Планета Новая Земля, окрестности Крепости Росс, одиннадцатый день в новом мире

— Нужно было к ним какие-нибудь ремни присобачить, — проворчал Мамай, перекладывая мушкетон из правой руки в левую. — Вроде, мелочь, а насколько удобнее было бы…

Не согласиться с ним было нельзя: Олега и самого не столько тяготил тяжелый рюкзак за спиной, сколько неприкаянный парализатор. Он его уже и в одной руке нес, и в другой, и в обеих сразу, и на плечо опирал — никак не мог приспособиться. Можно, конечно, было запихнуть оружие под клапан рюкзака — туда, где уже торчала свернутая в тугой валик Олегова куртка — но тогда в случае опасности быстро его оттуда будет не выхватить. Впрочем, Светлов уже сомневался, что хуже: потерянные пара секунд или отсохшая рука с непопадающими по спусковой скобе пальцами.

— Что ж ты с приятелями своими не посоветовался — теми, что к морю ходили? — хмуро поинтересовался Олег у спутника. — Могли бы подсказать!

— Могли бы, — кивнул Мамай. — Но не подсказали. Говорил я — и с Максом, и с Лысым. Обиделись, наверное, что не поддержал их идею великого похода во славу «Ковчега».

— А почему не поддержал? — машинально поинтересовался Светлов.

— Я что, похож на идиота?

— А они, значит, похожи? — хмыкнул Олег.

— Там у каждого свои заморочки, — поморщился Стас. — Чибис реальную жизнь только по блогам и кино знает, а Максу Светка на мозги накапала.

— А Светка-то что?

— Боится, что рожать придется не в стерильном боксе медотсека, а в поле, как прапрабабки.

— Рожать? — опешил Олег. — А ей что… уже скоро?

— Светлов! — Стас аж остановился. — Не пытайся казаться большим тормозом, чем ты есть на самом деле. Это все равно почти невозможно! Окстись, какое «скоро»? На два года у нас энергия есть — за это время и слониха успела бы родить! Нет, она, типа, вперед смотрит.

— Так если вперед, то к чему спешка? — пожал плечами Олег, предпочтя пропустить «тормоза» мимо ушей.

— Вот и я о том же, — хмыкнул Мамай.

Некоторое время они шли молча, задумавшись — каждый о своем. До сих пор Олегу как-то не приходила в голову мысль поставить себя на место девчонок — Инны, Гали, той же Светы. Нет, он и сам любил сытную пищу, для получения которой, по большому счету, и пальцем не нужно пошевелить, надежную крышу над головой, горячий душ, теплый туалет, наконец — но при необходимости смог бы, наверное, без всего этого обойтись. Так ему, по крайней мере, казалось. Было даже что-то волнующее в грядущей вольной жизни дикарем в лесу или в поле. Охота, купание в реке, вечера у костра… Понятно, что будет трудно, особенно первое время, что подготовиться нужно основательно — то же поле возделать… Так для этого им и дано время. А каково девчонкам? Взять хоть те же роды, раз уж о них упомянул Мамай. На память сами собой приходят Хайнлайн с его «Свободным владением Фарнхэма», другая честная постапокалиптика. Каковы шансы выжить у матери, рожающей в грязи и антисанитарии варварского стойбища? А у ребенка? Девять лет цивилизации, которые были им даны «Ковчегом» — как раз срок для появления на свет нового поколения. Кора, помнится, обещала, что оно будет беспрецедентно здоровым. Возможно, даже окажется способным рожать прямо в поле, подобно древним предкам. Но эти, обычные московские девочки?

Подняв голову, Олег совсем другими глазами посмотрел в спину шагающей впереди Гали.

След вездехода, по которому они шли, был хорошо виден в высокой, местами почти по пояс путникам, пахнущей одновременно и нежной мятой, и полынной горечью, и сладким медом траве. Там, где проехали широкие колеса, она была примята, и хотя отдельные нетерпеливые стебли уже пытались тянуть надломленные головы к палящему в небе солнцу, большинство оставалось лежать, образуя в безбрежной глади степи два параллельных коридорчика — от горизонта до горизонта. Насколько могли судить разведчики, след шел точно по прямой, не петляя и не сворачивая.

Наверное, реши вор (или воры — кто знает, сколько их было на самом деле?) устроить своим преследователям засаду, особого труда бы им это не составило: трава по обе стороны от колеи могла послужить отличным укрытием. Поначалу подсознательно Олег все время ждал предательского выстрела, напряженно всматриваясь в колышущееся желто-зеленое море и держа мушкетон наизготовку — хотя в душе и понимал, что едва ли успеет не то, что выстрелить — просто даже увидеть цель, прежде, чем сам окажется парализован. Галя и Мамай первые полчаса похода тоже всё затравленно озирались, вскидывая оружие на каждую неосторожно вспорхнувшую бабочку — одну крылатую красавицу Измайлова даже с перепугу сбила на взлете. Потом все трое просто устали от бесплодного напряжения, пошли спокойно, начали переговариваться.

Где-то к исходу пятого часа пути, когда спины путников давно уже ныли под тяжелыми рюкзаками, ноги начали спотыкаться на ровном месте, а пальцы рук держали постылые мушкетоны на одном честном слове, впереди показалась высокая серебристая корма брошенного угонщиком вездехода. Заметив ее, идущая впереди Галя остановилась и подняла оружие.

— Ты что? — спросил ее Олег.

— А вдруг они еще там? — проговорила девушка, указывая на вездеход раструбом мушкетона.

— Что им там делать? — пожал плечами Мамай, тем не менее тоже снимая с плеча парализатор. — Не для того так спешили, чтобы тут застрять…

— Мало ли… — покачала головой Измайлова.

— Мало ли, говоришь…

Мягко отстранив ее с пути, Стас двинулся вперед — не то чтобы крадучись, но уже и не с прежней беззаботностью.

— Идите за мной метрах в двадцати, — бросил он спутникам. — Чтоб, если что, одним выстрелом всех не накрыли. Увидите, что падаю… А впрочем, сами решайте, что тогда делать.

Предложение выглядело разумным: дальнобойность мушкетона как раз составляла порядка двух десятков метров. Олегу лишь было немного обидно, что идти вперед снова первым вызвался Стас, а не он.

Выдержав оговоренную дистанцию, они с Галей последовали за Мамаем.

Достигнув вездехода, Стас зачем-то заглянул ему под днище, затем медленно обошел справа и, выставив вперед мушкетон, распахнул заднюю дверь кабины — ту, что располагалась между второй и третьей осями. Выстрел парализатора и в тиши Крепости-то едва слышен, а тут, за шорохом трав, и вовсе был неразличим, но Олег увидел, как дернулся ствол мушкетона — Мамай спустил курок.

Почти не задумываясь о том, что делает, Светлов столкнул Галю с тропы в гущу травы, а сам припал на колено, приготовившись стрелять по каждому, кто покажется из вездехода. Но коварные враги выскакивать из машины что-то не спешили. Да и Мамай не валился под колеса, подстреленный — наоборот, обернулся назад и махнул спутникам рукой: подходите, мол.

На тропу, потирая ушибленное плечо, выбралась Галя.

— Совсем сдурел? — сердито пробормотала она. — Я чуть шею себе не сломала!

— Извини, — сконфуженно выговорил Олег. — Я подумал, стрельба началась.

— И что, решил сам со мной расправиться, чтобы врагам не досталась? Спасибо, ценю!

— Извини, — повторил он.

— Ну, что вы там застряли? — донесся от вездехода голос Мамая. — Тащите сюда свои за… пардон, идите сюда, короче! Нет здесь никого!

— Мне показалось или ты стрелял? — уточнил Олег, приблизившись к спутнику.

— Стрелял, — кивнул Мамай. — На всякий случай. А что, заряды — без счета… Да сразу ясно было, что никого здесь нет!

— А-а…

— Предлагаю устроить привал! — заявил Стас, скидывая со спины рюкзак и зашвыривая его через распахнутую дверцу в кабину вездехода. — Раз эта тачка стоит здесь, мы уже километров тридцать протопали.

— Двадцать пять, — «на автомате» поправил Олег, отвинчивая крышку у баклажки с водой. — Первые пять нас на тракторе провезли.

— Светлов, я тебе уже говорил, что ты зануда? — усмехнулся Мамай. — Да пусть даже двадцать пять. Сколько там у вас, спортивных туристов-разрядников, норма дневного перехода? — обернулся он к Гале.

— Как таковой, никакой нормы нет, — мотнула головой девушка, также с облегчением избавляясь от рюкзака. — Базовой величиной обычно считается двадцать километров, но там потом еще идут разные коэффициенты за сложность маршрута.

— Вот, понял? — бросил Стас Олегу — словно тот утверждал, что пройдено мало или возражал против привала. Поставив кроссовок на подножку, Мамай нырнул с палящего солнца в тень кабины — вслед за своим рюкзаком. — Залезайте, располагайтесь! — пригласил он по-хозяйски, устраиваясь на широком сидении. — Самое время перекусить — опять же, тащить потом придется меньше!

Еда у них с собой была, естественно, «ковчеговская» — утренняя голубая каша, упакованная в герметичные емкости из двух слипшихся краями мисок. Для того чтобы соединить их между собой, достаточно было накрыть одну другой и подержать полминуты, чтобы разъединить — прокрутить ту, что окажется сверху, по часовой стрелке, не забыв при этом, что содержимое, сколько бы его ни было внутри, распределяется между мисками ровно пополам, а законы гравитации для космической каши никто не отменял. Поэтому крышку сначала следовало аккуратно приподнять, и лишь когда вся порция до последней лазурной крупинки вывалится в нижнюю из мисок, убрать в сторону. Галя с Олегом справились с этой задачей без труда, а вот Мамай поторопился, и окрестные бабочки узнали много нового о том, что Стас думает о Чужих и их шестиугольной посуде.

— Может быть, выставим дозорного? — предложила Измайлова прежде чем приступить к еде. — Обидно будет, если нас накроют прямо за обедом.

— Кто накроет-то? — уже с полным ртом проговорил Стас. — Все накрыватели за ночь свалили так далеко, как смогли. Вот потом придется быть осторожным, а сейчас можно жрать спокойно.

— Почему — потом? — не унималась девушка. — А если их крепость уже где-нибудь рядом?

— Не ближе, чем наша. Иначе они подогнали бы сюда свой вездеход, зацепили наш и отволокли к себе. Вдруг заведется? Ребята они хозяйственные, как я погляжу, добром разбрасываться не станут.

— Так, может, они и зацепили, подтянули, а он не завелся? — предположил Олег. — Вот и бросили.

— Ты следы другого вездехода впереди видел? — спросил Мамай.

— Нет, — признался Олег, инстинктивно поворачиваясь лицом к лобовому стеклу — но со второго ряда сидений, где расположились путники, трава непосредственно перед машиной не просматривалась.

— Не видел, потому что не посмотрел, — усмехнулся Стас. — А я не видел — потому что их там нет. Не цеплял никто наш гробешник, даже не пытался. А что это значит? То, что до родного дома проклятых грабителей еще пилить и пилить.

— И все же, стоит последить за дорогой, — почти из одного уже чистого упрямства заявил Светлов, отставляя тарелку с кашей и беря в руки мушкетон. — Пойду, подежурю, а потом кто-нибудь из вас меня сменит.

— Да, да, помню, ты у нас командир, — кивнул Мамай, жуя. — А приказ командира, даже дурацкий, проще выполнить.

— В Крепости мы тоже думали, что нам ничего не угрожает, — напомнила Галя. — И чем все закончилось?

— Закончилось? — хмыкнул Стас. — Нет, дорогая, все только начинается.

— Я тебе не дорогая! — брезгливо передернула плечами Измайлова.

— Дешевая? Предупреждать нужно.

— Да пошел ты!..

Пререкались они, впрочем, беззлобно, словно бы вполсилы, и вмешиваться в перебранку Светлов не счел нужным.

Распахнув дверцу, он спрыгнул в траву, тут же поняв, насколько прохладнее было в кабине — на удивление, не смотря на почти отвесно бьющие с неба солнечные лучи, воздух внутри вездехода почти не нагрелся. Но еще раньше, чем беспощадная жара, напомнили о себе натруженные мышцы — надо же, пока шагал без остановки, все было почти нормально, а стоило пять минут посидеть — сразу и спина не гнется, и ноги подкашиваются… Идти на попятный, однако, было поздно, и взобравшись по лесенке на плоскую крышу машины, юноша заступил на пост. В конце концов, если его осторожность окажется излишней — разве это не только к лучшему будет?