Дядюшка Антифер был уверен, что между Боном и Алжиром проложена железная дорога, но он поторопился на двадцать лет. Поэтому на следующий день ответ хозяина гостиницы поставил его в тупик.

— Как! Из Бона в Алжир нет железной дороги? — вне себя закричал дядюшка Антифер.

— Нет, но будет через несколько лет… и если вам угодно подождать!…— сказал веселый хозяин.

Можно себе представить, как обрадовался Бен-Омар,— ведь приходилось опять ехать морем.

Тогда Пьер-Серван-Мало Антифер повелительным тоном спросил:

— Есть пакетбот, готовый к отходу?

— Да, отчалит сегодня утром.

— Мы отправляемся на нем!

Вот почему в шесть часов утра дядюшка Антифер отбыл из Бона на пакетботе вместе с пятью спутниками, из них двое — Жильдас Трегомен и Жюэль — были выбраны им самим, а остальные трое — Замбуко, Бен-Омар и Назим — стали его спутниками по необходимости.

Не стоит рассказывать об этом переходе в несколько сот километров.

Конечно, Жильдас Трегомен предпочел бы плаванию путешествие в поезде, что позволило бы хоть мельком увидеть из окна вагона те самые земли, где через несколько лет будет железнодорожная колея. Но он рассчитывал вознаградить себя в Алжире. Если дядюшка Антифер воображает, что в Алжире сразу же к его услугам окажется корабль, готовый к отплытию на западный берег Африки, то он жестоко ошибается, и, хочет он этого или нет, ему придется запастись терпением! А какие тем временем прелестные загородные прогулки можно предпринять, например к ручью Обезьян!…

Конечно, Жильдас Трегомен ничего не выиграет в любом случае. Если найдутся сокровища Камильк-паши, ну и пусть! Зато у него останется богатая коллекция воспоминаний о путешествии в алжирскую столицу.

Было восемь часов вечера, когда пакетбот, шедший на всех парах, бросил якорь в Алжирском порту.

В конце марта под этой широтой даже звездные ночи очень темны. На севере чернела неясная громада города с Касбой на переднем плане, той самой долгожданной Касбой, которую так хотелось увидеть Жильдасу Трегомену. Сойдя с пристани, он поднялся вместе со всеми по широкой лестнице, потом прошел сквозь массивную аркаду[349], она вывела их на набережную. По левую руку остался сверкающий огнями сквер, где Трегомен охотно бы задержался. Но мешкать нельзя, и вот он уже перед ансамблем высоких домов, в одном из них гостиница «Европа».

Дядюшку Антифера и его спутников приняли в этой гостинице радушно. Заняв номера, путешественники оставили там чемоданы и спустились в столовую. Ужин продолжался до девяти часов, и, так как на ожидание пакетбота уйдет немало времени, право же, разумнее всего хорошенько выспаться, чтобы наутро встать свежими, бодрыми и приступить к осмотру города.

Тем не менее, прежде чем позволить себе отдых, хотя и вполне заслуженный после долгой и утомительной дороги, Жюэль решил написать письмо невесте, не дожидаясь наступления жаркого алжирского дня. Письмо уйдет завтра, и уже через три дня Эногат узнает все новости. Впрочем, ничего особенно интересного для нее в письме не содержалось. Разве что Эногат прочтет о том, что Жюэль не находит себе места и любит ее все сильнее. Но это, как известно, не было для нее новостью.

Кстати, надо заметить, что если Бен-Омар и Саук, с одной стороны, и Жильдас Трегомен и Жюэль — с другой, разошлись по своим комнатам, то дядюшка Антифер и Замбуко, два шурина — разве нельзя применительно к ним употреблять это слово, определяющее степень семейного родства, по всем, правилам скрепленного договором? — исчезли после обеда, не сказав ни слова, по какому делу уходят из гостиницы. Это, конечно, удивило Трегомена и молодого капитана и, несомненно, встревожило Саука и Бен-Омара. Но малуинец все равно не счел бы нужным ответить, если бы его об этом спросили.

Так куда же они ушли, эти два наследника? Может, у них появилось желание пробежаться по живописным кварталам Алжира? Или это любопытство путешественников, вздумавших побродить по улице Баб-Азум, по другим улицам, пройтись вдоль набережной, все еще заполненной гуляющими? Нет, подобное предположение невероятно, его просто невозможно допустить.

— Тогда что же? — недоумевал Трегомен.

Молодой капитан и остальные пассажиры дилижанса заметили еще в пути, что дядюшка Антифер несколько раз нарушал свое добровольное молчание и о чем-то вполголоса беседовал с банкиром. И Замбуко, казалось, соглашался с тем, что ему предлагал собеседник.

О чем же они совещались? Не был ли их внезапный уход заранее обусловлен? Нет ли у них каких-нибудь особых планов? Ведь от этих двух несносных будущих родственников можно ожидать самых неожиданных комбинаций…

Пожелав Жюэлю спокойной ночи, Трегомен ушел в свою комнату. Прежде чем раздеться, он широко распахнул окно, чтобы подышать свежим алжирским воздухом. При бледном свете звезд ему открылось огромное пространство: весь рейд до мыса Матифу, где светились сигнальные огни кораблей, стоявших на якоре или приблизившихся к берегу с вечерним ветерком. Зажгли свои факелы и рыбаки; а еще ближе в порту разводили пары мрачные пакетботы; из широких труб валил дым и сыпались искры.

За мысом Матифу расстилалось уже открытое море, упиравшееся в горизонт, а над ним сверкали, словно огни фейерверка, великолепные созвездия.

Прекрасная ночь сулила не менее прекрасный день. Пройдет еще несколько часов, и лучезарное светило погасит последние утренние звезды.

«С каким удовольствием,— думал Жильдас Трегомен,— я поброжу по этому благородному городу Алжерру и, перед тем как начнутся новые странствия до острова, воспользуюсь несколькими днями передышки после проклятого путешествия в Маскат… Мне говорили о ресторане Моисея на Пескаде. Почему бы нам не пообедать у Моисея?…»

Часы пробили десять, и в этот момент раздался стук в дверь.

— Ты, Жюэль? — спросил Жильдас Трегомен.

— Нет, это я, Антифер.

— Сейчас открою, старина.

— Не надо. Одевайся и упакуй чемодан!

— Чемодан?

— Мы отправляемся через сорок минут!

— Через сорок минут?

— И не мешкай. Пакетботы не имеют привычки ждать! Я предупрежу Жюэля…

Ошеломленный Трегомен спрашивал себя, не во сне ли это. Нет! Он услышал стук в соседнюю дверь и голос дяди, приказывающий Жюэлю подняться. Затем ступеньки лестницы заскрипели под его тяжелыми шагами.

Жюэль, все еще сидевший за письмом к Эногат, успел все же приписать, что они покидают Алжир в этот же вечер. Так вот зачем уходили Замбуко и дядюшка Антифер!… Они хотели узнать, нет ли корабля, готового немедленно отправиться к африканскому берегу… Да, по счастливому стечению обстоятельств им удалось найти пакетбот, уже собиравшийся поднять якорь. Они поспешили заручиться местами на его борту, и тогда дядюшка Антифер, не церемонясь со своими спутниками, вернулся в гостиницу предупредить Трегомена и Жюэля, а банкир тем временем сообщил об отъезде Бен-Омару и Назиму.

Трегомен, укладывая чемодан, испытывал горькое разочарование. Но спорить бесполезно. Командир приказал — надо повиноваться.

В комнате Трегомена появился Жюэль.

— Вы этого не ожидали? — спросил он.

— Нет, мой мальчик,— ответил Жильдас Трегомен,— хотя от твоего дядюшки ожидать можно всего!… А я-то надеялся погулять дня два по Алжерру!… Какой порт! А ботанический сад! А Касба!

— Ничего не поделаешь, господин Трегомен. Действительно, нам не повезло. Как некстати дядя нашел пакетбот, готовый к отправке.

— Да! Но я могу в конце концов взбунтоваться! — вскричал Жильдас Трегомен, поддавшись чувству негодования.

— Увы, господин Трегомен, вы не взбунтуетесь… А если вы и рискнете, то достаточно дяде сердито на вас посмотреть, ворочая чубуком, как…

— Ты прав, Жюэль,— опустил голову Трегомен,— я послушаюсь его. Ты хорошо меня знаешь!… И все же грустно… А этот изысканный обед у Моисея на Пескаде, как я его предвкушал!…

Напрасные сожаления! Бедняга, тяжело вздохнув, закончил сборы. Через десять минут оба спустились в вестибюль и застали там дядюшку Антифера, банкира Замбуко, Бен-Омара и Назима.

Если по прибытии их встретили любезно, то провожали весьма холодно, хотя заплатили они за полные сутки. Жюэль опустил письмо в почтовый ящик. Затем все проследовали на набережную и спустились по лестнице, ведущей в порт. А Жильдас Трегомен в последний раз окинул сожалеющим взглядом освещенную Губернаторскую площадь.

В полукабельтове от берега стоял на якоре пакетбот, и слышался рев котла под давлением пара. Черный дым заволакивал звездное небо. Резкие свистки возвещали, что пакетбот скоро снимается с якоря.

У пристани покачивалась лодка в ожидании пассажиров. Дядюшка Антифер и его спутники заняли места. Несколько ударов весел, и лодка подошла к пакетботу.

Жильдас Трегомен не успел опомниться, как очутился вместе с Жюэлем в одной каюте. Другую каюту заняли дядюшка Антифер и Замбуко, а нотариус и Саук — третью.

Пакетбот «Каталан» принадлежал марсельской судоходной компании по перевозке грузов и пассажиров. Предназначенный для регулярных рейсов вдоль западного берега Африки до Сен-Луи[350] и Дакара[351], он заходил по мере надобности в промежуточные порты, чтобы взять на борт или спустить на берег пассажиров, встать на погрузку или разгрузить товары. Довольно хорошо оборудованный, он делал от десяти до одиннадцати узлов — весьма неплохо для таких рейсов.

Через четверть часа после прибытия дядюшки Антифера и его спутников раздался последний оглушительный свисток. Подняли якорную цепь, «Каталан» вздрогнул всем корпусом и подался вперед, неистово заработали, взбивая белую пену, лопасти винта. Обойдя корабли, стоявшие на рейде, «Каталан» поравнялся с большими средиземноморскими пакетботами, казалось, заснувшими на месте, прошел по фарватеру между цейхгаузом[352] и молом, выбрался в открытое море и взял курс на запад.

Перед взором Трегомена возник, как в тумане, силуэт какого-то здания. Это была Касба, которую ему так и не удалось повидать вблизи. Потом на побережье показался мыс Пескада. Там находился знаменитый ресторан Моисея, где готовят вкуснейший буйябес!…[353]

И это все, что Жильдас Трегомен вынес из своего пребывания в «Алжерре»…

Само собой разумеется, что по выходе из порта Бен-Омар, свалившись в каюте на кушетку, заново испытал все прелести морской болезни. Ему становилось еще хуже при мысли, что придется проделать и обратный путь!… Хорошо, что это его последнее плавание!… На втором острове он наверняка получит вожделенный процент!… Конечно, ему было бы легче бороться с болезнью, если бы нашелся товарищ по несчастью. Но нет! Не тошнило ни одного из его спутников. Никто не хотел разделить с ним его мучений. Ему не дано утешиться зрелищем чужого страдания, такого же, как его собственное…

Пассажирами на «Каталане» большей частью были моряки, возвращавшиеся в прибрежные порты, несколько сенегальцев и солдат морской пехоты, привыкших к случайностям морского плавания. Все направлялись в Дакар, где пароход должен выгрузить товары. Поэтому остановок в пути не предвиделось. И дядюшка Антифер мысленно хвалил себя за то, что удалось попасть на борт «Каталана».

— Правда, прибыть в Дакар — еще не значит достигнуть цели,— заметил Замбуко.

— Да,— согласился малуинец,— но я и не рассчитывал найти пакетбот, идущий из Алжира прямо в Лоанго. А когда приедем в Дакар, что-нибудь придумаем.

Несомненно, последняя часть путешествия вызовет немало трудностей, и это тревожило будущих шуринов.

В течение ночи «Каталан» продолжал идти на расстоянии двух-трех миль от берега. Показались огни Тенеса, потом смутные очертания Эль-Марса. На следующее утро прошли мимо возвышенностей Орана, и часом позже пакетбот обогнул высокий мыс, по ту сторону которого находится рейд Мерс-эль-Кебир.

Затем взорам открылся марокканский берег с далеким профилем гор, возвышающихся над богатой дичью провинцией Риф. Через некоторое время на горизонте показался освещенный солнечными лучами Тетуан; дальше, в нескольких милях к западу, на скале между двумя бухточками — Сеута, испанская крепость. Она держит под контролем, так же как английская крепость на противоположном берегу[354], одну из створок двустворчатой двери, открывающей проход в Средиземное море. А еще дальше широкий пролив сливается с водами необозримого Атлантического океана.

Обозначились лесистые гребни гор марокканского побережья. По ту сторону Танжера, спрятанного за изгибом залива, белели среди зеленых деревьев виллы и мечети. На море царило оживление: множество парусных судов ожидало попутного ветра, чтобы войти в Гибралтарский пролив.

Но «Каталану» нечего бояться вынужденной остановки. Ни ветер, ни течение — оно дает о себе знать особым волнением при входе в Средиземное море — не могли одолеть могучий винт пакетбота. И к девяти часам вечера он уже бороздил тремя своими лопастями воды Атлантического океана.

Трегомен и Жюэль, прежде чем отправиться наконец спать, вышли на палубу и завели между собой беседу. Совершенно естественно, что, когда «Каталан», обогнув мыс на юго-западе, оказался у крайней точки Африканского материка, обоим пришла в голову одна и та же невеселая мысль.

— Да, мой мальчик,— произнес Жильдас Трегомен,— лучше бы при выходе из пролива нам повернуть не налево, а направо. По крайней мере, мы не показывали бы пятки Франции…

— Для того чтобы идти… куда? — спросил Жюэль.

— Боюсь, что к дьяволу! — ответил Трегомен.— Ничего не поделаешь, Жюэль, приходится терпеть! Люди отовсюду возвращаются, им и дьявол не страшен!… Через несколько дней мы будем в Дакаре, а из Дакара пойдем в самую глубину Гвинейского залива.

— Еще неизвестно, покинем ли мы Дакар сразу. В тех местах нет регулярных рейсов. Вполне может статься, что мы там задержимся на несколько недель, и если мой дядя воображает…

— Не сомневайся — воображает!…

— …что добраться до второго островка очень просто, то он ошибается!… Знаете, о чем я думаю, господин Трегомен?

— Нет, мой мальчик, но если ты скажешь…

— Так вот, я думаю, что мой дедушка Томас Антифер сделал бы доброе дело, если бы оставил этого проклятого Камилька на скалах Яффы…

— О Жюэль! Этот несчастный человек…

— Если бы дедушка его там оставил, этот египтянин не завещал бы миллионы своему спасителю, и если бы он их не завещал, то дядя не гонялся бы за ними, и Эногат была бы моей женой!

— Все это так,— ответил Трегомен.— Но, если бы ты, Жюэль, там был сам, ты точно так же спас бы жизнь несчастному паше, как и твой дедушка… Посмотри,— прибавил он, указывая на блестящую точку по бакборту,— что это за огонь?

— Это огни мыса Спартель[355], — ответил молодой капитан.

И в самом деле, это был тот самый маяк, расположенный на крайней западной точке Африканского континента, который содержится на средства нескольких европейских государств; это первый из цепи маяков, освещающих своими огнями африканские воды.

Подробный рассказ о рейсе «Каталана» занял бы слишком много места. Погода чрезвычайно благоприятствовала плаванию. Ветер дул с материка, так что можно держаться на небольшом расстоянии от берега. При спокойном море, подернутом легкой зыбью, нужно быть действительно самым чувствительным из всех омаров, чтобы страдать от морской болезни, несмотря на такую превосходную погоду!…

Берег не исчезал из поля зрения. Отчетливо проступали возвышенности Мекнеса, Могадора, гора Тезат, высотой тысяча метров над уровнем моря, Тарудант и мыс Джуби, замыкающий марокканскую границу.

Жильдасу Трегомену не удалось увидеть Канарские острова, так как «Каталан» прошел в пятидесяти милях от Фуэртевентуры, ближайшего из этой группы островов. Но зато, перед тем как пересечь тропик Рака, француз поприветствовал мыс Бохадор.

Второго мая после полудня показался мыс Блан. На следующее утро, с первыми лучами зари, промелькнул Портендик, и наконец взорам путешественников открылись сенегальские берега.

Как известно, пассажиры держали путь в Дакар, поэтому «Каталану» не пришлось останавливаться в Сен-Луи, столице французской колонии.

Впрочем, Дакар более значительный морской порт, чем Сен-Луи. Большинство трансатлантических пароходов, обслуживающих Рио-де-Жанейро в Бразилии и Буэнос-Айрес в Аргентинской республике, останавливаются здесь, перед тем как пуститься в плавание через океан. В Дакаре дядюшке Антиферу, конечно, будет легче найти судно, чтобы добраться до Лоанго!

Наконец пятого мая около четырех часов утра «Каталан» обогнул знаменитый Зеленый мыс[356], находящийся на той же широте, что и одноименные острова. Обойдя затем треугольный полуостров, напоминающий по форме приспущенный флаг, пакетбот достиг самой крайней точки Африканского континента в Атлантическом океане. Вслед за тем в правом углу полуострова показался Дакар. Таким образом, считая от «Алжерра», в котором так и не пришлось погулять Жильдасу Трегомену, пакетбот покрыл расстояние в восемьсот лье.

Поскольку Сенегал принадлежит Франции, Дакар можно назвать французской землей. Но как далека от него Франция!