Дядюшке Антиферу и его четырем спутникам, считая и Бен-Омара, пришлось отправиться в Берген, один из главных портов западной Норвегии.

Решение приняли мгновенно и тут же привели в исполнение. Поскольку Назим, он же Саук, опередил их на четыре или пять дней, нельзя терять ни одного часа. Не успел еще упасть полуденный шар Эдинбургской обсерватории, как трамвай[461] доставил наших пятерых путешественников в Лит, где они надеялись найти пароход, отбывающий в Берген,— это первый этап маршрута до Шпицбергена.

Расстояние от Эдинбурга до норвежского порта Берген не превышает четырехсот миль. Отсюда можно легко и быстро добраться до самого северного порта Норвегии — Гаммерфеста. В теплое время года пароход, обслуживающий эту линию, возит туристов до мыса Нордкап[462].

От Бергена до Гаммерфеста не более восьмисот миль и около шестисот — из Гаммерфеста до южной оконечности Шпицбергена, точки, которую удалось определить благодаря татуировке на плече преподобного Тиркомеля. На последнем этапе придется нанять судно, способное выдержать любую погоду. Правда, пока стояло лето, а летом над водами Северного Ледовитого океана не бывает опустошительных бурь.

Следовало подумать и о деньгах. Это третье путешествие обойдется, конечно, очень дорого, ведь последний отрезок пути — от Гаммерфеста до Шпицбергена — можно преодолеть только на специально зафрахтованном судне. Кошелек Жильдаса Трегомена со времени отъезда из Сен-Мало заметно истощился. К счастью, подпись банкира Замбуко ценилась на золото. Есть же на свете такие баловни судьбы — они могут запускать свои руки во все без исключения кассы Европы! Замбуко принадлежал к их числу. Он предоставил свой кредит в распоряжение сонаследника. Они сочтутся потом, эти два шурина, когда найдут свои сокровища. А пока что разве недостаточно такой гарантии, как алмаз дядюшки Антифера? Драгоценный камень поможет ему, на худой конец, расплатиться за все взятое вперед!

Поэтому перед отъездом из Эдинбурга банкир заглянул на несколько минут в Шотландский банк, где встретил наилучший прием. Снабженные дополнительным денежным балластом[463], наши путешественники могли теперь отправиться хоть на край света, а кто знает, как еще повернутся события, куда еще закинет их судьба!

В Лите, расположенном на берегу залива Фёрт-оф-Форт, всегда много кораблей. Не найдется ли среди них одного, готового отплыть к норвежским берегам?

Такой нашелся. На этот раз судьба казалась благосклонной к Пьеру-Сервану-Мало.

Правда, упомянутое судно отправлялось не в этот же день, а через день. Это был обычный торговый пароход «Викен». За хорошую цену капитан согласился доставить пассажиров в Берген. Предстояло ждать тридцать шесть часов. Дядюшка Антифер грыз свои «удила», пока не раздробил их зубами. Он даже не позволил Жильдасу Трегомену и Жюэлю побродить по Эдинбургу. Это огорчило нашего Трегомена, хотя у него тоже появился вкус к миллионам паши.

Наконец утром седьмого июля «Викен» покинул рейд, захватив Антифера и его спутников. Один из них свалился при первом же повороте руля — все, конечно, догадываются, кто именно…

После двухдневного довольно легкого перехода на горизонте показались крутые норвежские берега, и уже в три часа пополудни пароход отдал якорь в порту Бергена.

Само собой разумеется, что перед отъездом из Эдинбурга Жюэль позаботился приобрести секстант, хронометр и «Таблицы исчисления времени» взамен книги и инструментов, утонувших во время кораблекрушения «Порталегри» в бухте Маюмба.

Конечно, если бы удалось зафрахтовать судно на Шпицберген в Лите, получился бы значительный выигрыш во времени, но такого случая не представилось.

Впрочем, терпение дядюшки Антифера, перед глазами которого неотступно стояла тень Саука, не подверглось слишком тяжелому испытанию. Пакетбот, совершавший рейсы на Нордкап, должен отойти не позже чем через день. Конечно, малуинцу, так же как и банкиру Замбуко, эти новые тридцать шесть часов ожидания показались ужасно долгими! Ни тот, ни другой не захотели покинуть номера в гостинице «Скандинавия». К тому же лил дождь, а дождь здесь бывает, кажется, ежедневно. Берген лежит на дне широкой котловины, окруженной горами, и не мудрено, что над ним всегда собираются тучи.

Однако дождь не помешал Трегомену и Жюэлю использовать свободное время для прогулок по городу. Дядюшка Антифер, окончательно излечившийся от своей лихорадки, не удерживал их возле себя. Да и к чему? Проклинать негодяя Саука, перебежавшего им дорогу, сонаследники могли и вдвоем.

Согласитесь, что если вам не удалось познакомиться с великолепием Эдинбурга, то это никак не компенсируется прогулкой по улицам Бергена, хотя он один из значительных городов Ганзейского союза[464]. Этот город представляет не больший интерес, чем любой, даже очень большой, рыбный рынок. Правда, Жильдасу Трегомену никогда еще не приходилось видеть столько бочек сельди, такой массы трески, выловленной у Лофотенских островов, такой груды лососины, потребляемой в Норвегии в огромном количестве. Какой при этом характерный запах не только вблизи набережной, где стоят на причале сотни рыбачьих шлюпок, не только рядом с высокими домами на близлежащих улицах, где под белыми навесами происходит внушающая отвращение обработка рыбы, но и в богатых антикварных лавках[465], торгующих старинными коврами, шкурами белых и черных медведей. Даже внутри музея, даже в виллах, разбросанных вдоль обоих рукавов фиорда, отделенного узкой косой от большого пресного озера с живописными домиками на берегу!

Словом, Жильдас Трегомен и Жюэль успели вдоволь набегаться по городу и его окрестностям, когда наконец одиннадцатого июля «Викен» взял на борт туристов, желавших полюбоваться полночным солнцем на горизонте Нордкапа.

К этому прекрасному явлению природы дядюшка Антифер и банкир Замбуко отнеслись с полным равнодушием, не говоря уже о Бен-Омаре. Несчастный нотариус распластался на койке наподобие выпотрошенной трески.

Какой восхитительный переход совершили наши путешественники вдоль норвежских берегов, изрезанных глубокими фиордами[466], покрытых сверкающими ледниками, которые сползают иногда до самого моря, мимо величественных гор, чьи вершины теряются в дымке северных туманов!

Больше всего злили дядюшку Антифера частые остановки пакетбота в местах, рекомендованных путеводителем для удовлетворения любопытства туристов. Мысль, что Саук опередил его на несколько дней, приводила Антифера в страшное раздражение, невыносимое для всех окружающих. Укоры Жильдаса Трегомена и Жюэля он оставлял без всякого внимания; усмирила его только угроза капитана высадить его в первом порту, если он не прекратит своих резких высказываний по поводу каждой стоянки и не перестанет нарушать покой пассажиров.

А потому он вынужден был принять как неизбежное и остановку в Тронхейме, старинном городе Святого Олафа[467], менее значительном, чем Берген, но, может быть, более интересном.

Никого не удивило, что оба сонаследника отказались сойти на берег. Но Жильдас Трегомен и Жюэль не пропустили возможности познакомиться с новым городом.

Если вид Тронхейма в общем приятен глазу туристов, то ноги их сильно страдают от острых, как бутылочное стекло, камней, вымостивших улицы города.

— Сапожники в этой стране должны быстро богатеть,— резонно заметил Трегомен, напрасно стараясь уберечь свои подметки от грозной опасности.

Оба друга почувствовали себя на ровном месте только под сводами кафедрального собора, где шведские короли после коронования в Стокгольме принимают норвежскую корону[468]. Жюэль заметил, что хотя памятник романо-готической архитектуры[469] и нуждается в серьезном ремонте, это нисколько не умаляет его исторической ценности.

Добросовестно осмотрев собор, затем большое кладбище вокруг его стен, Трегомен и Жюэль прошлись по берегам широкого Нида. Воды его то прибывают, то убывают, в зависимости от прилива и отлива, и, орошая город, проходят между длинными деревянными эстакадами, заменяющими набережные. Вдоволь надышавшись едкими солеными испарениями рыбного рынка, впрочем не уступающего бергенскому, побродив по зеленным рядам (овощи доставляются сюда преимущественно из Англии), наконец, добравшись до предместья на другом берегу Нида, где возвышается старинная крепость, они вернулись на пароход в полном изнеможении. В тот же вечер почта получила письмо в Сен-Мало, адресованное Эногат, с милой припиской Трегомена, сделанной крупным, размашистым почерком огромной ручищи.

На следующий день, на рассвете, «Викен», захватив несколько новых пассажиров, снялся с якоря и направил свой путь к высоким широтам. Бесконечные стоянки и заходы в промежуточные порты доводили дядюшку Антифера до исступления. При пересечении Полярного круга он, вопреки морскому обычаю, отказался перепрыгнуть через веревку, протянутую на палубе (символизирующую Полярный круг!), между тем как Жильдас Трегомен с готовностью принес себя в жертву этой традиции[470].

Поднимаясь к северу, пароход отклонился от знаменитого Мальстрима[471], ревущие воды которого кипели в гигантском водовороте. Наконец на западе показались Лофотенские острова — архипелаг, часто посещаемый норвежскими рыбаками, и семнадцатого июля «Викен» бросил якорь в порту Тромсё.

Сказать, что во время перехода дождь шел из двадцати четырех часов шестнадцать, будет справедливо только в количественном отношении. Слова «идет дождь» недостаточно выразительны, чтобы дать представление о настоящем потопе. Тем не менее нашим пассажирам нравилась дождливая погода. Ведь она свидетельствовала, что температура пока довольно высокая. А люди, стремящиеся к семьдесят седьмой параллели, больше всего боятся арктических холодов, они могут сильно затруднить и даже сделать невозможным приближение к Шпицбергену. В это время года, то есть в июле, уже поздно начинать плавание к высоким широтам. От внезапной перемены ветра море может быстро замерзнуть. И если дядюшка Антифер задержится в Гаммерфесте до того момента, когда двинутся к югу первые ледяные глыбы, вряд ли будет благоразумно идти на рыбачьем судне навстречу льду.

Это и тревожило молодого капитана.

— А если море сразу замерзнет? — спросил его как-то Жильдас Трегомен.

— Если море замерзнет, дядюшке Антиферу придется зимовать на Нордкапе в ожидании весны!

— Но, мой мальчик, нельзя же бросить миллионы! — возразил Трегомен.

Да, и он не устоял, этот лодочник с берегов Ранса! Что поделаешь! Алмазы, найденные в бухте Маюмба, не выходили у него из головы!

И все же перспектива[472] не слишком приятная — испытав на себе палящий зной Лоанго, коченеть от стужи в ледниках северной Норвегии. Чтоб черти взяли этого окаянного пашу!… Зачем ему вздумалось прятать сокровища в таких невозможных местах?

В Тромсё «Викен» остановился лишь на несколько часов; здесь пассажиры впервые увидели лапландцев[473]. Утром двадцать первого июля пароход вошел в узкий фиорд Гаммерфеста.

И тут наши пассажиры наконец высадились — дядюшка Антифер и банкир Замбуко, Жильдас Трегомен и Жюэль, а также Бен-Омар, напоминавший теперь сушеную рыбу. На следующий день «Викен» повезет туристов к Нордкапу, крайнему мысу северной Норвегии. Но Пьер-Серван-Мало интересовался Нордкапом меньше всего. Разве может этот обыкновенный валун, каким бы его ни считали знаменитым, соперничать с одним островом в шпицбергенских водах!

В Гаммерфесте оказалась гостиница «Норд-Полен-отель», где и остановился малуинец со своей свитой.

И вот они в городе, на границе обитаемых стран. Около двух тысяч жителей ютятся здесь в деревянных домиках: десятка три католиков, остальные — протестанты. Норвежцы — красивый народ, особенно моряки и рыбаки, но, к несчастью, склонные к пьянству. Что же до лапландцев, коренного населения здешних мест, то они небольшого роста, очень трудолюбивы и предприимчивы.

Устроившись в гостинице и решив не терять ни часа, дядюшка Антифер и его спутники отправились в порт на поиски судна, которое доставило бы их на Шпицберген.

Гавань, с вливающимися в нее чистыми водами прекрасной реки, перегороженная эстакадами, где возвышаются дома и магазины, вся пропахла запахом соседних сушилен.

Гаммерфест — по преимуществу город рыбы и всех добываемых рыбной ловлей продуктов. Рыбу едят собаки, ест рогатый скот, рыбу едят бараны и козы, и сотни судов, работающих в этих удивительных краях, вывозят гораздо больше того, что требуется покупателям.

В общем, очень своеобразный город этот Гаммерфест, с его вечными дождями, долгими светлыми летними днями, долгими темными зимними ночами,— город, где часто можно любоваться неповторимым по своему великолепию северным сиянием.

При входе в гавань дядюшка Антифер и его спутники остановились у подножия гранитной колонны с бронзовой капителью[474], увенчанной гербом Норвегии и изображением глобуса. Эта колонна воздвигнута в царствование Оскара I[475] в память о проделанных работах по измерению дуги меридиана между устьем Дуная и Гаммерфестом. Отсюда наши путешественники направились к эстакадам, где ошвартовываются суда всевозможной оснастки и водоизмещения, занимающиеся как большой, так и мелкой рыбной ловлей в водах полярных морей.

Но, спросит читатель, на каком языке собирались объясняться наши французы? Разве кто-нибудь из них знал норвежский? Нет, но Жюэль знал английский, а так как этот язык понятен всем морякам, то на него возлагали надежду и в скандинавских странах.

И действительно, день еще не кончился, как они зафрахтовали,— разумеется, за очень дорогую плату, но кто обращал на это внимание! — рыбачье судно «Кроон» водоизмещением в сто тонн под начальством капитана Олафа, с экипажем из одиннадцати человек. Судно должно переправить пассажиров на Шпицберген, подождать их там, пока они будут производить поиски, взять их потом на борт вместе с грузом и вернуться обратно в Гаммерфест.

Дядюшка Антифер не мог нарадоваться такому счастливому стечению обстоятельств. Ему казалось, что теперь у него все козыри в руках. Жюэль между тем навел справки, не видели ли за последние дни в Гаммерфесте какого-нибудь иностранца и не отправлялся ли кто-нибудь на Шпицберген. На оба вопроса отвечали отрицательно. Итак, было маловероятно, чтобы Саук — ну что за негодяй этот Омар — сумел опередить сонаследников Камильк-паши, если только он не отправился на Шпицберген другим путем… Но вряд ли такое могло случиться — ведь Антифер выбрал самый прямой и краткий путь!

Остаток дня прошел в прогулках. Дядюшка Антифер и банкир Замбуко были уверены, что на этот раз они достигнут цели.

Когда, около одиннадцати вечера, легли спать, было еще светло как днем; а наступившие сумерки быстро сменились лучами утренней зари.

В восемь часов утра «Кроон», подгоняемый легким юго-восточным ветром, вышел под парусами из гавани и взял курс на север.

При хорошей погоде требуется не более пяти дней, чтобы преодолеть эти шестьсот миль, не опасаясь столкновения с несущимися на юг льдинами или возможности образования вокруг Шпицбергена ледяных полей. Температура держалась умеренная, и при господствующих ветрах внезапное замерзание моря было почти невероятным. Небо, затянутое не снежными, а дождевыми облаками, тоже не предвещало ничего тревожного. Иногда в просветы между тучами прорывались яркие солнечные лучи, и Жюэль мог надеяться, что в нужную минуту тоже появится солнце и с секстантом удастся определить положение разыскиваемого островка.

Решительно начиналась полоса везения, и ничто не заставляло опасаться, что Камильк-паша, приведя своих наследников на крайнюю точку Европы, вздумает в четвертый раз отослать их на несколько тысяч миль от Шпицбергена.

«Кроон», надув паруса, быстро подвигался вперед; капитан Олаф уверял, что никогда ему не приходилось совершать такого легкого перехода. И вот около четырех часов утра двадцать шестого июля на северном горизонте совершенно свободного ото льда моря показались какие-то возвышенности.

Это первые подступы к Шпицбергену, хорошо известные Олафу, часто занимающемуся рыболовством в здешних водах.

Еще каких-нибудь двадцать лет назад этот уголок земного шара почти не интересовал туристов, а теперь мало-помалу он начал привлекать их внимание. Несомненно, уже не за горами время, когда на посещение этой части норвежских владений будут выдавать пассажирские билеты, как выдают сейчас билеты на мыс Нордкап. А в дальнейшем можно будет проехаться тем же порядком и на Северный полюс.

Известно, что Шпицберген представляет собой архипелаг, доходящий до восьмидесятой параллели. Он состоит из трех островов: Западного Шпицбергена, острова Эдж и Северо-Восточной Земли. Какой части света принадлежит этот архипелаг — Европе или Америке? Вопрос чисто научного характера, мы не беремся его решить. Можно только с уверенностью сказать, что китобойным промыслом и охотой на ластоногих[476] занимаются в этих водах в основном англичане, датчане и русские. Впрочем, наследникам Камильк-паши совершенно безразлично, какая страна имеет больше прав претендовать на этот архипелаг; им важно только, чтобы он отдал миллионы, которые они заслужили своим мужеством и упорством.

Шпицберген в переводе значит «Остроконечные горы». Само название говорит о том, что горы это крутые и труднодоступные. Хотя архипелаг был открыт в 1553 году англичанином Уиллоуби[477], но название ему присвоили голландцы Баренц и Корнелисзон[478]. Кроме трех главных островов, в этот архипелаг входят и окружающие их многочисленные мелкие островки.

Найдя на карте точку пересечения 15°11’ восточной долготы и 77°19’ северной широты, Жюэль приказал капитану Олафу идти на южную оконечность Западного Шпицбергена.

«Кроон» быстро продвигался вперед. Ветер был попутный, что позволило судну нестись на всех парусах. Четыре или пять миль, отделявших его от земли, «Кроон» прошел меньше чем за час и стал на якорь в двух кабельтовых от крутого утеса на южной оконечности островка, примыкающего к Западному Шпицбергену.

Уже четверть первого. Дядюшка Антифер, Замбуко, Бен-Омар, Жильдас Трегомен и Жюэль сели в шлюпку, спущенную с «Кроона», и направились к мысу.

При их появлении поднялись с оглушительными криками громадные стаи чаек, кайр[479] и других полярных птиц.

Обратились в бегство целые стада тюленей, торопясь уступить место пришельцам и протестуя против них жалобными криками, похожими на плач младенца.

Ничего не скажешь, сокровища охранялись неплохо!

Очутившись на выбранном Камильк-пашой островке, дядюшка Антифер за неимением пушки и флага сильным ударом ноги об землю возвестил о своем вступлении во владение набитой миллионами территорией.

Какая невероятная удача после стольких разочарований! Даже не пришлось блуждать среди несметного множества скалистых островков!

Кладоискатели сразу же высадились на той точке земного шара, где богатый египтянин зарыл свои богатства!

Само собой разумеется, островок был необитаем. Ни одного человеческого существа… Ни одного эскимоса[480], которые превосходно приспособились к жизни в полярных странах… Ни одного корабля в поле видимости… Ничего, кроме необъятных просторов арктического моря!

Дядюшка Антифер и банкир Замбуко не могли справиться с волнением. Даже в потухших, как у отварного судака, глазах Бен-Омара зажегся огонек. Даже Жильдас Трегомен изменился в лице и выказывал признаки нетерпения. В конце концов, почему бы ему не порадоваться счастью своего друга?

Радость наследников увеличивалась еще и оттого, что на острове они не заметили никаких человеческих следов. Если бы здесь кто-нибудь недавно высаживался, земля, размягченная дождями, прекрасно сохранила бы следы. Итак, можно не сомневаться: этому негодяю Сауку не удалось опередить законных наследников! Либо он был арестован в пути, либо что-то его задержало. Так или иначе, если он и появится здесь после дядюшки Антифера, его постигнет горькое разочарование.

В документе указывалось, что поиски следует вести на южной оконечности острова. Поэтому наши путешественники направились к группе скал, которые дальше других вдавались в море. Эти четко выделявшиеся выступы не покрыты ни мхом, ни снегом, что в значительной мере облегчало поиски.

Если уж фортуна взяла вас за руку, нужно только послушно следовать за ней. Именно этим можно объяснить, что она сразу же привела Пьера-Сервана-Мало к скале, похожей на памятный столб. Такие оставляют на своем пути арктические мореплаватели.

— Здесь! Здесь! — закричал он, задыхаясь от волнения.

Все сбежались и стали смотреть.

На наружной стороне отвесной скалы виднелась монограмма Камильк-паши, его двойное «К», так глубоко врезанное в камень, что даже вредоносный полярный климат не сгладил букв.

Все замерли в молчании, и все пятеро — нужно в этом сознаться — обнажили головы, словно стояли перед могилой героя.

Да и в самом деле, пусть это простая яма, но ведь в ней покоятся сто миллионов. Впрочем, не будем на этом настаивать — во имя чести человеческого рода!

Дело быстро пошло на лад. От сильных ударов заступа и кирки осколки так и сыпались в стороны. При каждом ударе казалось, что железо вот-вот натолкнется на металлические обручи или разобьет деревянные днища бочонков…

Действительно, острие кирки дядюшки Антифера вскоре наткнулось на какое-то препятствие.

— Наконец-то! — заорал он, вытащив из ямы последний камень, закрывавший доступ к сокровищам.

Но за радостным возгласом последовал безумный вопль — его можно было услышать за километр.

Это отчаянно закричал главный герой нашего рассказа, бросив на землю кирку.

В яме была только шкатулка, металлическая шкатулка с монограммой Камильк-паши, точно такая, как и две другие, найденные в Оманском заливе и в бухте Маюмба!

— Опять! — простонал Трегомен, воздевая руки к небу.

Это слово как нельзя лучше определяло ситуацию. Да!

Опять! Опять придется ехать на поиски… теперь уже четвертого острова…

Дядюшка Антифер в припадке бешенства поднял кирку и с такой силой хватил ею по шкатулке, что она разбилась…

Оттуда выскользнул пергамент, пожелтевший, запятнанный, в таком состоянии, будто внутрь шкатулки проникали дождь и снег.

На этот раз в шкатулке не оказалось бриллианта для преподобного Тиркомеля, впрочем, у того не было расходов, не то что у его сонаследников! Но это и к лучшему: бриллиант — такому фанатику! Да он бы его обратил в пар!

Но вернемся к пергаменту. Жюэль, единственный, кто сохранил самообладание, поднял его и бережно развернул, боясь, чтобы ветхая бумага не разорвалась.

Дядюшка Антифер — грозя небу кулаком, Замбуко — понурив голову, Бен-Омар — согнувшись под бременем горя, Жильдас Трегомен — весь обратясь в зрение и слух, хранили глубокое молчание.

Текст уместился на одном листе пергамента, верхняя половина которого не была тронута сыростью. Несколько строк, написанных, как и в прежних документах, по-французски, сохранились довольно хорошо.

Жюэль прочел, почти не запинаясь:

— «Три человека оказали мне большую услугу, и я хочу засвидетельствовать им мою признательность. Если я поместил три документа на трех разных островах, то сделал это с той целью, чтобы эти три человека за время совместного путешествия поближе познакомились друг с другом и соединились нерасторжимыми узами дружбы…»

(Да, да, ему это вполне удалось… он просто великолепен, этот паша!)

— «Впрочем, если им суждено испытать некоторые лишения и трудности, прежде чем они вступят во владение богатством, их испытания все же не могут сравниться с теми, которым подвергался я, стараясь сохранить для них сокровища!

Эти три человека: француз Антифер, мальтиец Замбуко, шотландец Тиркомель. В случае смерти их наследники будут пользоваться теми же правами на мое наследство. Итак, открыв шкатулку и ознакомившись с содержанием этого последнего документа в присутствии нотариуса Бен-Омара, которого я назначаю своим душеприказчиком, сонаследники могут теперь отправиться на четвертый островок, где мною лично зарыты три бочонка с золотом, алмазами и драгоценными камнями».

Несмотря на огорчение, которое всем принесла мысль о неизбежности нового путешествия, и дядюшка Антифер, и его спутники вздохнули с облегчением. Ведь этот четвертый островок будет последним! Оставалось только узнать его географическое положение.

— «Чтобы найти этот островок,— продолжал Жюэль,— достаточно провести…»

К несчастью, нижняя часть пергамента оказалась испорчена. Фразы неразборчивы… Многих слов недоставало…

Молодой капитан тщетно старался их разобрать:

— «Островок… расположен… закон… геометрический…»

— Ну же… читай! — вскричал дядюшка Антифер.

Но Жюэль не мог продолжать чтение. На нижней половине пергамента сохранились лишь отдельные слова, которые он тщетно пытался связать. Что же касается цифр широты и долготы, то от них и вовсе не осталось следа.

Жюэль все повторял начало фразы:

— Расположен… закон… геометрический…

Наконец ему удалось разобрать последнее слово — «полюс»…

— Полюс?…— воскликнул он.— Как!… Он посылает нас на Северный полюс?

— Хорошо еще, что не на Южный! — пробормотал обескураженный Трегомен.

Очевидно, это была мистификация! Они же предчувствовали, что именно так кончится дело! Полюс! Им не хватало только полюса! Да разве ступала на полюс человеческая нога?…

Дядюшка Антифер подскочил к племяннику, вырвал у него документ, попробовал, в свою очередь, прочесть его, но с трудом разобрал еще несколько полустертых слов.

Ничего… ничего, что дало бы возможность установить координаты четвертого островка… Не осталось никакой надежды его когда-нибудь найти!

И когда дядюшка Антифер убедился, что игра проиграна окончательно, он упал, словно сраженный молнией.