Мисс Кэмпбелл в сопровождении дядюшек и обоих молодых людей отправилась после обеда смотреть монастырь. Был чудный осенний денек. Солнечные лучи нет-нет да и пробивались в разрывы гонимых ветром облаков, отбрасывая солнечные блики на развалины, на мрачные скалы на берегу, на рассыпанные по холмам домишки, будто зацепившиеся за каменистую почву, на мерцающую морскую рябь. В такие мгновенья все вокруг оживало.

Приезжих было немного. Накануне пароход доставил на Иону пятьдесят пассажиров, но почти все они, погуляв по острову, тем же пароходом вернулись в Обан. Завтра ожидалось прибытие новых туристов, но пока остров был в полном распоряжении маленькой компании. Никто не мог помешать им осматривать пустынные скалы и развалины старого аббатства.

Все оживленно переговаривались, взбираясь по каменистым склонам. В пути им встретилось придорожное распятие Мак-Лина, что было добрым знаком. Крест в четырнадцать футов высотой был высечен из цельного куска красного гранита. Когда-то на острове насчитывалось триста шестьдесят таких крестов, но после Реформации уцелел только один, и теперь он гордо возвышался над холмистой равниной как напоминание о прошлом. Оливер Синклер вознамерился запечатлеть этот исторический памятник на фоне чахлой растительности. Остановившись в пятидесяти шагах от креста и, присев на валун, художник начал делать набросок. Мисс Кэмпбелл и братья Мелвилл, стоя поодаль, наблюдали за его работой. Внезапно они увидели, что кто-то карабкается на постамент.

— Что там делает этот чудак? — удивился Оливер.— Будь он в монашеской рясе, я изобразил бы его на переднем плане коленопреклоненным. Тогда он дополнил бы картину.

— Но этот чудак может вам помешать, господин Синклер,— заметила мисс Кэмпбелл.

— Так это же Аристобулус Урсиклос! — воскликнул братец Сэм.

— Он самый! — подтвердил братец Сиб.

Это и в самом деле оказался не кто иной, как господин Урсиклос. Взобравшись на каменный постамент распятия, он принялся долбить его молоточком.

Мисс Кэмпбелл, разъяренная бесцеремонностью молодого исследователя, подошла к нему.

— Что вы делаете, сударь? — резко спросила она.

— Как видите, мисс Кэмпбелл,— преспокойно ответил молодой человек,— пытаюсь отколоть кусочек гранита.

— Зачем же? Я полагаю, времена иконоборцев давно миновали.

— Я вовсе не иконоборец,— отвечал Аристобулус,— я минералог и, как таковой, хочу определить происхождение этого камня.

Сильный удар молотка завершил разрушительную работу времени: от постамента отлетел большой осколок. Аристобулус Урсиклос подобрал его, достал лупу и поднес к камню. Не довольствуясь очками, он начал исследовать излом через увеличительное стекло.

— Как я и предполагал,— в голосе ученого слышалось удовлетворение,— это красный гранит, плотно-зернистый, очень твердый минерал, привезенный с острова Ноннес; гранит как две капли воды похож на тот камень, из которого в двенадцатом веке был построен кафедральный собор аббатства.

Как всегда, наш эрудит пустился в пространные объяснения, и братья Мелвилл стоически выслушали краткую лекцию по археологии. А мисс Кэмпбелл демонстративно отвернулась от оратора и направилась к Оливеру Синклеру. Как только последний закончил свой рисунок, они вместе пошли к монастырю.

Кафедральный собор состоял из двух церквей, встроенных одна в другую. Первая, более древняя, была романской архитектуры.

Осмотрев ее, путники вошли во второе здание — готическую постройку двенадцатого века. Неф[30] второй церкви как бы пересекал неф первой, и таким образом туристы попадали из одной эпохи в другую. Они осторожно ступали по каменным, гладко отшлифованным плитам, между которыми проросли тоненькие травинки. По углам собора стояли гробницы, украшенные каменными скульптурами, казалось, взывавшими к милосердию.

Господин Урсиклос куда-то исчез. Внезапно мисс Кэмпбелл и ее спутники услыхали шаги, гулко раздававшиеся под полуразрушенными сводами портала — казалось, будто ожившая статуя Командора, явившаяся на зов Дон Жуана, ступала по каменным плитам. Но это был всего лишь Аристобулус Урсиклос, который мерил шагами помещение собора.

— Сто шестьдесят футов с востока на запад,— бормотал он, делая какие-то пометки в записной книжке. Потом он перешел во вторую церковь и продолжил там свои замеры.

— Кто же вы, господин Урсиклос? — насмешливо спросила мисс Кэмпбелл.— Минералог или архитектор?

— Семьдесят футов в поперечном сечении,— проговорил Урсиклос.

— И сколько же это составит дюймов? — с невинным видом осведомился Оливер Синклер.

Аристобулус озадаченно взглянул на художника, не зная, сердиться ему или нет. Но тут, к счастью, подоспели братья Мелвилл и повели молодежь осматривать монастырь.

Здание имело столь жалкий вид, что его прежние формы угадывались с трудом. Монастырь обветшал, после того как был разорен во времена Реформации, а затем и вовсе опустел. Одно время здесь обитала набожная канонисса ордена Святого Августина, которую приютили у себя монахи. От громадного сооружения остались лишь голые стены, не сохранилось ни сводов, ни арок, ни романских колонн, которые дольше всего противостояли атакам северных бурь.

Осмотрев руины некогда процветавшего аббатства, путники полюбовались часовней, сооруженной в более позднее время и сохранившейся несколько лучше. Ее Аристобулус Урсиклос измерять не решился. В часовне, где прежде помещалась то ли монастырская трапезная, то ли келья затворника, время разрушило только крышу; хоры, почти не поврежденные временем, представляли собой великолепное архитектурное сооружение. В западной части часовни находилось надгробие последней настоятельницы обители. На черной мраморной плите была изображена дева в окружении ангелов, а над ними — Мария с младенцем Иисусом на руках.

— Она глядит на нас точно рафаэлевская Мадонна, глаза которой будто излучают улыбку! — обронила мисс Кэмпбелл, и хотя тон ее не допускал возражений, Аристобулус Урсиклос не удержался от иронической улыбки.

— Откуда вы это взяли, мисс Кэмпбелл? — спросил он.— Разве глаза могут улыбаться?

Мисс Кэмпбелл хотела было сказать в ответ, что, во всяком случае, его глаза никогда не улыбаются, но промолчала. Это дало Аристобулусу возможность приступить к рассуждениям об улыбке и глазах.

— Этот орган зрения,— разглагольствовал он,— лишен всякого выражения и как таковой хорошо изучен окулистами. Наденьте на лицо человека маску и посмотрите в прорези для глаз — вы никогда не сможете распознать, смеется человек, печален или гневается.

— В самом деле,— закивал братец Сэм, сделав вид, что ему интересно это сообщение.

— А я и не знал,— поддержал разговор братец Сиб.

— В том-то и дело,— продолжал Аристобулус Урсиклос.— Будь у меня маска, я бы вас убедил...

Но у этого удивительного молодого человека маски не оказалось, и потому опыт, который мог бы рассеять сомнения, не состоялся.

А мисс Кэмпбелл и Оливер Синклер тем временем вышли из часовни и направились к кладбищу, называемому «Обанский Ковчег» — в память о Святом Колумбане, в честь которого была возведена часовня. Оно послужило местом последнего упокоения для сорока восьми королей, восьми вице-королей Гебридских островов, четырех вице-королей Ирландии и одного короля Франции, чье имя затерялось в анналах истории. Окруженное чугунной решеткой, кладбище было сплошь усеяно каменными плитами. Камни эти были скорее могильными, а вовсе не капищем друидов, как полагают некоторые ученые мужи.

В центре небольшой лужайки среди множества других надгробий стояла гранитная плита на могиле короля Шотландии Дункана, чей образ запечатлен в трагедии «Макбет». Одни камни были украшены геометрическим орнаментом, другие — барельефами с лежащими фигурами свирепых кельтских королей, напоминавшими распростертые на земле трупы.

Какие видения витают над этим городом усопших! Воображение уносит поэтов в далекое прошлое на этом Сен-Дени Гебридского архипелага. И как тут не вспомнить строфу из Оссиана, которая, кажется, навеяна видом священных могил:

Мисс Кэмпбелл и ее спутники остановились в молчании. Было бы невыносимо слушать сейчас назойливые разглагольствования непрошеного гида, посмевшего разъять на клочки давнее прошлое, сокрытое туманом времен. Перед глазами путников возникли образы древних властителей островов и образ Энгуса Ога, соратника Роберта Брюса, борца за независимость Шотландии...

— Как хорошо помечтать здесь в сумерках. В эти часы сюда слетаются видения. Я будто вижу фигуру несчастного Дункана, различаю из-под земли шепот погребенных. Как по-вашему, господин Синклер, может, это благоприятный момент для того, чтобы вызвать духов, охраняющих королевское кладбище?

— Вы правы, мисс Кэмпбелл. И я полагаю, они не замедлят явиться на ваш зов.

— Как, мисс Кэмпбелл! — вскричал Аристобулус.— Вы верите в духов?

— Да, сударь, я верю в них, как истинная шотландка, которой имею честь быть! — парировала мисс Кэмпбелл.

— Но вы не можете не знать, что это всего лишь игра воображения, что все эти призраки на самом деле не существуют.

— А если мне нравится в них верить! — стояла на своем Хели-на, раззадоренная спором.— Если мне нравится верить в домовых, которые охраняют домашний очаг, в волхвов, о которых повествуют рунические поэмы, в валькирий — роковых дев скандинавской мифологии, которые уносят воинов, погибших на поле брани, в фей, воспетых в бессмертных стихах Роберта Бернса:

— Неужели, мисс Кэмпбелл,— не сдавался упрямец,— вы думаете, что поэты верят в вымыслы, созданные их собственным воображением?

— Я, например, ничуть не сомневаюсь в этом, сударь,— вступил в разговор Оливер Синклер,— иначе поэзия звучала бы фальшиво и неубедительно

— И вы туда же, сударь? — удивился Аристобулус.— Я считал вас художником, а не поэтом

— Это одно и то же,— возразила Хелина — Просто разные формы искусства.

— Невероятно! Вы не можете верить во все эти мифы древних сказителей, чей невежественный ум порождал химеры!

— Ах, господин Урсиклос! — воскликнул Сэм.— Смейтесь над живыми сколько вам угодно, но не трогайте наших предков, воспетых великими бардами.

— Вот, извольте послушать! — вмешался Сиб, вспомнивший строки любимой поэмы.

Братья могли бы и дальше упиваться Оссиановой поэзией, если бы господин Урсиклос не прервал их:

— Господа, встречали ли вы когда-нибудь хоть одного из этих духов, о которых говорите с таким жаром? Нет! Может быть, мы встретим их в будущем? Вряд ли...

— Ошибаетесь, сударь! — с жаром возразила Хелина.— И мне жаль вас, потому что вы никогда не замечали их.

Юная особа не могла допустить, чтобы хоть один волос упал с головы эльфа.

— Духов можно встретить среди отрогов шотландских гор, они прячутся в укромных ложбинах, таятся в глубине расселин, порхают над озерной 1 ладью, резвятся над тихими водами Гебридских проливов, буйствуют в зимних ураганах И знаете, возможно, Зеленый Луч, который я мечтаю увидеть,— это летящая по ветру тонкая вуаль валькирии, которая протянулась в море от горизонта

Да нет же воскликнул Аристобулус — Я вам сейчас объясню, что представляет собой ваш Зеленый Луч!

— Не трудитесь, сударь,— воскликнула мисс Кэмпбелл,— я не желаю этого знать!

— Но вы должны! — настаивал Урсиклос

— Я запрещаю вам! — рассердилась Хелина

— И тем не менее, я скажу, мисс Кэмпбелл Этот последний луч солнца зеленый оттого, что световой поток преломляется сквозь морскую воду и приобретает ее цвет.

— Замолчите же, наконец, господин Урсиклос!

И хотя зеленый цвет отнюдь не передает все цвета внезапно исчезнувшего солнечного диска, наше зрение запечатлевает картину увиденного, потому что зеленый — это цвет дополнительный

— Ах, сударь, все ваши теоретические рассуждения и выводы относятся к области физики

— Мои выводы соответствуют природе явлений, — отвечал Аристобулус Урсиклос,— и именно этому вопросу я собираюсь посвятить статью, которая будет опубликована в одном научном журнале

— Пойдемте, дядюшки* — воскликнула крайне раздраженная мисс Кемпбелл— После этих немыслимых объяснений господина Урсиклоса мой Зеленый Луч может померкн\ть навсегда.

— Сударь, — вмешался Оливер Синклер, мне представляется очень интересной ваша будущая статья по поводу Зеленого Луча, но позвольте вам предложить тему более животрепещущую.

— Какую же? — вызывающим тоном спросил ученый.

— Вам, вероятно, известно, сударь, что ученые давно разрабатывают такую актуальную проблему, как «Влияние колебании рыбьего хвоста на образование морских течении»?

— Э-э-э

— Могу порекомендовать и другую, нс менее захватывающую тему для ваших научных изыскании «О влиянии ветряных мельниц на возникновение ураганов»