Борт клипера звездного класса, выполняющего рейс приоритета 3–1 (Периферийная Миссия Страты), сорок четыре дня до подведения черты

— Выражаясь в привычных вам терминах, восемьдесят процентов за то, что это не трутень, — проговорила «пани Горска». — Я провела все доступные тесты, большей точности в полевых условиях достичь невозможно.

— То есть, один шанс из пяти, что это монстр, — тут же интерпретировал ее слова по-своему Костя. — Почему тогда вы его хотя бы не изолируете?

— Негде, да и незачем, — развела руками «полька». — Даже если вдруг это трутень, здесь, на борту, он не представляет для меня ни малейшей угрозы.

— А для нас? — уточнил юноша. — Что, если он нападет на нас?

— В этом случае он лишь сам себя разоблачит. Меня такой вариант вполне устраивает, — невозмутимо заявила «Францишка».

— Понятно, — кивнул Костя, отходя.

Артем, о котором шла речь, скрестив руки на груди, стоял в каких-то семи шагах от собеседников, у противоположной стены каюты, и, без сомнения, прекрасно слышал весь разговор. То, что это обстоятельство ничуть не смущало «пани Горскую», Настю, в общем-то не удивляло, а вот за Костю девушке было немного неловко.

Они находились в просторном шестиугольном помещении без мебели, зато с пятью зеркальными стенами из шести. Куда ни глянь — всюду необозримые вереницы отражений — твоих и твоих спутников — веером разлетающиеся в бесконечность. Чуть в помещении кто шевельнется — немедленно приходит в движение и целая орда его бдительных зазеркальных двойников. От всей этой безумной карусели у Насти начинала кружиться голова, хотелось куда-нибудь спрятаться или хотя бы зажмуриться. Как она собирается вынести здесь долгие часы, а, может быть, даже дни полета (а зеркальный шестиугольник был ничем иным, как выделенной им каютой), девушка совершенно не представляла.

Особого выбора, впрочем, у нее не было: если не считать короткого коридора за дверью, иных помещений, пригодных для существования человека с Земли, на корабле не имелось. Впрочем, нет, было еще одно: за неприметной дверью в единственной нормальной стене, справа от выхода из каюты, обнаружился просто шикарный санузел с огромной треугольной ванной (у Иры Соколовой на даче бассейн меньше!.. Блин! Соколова, дача, Олег Светлов — как давно все это было!), за которую Настя сразу же простила кораблю все, даже эти нелепые зеркала. Правда, пока она пялилась по сторонам и щелкала клювом, подсуетились Марина с Джулией. Брюнетка оккупировала ванную, а американка заявила, что она следующая в очереди.

Ну да ладно, ради такого счастья можно было и подождать!

Коротать время полета в зеркальном гексагоне им предстояло впятером (к услугам «пани Горской», ясное дело, был весь остальной корабль, а Тимура, «полька» успела определить в медотсек, сразу же, впрочем, предупредив, что для землян тот в полной мере не адаптирован: полноценное лечение можно будет начать только по прилету, пока же придется ограничится погружением пациента в анабиоз). Настя, Марина, Джулия, Костя и… Артем. Или «Артем»? Двадцать на восемьдесят, это, конечно не пятьдесят на пятьдесят, и тем не менее…

Забрав с собой оба карабина — Тимур, возможно, попробовал бы по этому поводу спорить, но Настя с Костей как-то не решились — «Францишка» покинула каюту, оставив ребят наедине с нерешенной проблемой. С минуту попереминавшись с ноги на ногу, Настя с Костей уселись на полу у стены — рядом с дежурившей возле двери ванной Джулией, Артем расположился у противоположной. На некоторое время в каюте установилась напряженная — того и гляди начнет бить электрическими искрами — тишина.

— Слушайте, мы же так и не спросили Францишку, что в мире творится! — внезапно сообразила Настя, звонко хлопнув себя ладонью по лбу. Возможно, жест вышел излишне нарочитым — особенно когда сотни зазеркальных насть не преминули дружно его повторить — но сожаление девушки о своей забывчивости отнюдь не было наигранным.

— Кто не спросил… А кто и спросил! — выдержав мхатовскую паузу, буркнул с другого конца каюты Артем.

— Ты спросил? — оживилась Настя. — Что она тебе рассказала? Россия сильно пострадала?

— Сильно, — кивнул Артем. Сердце у девушки болезненно сжалось. — Может, не так, как другие, особенно южные страны, но сильно. Не столько даже люди погибли, сколько инфраструктура выбита. Все крупные города парализованы: электричества нет, воды нет — ничего нет. Но Францишка говорит, власти пытаются что-то делать. «Управляемость страна сохранила», — так она сказала. Честно говоря, она не особо распространялась на эту тему — похоже, сама не очень в курсе — в основном отделывалась общими словами. Сказала еще, что в Западной и Центральной Европе дела гораздо хуже, чем в России, а в Северной Америке, кроме Канады, хуже, чем в Европе. В Азии — где как, но в среднем хреново. А в Южной Америке, вроде бы, кто-то с кем-то под шумок войнушку затеял. Вот как-то так…

Артем умолк. Обдумывая услышанное, Настя как-то упустила момент, когда любой невинной репликой можно было подержать беседу, и в каюте снова воцарилось молчание.

На этот раз первым не выдержал юноша.

— И что, так и будем по стеночкам жаться? — раздраженно бросил Артем через минуту. — Боитесь, что выну из штанов хвост и наброшусь?

— Не то, чтобы боимся… — неторопливо, с расстановкой, выговорил Костя. — Но не исключаем такого варианта. Ты, собственно, у нас, который будешь из Борисовых? — спросил он, прибирая к рукам инициативу.

— Очень хочется сказать, единственный и неповторимый, — мрачно произнес Артем. — Но понимаю, о чем ты. Я не тот, что шел с вами через джунгли. Тот был трутень.

— А ты где в это время прятался? — задал новый вопрос Костя.

— Мы видели тебя на берегу, когда отплывали с острова, — заметила Настя. — Тимур в тебя даже стрелял.

— И ведь почти попал! — невесело усмехнулся Артем. — Кстати, это уже был второй раз, когда вы пытались меня подстрелить. Первый — ночью, у водопада. Я ведь тогда, по ручью, шел за вами. Подходить не решался, но слишком далеко старался не отпускать. А как стемнело, дернул меня черт попробовать подкрасться поближе — вот чуть пулю и не схлопотал.

— Это Маринка бдительность проявила, — усмехнулся Костя, кивнув на дверь ванной комнаты, за которой сейчас, должно быть, блаженствовала брюнетка. — Надо же, права оказалась! А я был уверен, что ей померещилось!

— Не померещилось, — покачал головой Артем. — Правда стрельнула она сильно в сторону. Но я после этого стал еще осторожнее, и из-за этого утром вас потерял. В следующий раз увидел уже только на плоту — и тут же снова попал под обстрел. Едва успел за камень нырнуть.

— Ну а как ты через пролив перебрался? — продолжал свой допрос Костя. — Неужели, вплавь?

— Нет, конечно, — мотнул головой Борисов. — Меня там, на берегу, Францишка нашла. Завела на корабль, обвешала какими-то датчиками, расспросила… В основном про то, что было на «Ковчеге». Но вами тоже интересовалась. Я, что знал — рассказал.

— Кстати, о «Ковчеге», — вспомнил Костя. — Почему ты тогда с него удрал?

— Разве не ясно? — всплеснул руками Артем. — От трутня спасался. Я последние дни в лабиринте прятался — там у нас нижний уровень сплошь из запутанных переходов состоял, вот в них я и зашхерился. Даже нашел, где там воду можно брать — Рыя про это ничего не рассказывала. Ну а как корабль сел, смотрю: у шлюза, вроде, никого — ну я и рванул прочь от греха. Только в лесу и остановился. Потом вижу: погони за мной нет — успокоился немного, вернулся на опушку — а из «Ковчега» уже вы выходите, и с вами — трутень. Под моей личиной. Ну, я снова деру и дал.

— Мог бы хоть попытаться нас предупредить! — не удержалась от упрека Настя.

— Интересно, как ты себе это представляешь? — нервно дернулся Борисов. — Выйти грудью на стволы, сказать: «Чуваки, это я! Я хороший, а вот он — злобный монстр!»? Так тот у вас уже, типа, за своего, в первого бы в меня и пальнули — как с плота. Потом, бы конечно, уже в него — это если бы успели — да мне от того уже было бы ни тепло, ни холодно. Разве не так?

— Ты только, давай, с больной головы на здоровую не вали, — неприязненно прищурился Костя.

— А ты, наконец, признай, что нет здесь никаких здоровых голов! — взорвался Артем. — Нету! Каждый выживал, как мог! На «Ковчеге», в лесу — везде! И я лично никого не осуждаю — ни за что! Но сам, по крайней мере, никого не убил!

— А вот этого мы, как раз, не знаем, — ничуть не растерялся под этим яростным напором Костя. — Может быть, тот Артем, что шел с нами — и был настоящий, а ты — самозванец!

— Сам ты самозванец! — сжав кулаки, вскочил на ноги Борисов, и сонмище отражений сделали то же самое одновременно с ним — словно целая толпа взметнулась в гневном порыве.

— А я-то с какой стати?! — рявкнул Костя, также поднимаясь с пола в сопровождении армии собственных зазеркальных близнецов — быть может, для того лишь, чтобы не смотреть на оппонента снизу вверх.

— Если хоть минуту оставался без свидетелей — считай, под подозрением! Трутню много времени не нужно!

— Черта с два: я все время был с нашими! Сегодня — уж точно!

— На самом деле нет, — заметила со своего места на полу Настя — и истины ради, и чтобы немного сбить накал стремительно перестававшего быть томным вечера. — Например, в канцелярию в полиции нас водили по одному…

— Ну и что с того?! — заорал уже на нее юноша. — Там с нами всегда была куча полицейских!

— Во-первых, не всегда, — прилагая все силы, чтобы не повысить голос ни на полтона, покачала головой она. — Вспомни: наверх за нами ты поднялся один. А я вниз одна спускалась, — последнее было не совсем правдой: на полпути ее тогда встретил таец-полицейский, но Настя не хотела, чтобы ее слова звучали сугубым обвинением в адрес Кости. — Ну и во-вторых, полицейские не в счет — к тому моменту трутень мог уже прикинуться одним из них!

— Он у тебя не трутень, а прям Фигаро какой-то! — бросил юноша — правда, уже без прежнего надрыва. — Везде успевает!..

— Успокоился? — спросила у него Настя, и, не дожидаясь ответа, продолжила резко: — Теперь сядь. И ты сядь! — обернулась она к Борисову.

Оба юноши подчинились: Артем с готовностью, Костя с видимой неохотой.

— Нравится нам это или нет, лететь нам вместе, — снова заговорила девушка. — Да, возможно, среди нас трутень. Но здесь не джунгли и не «Ковчег», и если он попробует на кого-нибудь напасть, об этом сразу станет известно Францишке — она так прямо и сказала. А зачем ему себя выдавать? Так что убеждена: на корабле нам ничего не грозит! — хотела бы она и в самом деле испытывать хоть малую толику той уверенности, что попыталась вложить в эти слова!

— Откуда нам знать, что там в башке у инопланетного монстра? — не сдавался Костя. — Может, плевать ему на твою Францишку! А, может быть, он вообще не способен себя контролировать!

— Способен, — возразил Артем. — Трутень разумен — по-своему.

— Ну, тебе-то, ясное дело, лучше знать!..

— Хватит, я сказала! — одернула его Настя. — Кому в тягость здешнее общество — может пойти и выброситься в открытый космос! Блин, если вы люди — докажите это: ведите себя, как люди!..

— Звучит двусмысленно, — все же еще пытался хорохориться Костя — но как-то уже совсем без запала, словно по инерции. — Страшнее человека тварь еще поискать…

— Одну мы знаем, — заметила Настя. — Давайте попробуем прилично смотреться хотя бы на ее фоне.