Вот так повернулось дело благодаря мужеству и находчивости Уилла Мица. Казалось, судьба благоволила теперь честным людям и отвернулась от злоумышленников. Последнего своего преступления, в ходе которого негодяи планировали избавиться от пассажиров и Уилла Мица, им совершить не удалось.
А разве теперь пираты не должны были ответить за все злодеяния, как только будут переданы в руки полиции по прибытии «Стремительного» в один из портов Антил или Америки, если, конечно, им не удастся вторично захватить судно?.. Но как они сумеют это сделать?..
В кубрике оказались заперты десять бандитов, — десять крепких, здоровых мужчин, против которых Уилл Миц и юноши не могли, конечно, устоять. А что, если они разберут переборку, отделяющую кубрик от трюма? Не смогут ли они тогда попасть на палубу через люк?.. Трудно сказать, но, как бы то ни было, они сделают все возможное, чтобы освободиться...
Прежде всего Уилл Миц воздал хвалу Господу, моля его не оставлять честных людей своим покровительством. Юноши присовокупили свои горячие просьбы к его мольбам. Будучи человеком верующим и глубоко набожным, отважный моряк на сей раз имел дело с людьми доверчивыми и признательными, и слова глубокой благодарности лились из глубин столь же чистых сердец, как и его собственное.
Что касается мистера Горация Паттерсона, то ему помогли подняться на палубу, хотя ментор по-прежнему пребывал в состоянии прострации. Считая все случившееся просто дурным сном, он молча удалился в свою каюту, где уже через пять минут спал сном праведника.
День между тем набирал силу, и вот уже солнце явило свой лик сквозь густую пелену облаков, простиравшуюся с северо-востока на юго-восток. Конечно, Уилл Миц предпочел бы увидеть чистый горизонт. Он боялся, что ветер не будет устойчивым ни с той, ни тем более с противоположной стороны, к тому же на небе явно появились предвестники сильного бриза, а инстинкт моряка никогда еще не подводил Уилла Мица.
Все теперь зависело от того, установится ли ветер, который будет благоприятствовать быстрому переходу «Стремительного» в западном направлении, к берегам Антил.
Однако, прежде чем сниматься с якоря, следовало дождаться момента, когда устойчивый бриз задует в том или другом направлении, ибо переменчивый ветер не позволит поставить паруса.
Море не приобрело зеленоватого оттенка ни при восходе, ни при закате солнца, волны были не чем иным, как колебаниями воды на одном месте, из-за чего на судне ощущалась весьма заметная качка.
Важно было, однако, совершить переход в кратчайшие сроки. В трюме и на камбузе было столько провизии, что хватило бы и на несколько недель, так что нужды в еде и питье пассажиры испытывать не будут. Правда, возникал вопрос, чем и как кормить пленников, если вдруг штиль или непогода задержат «Стремительный»!.. В кубрике никакой провизии не было... Уже с первого дня Гарри Маркел и остальные пираты начнут испытывать муки голода и жажды... Может быть, давать им еду и питье через дверь навеса, но тогда им будет открыт доступ на палубу и они смогут вырваться из темницы?..
Поэтому Уилл Миц прикидывал, будет ли плавание продолжительным. Не сможет ли «Стремительный» в двадцать четыре или тридцать шесть часов преодолеть те восемьдесят миль, что отделяют его от Вест-Индии?..
Неожиданное происшествие помогло решить вопрос о пропитании пиратов. Оно будет обеспечено, даже если переход продлится несколько недель.
Было что-то около семи часов, когда Уилл Миц, занимавшийся подготовкой к снятию с якоря, вдруг услышал истошные вопли Луи Клодьона:
— Ко мне!.. Ко мне!..
Уилл Миц бросился на крик. Он увидел, что всем своим весом навалившись на люк, юноша удерживал его закрытым из последних сил, так как кто-то явно пытался выбраться наружу: видимо, разобрав переборку кубрика, Гарри Маркел и остальные бандиты перебрались в трюм и теперь пытались выйти на палубу через трюмный люк. И им это, безусловно, удалось бы, если бы не своевременное вмешательстве) Луи Клодьона.
Тут же ему на помощь пришли Уилл Миц, Роджер Хинсдейл, Аксель Викборн. Люк был вновь надежно закреплен, а сверху вдобавок еще были положены металлические поперечные полосы, так что открыть крышку люка стало невозможно. Те же предосторожности были приняты и в отношении носового люка, через который также можно было выбраться на палубу.
Вернувшись затем к двери кубрика, Уилл Миц громко крикнул:
— Послушайте-ка меня, вы, там, внизу, и запомните хорошенько, что я скажу!
Ответом ему было лишь гробовое молчание.
— Гарри Маркел, я обращаюсь к тебе.
Услышав эти слова, Гарри Маркел понял, что разоблачен. Так или иначе, пассажиры все узнали и оказались в курсе всех его планов.
Единственным ответом Уиллу Мицу были страшные ругательства. Однако он, ничуть не смущаясь, продолжал:
— Гарри Маркел, заруби себе хорошенько на носу, да и твои дружки тоже... мы вооружены... Первому, кто попытается выйти из кубрика, я размозжу голову.
Начиная с этого момента, вооружившись револьверами из оружейной на полуюте, юноши стали нести круглосуточное дежурство, были готовы открыть огонь по каждому, кто появится из кубрика.
Однако если пленники и не могли теперь вырваться наверх, то, пробравшись в трюм, они получили в свое распоряжение запасы продовольствия: консервированное мясо, галеты, бочонки с пивом, бренди и джином. А теперь, когда пираты располагают такими запасами спиртного, сможет ли Гарри Маркел удержать их в повиновении?..
Конечно, никаких сомнений относительно намерений Уилла Мица у этих злодеев быть не должно. Гарри Маркел, разумеется, знал, что «Стремительный» находится всего лишь в семидесяти — восьмидесяти милях от Антильского архипелага. При попутном ветре достичь одного из островов можно меньше чем в два дня. К тому же, идя в широтах, столь часто посещаемых, «Стремительный» мог бы очень скоро встретить судно, с которым, естественно, Уилл Миц тут же связался бы. Итак, либо на борту другого судна, либо в порту Антильского архипелага, но пираты с «Галифакса», бежавшие из куинстаунской тюрьмы, будут неминуемо переданы в руки полиции и понесут заслуженное наказание за все преступления.
Поэтому Гарри Маркел должен был понимать, что шансов на спасение у него нет... Он не смог бы освободить своих сообщников и вновь стать хозяином на борту...
Поскольку люки и кубрик были надежно заперты, то попасть на палубу из трюма было невозможно. Если же попытаться пробить борт выше ватерлинии, то разбить толстую обшивку и мощные шпангоуты[514], не говоря уже о том, чтобы преодолеть палубный настил без специальных инструментов, нечего было и думать!.. Да и кроме того, такая работа не могла не привлечь внимания... Бесполезно было и пытаться попасть в кормовую часть судна, разбив герметичную переборку камбуза, в который можно было попасть только через дверь в передней части полуюта... С другой стороны, запасов продовольствия, находящегося на камбузе, пассажирам вполне хватило бы дней на восемь — десять, как и питьевой воды, бочонки с которой стояли на палубе. Тем более что даже при умеренном бризе «Стремительный» должен был бы достичь одного из островов архипелага менее чем за сорок восемь часов.
Однако погода совершенно не менялась, и если встреченное накануне судно смогло продолжить плавание далее на запад, то только потому, что оказалось ближе к северу и с наступлением дня поймало ветер.
В ожидании бриза, независимо от того, с какой стороны он ни подул бы, пока Хьюберт Перкинс и Аксель Викборн сторожили вход в кубрик, все остальные окружили Уилла Мица, готовые выполнить любой его приказ.
Уилл Миц объявил:
— Главное, что нам предстоит сделать, так это как можно скорее добраться до Антил...
— И там, — подхватил Тони Рено, — сдать преступников полиции...
— Подумаем, однако, прежде всего о себе, — заметил практичный Роджер Хинсдейл.
— И когда же «Стремительный» смог бы туда прибыть?.. — поинтересовался Магнус Андерс.
— Завтра после полудня, если ветер будет благоприятствовать, — ответил Уилл Миц.
— Вы полагаете, ветер задует оттуда?.. — спросил Хьюберт Перкинс, указывая на восток.
— Надеюсь, и хорошо бы, чтобы он продержался тридцать шесть часов... В этот период частых гроз ничего нельзя сказать заранее...
— А в каком направлении мы поплывем?.. — продолжал допытываться Луи Клодьон.
— Строго на запад.
— И обязательно попадем на Антилы?.. — задал очередной вопрос Джон Говард.
— Непременно, — подтвердил Уилл Миц. — От Антигуа до Тобаго архипелаг простирается на четыреста миль, и на любом острове мы будем в безопасности...
— Безусловно, — объявил Роджер Хинсдейл, — чьим бы он ни был, французским, английским, датским, голландским, и даже если встречные ветры заставят нас изменить курс, если мы попадем на Багамы или в один из портов Соединенных Штатов...
— Э! Какая разница! — вступил в разговор Тони Рено. — В конце концов мы пристанем к берегу одной из Америк, между мысом Горн и Новой Англией...
— Верно, месье Тони, — заключил Уилл Миц. — Главное, чтобы «Стремительный» не оставался словно приклеенный к этому проклятому месту!.. Господи, пошли нам ветер, и пусть он будет попутным!
Однако того, чтобы ветер был попутным, оказалось бы недостаточно, ибо не менее важно было, чтобы он оказался не слишком сильным. На долю Уилла Мица выпала чрезвычайно трудная задача управлять судном, имея в качестве помощников совсем юных ребят, не имевших никакой практики в морском деле, чье знакомство с морем ограничивалось переходом из Европы на Антилы. А что делать Уиллу Мицу, если придется быстро реагировать на смену обстановки, лавировать при встречном или попутном ветре, брать рифы — и все это в момент, когда ураган грозит вот-вот снести все мачты?.. А как избежать множества всяких неожиданностей, подстерегающих суда в прибрежных районах, столь часто посещаемых циклонами и бурями?..
И не рассчитывал ли Гарри Маркел на то, что Уилл Миц окажется в безвыходном положении: ведь, что ни говори, а он, даже будучи безусловно умным, ловким и энергичным матросом, вполне может не справиться с капитанскими обязанностями! И если вдруг сложится критическая обстановка, если западные ветры вынесут «Стремительный» в открытое море, если буря будет угрожать судну гибелью, если, наконец, оно окажется на грани катастрофы, не будет ли Уилл Миц вынужден обратиться за помощью к Гарри Маркелу и его сообщникам, и тогда...
Нет, этого никогда не случится! Уилл Миц вполне обойдется помощью юных пассажиров... Он оставит только те паруса, которые необходимы для управления судном, даже если это вызовет задержку в пути!.. Нет и нет! Лучше погибнуть, чем прибегнуть к помощи злодеев, чем снова рисковать попасть к ним в руки!
Пока же до этого дело не дошло, да и вообще, чего, собственно, хотел Уилл Миц?.. На тридцать шесть часов, ну максимум — на сорок восемь часов — хорошего восточного бриза и спокойного моря... Разве это так уж много для прибрежных районов, где пассаты — обычное явление?..
Между тем было уже почти восемь часов. Юноши, следившие за кубриком и двумя люками, могли слышать, как запертые члены экипажа метались в трюме. До них доносились крики бессильной ярости, проклятия, сопровождавшиеся отборной бранью. Но уже никто не боялся злодеев, ставших совершенно беспомощными.
Тони Рено предложил позавтракать. После переживаний и ночных треволнений голод все настойчивее давал о себе знать. Завтрак был приготовлен из продуктов, хранившихся на камбузе, и состоял из консервированного мяса и галет, а также яиц, сваренных на плите камбуза, где имелась вся необходимая кухонная утварь. Здесь же хранился солидный запас виски и джина, смешанных с питьевой водой, и этот первый завтрак весьма неплохо подкрепил пошатнувшиеся силы маленького экипажа.
Мистер Паттерсон принял участие в завтраке. Правда, обычно чрезвычайно словоохотливый, на этот раз ментор ограничился всего несколькими словами. Полностью отдавая себе отчет в сложившейся обстановке, он понимал всю серьезность положения и предугадывал опасности, связанные с предстоящим морским переходом.
Примерно в половине девятого наконец задул устойчивый бриз и, по счастью, восточного направления. Поверхность моря зарябило, а милях в двух по правому борту кое-где даже появились пенные барашки. В остальном же бескрайний морской простор оставался пустынным. Ни одного судна вокруг, насколько хватало глаз.
Уилл Миц решил, что пора сниматься с якоря. Он принял решение не ставить верхние паруса на брам- и бом-брам-стеньгах[515], которые пришлось бы убирать, если ветер вдруг начнет крепчать. Для того чтобы выдержать курс, вполне достаточно поставить фор-марсель[516], фок, бизань и оба кливера[517]. Но поскольку паруса уже были на гитовах[518], достаточно было отдать[519] паруса, брасопить реи на нужный галс, и тогда «Стремительный» возьмет курс на запад.
Уилл Миц собрал юношей. Он объяснил каждому его задачу и поставил на нужное место. В сопровождении Тони Рено и Магнуса Андерса, более опытных, чем их товарищи, он поднялся на марс, предварительно рассказав Луи Клодьону, как обращаться со штурвалом.
— Пойдет... пойдет!.. — повторял Тони Рено с убежденностью, столь свойственной его возрасту, и надо сказать, он действительно чувствовал себя способным на большее.
— Надеюсь, с Божьей помощью мы справимся! — отвечал Уилл Миц.
В четверть часа судно оделось парусами и, слегка накренившись, пошло с приличной скоростью, оставляя за кормой длинный пенистый след.
Примерно до часа дня дул устойчивый несильный бриз, правда, с перерывами, что внушало Уиллу Мицу некоторое беспокойство. А затем на западе начали скапливаться весьма значительные тучи с четко очерченными краями, синевато-черные, — первый признак предгрозового состояния атмосферы...
— Как погода, Уилл?.. — спросил Роджер Хинсдейл.
— Хотелось бы получше!.. Впереди я чувствую грозовой фронт или, по крайней мере, шквальный ветер...
— А если ветер задует с той стороны?..
— Ничего не поделаешь, — ответил Уилл Миц, — придется мириться с тем, какой будет!.. В ожидании пассатов обрасопим реи, и, если не поднимется волна, мы выкрутимся... Главное для нас — оказаться в виду земли, и, если для этого понадобится три дня вместо двух, придется смириться... В пяти-шести милях от Антил мы найдем рыбаков, которых возьмем на борт в качестве лоцманов, и через несколько часов «Стремительный» будет уже на якорной стоянке.
Однако, как и предвидел Уилл Миц, ветер не удержался в восточном направлении. После полудня судно стало подрагивать от накатывавшихся с запада волн, и наконец ветер окончательно установился с этой стороны.
Пришлось держаться как можно ближе к предполагаемой береговой черте, чтобы судно не унесло в открытое море. Маневр был выполнен безупречно и достаточно легко, даже без смены галса. Тони Рено встал к штурвалу и точно держал нужный курс. Уилл Миц и остальные юноши закрепили брасы[520] реев, шкоты кливера, фока и бизани. И «Стремительный», кренясь на левый борт, бойко пошел к норд-осту.
Разумеется, Гарри Маркел и его сообщники, запертые в трюме, не догадывались о том, что противный ветер вынудил судно удаляться от Антил. Однако подобная задержка могла лишь обернуться им на пользу.
Часам к шести вечера Уилл Миц решил, что «Стремительный» достаточно удалился на северо-восток и, дабы лучше использовать силу течения, решил повернуть на зюйд-вест.
Из всех необходимых маневров этот был самым сложным и беспокоил его больше всего. Идти против ветра далеко не простое дело, требующее исключительной точности, ловкости и сноровки, правда, «Стремительный» мог бы идти и с попутным ветром, но тогда переход занял бы гораздо больше времени, не говоря уже о риске быть захлеснутым волнами. К счастью, море было относительно спокойно. Отдали паруса на бизань-мачте, закрепив руль, вытянули шкоты, и паруса наполнились ветром с правого борта.
Как только все паруса наполнились ветром, судно легло на курс зюйд-вест.
— Прекрасно... просто великолепно... юные господа!.. — воскликнул Уилл Миц, когда маневр был выполнен. — Вы действовали как заправские матросы...
— Под командой хорошего капитана! — ответил Луи Клодьон от имени всех своих товарищей.
И если бы только в трюме или кубрике Гарри Маркел, Джон Карпентер и остальные пираты могли догадаться, что «Стремительный» лег на другой курс, можно представить, в какое дикое неистовство пришли бы злодеи!
Обед, как и завтрак, был приготовлен на скорую руку и завершился несколькими чашками чаю, приготовленного Тони Рено, после чего мистер Паттерсон тотчас же удалился в свою каюту, поскольку пользы от него на палубе не было никакой.
Затем Уилл Миц распределил Луи Клодьона и его товарищей по ночным вахтам.
Было решено, что пятеро останутся на палубе, тогда как четверо будут отдыхать. Смена будет происходить каждые четыре часа, а в случае необходимости перемены галса до наступления дня в выполнении маневра примут участие все.
Кроме того, во время вахты следовало вести наблюдение за кубриком и крышками люков, дабы избежать всяких неожиданностей.
Решив все насущные вопросы, Роджер Хинсдейл, Нильс Гарбо, Альбертус Лейвен и Луи Клодьон вернулись в каюты и прямо в одежде рухнули на койки; стоявший у штурвала Магнус Андерс с великим тщанием следовал указаниям Уилла Мица; Тони Рено и Хьюберт Перкинс находились на носу судна, а Аксель Викборн и Джон Говард остались у основания грот-мачты.
Уилл Миц расхаживал по палубе, наблюдая за всем и всеми, ослабляя или подтягивая шкоты в зависимости от силы ветра, становясь к штурвалу, когда возникала необходимость в опытной и твердой руке, — короче, был и капитаном, и боцманом, и рулевым, и матросом в зависимости от обстоятельств.
Вахты сменялись, как и было условлено. Те, кто уже отдохнул несколько часов, заступали на место товарищей на носу и корме.
Что касается Уилла Мица, то он решил не ложиться до утра.
Ночь прошла без осложнений, гроза, к счастью, так и не разразилась, продолжал дуть довольно слабый бриз. Следовательно, можно было не уменьшать паруса, — а в беспросветной ночной тьме это весьма сложная операция.
Что касается того, что происходило в кубрике и трюме, то следует сказать, что ни Гарри Маркел, ни его сообщники не предпринимали никаких попыток вернуть себе свободу и вновь завладеть судном. Они понимали, что даже ночью любые поползновения были обречены на провал. Изредка, правда, снизу доносились крики ярости, смешанные с пьяным бормотаньем, а затем все стихало.
Перед рассветом «Стремительный» довольно ходко шел на запад; что же до расстояния, отделявшего его от Антил, то кто мог бы сказать, сколько еще миль предстояло проделать юным путешественникам... Но, во всяком случае, по расчетам Уилла Мица, не больше десяти — двенадцати.