Вернувшись домой, Самми Ским занялся делами, связанными с кончиной господина Джосайаса Лакоста; надо было разослать извещения друзьям семьи, а также сделать необходимые для траура приготовления. Не забыл он и заказать панихиду в приходской церкви. Молебен о упокоении души усопшего должен был совершиться по возвращении Бена Реддла, ибо тот наверняка пожелал бы присутствовать на траурной церемонии.

Что касается улаживания личных дел дядюшки, а также вступления во владение наследством, скорее всего состоявшим лишь из участка на Фортимайлз-Крик, то здесь, как понимал Самми Ским, надлежало очень серьезно переговорить с мэтром Снаббином; но прежде надо было обо всем условиться с кузеном. Нотариус мог позаботиться лишь о телеграмме в Доусон, уведомляющей губернатора Клондайка о том, что наследники Джосайаса Лакоста вскоре сообщат, на каких условиях они могли бы принять наследство, а также о том, что необходимо составить опись имущества их дяди, без чего невозможно узнать, в каком состоянии находятся его финансы.

Бен Реддл появился в Монреале через пять дней, утром двадцать первого марта, проведя месяц в Нью-Йорке, где вместе с другими инженерами изучал проект переброски через Гудзон колоссального моста, который должен был связать материк с Нью-Джерси, подобно тому как другой мост соединял Нью-Йорк с Бруклином.

Легко догадаться, что для инженера работа такого рода была чрезвычайно интересной, Бен Реддл включился в нее со всем жаром и даже высказал готовность поступить на службу в Компанию Гудзонова залива. Однако было непохоже, чтобы в ближайшее время началось строительство моста. О нем много писали газеты, и не меньше изучалось документов и чертежей. Зима на этой широте Соединенных Штатов обыкновенно затягивается до середины апреля. Не имея уверенности в том, что работы начнутся летом, Бен Реддл принял решение возвратиться в Монреаль.

Отсутствие двоюродного брата показалось Самми Скиму затянувшимся. Он очень сожалел, что никак не удавалось увлечь кузена своими делами, а также безмятежным существованием землевладельца. К тому же затея Компании Гудзонова залива его ужасно беспокоила. «Если Бен Реддл примет в ней участие, — размышлял он, — не задержит ли она его в Нью-Йорке надолго, может быть, на несколько лет?.. Тогда я останусь один в нашем общем доме и на ферме Грин-Вэлли...» Но удержать брата Самми Скиму, увы, не удавалось. Кузены так различались характерами, что практически не оказывали друг на друга никакого влияния.

Когда инженер вернулся в Монреаль, Самми Ским сообщил ему о смерти дяди. Он не писал Бену Реддлу об этом в Нью-Йорк, потому что ждал его со дня на день.

Новость решительно огорчила старшего брата, поскольку от всего семейства Лакостов оставался один только дядюшка. Бен Реддл одобрил меры, принятые Самми Скимом для проведения церковного ритуала, и на другой день, то есть двадцать второго марта, оба брата присутствовали на молебне в приходском храме.

Вслед за этим Бен Реддл узнал, что после своей смерти в Доусоне дядя оставил племянникам в наследство лишь участок под номером сто двадцать девять, находившийся на речке Фортимайлз-Крик в Клондайке.

Это географическое название, бывшее в ту пору у всех на слуху, взбудоражило инженера не на шутку. В отличие от Самми Скима, известие о получении по наследству золотого прииска не оставило его равнодушным, и он подумал не о том, как от него избавиться, а о том, как продолжить работы на участке, чего так не хотелось кузену.

Однако Бен Реддл не открыл Самми Скиму своих мыслей, потому что привык прежде дело изучить, обдумать и лишь потом говорить. Похоже, для анализа всех «за» и «против» одних суток ему не хватило, ибо на следующий день, за обедом, он обратился к брату, заметившему его озабоченность, со следующим вопросом:

— Не побеседовать ли нам немного о Клондайке, Самми?

— Если действительно «немного», дорогой Бен, то давай побеседуем.

— Совсем чуть-чуть, Самми... много не будем...

— Так о чем же ты хочешь мне поведать?

— Не знакомил ли тебя нотариус с актом, удостоверяющим право на владение участком номер сто двадцать девять?

— Нет, — ответил Самми Ским. — Ему, конечно, прислали документы, но я не подумал, что они могут нам понадобиться.

— Ты, как всегда, в своем репертуаре, Самми. Но я не могу относиться к этому делу так безразлично, как ты... Мне думается, что оно заслуживает серьезного изучения и внимания.

Самми Ским решил промолчать в ответ на замечание брата, но, когда тот принялся развивать свои мысли, произнес:

— Дорогой Бен, мне кажется, что наше положение очень просто... Или это наследство чего-то стоит, и тогда мы его ликвидируем с максимальной выгодой для себя; или оно не стоит ничего, что тоже вероятно, поскольку наш дядя никогда не отличался способностью сколачивать состояние, и в таком случае мы от участка откажемся.

— Это было бы разумно, — проговорил Бен Реддл. — Однако не следует торопиться... С золотыми приисками никогда не знаешь...

Порой думают, что они бедны, вычерпаны до дна, и вдруг один удар кайла делает тебя богачом!

— Согласен, дорогой Бен, но как раз это должны знать люди, работающие на клондайкских залежах. Коли участок на Форти-майлз-Крик чего-то стоит, мы попробуем от него избавиться по самой выгодной цене. Но повторяю: есть опасение, что наш дядя ввязался в какое-нибудь дрянное дельце, и расхлебывать эту кашу придется нам. Он так ничего в жизни и не добился, и я не думаю, что он умер как раз в тот миг, когда стал миллионером.

— Именно это и надо установить, — ответил Бен Реддл. — Ремесло золотоискателя весьма богато неожиданностями подобного рода. Старатель каждый день пребывает накануне открытия жилы, наполненной самородками. Кстати, среди этого народа действительно есть и такие, которым на судьбу жаловаться не приходится. Разве не так?

— Да, — проговорил Самми Ским, — но их не более одного процента... а ценой каких мук и трудов дается им успех... я бы еще сказал: ценой каких лишений!

— Самми, — продолжил Бен Реддл, — ты меня знаешь... я намерен заниматься не предположениями, а серьезным изучением фактов и лишь потом что-либо делать.

Самми Ским прекрасно видел, куда клонит брат, и это не только его огорчало, но и не в меньшей степени удивляло.

— Дорогой Бен, — ухватился он за привычную тему, — разве того, что нам оставили родители, не довольно? Разве наше имущество не обеспечивает тебе и мне независимость и достаток?.. Я говорю так потому, что вижу: ты придаешь делу с прииском большее значение, чем оно заслуживает. И знаешь ли ты, сколько неприятностей нам уготовано?.. Послушай, разве мы недостаточно богаты?

— Самми, невозможно быть достаточно богатым, когда есть шанс разбогатеть еще больше!

— Главное — не быть слишком богатым, как некоторые миллиардеры, Бен, у которых столько же хлопот, сколько миллионов, и которым сохранять их труднее, нежели было приобрести.

— Погоди, погоди, Самми! Философия — вещь хорошая. Но не надо доводить ее до крайностей. И не следует упрекать меня в том, чего я не говорил. Я не собираюсь искать тонны золота на участке дяди Джосайаса. Повторяю: собрать нужную информацию — это не так уж глупо.

— Мы ее соберем, дорогой Бен. Договорились. Но где гарантия, что, узнав все, мы не окажемся в весьма щекотливом положении, из которого нам придется не просто выпутываться, но защищать честь семьи. А вдруг там, на участке номер сто двадцать девять, расходы на приобретение, установку оборудования и саму разработку превысили все возможности дяди? Если это так, то я уже заявил мэтру Снаббину...

— И хорошо сделал, Самми. Я тебя поддерживаю, — ни секунды не колеблясь, согласился Бен Реддл. — Все это мы узнаем, когда получим исчерпывающую информацию. И мне лично нет нужды слушать россказни о достославных приисках Клондайка. Я прочитал все, что было написано о богатстве тех земель, разработки которых, к слову сказать, начаты всего два года назад. После Австралии, Калифорнии и Южной Африки стали подумывать, что последние залежи золота на планете исчерпаны... И вот в этой части Северной Америки, на стыке Аляски и доминиона, случайно наткнулись на новые... Очень похоже, что приполярные земли Америки в этом отношении превосходят все остальные... Золото есть не только в Клондайке, его нашли в Онтарио, в Мичипикотене; в Британской Колумбии открыты месторождения Уор-Игл, Стандард, Салливан-Груп, Алабарка, Ферн, Синдикейт, Сан-Поэль, Карибу, Дир-Трэйл, Джорджи-Рид, а сколько еще других, чьи акции постоянно растут, не говоря уже о залежах серебра, меди, магния, железа и угля!.. Но что касается Клондайка... Подумай, Самми, о размерах этого золотоносного района!.. Двести пятьдесят лье[9] в длину и сорок в ширину. Я еще молчу о месторождениях на Аляске... хотя бы тех, что на территории доминиона!.. Есть где развернуться, не так ли? Возможно, это самый большой рудный район на земле!.. И кто знает — вполне вероятно, что цена добытых там богатств будет измеряться не миллионами, а миллиардами!

Бен Реддл мог говорить об этом долго, и его кузен прекрасно понял, что тот знает предмет досконально.

— Ладно, Бен, — произнес Самми Ским. — Я вижу, у тебя началась лихорадка.

— Лихорадка? Какая?

— Золотая!.. Как у многих других. И хиной ее не вылечишь, потому что она не перемежающаяся.

— Будь спокоен, дорогой Самми, — ответил Бен Реддл смеясь. — Мой пульс не чаще обычного. И от меня горячкой не заразишься.

— Что до меня, Бен, то я давно сделал себе прививку, — тем же тоном произнес Самми Ским, — и потому ничего не боюсь. Но если ты пустишься...

— Я никуда не собираюсь пускаться, друг мой Самми, а просто хочу как должно изучить состояние вещей и извлечь из него выгоду, если удастся. Ты говоришь, что дядя в своих предприятиях удачлив не был... Охотно верю, и очень возможно, что на Фортимайлз он нашел больше грязи, чем золота... Все это допустимо... но не исключено и то, что для разработки участка у него не хватило средств... или он просто не знал, как подступиться к делу.

— Но ведь он был инженером, Бен, не так ли?

— Был...

— Как ты, например?

— Да, — ответил Бен Реддл. — Но не об этом сейчас разговор. Прежде чем избавиться от участка, доставшегося нам во владение по наследству, было бы неплохо, — и ты со мной согласишься, — навести кое-какие справки в Клондайке.

— Что ж... разумно, — ответил Самми Ским, — хотя у меня лично нет никаких иллюзий относительно ценности нашего сто двадцать девятого.

— С ней все будет ясно лишь после того, как мы соберем нужные сведения, — возразил Бен Реддл. — Возможно, ты прав — или не прав. Чтобы закончить этот спор, давай сходим в контору к мэтру Снаббину и попросим сделать запрос в Доусон; когда он получит письмом или, лучше, телеграммой данные о стоимости участка, тогда и решим, как поступать.

На этом беседа завершилась. Говоря начистоту, Самми Скиму нечего было противопоставить доводам кузена. Действительно, логично перед принятием решения навести справки, а то, что Бен Реддл человек серьезный, умный и практичный, — все это у Самми Скима не вызывало ни малейших сомнений. Но его огорчала и беспокоила уверенность, с которой тот смотрел в будущее, а также алчность, с какой он набросился на жертву, представленную судьбой его честолюбию. Сумеет ли он ее сдержать? Конечно, Самми Ским кузена одного не оставит. Их интересы всегда были общими! Самми Ским упрямо верил, что все быстро уладится, и ему очень хотелось получить из Доусона такие сведения, которые указывали бы на полную бесперспективность этого дела. Что за странная фантазия пришла в голову дядюшки Джосайаса Ла-коста — в поисках удачи отправиться в Клондайк, где его ждали только испытания и бедствия, да еще, как теперь стало известно, смерть!

После обеда Бен Реддл зашел в нотариальную контору мэтра Снаббина и ознакомился с присланными из Доусона материалами.

Документы характеризовали состояние участка №129 самым утвердительным образом являвшегося собственностью покойного господина Лакоста. Означенный прииск находился на правом берегу Фортимайлз-Крик, что в Клондайкском округе. Эта речка является левым притоком Юкона, который пересекает Аляску и западные земли доминиона. Его воды, в верховьях принадлежащие англичанам, стали американскими в низовье после того, как Россия уступила вышеназванный район Аляски Соединенным Штатам[10].

Существовавший план местности позволял точно установить положение участка №129. Он находился в <...>^{1} километрах от Форт-Кудахи, местечка, заложенного на левом берегу Юкона Компанией Гудзонова залива.

Беседуя с инженером, мэтр Снаббин без труда обнаружил, что тот относится к делу совсем иначе, нежели его сонаследник. Бен Реддл изучал документы, касающиеся участка, самым внимательным образом. Он буквально не мог оторвать взгляд от лежавшей перед ним карты, где были обозначены Клондайкский округ и прилегающие к Аляске территории. Инженер мысленно поднялся вверх по течению Фортимайлз-Крик, пересекавшего сто сорок первый меридиан, принятый за демаркационную линию двух стран, и остановился в том месте, где были означены вехи участка Джосайаса Лакоста. Затем Бен Реддл сосчитал другие участки, расположенные на обоих берегах речушки, вытекающей с территории одного из золотоносных районов Аляски. Почему бы им не оказаться такими же счастливыми, как те, что находятся на Клондайке или его притоке Бонанзе, а также на этих последних притоках — Виктории, Эльдорадо и прочих «рио»[11], пользовавшихся популярностью у старателей? Инженер буквально пожирал взглядом эту чудесную страну, чья водная сеть изобиловала драгоценным металлом, за тонну которого в Доусоне предлагали два миллиона триста сорок тысяч франков!

Видя, как онемел вдруг Бен Реддл, поглощенный размышлениями, мэтр Снаббин счел себя обязанным сказать следующее:

— Господин Реддл, могу я вас спросить: не входит ли в ваши намерения сохранить и затем продолжить разработку участка покойного Джосайаса Лакоста?

— Может быть, — проговорил тот.

— Однако господин Ским...

— Самми еще не сказал своего последнего слова, и я тоже подожду до тех пор, пока собственными глазами не увижу, что вся эта информация достоверна.

— Следовательно, вы намереваетесь совершить длительное путешествие в Клондайк? — спросил нотариус и покачал головой.

— Почему бы нет?.. Что бы там ни думал Самми, дело, на мой взгляд, этого вояжа стоит... В Доусоне мы и определимся... Согласитесь, мэтр Снаббин, даже для того, чтобы продать участок и понять, какова ему цена, лучше бы на него взглянуть.

— Так ли уж это необходимо? — спросил нотариус.

— Это решительно необходимо! — заявил Бен Реддл. — И еще. Одного желания продать участок недостаточно. Нужно найти покупателя.

— Ежели дело стало лишь за этим, — произнес мэтр Снаббин, — то вы вполне могли бы не утомлять себя путешествием, господин Реддл.

— Да?

— Вот телеграмма, пришедшая час назад. Я собирался вам ее вручить, когда вы соблаговолили прийти сюда.

С этими словами нотариус протянул Бену Реддлу восьмидневной давности депешу, которая сначала была отправлена из Доусона в Ванкувер, а затем пришла в Монреаль по телеграфу доминиона.

Существовал некий американский синдикат, уже обладавший восемью клондайкскими участками, разработкой которых руководил капитан Хили из англо-американской компании «Трэнспор-тэйшн энд Трэйдинг» (Чикаго и Доусон).

Означенный синдикат выразил твердое желание приобрести прииск под номером сто двадцать девять на Фортимайлз-Крик за пять тысяч долларов, кои могли быть переведены в Монреаль по получении депеши с согласием.

Бен Реддл взял телеграмму и стал ее изучать так же внимательно, как документы, относившиеся к полученному наследству.

— Вот, господин Реддл, — сказал нотариус, — то, что избавит вас от дальних странствий.

— Не уверен, — проговорил инженер. — Не мала ли предлагаемая цена?.. Пять тысяч долларов за участок в Клондайке!

— Сказать что-либо по этому поводу я не могу.

— Видите ли, мэтр Снаббин, раз уж за сто двадцать девятый участок дают пять тысяч долларов, это значит, что цена ему будет в девять, а то и во сто раз выше, если его разрабатывать.

— Судя по указанной сумме, вашему дяде это не удалось, господин Реддл. Не лучше ли просто положить в карман означенные пять тысяч и не ввязываться в весьма сомнительное дело.

— Я так не думаю, мэтр Снаббин.

— Оно и видно. Однако так, может быть, думает господин Ским?

— Нет. Когда Самми ознакомится с телеграммой, я изложу ему свои соображения на этот счет, а брат слишком умен, чтобы их не понять... осознав же необходимость поездки, он наверняка захочет составить мне компанию...

— Он? — воскликнул мэтр Снаббин. — Это самый счастливый и независимый человек из тех, кого я встречал за годы своей нотариальной практики.

— Да, он счастлив и независим. Но я очень рассчитываю упрочить его счастье и независимость. Чем, в конце концов, мы рискуем, когда у нас всегда есть возможность согласиться с ценой, предложенной синдикатом?

— Ах, господин Реддл, вам придется призвать на помощь все свое красноречие.

— Нет. Одну только логику. Дайте-ка мне депешу, господин Снаббин. Я ее зачитаю Самми, и к вечеру решение будет принято.

— Такое, какое желательно вам?

— Такое, господин Снаббин. И надо будет осуществить его как можно быстрее.

Инженер был настроен категорически. Что бы ни думал нотариус, Бен Реддл не сомневался, что склонить двоюродного брата к поездке удастся.

Выйдя из конторы, он кратчайшею дорогой возвратился на улицу Жака Картье и тут же поднялся в комнату к Самми.

— Итак, — произнес тот, — мы ходили к нотариусу. У нас появились новости?

— Появились, и еще какие!

— Хорошие?

— Лучше не бывает.

— Ты ознакомился с документами участка?

— Разумеется. Они в полном порядке. Как наследники дяди, мы являемся собственниками участка на Фортимайлз-Крик.

— Теперь мы ужасно разбогатеем! — рассмеялся господин Ским.

— Возможно, — подтвердил инженер. — Не исключено, что даже еще ужаснее, чем ты предполагаешь.

— Вот как? Что же такого ты сегодня узнал?

— Только то, что сказано в телеграмме, которая пришла утром в адрес мэтра Снаббина и содержит предложение продать сто двадцать девятый участок.

Так Самми Ским узнал, в чем состояла суть предложения англо-американской компании «Трэнспортэйшн энд Трэйдинг».

— Прекрасно, — ответил он. — Это как раз то, что нам нужно. Надо как можно скорее продать участок этой любезной фирме.

— Зачем же отдавать за пять тысяч долларов то, что стоит много больше?

— Однако ж, мой дорогой Бен...

— Однако ж твой дорогой Бен говорит, что так дела не делаются и что прежде всего надобно все увидеть собственными глазами.

— Ты опять за свое...

— Да. И настаиваю, как никогда. Пойми, Самми, коли фирма делает такое предложение, то лишь оттого, что ей известна подлинная стоимость прииска... и цена ему неизмеримо более высокая... На реках и в горах Клондайка есть и другие залежи.

— Откуда это тебе известно?

— Известно. И ежели компания, которая владеет некоторыми из них, не прочь купить именно сто двадцать девятый, сие означает, что у нее имеется не пять тысяч причин предложить пять тысяч долларов, а целых десять, если не все сто тысяч.

— Воистину, Бен, ты прямо играешь цифрами.

— Цифры, мой дорогой, — это жизнь. А ты, как мне думается, не очень-то хорошо считаешь.

— У меня никогда не было склонности к математике, Бен.

— Не в математике дело, Самми! Поверь, то, что я тебе говорю, очень серьезно; и по зрелому размышлению... До появления этой депеши я, возможно, еще колебался, но теперь у меня возникло желание доставить свой ответ лично.

— Как? Ты намерен ехать в Клондайк?

— Это совершенно необходимо.

— И тебе не хочется дождаться новых сведений?

— Я предпочитаю получить их на месте.

— Ты оставишь меня одного?

— Нет. Мы поедем вместе.

— Вместе?

— Да.

— Я не поеду.

— Поедешь. Дело касается и тебя тоже.

— Передаю тебе все свои полномочия.

— Мне нужны не они, а ты.

— Но это две тысячи лье!

— Добавим еще пятьсот.

— На это уйдет...

— Мы потратим на дорогу столько времени, сколько надо... если нам ясно, что лучше участок разрабатывать, а не продавать.

— Как? Разрабатывать? — воскликнул Самми Ским. — Но тогда... потребуется целый год!

— Два, если будет нужно.

— Два года! Два года! — повторял Самми Ским

— Что за важность, — заявил Бен Реддл, — если каждый месяц наш капитал будет удваиваться?

— Нет!.. Нет... — стонал Самми Ским, вжимаясь в кресло, как человек, решивший никогда его не покидать.

Тогда Бен Реддл сделал последнюю попытку убедить кузена. Он изложил ему суть дела с разных точек зрения и, употребляя самые веские доводы, стал доказывать абсолютную необходимость поездки на Фортимайлз-Крик, а также недопустимость колебаний. Свой монолог он закончил так:

— Мое решение ехать в Доусон, дорогой Самми, бесповоротно, и я не могу допустить мысли, что ты откажешься составить мне компанию!

Тут Самми Ским начал говорить, что путешествие внесет в их существование полную неразбериху, поскольку всего через пару месяцев предстоит ехать в Грин-Вэлли, где их ожидают охота и рыбалка.

— Что за нужда! — возразил Бен Реддл. — В реках Клондайка рыбы невпроворот, как и дичи на полях. Ты поохотишься в новых местах, где тебя ожидает бездна приятных сюрпризов, Самми!

— А наши рабочие?.. Ведь они ждут!

— Они не пожалеют о нашем путешествии, когда мы возвратимся достаточно разбогатевшими, чтобы построить новые фермы и купить весь округ! Кстати, Самми, ты ведешь слишком затворническую жизнь. Пора, дорогой, как говорится, на мир посмотреть и себя показать!

— Э! — воскликнул Самми Ским. — Когда бы мне захотелось поездить по чужим странам, я с большим удовольствием прокатился бы по Америке или Европе и не спешил бы погружаться по самые уши в снега ужасного Клондайка.

— Он тебе покажется очаровательным, Самми, когда ты увидишь собственными глазами, что он посыпан золотым песком и усеян самородками.

— Бен, дорогой мой Бен, — продолжал Самми Ским, — ты меня просто пугаешь. Да, мне за тебя страшно! Ты хочешь заняться делом там, где, кроме мучений и разочарования, ничего не найдешь!

— Мучения... может быть. Разочарования — никогда!

— Возьми хотя бы этот участок, который явно не стоит даже грядки с капустой или картошкой в нашей Зеленой долине.

— Тогда почему эта компания предлагает за него несколько тысяч долларов?

— Когда я думаю, что за ними надо будет ехать туда, где температура опускается ниже пятидесяти градусов!..

— Холод? Это прекрасно! Это сохраняет здоровье!

В конечном счете после долгих препирательств Самми Ским был вынужден признать себя побежденным. Нет! Он не позволит кузену ехать в Клондайк одному. Он поедет с ним, хотя бы ради того, чтобы как можно скорее привезти его обратно. В тот же день телеграмма, оповещающая о скором отбытии господ Бена Реддла и Самми Скима в Доусон, была отправлена на имя капитана Хили, директора англо-американского синдиката «Трэнспортэйшн энд Трэйдинг».