СКОРПИУСА прижала к столу воинственная ГЕРМИОНА. Мантия ее выцвела, глаза пылают, она настоящий боец, и ей это идет.
ГЕРМИОНА: Только шевельнись, и твой мозг превратится в лягушку, а руки и ноги — в резину.
СНЕГГ: Все в порядке. Он свой. (Пауза.) Ты никогда не умела слушать. И в школе была страшной занудой, и теперь… ни капли не изменилась.
ГЕРМИОНА: Я была отличной ученицей!
СНЕГГ: Средненькой, насколько я помню. Он на нашей стороне!
СКОРПИУС: Это правда, Гермиона.
ГЕРМИОНА смотрит на СКОРПИУСА, по-прежнему весьма недоверчиво.
ГЕРМИОНА: Как правило, люди зовут меня Грейнджер. И я не верю ни одному твоему слову, Малфой…
СКОРПИУС: Я сам в этом виноват. Сам. Я и Альбус.
ГЕРМИОНА: Альбус? Альбус Дамблдор? При чем тут он?
СНЕГГ: Он говорит не о Дамблдоре. Ты бы лучше села.
Вбегает РОН. На голове у него спайки. Одежда рваная. Как мятежник он выглядит несколько менее впечатляюще, чем ГЕРМИОНА.
РОН: Снегг? Как мило, что вы к нам снизошли! И с вами… (видит СКОРПИУСА и мгновенно настораживается) А этот что здесь делает?
Он лезет в мантию за палочкой.
Предупреждаю: я вооружен и очень опасен, так что…
Замечает, что держит палочку не за тот конец, и переворачивает ее.
… лучше не рыпайся!
СНЕГГ: Он наш, Рон.
РОН смотрит на ГЕРМИОНУ, и та кивает.
РОН: Слава Дамблдору!