Таиланд, остров Ко Чанг, сорок восемь дней до подведения черты

— А этот ваш трутень не нападет на нас здесь? — поежившись, спросила Настя и бросила очередной беспокойный взгляд в сторону джунглей. «Ковчега» там уже не было. Он исчез без следа полчаса назад, почти бесшумно, но с ослепительно яркой вспышкой — перед глазами не успевшей зажмуриться девушкой еще долго плясали разноцветные шестиугольники.

Они ввосьмером: четверо новоприбывших в одинаковых форменных серых куртках и штанах и четверо старожилов острова, одежда которых, переживавшая вторую неделю робинзонады, едва ли имела шанс победить в региональном конкурсе на чистоту и опрятность, сидели на берегу вокруг шипящего и сильно дымящего костра. Вылив на песок дневную норму, дождь закончился, но собранные в окрестностях пляжа дрова, конечно же, были сырыми и занимались неохотно — впрочем, Костя, возникни такая нужда, сумел бы, наверное, развести огонь и посреди морских волн. В этом искусстве сравниться с ним не мог никто, даже Тимур.

В песок под кострищем ребята закопали две дюжины бананов — чтобы есть эти незрелые плоды сырыми, нужно было уж очень проголодаться. Пока же суть да дело, Марина с Юлией угощали всех «космической едой» — рассыпчатой кашей неаппетитно-голубого оттенка. В рюкзаках у девушек оказалось припасено с десяток странных шестиугольных металлических мисок с этим оригинальным варевом. Соединенные по две, они служили друг другу и донцем, и крышкой — главное было не вывалить часть снеди на собственные колени или на песок, разделяя половинки. У Насти, увы, не вывалить не получилось, и ее многострадальные джинсы украсило новое пятно.

Черпать из миски голубую кашу вроде как полагалось какими-то загадочными «пинцетами», но их с корабля никто прихватить, конечно же, не догадался. Обычных ложек или вилок тоже ни у кого не было, так что справлялись кто как: одни по-восточному брали пищу вымытыми в море и обожженными в огне палочками, другие без лишнего пафоса ели прямо руками.

Вкус у каши был не менее экзотичный, чем внешний вид, Настя так и не решила, нравится ей он или нет. Да и обстановка на берегу не слишком располагала к гурманству. Угрюмо ковыряясь палочками в шестиугольной миске, девушка то и дело встревоженно оглядывалась: не крадется ли по откосу кровожадный монстр. Убедившись же, что пока опасности нет, исподлобья посматривала на своих сосредоточенно жующих товарищей. Трудно сказать, что ее больше сейчас напрягало: блуждающий где-то неподалеку инопланетный убийца или то, что Тимур сидит рядом с Олей, почти вплотную — то тарелку ей передаст, то палочку выстругает, то воды из фляги предложит. Свой карабин кавказец, впрочем, держал под рукой.

— Днем — вряд ли, — ответила между тем на Настин вопрос Марина. — Он никогда не нападает в открытую. Вот ночью, во сне — легко.

— Трус он, короче, этот трутень, — зло добавила Оля.

— Ну почему же сразу трус? — невесело усмехнулся на это Артем. — Просто он умен и рационален. Зачем лезть на толпу, от которой и сдача прилететь может, если рядом полно идиотов-одиночек, с которыми легко разделаться?

— А как он хоть выглядит-то, монстр этот? — поинтересовался, ставя на песок опустевшую шестиугольную миску, Костя.

— «Пани Горскую» в ее истинном облике видели? — в свою очередь спросил Артем.

— Да, — кивнула Настя.

— Нет, — дружно ответили Костя и Тимур.

Ну да, правильно, о том, что «полька» — не человек, они знали только по Настиным рассказам.

— Ну, такая тупорылая хвостатая орясина метра в два ростом. Две клешни — на одной три пальца, на второй шесть. За спиной что-то типа крыльев, как у летучей мыши… Но только все это не важно, таким он вам вряд ли покажется. Самое скверное, что эта тварь умеет принимать человеческий облик.

— Чей? — спросила Настя. — Твой?

— Любой, какой захочет.

— Погоди, так не бывает, — нахмурилась она. — «Пани Горска» же рассказывала — личина у них может быть только одна, да и ту готовить нужно не один день…

— «Пани Горска» — жнец, а это трутень, — покачал головой Артем. — Совсем другая страта. Точнее, даже не страта… В общем, тут сложно, я сам еще до конца не разобрался. Но суть в том, что трутень, в отличие от других инопланетян, типа той же «пани Горской», меняет личины, как перчатки. Мы на «Ковчеге» это тоже не сразу поняли, за что и поплатились…

— Так, — вскинул голову Тимур. — Давайте-ка расскажите все по порядку. С самого начала — иначе мы тут только окончательно запутаемся.

Артем вопросительно посмотрел на Олю, та кивнула и заговорила:

— Все началось после того, как «Ковчег» покинула «пани Горска». Она ушла… ну, да это сейчас не важно. Ушла и ушла. А вот следующей ночью, когда мы все спали, на корабле случилась авария. Как мы теперь думаем, она была подстроена трутнем. По крайней мере, именно в это время он проник на борт. Как именно проник — мы не знаем, этого даже Рыя толком не могла объяснить…

— Рыя — это та полоумная тайка, что мы видели в коридоре? — спросил Костя.

— Да, — кивнула Оля.

— Так-то она была нормальная — до аварии, — добавил Артем. — Этакая ходячая галактическая энциклопедия, да еще и вездесущая. Потом она тоже здорово нам помогла, хотя и утратила кое-какие из своих способностей. Это уже после посадки ее окончательно вырубило.

— Она выследила трутня и поняла, кто он такой, — вставила Марина. — Если бы не Рыя, никто бы из нас не выжил.

— Сначала мы вообще думали, что убийц двое, — продолжила рассказ Оля. — Дело в том, что смерти были неодинаковы. У одних трутень до последней капли высасывал кровь…

— Он что, еще и вампир? — нахмурился Костя.

— Ну, в каком-то смысле. Только он не кусает — протыкает кожу длинным острым хвостом и качает кровь через него, как через шланг. Так он расправился с Жанной и Родионом — двумя своими первыми жертвами. Ну и потом — со многими другими. Но иногда он поступал иначе. Тоже колол человека хвостом, но кровь не пил, а наоборот, впрыскивал что-то внутрь. Главное, что потом жертва совершенно не помнила, что именно с ней произошло. Какое-то время продолжала жить, как ни в чем не бывало, но потом вдруг ее начинало корежить. Сквозь тело прорастали кривые костяные шипы, кожа покрывалась струпьями и лопалась, внутренние органы вываливались сквозь открывшиеся раны, глаза вытекали, зубы один за другим выпадали, и человек умирал в страшных мучениях. Более жуткого зрелища, чем такая смерть, я в своей жизни не видела. При всем при том эти несчастные до последнего оставались в сознании и истошно орали. Потом уже мы стали таких добивать, чтобы прекратить страдания, но поначалу боялись подцепить от них заразу и убегали прочь. Даже когда Рыя объяснила, что это не вирус и от человека к человеку не передается, многие не верили.

— А выследить и убить монстра не пытались? — негромко спросил Тимур, до белых костяшек стискивая пальцы на ложе карабина.

— Конечно, пытались. Но как его выследишь, если час назад он выглядел, как Марина, полчаса назад — как Артем, а сейчас надел третью личину? Будь на «Ковчеге» все в порядке с энергией, Рыя бы его, конечно, вычислила, а так… Был один… эпизод… — Оля вдруг запнулась и замолчала, потупившись.

— Ну-ну, продолжай, — подстегнул ее Костя.

— Это ты про Олесю? — повернулся к девушке Артем.

Не поднимая глаз, Фомичева коротко кивнула.

— Все говорило за то, что трутень — она, — набрав в легкие побольше воздуха, выговорил юноша, обращаясь к остальным. — Олеся, то есть. Даже я поверил, хотя и возражал против крайних мер.

— Мы все поверили, — всхлипнула Марина. — Оля не виновата.

— Я была вашим капитаном, — едва слышно произнесла Фомичева. — Я обязана была это остановить…

— В общем, Олесю убил не монстр, — бесцветным голосом сообщил Артем. — Ребята набросились на нее, схватили, ну и… Потом все, кто в этом участвовал, и сами погибли.

— По крайней мере, смерть Олеси была легкой, — пробормотала Марина. — Всего один удар… Чудовище бы он оглушил, а человека убил.

— А почему нельзя было, например, запереться где-нибудь и не выходить? — спросил Костя. — Ну и установить дежурство, на случай, если монстр все же окажется внутри?

— Я призывала держаться вместе, — снова заговорила Оля, — но меня не слушали. Каждый подозревал каждого, никто никому не доверял. А у трутня было офицерское кольцо — он взял его у Жанны, которую убил первой. То есть он мог открыть любую дверь, кроме тех, что я бы заперла своим, капитанским.

— Кольца там вместо ключей, — пояснила Марина, заметив непонимающие взгляды слушателей. — Главное — у капитана, еще четыре прокачанных — у офицеров. У простых членов экипажа — обычные, ими от офицерского кольца не запрешься.

— К слову, в конце концов мы так и сделали — засели вчетвером в комнате отдыха, — добавил Артем. — Оля заперла дверь изнутри, и никто чужой внутрь попасть уже не мог.

— А еще живые к тому моменту на борту были? — спросила Настя, обращаясь главным образом к Фомичевой.

Та дернулась, словно от удара, но губ не разомкнула.

— Кто-то пытался к нам попасть, но мы не пустили, — ответил за нее Артем. — Скорее всего, это как раз и был трутень.

— Наверняка трутень, — убежденно бросила Марина. — Все остальные к тому моменту уже погибли. Оставался кто-то один — ясно, что трутень.

— А почему, когда «Ковчег» приземлился, он поспешил удрать? — спросил Костя.

— Этого мы не знаем, — развел руками Артем. — Мы вообще думали, что он затаился где-нибудь на корабле, в лабиринте, например — это вы нам рассказали, что трутень убежал.

— И сейчас, значит, эта тварь рыщет где-то неподалеку… — задумчиво проговорил Тимур, стрельнув глазами вверх по косогору.

— Не обязательно, — не согласился Костя. — Остров большой.

— Большой-то большой, только сам же говорил, не зная троп, далеко он не уйдет.

— Это да…

— Но, говорите, при свете дня он не нападет? — уточнил Тимур у ребят с «Ковчега».

— Наверняка нет, — ответил Артем.

— Не должен, — вторила ему Оля.

— А на ночь можно перебраться в бункер, — предложил Костя.

Тимур лишь недовольно поморщился.

— А что, что-то не так с бункером? — заметил его гримасу Артем. — Навскидку выглядит хорошей идеей.

С ответом Тимур медлил.

— Ну, мы же не случайно оттуда ушли, — пришла ему на помощь Настя.

— Там, у входа, тогда куча народу погибла под «звездопадом», — пояснил, Костя. — Так трупы никто не убирал. Чтобы их похоронить у нас ни лопат не было, ни, честно говоря, желания большого. Огонь и вода над ними, немного поработали, но запах все равно стоит — закачаешься. И мух тучи. В самом бункере еще ничего, если дверь закрыть, но мимо каждый раз ходить — удовольствие то еще… Но раз-другой, конечно, можно и потерпеть…

— Дело не в этом, — резко мотнул головой Тимур. — Думал я уже о бункере. Но вы же помните, сколько там внизу разных коридоров и переходов? А что, если этот ваш трутень уже пробрался туда? Спрятаться там есть где. Как выскочит из-за угла…

— С чего бы это ему соваться в пустой бункер? — пожал плечами Артем. — Вы же говорили, он в лес убежал.

— А на «Ковчег» чего ему было соваться?! — взорвалась внезапно Оля. — Мы понятия не имеем, что ему нужно — ну, кроме нашей крови! Снова встретиться с ним в темном коридоре? Нет уж, с меня хватит!

— Заночевать лучше прямо здесь, на пляже, — снова заговорил Тимур. — Оставим гореть костер, выставим часовых с карабинами — ни одна инопланетная тварь не подкрадется незамеченной. Надеюсь, обычные пули этого оборотня берут? — вымученно улыбнулся он. — А то серебряных сегодня что-то не выдали.

— Черт его знает… — пожал плечами Артем.

— «Пани Горской» в свое время вполне хватило удара настольной лампой по затылку, — вспомнила Настя. — Убить это ее не убило, но на время вырубило. Пуля, думаю, будет ничем не хуже.

— Хорошо, — склонил голову Тимур. — Ну а что дальше?

— В смысле, дальше? — не понял Артем.

— В смысле, дальше что будем делать?

— А дальше — валить отсюда надо! — уверенно заявил его собеседник. — И как можно быстрее!

— Отсюда — это откуда? — уточнил Тимур. — И куда?

— С острова этого проклятого. Для начала — на материк. Лично я буду спать гораздо спокойнее, если между мной и трутнем будет хотя бы морской пролив. А после, раз уж конец света не состоялся, стоит подумать и о возвращении домой. В Россию.

— Лично я — «за»! — тут же поддержал Артема Костя. — Все верно — сначала на материк, ну а потом уж посмотрим… Рано или поздно уходить все равно придется: дня через три-четыре, максимум через неделю, здесь тупо будет нечего есть. А теперь еще монстр этот…

— Погоди ты со своим «за», — поморщился Тимур. — Я тоже за все хорошее и против всего плохого. Но для тех, кто не в курсе, — подняв голову, обвел он взглядом ребят у костра. — Тут не то что до России, до пристани фиг доберешься. Старая дорога, что справа, что слева, перерезана. Идти придется напрямик, через джунгли, а там сейчас сплошной бурелом. Про монстра вашего я уже и не говорю…

— В джунгли нам так и так завтра идти — к ручью за водой, — напомнил Костя. И потом послезавтра. И так каждый день. И монстр все это время будет где-то рядом. Нет, лучше уж убраться от него раз и навсегда!

— А что ему помешает последовать за нами? Сначала через джунгли, а потом и на материк? — спросил Тимур.

— Ты меня спрашиваешь? Понятия не имею, — развел руками Костя. — Но там мы хотя бы не будем зажаты на крохотном пятачке. Опять же: армия, полиция — может, они где-то сохранились. Все сподручнее под их защитой.

— Представляю: приходим мы, такие, в местный полицейский участок: люди добрые, спасите-помогите, за нами инопланетянин гонится! — хмыкнул кавказец. — В лучшем случае там подумают, что мы веселых грибов объелись.

— У тебя есть другое предложение? — развел руками Костя.

— Да нет… — вынужден был признать Тимур. — Просто хочу, чтобы все понимали сложность нашего положения — как если решим идти, так и если примем решение остаться.

— Мы неделю провели рядом с этим чудовищем на «Ковчеге», — бросила — не Тимуру даже, скорее, в сторону — Фомичева. — Не нужно рассказывать нам о сложностях.

— Хорошо, а ты сама что предлагаешь? — спросил ее кавказец.

— При прочих равных — бежала бы без оглядки, лишь бы подальше от него. Но в местных условиях вы разбираетесь лучше — вам и решать.

— Ясно, — кивнул Тимур. — Мнение Кости известно. Настя, что скажешь?

— Если идти — то сейчас, пока у нас есть какой-никакой запас пищи, — кивнула девушка на еще непочатые шестиугольные миски, валяющиеся возле Марининого рюкзака. — Не на ночь глядя, конечно — там и днем-то ноги легко переломать — с утра. Встанем — и пойдем.

— Принято. Крис, — повернулся Тимур к молчавшему до сей поры американцу. — Do you think we should go to the pier or stay here?[2]

— Пе-ре-пра-ффа! — в свойственной ему манере провозгласил американец. — Of course, we must go! [3]

— Ну, по ходу, решили, — заключил кавказец — без особого, впрочем, энтузиазма. — Тогда утром выступаем. А сейчас предлагаю, наконец, отведать печеных бананов — думаю, они уже должны быть готовы. Костян, Крис, давайте-ка сдвинем костер в сторону, — уже куда более бодрым голосом добавил он, поднимаясь и высматривая на пляже корягу поувесистей.

— Eat, for someday you will be eaten![4] — заявил американец, вставая с песка.

— Подавятся, — хмуро бросил Тимур.