Чудесный летний день. ГАРРИ и АЛЬБУС поднимаются на холм. Они идут молча; солнце светит им в лицо, и они наслаждаются его теплом.
ГАРРИ: Ну что, ты готов?
АЛЬБУС: К чему?
ГАРРИ: Ну как же! Конец четвертого года, экзамены — а потом пятый год… очень важный. Я на своем пятом году сделал… (смотрит на АЛЬБУСА, улыбается и быстро продолжает) сделал много чего. Кое-что хорошее. Кое-что плохое. И много такого, что сразу и не разберешь.
АЛЬБУС: Интересно.
ГАРРИ улыбается.
А я успел немножко на них посмотреть… ну, на твоих родителей. Они были… вам было весело вместе. Твой папа пускал для тебя колечки из дыма, а ты… ты хихикал и никак не мог остановиться.
ГАРРИ: Правда?
АЛЬБУС: Думаю, они бы тебе понравились. И Джеймсу с Лили тоже, если бы они их увидели.
ГАРРИ кивает. Наступает слегка неловкая тишина. Оба стараются наладить контакт, и у обоих ничего не выходит.
ГАРРИ: Знаешь, я думал, что избавился от него… от Волан-де-Морта… думал, его больше нет… и тут мой шрам снова заболел, и он стал мне сниться, и я даже снова начал понимать по-змеиному, и мне стало казаться, что я и не изменился совсем… и что он никогда меня не отпустит…
АЛЬБУС: И что?
ГАРРИ: Та часть меня, которая была Волан-де-Мортом, умерла давным-давно, но физически изжить его было мало… надо было избавиться от него душой. А это… это большое открытие для сорокалетнего.
Он смотрит на АЛЬБУСА.
То, что я тогда сказал… этого нельзя простить, и я не прошу тебя забыть это, но надеюсь, что мы оставим это в прошлом. Я был для тебя неважным отцом, Альбус, но я постараюсь исправиться. Постараюсь… быть с тобой честным, и…
АЛЬБУС: Пап, тебе вовсе ни к чему…
ГАРРИ: Ты сказал мне, что думал, будто я ничего не боюсь, только… знаешь, на самом деле я боюсь всего. Вот, например, темноты — знал ты про это?
АЛЬБУС: Гарри Поттер боится темноты?
ГАРРИ: Я не люблю маленьких комнат, и… я еще никому об этом не говорил, но я не слишком люблю… (медлит, прежде чем продолжить) голубей.
АЛЬБУС: Ты не любишь голубей?
ГАРРИ (скривившись): Глупые, грязные, отвратительные твари. У меня от них мороз по коже.
АЛЬБУС: Но они же безвредные!
ГАРРИ: Знаю. Но что пугает меня больше всего, Альбус Северус Поттер, так это быть твоим отцом. Потому что здесь я действую как бы вслепую. У большинства есть хоть какой-то отец для ориентира… и они стараются или быть на него похожими, или наоборот. А у меня нет ничего… или очень мало. Так что я учусь, понимаешь? И я намерен сделать все, что в моих силах… чтобы стать тебе хорошим отцом.
АЛЬБУС: А я постараюсь быть хорошим сыном. Я знаю, что я не Джеймс, пап, мне никогда не стать похожим на вас обоих…
ГАРРИ: Джеймс совсем на меня не похож.
АЛЬБУС: Разве?
ГАРРИ: Джеймсу все дается легко. А мое детство было постоянной борьбой.
АЛЬБУС: Мое тоже. Так, по-твоему, я… похож на тебя?
ГАРРИ улыбается АЛЬБУСУ.
ГАРРИ: Вообще-то ты больше похож на твою маму… смелый, отчаянный, веселый… что мне нравится… и благодаря чему ты, по-моему, просто замечательный сын.
АЛЬБУС: Я чуть не погубил весь мир.
ГАРРИ: Дельфи была очень опасна, Альбус… а ты выманил ее из засады и дал нам возможность победить ее. Может, сейчас ты этого и не понимаешь, но ты спас всех нас.
АЛЬБУС: Но разве я не мог все сделать лучше?
ГАРРИ: Думаешь, я не задавал себе тот же вопрос?
АЛЬБУС (с нарастающим страхом: он знает, что его отец так не поступил бы): А потом… когда мы ее поймали… я хотел ее убить.
ГАРРИ: Ты видел, как она убила Крейга, ты был зол, и это нормально. К тому же, ты бы этого не сделал.
АЛЬБУС: Откуда ты знаешь? Может быть, это моя слизеринская жилка. Может, ее-то и разглядела Распределяющая Шляпа.
ГАРРИ: Я не понимаю, что творится у тебя в голове, Альбус… знаешь ли, ты ведь подросток, мне и не положено понимать, что у тебя в голове… но я понимаю, что у тебя в душе. Раньше не понимал… долгое время… но, спасибо всей этой истории… теперь я знаю, что у тебя там. Слизерин, Гриффиндор — какой бы ярлык на тебя ни наклеили, я знаю — знаю! — что с душой у тебя все в порядке. Да — нравится тебе это или нет, ты на пути к тому, чтобы стать отличным волшебником.
АЛЬБУС: Да не хочу я быть волшебником, я буду разводить голубей. Обожаю этих птичек!
ГАРРИ ухмыляется.
ГАРРИ: А имена, которые ты носишь… они не должны быть для тебя обузой. У Альбуса Дамблдора тоже были свои испытания, как тебе известно… ну, а про Северуса Снегга ты и подавно всё знаешь…
АЛЬБУС: Они были хорошие люди.
ГАРРИ: Они были великие люди, с огромными недостатками, и знаешь что? Если б не эти недостатки, они, наверно, не стали бы такими великими.
АЛЬБУС оглядывается по сторонам.
АЛЬБУС: Пап! Зачем мы сюда пришли?
ГАРРИ: Я часто сюда прихожу.
АЛЬБУС: Но это кладбище…
ГАРРИ: А это Седрикова могила.
АЛЬБУС: Пап…
ГАРРИ: Тот парень, которого убили… Крейг Баукер… ты хорошо его знал?
АЛЬБУС: Недостаточно хорошо.
ГАРРИ: Вот и я недостаточно хорошо знал Седрика. Он мог бы играть в квиддич за Англию. Или стать блестящим мракоборцем. Да кем угодно! И Амос прав: его у нас украли. Вот я и прихожу сюда. Просто чтобы попросить прощенья. Когда могу.
АЛЬБУС: Это… это ты правильно.
АЛЬБУС встает рядом с отцом перед могилой Седрика. ГАРРИ улыбается сыну и поднимает глаза к небу.
ГАРРИ: А денек, по-моему, будет славный.
Он трогает сына за плечо. И они оба — пусть самую чуточку — становятся ближе.
АЛЬБУС (с улыбкой): По-моему тоже.
КОНЕЦ