Планета Новая Земля, Крепость Росс, шестнадцать дней до подведения черты

Ходивший «за зипунами» отряд воротился на пятый день, ближе к ужину. В Крепости сразу же сделалось непривычно шумно и суетно, и суматоха эта была радостной: поход завершился успешно. Весть об этом загадочным образом разнеслась среди высыпавших к воротам встречающих даже прежде, чем спрыгнувший с подножки вездехода под лучи заходящего солнца Мамаев приоткрыл рюкзак, который бережно держал в руках, и с гордым видом продемонстрировал набитые внутрь золотистые пирамидки батареек. Восторженные крики толпы были ему за то наградой.

Ни Олега, ни Гали среди приветствовавших возвращение отряда не оказалось, не вышли к воротам и Вера с рыжим Артемом, также не одобрявшие затею с походом, а вот Инна, к немалому Настиному удивлению, явилась, хотя и держалась несколько в стороне, наособицу. Что касается самой Насти — она тоже была здесь, но, конечно, не для того, чтобы полюбоваться на награбленное — хотела переговорить с Тимуром. За дни, прошедшие с момента выступления отряда из Крепости, Настин настрой менялся несколько раз — от твердой решимости пойти на разрыв всех отношений с Тагаевым до страстной жажды примирения и сжимавшего сердце страха, что из опасного похода юноша может и не вернуться. С самого начала Аня ей рассказала, что арестовали Настю без ведома Тимура — то было исключительно решение капитана, спровоцированное, в том числе, демаршем Иноземцевой. Тагаев якобы даже разыскивал ее перед уходом — чтобы проститься по-человечески, но, типа, не нашел. Не плюс ему, кстати: плохо искал! Но, надо признать, что наговорила тогда ему Настя лишнего: есть вещи, которые категорически нельзя вот так вот бросать в лицо парням, тем более, таким, как Тимур.

Словом, объясниться в любом случае стоило. Но конечно же, не в такой толпе, как сейчас — на виду и на слуху у всех.

Смешавшись с ликующими встречающими, сияющие герои-добытчики миновали ворота, прямиком направившись в энергоцентр. Тимур с карабином на плече шел рядом с Мамаевым, что-то вполголоса обсуждая с капитаном. По сторонам он почти не смотрел — лишь однажды взгляд Тагаева мимолетом скользнул по Насте, но не задержался на ней и пары секунд. Нет, объясниться им категорически было необходимо, и как можно скорее!

Остальные участники набега держались куда как менее сдержанно, наперебой делясь с благодарными слушателями — в основном, собственно, слушательницами — яркими деталями пережитых приключений. Прямо как игроки после напряженного волейбольного матча: «А как мы тогда им вторым темпом!», «Трижды подряд зачехлили и повели в счете!», «Пол зубами грызли, сколько мертвых мячей вытащили!»… Даже не прислушиваясь особо к их похвальбе, за считанные минуты подъема по лестнице Настя узнала, что успеху операции в немалой степени способствовал бродячий лес, удачно подступивший к китайской базе одновременно с подходом к ней русского отряда, и отвлекший на себя внимание местных жителей. Очевидно, раньше те с подобным природным явлением не сталкивались, и пока разбирались, что к чему, сделались легкой добычей для нападавших.

У победителей потерь не было, про китайцев вскользь упоминалось об одном погибшем или раненом — вроде как, вышло это неумышленно, но лес рубят — щепки летят, никто, кажется, по этому поводу особо не переживал.

Наконец галдящая толпа ввалилась в энергоцентр. Не сговариваясь, народ растекся по стеночкам, оставив в центре Мамаева с Тимуром и Аню Руденко. Капитан запустил руку в рюкзак, извлек оттуда одну из золотистых пирамидок, торжественно продемонстрировал ее собравшимся и уже шагнул было к тумбе у стены, как вдруг остановился:

— А где Светлов? — спросил, нахмурившись.

Отсутствие Гали, Веры и рыжего Артема его, похоже, не смутило.

— У себя, наверное, — в установившейся тишине неуверенно ответила Мамаеву Даша Макаускайте.

— Нужно его позвать, — сварливым тоном заявил капитан. — Исторический момент, а он манкируют! Офицер он или где?

— Не надо, — покачала головой Аня. — Не хочет — не надо.

«Не обостряй!» — кажется, добавила она, но так тихо, что с Настиного места эти слова можно было разве что по губам прочесть.

— Ладно, пес с ним, — без особой охоты уступил Мамаев. Приблизившись к тумбе, он занес пирамидку над торчавшей из ниши золотистой треугольной вершиной ее местной сестры-близняшки — батарейки вставлялись последовательно, одна поверх другой.

— Вуаля!

Рука капитана медленно опустилась, погружая пирамидку в гнездо. Мамаев разжал пальцы, свет в комнате мигнул, и внезапно батарейка подскочила вверх, только чудом не угодив Стасу в лоб — тот едва успел отшатнуться. Не попав в цель, золотистая пирамидка со стуком упала на пол.

Народ в комнате охнул.

— Не понял! — сурово сдвинул брови Мамаев, нагибаясь за батарейкой.

— Попробуй немного придержать, не отпускать сразу, — посоветовала ему Аня.

— Да я и так, вроде не сразу…

Подобрав пирамидку, капитан повторил попытку — на этот раз не спеша убирать руку. Свет снова погас, теперь уже не на миг — на несколько секунд.

— Черт, жжется! — послышался в темноте напряженный голос Мамаева. — Сильно жжется, зараза! А-а-а!!! — сорвался он внезапно на крик.

Вспыхнул свет, и одновременно с этим, словно выпущенная из катапульты, батарейка взлетела к потолку, ударилась о него и отскочила на пол. Капитан судорожно тряс в воздухе правой рукой, его ладонь и пальцы наливались болезненной краснотой.

— Что случилось? — спросил кто-то, но ответа ни от кого не получил.

Наклонившись, Тимур осторожно дотронулся пальцем до пирамидки на полу, потом взялся за нее уже смело.

— Совсем не горячая, — заявил он, поднимая глаза на капитана.

— А была как раскаленный утюг! — не сдерживая гримасы, процедил Мамаев.

— Значит, уже остыла, — предположил Тагаев, подходя к тумбе. Но совать пирамидку в гнездо не стал, вместо этого внимательно присмотрелся к верхушке той, что уже торчала оттуда, затем повертел в пальцах свою.

— Что ты там разглядываешь? — баюкая обожженную руку, мрачно бросил капитан. — Одинаковые они все!

— Не совсем, — покачал головой Тимур. — Вот смотри: на нашей у вершины вертикальная риска! А у этой рисок целых три, и расположены они под углом!

— А у остальных, что вы принесли? — спросила Аня.

Мамаев протянул ей открытый рюкзак — лезть внутрь больной рукой капитан, как видно, не захотел. Заглянув внутрь, Руденко достала оттуда еще одну пирамидку.

— Три риски! — констатировала он, разглядев ее со всех сторон. — Наклонные.

Точно такими же — с темя параллельными бороздками — оказались и все семь остальных пирамидок в рюкзаке. Обе «родные» батарейки — Тимур не поленился извлечь верхнюю и сравнить с нижней — имели по одной-единственной линии у вершины.

— И… кто мне, черт возьми, объяснит, что все это значит? — растерянно пробормотал Мамаев, когда осмотр был завершен.

— Это значит, — послышался от двери ровный голос Иноземцевой, — что батареи, оказывается, различаются от крепости к крепости! И чужие нашей просто не подходят! Что ж, поздравляю! Вы развязали войну из-за кучки блестящих безделушек!