Планета Новая Земля, окрестности базы «Аксарай», тринадцатый день в новом мире

Турок был какой-то нарочито-карикатурный: бородатый, в надетой на голое тело «ковчеговской» куртке с оторванными рукавами — этакой импровизированной жилетке. Для полноты картины не доставало только шаровар — брюки на башибузуке были самые обычные — и красной фески на голове. Зато имелся самый настоящий ятаган, которым «басурманин» непрестанно размахивал перед лицом Олега — где он добыл этот кривой клинок, оставалось только гадать, к примеру, в арсенале Крепости Росс ничего подобного не было — только обычные ножи и топоры. Возможно, инопланетяне решили учесть при комплектации «Ковчегов» национальный колорит? Но где тогда русский меч-кладенец или, на худой конец, казачья шашка?

Разговаривал этот клоун также нелепо, как выглядел: словно всеми силами пытался пробудить в пленнике память далеких предков, гонявших янычар по южным степям и горам:

— Трепещешь, урус? Трепещи же! Сейчас буду тебе секир-башка делать!

Ясно было, что на самом деле русским языком турок владеет неплохо, но зачем-то специально коверкает фразы: то ли забавляется таким образом, то ли и правда надеется напугать.

Страшно Олегу не было — отбояться он успел, еще падая в яму. Но если бы турки (тогда он еще, правда, не знал, что это именно турки) и в самом деле желали лазутчику смерти — укрепили бы на дне пару заостренных кольев — и дело с концом. Однако вместо этого они бросили в яму внушительную охапку сена, так что, рухнув с высоты трех-четырех метров, Светлов даже ухитрился ничего себе не сломать. Значит, пленник был им нужен живым и, по возможности, невредимым. Безусловно, это обнадеживало.

А еще радовало, что, вызволив к утру из ямы, его не спрятали в крепости, а, связав по рукам и ногам, оставили под охраной на лужайке, отлично просматривавшейся с окрестных холмов. Если Мамай не уснул там, на перевале, то видит, что Олег попался. Вот только что Стас станет делать? Попытается его вызволить? Или поспешит в Крепость с докладом? Если уйдет — то так и не узнает главного, что, пусть и с запозданием, но удалось понять Светлову.

Крепость турок была обесточена. Почему да как это вышло — вопрос не ко времени. Главное — сам факт. Уже распахнутые ворота и темнота за ними должны были сказать Олегу все, но в тот момент его мысль еще работала в другом направлении, и простого вывода он не сделал. Как рассвело, стало очевидно остальное. Никто из местных не ходил с мушкетоном, но многие — с самодельным холодным оружием. Рваная и испачканная одежда не заменялась на новую. Допустим, последнее можно было отнести на счет чьей-то природной неопрятности, но не залечивались и раны! И не только у парней — тут опять же, при большом желании, можно было сделать скидку на что-нибудь, вроде «шрамы украшают мужчину» — у черноглазой девушки в хиджабе, принесшей Олегу пить, через всю щеку тянулась глубокая, подсохшая царапина. Чтобы юная красотка не убрала ее с лица при первой возможности? Нет, это фантастика! Воду, кстати, девушка брала в реке, а не в крепости.

Словом, смахивало на то, что, как говорится, вор у вора дубинку украл.

— Дрожишь, урус?! — клинок в очередной раз со свистом рассек воздух перед носом пленника.

— Не надоело тебе? — поморщился Олег.

— Надоело, — неожиданно признался турок, опуская оружие. — Но велено держать тебя в тонусе.

— Ну вот, можешь же, когда захочешь! — не сдержал нервной усмешки Светлов.

— Рано радуешься, — покачал головой охранник. — Сейчас придет капитан, будет тебя судить. Ну а потом, может, и секир-башка!

— Откуда так хорошо русский знаешь? — подпустив нотку лести, поинтересовался Олег. Угрозу — на этот раз, похоже, вполне реальную — он предпочел проигнорировать.

— Отец пять лет преподавал ислам в нашем культурном центре в Казани. Оттуда и мать привез — она у меня татарка. Вот они меня с детства и пичкали русским языком. Говорили: в бизнесе пригодится. Видишь: пригодилось! Тоже, своего рода, бизнес…

— Тебя как звать-то, бизнесмен? — поинтересовался Светлов.

— Демир… О, капитан идет! — воскликнул он, резко меняясь в лице — то снова приняло исступленно-зверское выражение. — На колени перед братом Солнца и Луны!

— Серьезно? — пробормотал себе под нос Олег. На колени ему, лежащему на траве, нужно было не опускаться, а подниматься (как бы и не столь обидно, все-таки вверх, а не вниз, но со заломленными за спину руками и связанными ногами — ужасно неудобно). — Вот прям брат Солнца и Луны?

— Так себя султан Мухаммед IV именовал, — одними губами произнес Демир. — Нашему капитану нравится.

— Он понимает по-русски? — спросил Светлов.

— Нет.

— А что тогда разоряешься?

— Один из офицеров немного понимает… Молчать, неверная собака! — это уже снова было сказано в полный голос.

Кое-как выпрямившись, Олег поискал глазами родовитого капитана — все-таки брат Солнца и Луны, не баран чихнул! — но увидел лишь человека, тащившего со стороны ворот тяжелое кресло — как-то не солидно для столь близкого родственника небесных светил. Это и правда оказался не капитан: поставив свою ношу на траву, турок поспешил ретироваться. Зато появились четверо других — на этот раз со стульями. Выставив по два по обе стороны от кресла, удалились и эти носильщики. И лишь затем появилась процессия, возглавляемая смуглым усатым парнем в сером тюрбане на голове. Среди четверки, следующей за ним, была одна девушка — высокая, фигуристая, с шикарными черными волосами, которые она и не подумала спрятать под платок.

Парень в тюрбане занял центральное кресло, его спутники расселись по стульям. Повернув голову к Олегову охраннику, «брат Солнца и Луны» произнес несколько отрывистых фраз.

— Сейчас ты будешь допрошен о совершенных тобой преступлениях, — перевел пленнику Демир.

— Я не совершал никаких преступлений! — не преминул заявить Светлов.

— Говори только когда тебе будет задан вопрос! Как твое презренное имя?

— Меня зовут Олег Светлов. Имя как имя…

— Ты явился к нам один?

— Да, — твердо заявил пленник. Но решив, что прозвучало не слишком правдоподобно добавил. — Из Крепости — так мы называем нашу базу — мы вышли втроем, но один из моих спутников погиб, когда мы оказались среди движущихся деревьев — ну, в бродячем лесу, — а второго я отослал домой с докладом.

Выслушав перевод ответа, капитан насупил брови и что-то грозно рыкнул.

— Ты лжешь! — заявил Олегу Демир. — На первый раз капитан согласился тебя пощадить, но если ложь повторится — тебе отрубят руку. Возможно, когда-нибудь ты попадешь в госпиталь «Ковчега» и вырастишь себе новую, но до тех пор будешь обходиться одной.

— Я не…

— Ни слова больше, несчастный! — оборвал его охранник. — Смотри туда! — показал он ятаганом куда-то за спину пленнику.

Оглянуться, стоя на коленях со стянутыми тугими веревками конечностями, было той еще задачей, но все же Олег сумел кое-как скосить взор назад: двое вооруженных копьями турок вели к месту судилища Мамая. Руки у того также были связаны, а вот ноги свободны, и шел Стас сам.

От накатившего отчаяния у Светлова заныло у в груди: раз его спутник тоже пленен, они в полной заднице!

— Привет, — мрачно буркнул Мамай, упав на колени рядом со Светловым — один из конвоиров подбил ему сзади ноги длинным древком. Куртка на Стасе была порвана, под левым глазом — фингал, на лбу красовалась бордовая ссадина. — Чудная погода, не правда ли?

— Молчать! — велел ему Демир.

— Да пошел ты!.. — процедил Стас, за что тут же снова схлопотал древком копья — на этот раз по спине.

— Вы пришли вдвоем, гнусные свиньи! — заявил Демир. — Наши люди видели, как вы выходили из злого леса.

Спорить было глупо, и Олег промолчал.

— Зачем вы явились к нам, подлые псы? — немедленно последовал новый вопрос.

Светлов посмотрел на Мамая, но тот отвечать что-либо суду был явно не расположен.

— Мы шли по следам вора, проникшего в нашу Крепость, — проговорил Олег, глядя в глаза капитану. — Они и привели нас сюда.

— Ты утверждаешь, что у вас было что-то украдено? — спросил турок через переводчика.

— Да, и вам это отлично известно и без меня! — заявил Светлов.

— Что именно у вас пропало? — тем не менее осведомился «брат Солнца и Луны».

Молчать или врать не имело смысла — без сомнения, ответ капитан и так прекрасно знал.

— Семь из девяти энергетических батарей, питающих Крепость, — ответил Олег.

— Когда это случилось?

— Кража? Три дня назад.

— Как все произошло?

— А что, вор вам еще не доложил? — запальчиво поинтересовался Светлов. Чего они хотят добиться от него этими вопросами?!

— Отвечать! — потребовал Демир.

— Воров было как минимум двое. Подкараулив одного из наших офицеров, они завладели его кольцом, проникли в энергоцентр, однако были там застигнуты… Один был убит, но второму удалось уйти, унеся с собой семь батарей и угнав наш вездеход, из-за чего догнать его мы не смогли. Мы пошли по следу, который привел нас сначала к лесу, деревья в котором движутся по ночам, а потом сюда. Вот и все! — про роль, которую во всей этой истории довелось сыграть Чужой, Олег распространяться не стал, хотя и подумал, что допрашивающего мог интересовать именно этот аспект. Он ждал уточняющих вопросов о монстре, но их, как ни странно, не последовало.

Девушка-офицер что-то сказала по-турецки, обращаясь к капитану. Тот коротко ответил, и она повернулась к Олегу.

— На вас нет колец. Каков ваш статус на вашем «Ковчеге»? — перевел ее вопрос Демир.

— Я — вице-капитан, — не счел нужным скрывать Светлов.

— Как считаешь, ценят ли тебя твои соплеменники достаточно высоко, чтобы обменять на батарейку? Одного или, хотя бы, вас двоих?

— Что? — не понял Олег.

— Ты сказал, что у ваших людей остались две батарейки из девяти. Согласятся они отдать одну в обмен на ваши жалкие жизни?

— Э… — растерялся Светлов, совершенно не ожидавший такого оборота. — В обмен?..

— Если не идиоты — ни за что не согласятся! — вскинул рядом с ним голову Мамай.

— Вопрос задан офицеру! — рявкнул Демир. — Или ты тоже офицер?

— Рылом не вышел, — буркнул Стас.

— Тогда молчи, презренный! А ты отвечай! — это уже относилось к Олезу.

— Я не знаю, — пробормотал Светлов. Реплика Мамая только еще больше смутила его. Будь сам он в Крепости, и встань такой вопрос перед ним — выкупить ли из плена Инну и Галю — он бы, наверное, не задумываясь, обе батарейки отдал. Но то Инна, а если бы, например, речь шла о Лысом Чибисе или Максе? Две, не две, но на одну бы, наверное, согласился… Одна из двух! Это же половина жизни! Нормальной жизни. И решать будут не Инна, Галя или тот же Артем — точнее, не только они… — Я не знаю, — повторил Олег. — Я здесь — а они там. Не могу ответить.

— Лучше бы им согласиться, — хищно прищурившись, заявила турчанка. — Иначе получат вас назад по частям. Головы — в самую последнюю очередь. А чтобы им лучше думалось, пошлем авансом какую-нибудь другую часть тела… — то, куда скользнул ее взгляд, Олегу совсем не понравилось.

— Ну-ну, — делано хохотнул Мамай. — Давайте! Вот только не удивляйтесь, когда потом вам тоже что-нибудь интересное отрежут! Я ведь правильно понимаю, вы наши батарейки профукали? Как и свои, верно? У нас-то парочка остались! А значит мушкетоны по-прежнему стреляют! С сабельками на парализаторы пойдете? Одним словом — турки!

На этот раз его почему-то не прервали — дослушали до конца, и лишь после перевода последних слов по жесту капитана обрушили на спину древко. Стас упал лицом в траву, и один из конвоиров пнул его ботинком под ребра.

Недвусмысленно поигрывая ятаганом, Демир шагнул к пленникам.

— Послушайте! — закричал уже Олег. — Он дело говорит! Угрозами и увечьями вы все равно ничего не добьетесь — только в конец разозлите наших! Давайте договоримся по-хорошему! Что молчишь, переводи! — зыркнул он на Демира.

— По-хорошему — это как? — спросила турчанка, выслушав перевод.

— Не знаю пока… Но все же умные люди! Придумаем что-нибудь! Вам же первым не выгодна война!

— Война никому не выгодна, — веско заявил капитан. — Кроме того, кто нанес первый удар и сорвал банк!

— Ну и что это вам дало в итоге?!

— Войну начали не мы, — угрюмо бросил турок.

— А кто же?!

Ничего не ответив Олегу, турок поднялся с кресла, что-то бросил девушке-офицеру.

— Капитан увидел и услышал все, что счел необходимым, и удаляется для размышлений, — сообщил пленникам Демир. — Решение будет принято им позже. Склонитесь перед братом Солнца и Луны!

Пасть ниц Олегу помог пинок в спину, что до Мамая, тот и так уже лежал ничком. Но, по крайней мере, резать на кусочки их пока не начали.