот здесь, — сказал он.

— Хорошо, — промолвил господин Каскабель. — Итак, оказавшись по другую сторону гор, нам придется пройти через всю территорию Соединенных Штатов до Нью-Йорка?

— Да, отец.

— И сколько же это лье?[52]

— Примерно тысяча триста.

— Хорошо! А затем нужно будет пересечь океан?

— Конечно.

— И сколько лье нужно проплыть по океану?

— Почти девятьсот до Европы.

— А Европа — это, можно сказать, уже Нормандия?

— Да, можно сказать!

— И сколько лье составит все это вместе?

— Две тысячи двести! — воскликнула малышка Наполеона, считавшая на пальцах.

— Видали! Она уже и арифметику знает! — восхитился господин Каскабель. — Итак, две тысячи двести лье?

— Примерно, папа, — ответил Жан, — думаю, что я правильно подсчитал расстояния.

— Что ж, дети, хвостик в две тысячи с небольшим лье — ничто для нашей «Прекрасной Колесницы», если бы Америку и Европу не разделяло море. А его нам не переплыть без денег, то есть без пакетбота…

— Или без плавников! — повторил Клу.

— Ты все о своем! — пожал плечами господин Каскабель.

— Итак, совершенно очевидно, — сказал Жан, — что на восток идти бессмысленно!

— Бессмысленно, сынок, совершенно бессмысленно! Но… Может, пойдем на запад?

— На запад? — Жан вопросительно посмотрел на отца.

— Да! Покажи по атласу, какой дорогой надо идти, чтобы попасть в Европу?

— Сначала нужно будет пересечь Калифорнию, Орегон и территорию штата Вашингтон до северной границы Соединенных Штатов.

— А дальше?

— Дальше будет Британская Колумбия…

— Тьфу! — возмутился господин Каскабель. — А ее никак нельзя обойти?

— Нет, отец!

— Ладно, пройдем! А потом?

— Потом мы дойдем до границы Колумбии с Аляской…

— Она принадлежит Англии?

— Нет, России; по крайней мере, принадлежала, так как давно поговаривают о ее присоединении…

— К Англии?

— Нет, к Соединенным Штатам[53].

— Чудесно! А что за Аляской?

— Берингов пролив, разделяющий два континента, Америку и Азию.

— И сколько лье отсюда до этого пролива?

— Тысяча сто.

— Запоминай хорошенько, Наполеона, ты сосчитаешь нам после.

— А я? — спросил Сандр.

— Ты тоже.

— Теперь, Жан, этот пролив, какой он ширины?

— Около двадцати лье[54], папа.

— О! Целых двадцать лье! — воскликнула госпожа Каскабель.

— Ручеек, Корнелия, можно считать, всего-навсего ручеек.

— Ручеек?

— Да! Впрочем, Жан, разве твой пролив не замерзает зимой?

— Да, отец! В течение четырех или пяти месяцев в году он покрыт льдом…

— Браво! И можно пересечь его по льду?

— Можно. Так и делают.

— Ах! Чудесный пролив!

— А дальше, — спросила Корнелия, — разве нет морей?

— Нет! Дальше — Азиатский континент, который простирается вплоть до европейской части России.

— Покажи-ка, Жан.

Жан разыскал в атласе общую карту Азии, и господин Каскабель начал ее пристально изучать.

— Устраивает, — сказал он, — если только в этой твоей Азии не слишком много диких стран.

— Не слишком, папа.

— А где начинается Европа?

— Здесь. — Жан указал пальцем на Уральский хребет.

— И какое расстояние от этого пролива… от Берингова ручейка до Европейской России?

— Тысяча шестьсот лье.

— А до Франции?

— Еще около шестисот.

— Так сколько всего, если считать от Сакраменто?

— Три тысячи триста двадцать лье! — одновременно выкрикнули Сандр и Наполеона.

— Молодцы! — похвалил господин Каскабель. — Итак, на восток — две тысячи двести лье?

— Да, папа.

— А на запад — примерно три триста?

— Да, то есть тысяча сто лье разницы…

— Разница не в пользу западного пути, — заметил господин Каскабель, — но по этой дороге нет моря! Итак, дети мои, если нельзя идти в одну сторону, нужно идти в другую — вот вам мое дурацкое предложение!

— Здорово! Путешествие задним ходом! — закричал Сандр.

— Нет, Сандр, не задним ходом, а в противоположном направлении.

— Прекрасно, отец, — согласился Жан. — Однако пойми: мы никак не сможем в этом году попасть во Францию, если пойдем на запад.

— Почему?

— Потому что лишних одиннадцать сотен лье — это весьма существенно для нашей «Прекрасной Колесницы» и для ее упряжки.

— Что ж, дети мои, не будем во Франции в этом году, значит, будем в следующем! И я думаю, раз уж нам придется пересечь Россию, с ее ярмарками в Перми, Казани и Нижнем Новгороде, о которых я весьма наслышан, то там мы и задержимся; и обещаю вам, что знаменитая труппа Каскабелей не ударит в грязь лицом и прилично заработает!

Что можно возразить человеку, у которого есть ответы на все вопросы?

Бывают души словно выкованные из стали. Под новыми ударами они сжимаются, закаляются, становятся более упругими. Именно это происходило со славными циркачами. За время своего трудного, полного приключений бродячего существования они вынесли множество испытаний, но никогда еще не находились в столь серьезном положении — сбережения пропали, обычные пути возвращения на родину отрезаны. Однако последний удар судьбы-злодейки оказался столь жестоким, что, почувствовав в себе новые силы, они смело смотрели в будущее.

Госпожа Каскабель, ее сыновья и дочь откликнулись на предложение отца дружными аплодисментами. И тем не менее оно было поистине безумным, и только страстное желание вернуться домой, в Европу, подвигало их решиться на подобный проект. Каково — пересечь северо-запад Америки и Сибирь, направляясь во Францию?

— Браво! Браво! — крикнула Наполеона.

— И бис! Бис! — Сандр не находил слов, чтобы выразить свой энтузиазм.

— Пап, скажи, — спросила Наполеона, — а мы увидим императора России?

— Конечно, если его императорское величество имеет обыкновение развлекаться на ярмарке в Нижнем!

— И он будет на нашем представлении?

— Да! Уж оно доставит ему удовольствие!

— Ах! Как бы я хотела расцеловать его в обе щеки!

— Может, хватит с тебя и одной августейшей щечки, дочурка? — ответил господин Каскабель. — Смотри, будешь его целовать, не испорти корону!

Что касается Клу, то он пребывал в полном восхищении от гения своего хозяина.

Итак, они остановились на следующем маршруте: «Прекрасная Колесница» пройдет через Калифорнию, Орегон и штат Вашингтон до англо-американской границы. У них оставалось около пятнадцати долларов — карманные деньги, не спрятанные, к счастью, в несгораемый шкаф. Понятно, что такой небольшой суммы не хватит на все дорожные расходы, поэтому им придется давать представления в городах и поселках. Впрочем, не стоило сильно огорчаться из-за этих задержек. Все равно надо ждать, пока пролив целиком замерзнет, образовав дорогу для экипажа. А это произойдет не раньше, чем через семь-восемь месяцев.

— И черт меня побери, — заключил господин Каскабель, — если мы не положим в карман несколько хороших гонораров до того, как окажемся на краю Америки!

И правда, «делать деньги» в северных районах Аляски, среди кочевых индейских племен, — сомнительное предприятие. Но не было никаких сомнений, что вплоть до северо-западной границы Соединенных Штатов, в той части нового континента, которую Каскабели еще не посещали, публика будет рваться на представления труппы хотя бы из-за ее доброй репутации и принимать по заслугам.

А дальше… Дальше, в Британской Колумбии, пусть там и достаточно городов, — ни одного концерта, ни за какие деньги! Господин Каскабель не опустится до того, чтобы выпрашивать шиллинги и пенсы! Хватит с них, что экипаж «Прекрасной Колесницы» вынужден пылить более двухсот лье по земле английской колонии!

Что касается сибирской бесконечной пустынной тундры, где редко встречаются даже самоеды[55] или чукчи, не покидающие прибрежные районы, то там, конечно, нельзя рассчитывать на какую-либо выручку. Впрочем, поживем — увидим.

Условившись обо всем, господин Каскабель постановил отправляться в путь на следующее утро.

Пока же Корнелия принялась, как всегда проворно, хлопотать по хозяйству и готовить ужин с помощью Клу.

— Какая удивительная идея, — произнесла она, — пришла в голову господину Каскабелю!

— Да, хозяйка, замечательная идея, как и все, впрочем, что варятся в его котелке… То есть, я хочу сказать, вертятся у него в мозгах…

— К тому же, Клу, в этом направлении нет моря, а значит, нет морской болезни…

— Разве что в проливе есть бортовая качка льда!

— Да ну тебя, Клу, с твоими шуточками!

В это время Сандр выполнил несколько головокружительных, восхитивших его отца прыжков. Наполеона грациозно танцевала, а собаки резвились рядом. Надо восстанавливать форму, ведь скоро — новые представления.

Вдруг Сандр вспомнил:

— А наши животные? Мы не посоветовались с ними насчет предстоящего великого путешествия!

Он тут же подбежал к Вермуту:

— Ну, старина, как тебе понравится добрый перегон в три тысячи лье?

Затем обратился к Гладиатору:

— А твои бедные старые ноги ничего не хотят высказать?

Кони дружно заржали, словно желая выразить свое согласие на дальнюю дорогу.

Тогда он обернулся к собакам:

— Ты, Ваграм, и ты, Маренго, станете вы зарабатывать своими номерами?

Ответом послужил радостный лай, сопровождавшийся многозначительными прыжками. Не стоило даже сомневаться, что собаки обегут вокруг света по одному знаку своего хозяина.

Теперь настал черед обезьянки высказать свое мнение.

— Что с тобой, Джон Булль? — удивился Сандр. — К чему этот озадаченный вид? Ты увидишь родину, малыш! Если будет слишком холодно, тебе сошьют теплую курточку! Ты не забыл свои гримасы и ужимки?

О нет! Джон Булль никак не мог их забыть и в доказательство состроил такую уморительную рожицу, что вызвал всеобщий взрыв смеха.

Оставался попугай. Сандр выпустил его из клетки, и тот прошелся, покачиваясь на лапках и подергивая головой.

— Эй, Жако, — спросил Сандр, — почему ты молчишь? Что, дар речи потерял? Мы начинаем сказочное путешествие! Ты с нами, Жако?

Жако извлек из глубины своей гортани целую сюиту членораздельных звуков, раскатывая «р» так, словно оно исходило из луженой глотки господина Каскабеля.

— Браво! — закричал Сандр. — Жако согласен! Жако с удовольствием сказал «да»!

И мальчишка, сделав стойку на руках, приступил к серии сальто и кульбитов под родительское «браво».

В этот момент появилась Корнелия:

— За стол!

В тот же миг все собрались в столовой и в два счета уничтожили еду, всю до последней крошки.

Казалось, теперь все стало на свои места, как вдруг Клу опять перевел разговор на несчастный сейф:

— Я думаю, господин хозяин, что эти два мерзавца здорово влипли!

— Почему? — спросил Жан.

— Потому что они не знают секретного слова и никогда не смогут открыть сейф!

— Не сомневаюсь, они принесут его обратно! — разразился смехом господин Каскабель.

Необыкновенный человек! Увлекшись новой идеей, он уже забыл про кражу и воров!