Молодая леди ждала объяснений, но так как Аристобулус Урсиклос не счел нужным это сделать, мисс Кэмпбелл холодно простилась с ним и вернулась в отель.

Молодой ученый тоже попрощался с девушкой суховато. Его задело то, что она ставит их будущее в зависимость от какого-то луча. Погруженный в свои мысли, Аристобулус Урсиклос направился к пристани.

Братьям было не по себе. Не успели они вернуться в номер, как услышали, что мисс Кэмпбелл снова зовет их.

Объяснение было коротким, но четким. Они приехали в Обан, чтобы увидеть закат на море, а поскольку открытого моря в Обане не увидишь, то тут и делать нечего.

Дядюшки ничего не смогли привести в оправдание, кроме своих благих намерений. Они ведь раньше никогда не бывали в Обане. Кто бы мог подумать, что здесь нет моря, настоящего моря! Ведь люди сюда съезжаются на купание со всей Шотландии! Это, наверное, единственное место на всем побережье, где из-за злосчастных островов не видна линия горизонта.

— Итак,— промолвила Хелина тоном, не допускающим возражений,—нам следует выбрать другое место, даже если ради этого придется пожертвовать возможностью встречаться с господином Урсиклосом.

Братья виновато понурились, не находя ответа на справедливый упрек племянницы.

— Мы сегодня же собираем вещи и уезжаем отсюда,— объявила мисс Кэмпбелл.

— Будь по-твоему! — воскликнули дядюшки в один голос. Ничем иным не могли они искупить свою недальновидность, как только беспрекословным повиновением.

Снова раздались привычные крики:

— Бет!..

— Бетти!..

— Бесс!..

— Бетси!..

— Бесси!..

Мадам Бесс появилась в сопровождении Патриджа. Оба уже давно были обо всем предупреждены и, нисколько не сомневаясь в том, йто их юная повелительница и на этот раз права, даже не спросили о причине столь спешного отъезда.

Однако господин Мак-Финн, хозяин отеля «Каледония», вовсе не рассчитывал на такой оборот дела. Что подумают его богатые клиенты-йностранцы о шотландском гостеприимстве, если он безропотно отпустит сейчас эту богатую семью с двумя слугами и ничего не придумает, чтобы удержать их. Нет, так не годится!

Хорошенько поразмыслив, господин Мак-Финн заявил, что дело может быть улажено ко всеобщему удовольствию, не говоря уже о его личном удовлетворении, ибо для хозяина принимать у себя столь благородных путешественников — большое счастье.

Чего желает мисс Кэмпбелл и, следовательно, что угодно господам Мелвилл? Им желательно видеть открытое море? Нет ничего проще, если речь идет всего-навсего о наблюдении за горизонтом в момент захода солнца. Горизонт нельзя увидеть с побережья Обана? Пусть так! Но для этого надо только отправиться на остров Каррера. А если этого недостаточно (так как большой остров Малл оставляет открытым взгляду лишь узкую полоску океана на юго-западе), то можно перебраться на остров Сейл, связанный с побережьем перешейком — там ничто не помешает обозрению.

Иными словами, стоит только проехать четыре-пять миль в хорошем экипаже, запряженном отличными лошадьми, и провести на острове Сейл полтора часа, и желания мисс Кэмпбелл и ее спутников будут полностью удовлетворены.

Красноречивый хозяин подвел своих постояльцев к карте, висевшей на стене в холле гостиницы. Мисс Кэмпбелл без труда убедилась, что господин Мак-Финн ничего не преувеличивает: в самом деле, на всем побережье острова Сейл открывается вид на море и почти на треть виден горизонт, где в течение нескольких недель до и после осеннего равноденствия каждый вечер садится солнце.

Таким образом все устраивалось как нельзя лучше. Мисс Кэмпбелл довольно милостиво приняла извинения дядюшек и больше не высказывала неудовольствия по поводу встречи с господином Ари-стобулусом Урсиклосом.

— Странно, что именно в Обане не видно открытого моря,— заметил дядя Сэм.

— Да, природа капризна,— отозвался дядя Сиб.

Аристобулус Урсиклос был рад узнать, что мисс Кэмпбелл откажется от поисков более удобного места для своих наблюдений. Однако он был так занят научными изысканиями, что позабыл высказать все это Хелине.

Своенравная девушка, по всей видимости, нисколько не огорчилась этим обстоятельством. Впрочем, оставаясь по-прежнему безразличной к молодому ученому, она относилась к нему теперь менее холодно, чем во время первой встречи.

Погода между тем стояла неустойчивая. Набегавшие то и дело облака поглощали солнечные лучи, затуманивая горизонт на утренней и вечерней заре. В такую погоду не имело смысла ехать на остров Сейл, оставалось набраться терпения и ждать.

Все эти долгие дни мисс Кэмпбелл предоставляла дядюшкам прогуливаться в обществе своего ученого приятеля, которого они прочили ей в женихи, и нюхать табак.

Сама же Хелина — иногда в сопровождении госпожи Бесс, но чаще всего одна, бродила по берегу залива. Ничто не могло отвлечь ее от грустных мыслей. Она с удовольствием сбежала бы куда-нибудь от этой праздной публики, заполнившей приморские пляжи. Неспешно прогуливались чопорные супружеские пары, чьим единственным занятием было наблюдать морской прибой, в то время как их дети катались по влажному песку с истинно британской непосредственностью и беспечностью. Флегматичные джентльмены в старомодных купальных костюмах с сосредоточенным видом входили в воду — ровно на шесть минут. Важные дамы и господа неподвижно и прямо восседали на зеленых скамейках с красными подушечками, рассеянно перелистывая книги в роскошных переплетах, снабженные таким количеством гравюр, что, казалось, текста там и вовсе нет. Несколько скучающих туристов, которые приехали вчера и уедут завтра, с лорнетами на шнурках, в шляпах в виде касок, надвинутых на лоб, в длинных гетрах, вышагивали по пляжу с зонтиками под мышкой. В этой толпе можно было встретить странствующих торговцев и музыкантов, электротехников со своей походной механикой, которые за два пенса продадут вам таинственный флюид, разжигающий праздное любопытство; шарманщиков, чьи музыкальные ящики на колесах сотрясают воздух мелодиями, до неузнаваемости искажающими известные французские арии; фотографов, которые снимают семейства, делая не менее дюжины кадров; торговцев в черных сюртуках, продавщиц в соломенных шляпах с искусственными цветами, толкающих перед собой маленькие тележки, груженные фруктами; «менестрелей» с ярко загримированными лицами, одетых в пестрые безобразные костюмы, дающих балаганные представления и жалобно завывающих надтреснутыми голосами, исполняя популярные в народе песенки с бесконечным количеством куплетов, которые с радостью подхватывают дети отдыхающих.

Мисс Кэмпбелл была слишком хорошо знакома жизнь курортного городка, она не представляла для нее ни тайны, ни очарования. Прогуливавшиеся вдоль моря господа казались ей все на одно лицо, хотя и съехались с разных концов Европы. Всей этой суете Хелина предпочитала уединение.

Дядюшки нередко находили свою любимицу на скалистом мысу, далеко вдающемся в залив. Девушка сидела, опершись плечом о каменный выступ, уронив голову на руку, словно задумчивая Минна из «Корсара»[26]. Другой рукой она машинально теребила стебелек дикого укропа, росшего между камней. Взгляд ее рассеянно скользил по вершинам гор или опускался к их подножию, где в темных гротах ревел прибой.

Она следила за тем, как бакланы подпрыгивают на гребнях волн, трепеща крыльями, будто в ритуальном танце.

О чем она думала в эти минуты? Только не об Аристобулусе Урсиклосе, как воображали по своей наивности дядюшки. Память без конца возвращала Хелину к драматическому эпизоду в водовороте Корриврекан. Она снова видела шлюпку, беспомощно кружившую в водяной воронке, и судно, ловко маневрирующее по команде капитана у входа в пролив. Девушка ощущала смутное волнение при каждом воспоминании о неосторожных смельчаках, попавших в водоворот. Она помнила все до мельчайших деталей: как капитан парохода решил прийти на помощь терпящим бедствие, как матросы бросили канат, как шлюпку подтянули к борту и на палубу поднялся элегантный молодой человек, спокойный, улыбающийся, будто вовсе и не был минуту назад на краю гибели. Кажется, Хелина испытала в те страшные минуты больше тревоги за его жизнь, чем он сам. Она затруднилась бы определить те чувства, которые вызывал у нее этот отважный человек, мужественно сражавшийся с морской стихией. Насколько чужим и несимпатичным был для нее Аристобулус Урсиклос, выбранный дядюшками ей в женихи, настолько привлекательным казался молодой человек, спасенный из водоворота Корриврекан, окутанный ореолом таинственности.

В ее пылкой головке уже сложилось начало романа... Каждый роман должен иметь продолжение, но книга, так внезапно начавшаяся, выпала у нее из рук... Когда еще Хелине придется вновь открыть ее и на какой странице? Ее «герой», похожий на Вотана[27] из гэльского эпоса, больше не появлялся.

Не его ли она искала среди безразличной пляжной толпы? Возможно. Встречала ли она его? Нет. Да он и не узнал бы ее. Разве мог он заметить девушку на борту «Гленгарри»? Откуда ему было знать, что именно ей он обязан своим спасением? А между тем именно она, Хелина, первая заметила тонущую лодку и обратилась к капитану с просьбой оказать помощь. В тот вечер девушка даже позабыла о Зеленом Луче и нисколько не жалела об этом.

В течение трех дней после появления семьи Мелвилл в Обане небо не сулило никаких надежд астрономам Эдинбургской и Гринвичской обсерваторий. Его, словно ватой, затянуло туманной дымкой, более коварной, чем облака. Ни подзорные трубы, ни рефлекторные телескопы новейших моделей, изобретенные в Кембридже и Парсонтауне, не способны были проникнуть сквозь этот туман. Только солнце могло разогнать его своими лучами. На закате легкая дымка окрашивала западный край неба в пурпурные тона. Зеленый Луч не смог бы пробиться сквозь эту багровую завесу.

Пылкое воображение Хелины почему-то связывало происшествие в водовороте Корриврекан с феноменом Зеленого Луча. Однако ни молодой человек, спасенный благодаря ей, ни Зеленый Луч не появлялись. Облака скрывали Зеленый Луч, а юноша так и остался таинственным незнакомцем.

Братья Мелвилл старались по мере сил развлечь и утешить племянницу, хотя самим им было не до веселья. Мисс Кэмпбелл, похоже, возлагала на них всю ответственность за капризы природы. Сэм и Сиб то и дело поглядывали на барометр-анероид, который предусмотрительно прихватили с собой из Эленсбурга. Стрелка упорно стояла на месте. Они согласились бы даже расстаться со своей табакеркой, лишь бы хоть на один денек предзакатное небо оказалось безоблачным.

Что же касается Аристобулуса Урсиклоса, то он имел неосторожность найти все эти тучи, скапливающиеся на горизонте, вполне естественным явлением. Он даже прочел на эту тему небольшую лекцию об облаках, плывущих к линии горизонта при понижении температуры, о воде, переходящей в состояние пара, о научной классификации облаков, которые делятся на дождевые, слоистые, кучевые и перистые. Излишне говорить, что этот эрудит с утра до вечера буквально фонтанировал. Его прямо распирало от избытка знаний, и братья Мелвилл не знали, куда деваться от этого нескончаемого потока информации.

Однако мисс Кэмпбелл, что называется, легко «срезала» молодого ученого, если употребить модное выражение нынешних денди. Она то смотрела по сторонам, стараясь не встречаться с ним взглядом; то с преувеличенным вниманием разглядывала замок Денолли, чтобы не слушать молодого джентльмена; а то сосредоточенно изучала носки своих купальных туфель, что свидетельствовало о явном безразличии, даже пренебрежении юной шотландки и к содержанию беседы, и к самому собеседнику. Аристобулус Урсиклос, который не видел и не слышал никого, кроме себя, не замечал или делал вид, что не замечает равнодушия мисс Кэмпбелл.

Прошло несколько дней. Шестого августа, к великой радости дядюшек, стрелка барометра на несколько делений сдвинулась с отметки «переменная облачность».

Утро следующего дня выдалось ясное. Сияло солнце, и все предвещало хорошую погоду. Небо опрокинулось над морем безупречно лазурным куполом.

Хелина боялась пропустить счастливый день. Коляска, которая постоянно была в распоряжении девушки, ожидала ее у входа в отель. Около пяти часов вечера мисс Кэмпбелл и братья Мелвилл уселись в запряженный четверкой экипаж. Кучер устроился поудобнее, Патридж занял свое место на заднем сиденье, и лошади, подбадриваемые кнутом, понеслись по дороге, ведущей из Обана в Глечен. Аристобулус Урсиклос, к великому его сожалению и к не меньшему удовольствию мисс Кэмпбелл, был занят в это время очередными научными изысканиями и не смог принять участия в прогулке.

Настроение у всех было превосходное. Экипаж мчался по дороге, идущей вдоль пролива, который отделяет остров Керрера от шотландского берега. Остров вулканического происхождения оказался очень живописен, но Хелина находила его отвратительным и уродливым, потому что тот закрывал море. И все же девушка не могла не залюбоваться причудливыми скалами, которые вырисовывались на фоне сияющего неба. На южной оконечности острова виднелись развалины древнего замка: когда-то здесь была резиденция Мак-Дональдов Лорнских, о чем напомнил дядюшка Сэм.

— Для нашей семьи,— подхватил его мысль дядюшка Сиб,— этот замок представляет особый интерес: он был разрушен и сожжен Кэмпбеллами, которые беспощадно уничтожили всех защитников крепости.

Это последнее сообщение вызвало одобрительную реакцию Патриджа, который похлопал в ладоши, отдавая дань чести клана.

Миновав остров Керрера, коляска покатила по узкой дороге между холмами и вскоре добралась до деревеньки Глечен. Затем путешественники въехали на перешеек, заменявший мост, который мог бы соединять остров Сейл с побережьем.

Прибыв на остров, они оставили экипаж в лощине, а сами стали подниматься по крутому склону, пока не приблизились к краю обрыва.

На этот раз, казалось, ничто не могло помешать путешественникам, обратившим взоры на запад: ни островок Айсдейл, ни островок Иниш, приютившиеся рядом с островом Сейл. Между мысом Адреналиш, на острове Малл, одном из самых крупных островов на северо-востоке, и островом Колосней на юго-западе была видна довольно большая часть морского горизонта, где солнечный диск уже готовился опуститься в море.

Мисс Кэмпбелл, погруженная в глубокое раздумье, подалась вперед. Над скалами парили хищные птицы, оживляя пустынный пейзаж. Справа скала круто обрывалась вниз, образуя узкое ущелье с отвесными склонами.

В эти дни солнце у мыса Адреналиш уходило за горизонт около восьми вечера. Несколькими неделями позднее было бы уже невозможно наблюдать закат на море — остров Колосней закрыл бы солнце.

Однако в тот вечер место для наблюдения было выбрано на редкость удачно. Солнце двигалось по наклонной траектории к совершенно открытому горизонту.

Все напряженно следили за светящимся диском, который стал огненно-красным, проложив по волнам длинную дорожку из расплавленного золота.

Ни мисс Кэмпбелл, ни дядюшки ни на секунду не решились бы оторвать взгляд от этой картины. Они боялись даже мигнуть.

Но прежде чем светило коснулось горизонта своим нижним краем, маленькое облачко, узкое, точно корабельный вымпел, разрезало солнечный диск на две неравные части. Обрывок тучи, казалось, опускался вместе с солнцем, закрывая его от глаз.

Достаточно было легкого дуновения ветерка, чтобы отогнать непрошеную тучку, но ветра не было. Наконец от солнца осталось лишь крошечное полукружие, узкое облачко повисло над самой водой, и Зеленый Луч затерялся в этой дымке, так и оставшись невидимым.