Окраина Парадиз-Палм была застроена одноэтажными бунгало. Почти все они в это позднее время были погружены в темноту. У пристани возвышалось угрюмое здание, единственное в этом районе, имеющее больше трех этажей. Над дверью горел фонарь, освещая номер 46.

Я поставил «Меркурий» на пустыре и осторожно направился к борделю, стараясь держаться в тени. Сквозь полуоткрытую дверь доносились звуки танцевальной музыки. Лучики света выбивались из-за штор.

Из тьмы появилась фигура человека. Я предусмотрительно взялся за револьвер. Это был Хоскисс.

— Привет, солдат, — сказал я. — Вы уже ознакомились со статьей в утренней «Морнинг стар»?

— А, это вы, — Хоскисс подошел вплотную. — Еще бы! Надеюсь, это заставит Киллиано немного призадуматься.

— Надеюсь, и вас тоже, — со смехом ответил я. — Итак, все готово для небольшого представления.

— Я готов участвовать в нем, — сказал Хоскисс. — Но пока не представляю, в какой роли.

— Скоро узнаете, — сказал я. — Не надо слишком торопиться. Сколько людей с вами?

— Шестеро. Этого достаточно?

— Надеюсь. Предупредите, чтобы они не высовывались раньше времени. Может быть, они и не понадобятся, но, если в них возникнет необходимость, нужно, чтобы они вступили в драку как можно скорее. Для начала я хотел бы, чтобы они перерезали телефонный кабель. Это возможно?

— Полагаю, что да. Но для чего?

— Мне бы не хотелось, чтобы сюда нагрянула толпа продажных полицейских. У нас и так будет достаточно дел, чтобы заниматься еще и ими.

— Надеюсь, вы знаете, что творите, — проворчал Хоскисс все таким же неуверенным голосом.

— После того, как я сдал вам этих кубинских террористов, думается, вы уже можете мне доверять.

— Что ж, вы хорошо продаете свой товар, — пожал плечами Хоскисс. — Я отдам необходимые распоряжения.

Я терпеливо ждал. Вскоре он вернулся.

— Они сделают это, — сказал Хоскисс. — Итак, нам можно войти?

— Да. У вас есть оружие?

— Конечно. Надеюсь, и вы вооружены.

Я улыбнулся, подошел к двери и, открыв ее пошире, вошел внутрь.

При слабом освещении были видны площадка для танцев и стойка бара. В углу, на возвышении, покрытом желто-красным ковром, располагался небольшой оркестр из четырех человек: пианиста с курчавыми волосами, смуглого скрипача, негра-ударника и светловолосого саксофониста. За стойкой бара стоял кубинец-бармен.

Несколько пар топтались на маленькой площадке. У мужчин был вид обычных клиентов для такого рода заведений. Девушки танцевали полуодетыми. На них были лифчики, трусики и туфли на высоких каблуках. У каждой девушки розовела полоска кожи между трусиками и чулками. Некоторые девушки выглядели очень мило.

Воздух был спертым от комбинации женского пота, духов, алкоголя. Бумажные ленты свисали с потолка, как испанский мох.

Мы протянули шляпы швейцару-китайцу и поискали свободные места в зале. Я посмотрел на часы: было десять минут двенадцатого.

— Вы можете развлекаться еще минут двадцать, — сказал я Хоскиссу. — В половине двенадцатого начнется работа.

— Посмотри только на этих девушек! — проговорил Хоскисс, разинув рот. — Подумать только, ребята из полиции нравов вечно кричат, что по горло завалены работой. Да это же не работа, а удовольствие! — Он перевел взгляд на высокую блондинку в черном белье, с недовольным видом облокотившуюся о стойку бара. — Ха, за двадцать минут я ничего не успею сделать. Слишком мало времени. Не лучше ли нам выпить.

— Большая неосторожность приводить сюда человека, подобного вам, — сказал я, улыбаясь. — Вы выглядите как кот, увидевший мышь. Только что не облизываетесь.

— Зрелище стоит того, — согласился он, направляясь к бару.

Блондинка следила за нами, улыбаясь так, что были видны все зубы, очень красивые, но когда я подошел поближе, то увидел, что тело ее покрыто прыщами.

— Хэлло, красавец! — сказала она Хоскиссу, когда тот облокотился о стойку.

— Хэлло, красотка! — Хоскисс сделал знак бармену. — Как насчет того, чтобы провести ночь вместе? — он подмигнул мне. — Блондинки — моя слабость.

— Держи ухо востро с этим парнем, — посоветовал я блондинке. — Он ест орехи каждый день за завтраком. Понимаешь, какой эффект это производит на организм?

Девица растерялась. Вероятно, она приняла нас за пьяных.

Бармен, машинально протерев стойку, осведомился, чего мы хотим.

— Для начала три порции виски, и не вздумай сунуть пальчик в мой бокал.

Блондинка по-прежнему смотрела на нас, еще не решив, которому отдать предпочтение.

— Послушай, малышка, — прошептал Хоскисс, — ты слишком красива, чтобы тебя можно было разделить с кем-либо. У тебя нет подружки, которая могла бы заняться моим приятелем и оставить нас наедине?

— Он разве недостаточно взрослый, чтобы самому сделать выбор? — удивилась та. — Здесь хватает свободных девушек.

— Слышал? — обратился ко мне Хоскисс. — Нечего зариться на мою добычу. Оглянись. Эта малютка утверждает, что девушки здесь знают свое дело.

Я посмотрел на него: Хоскисс выглядел страшно самодовольным.

Кубинец поставил перед нами бокалы.

Хоскисс повернулся ко мне.

— Это ваш вечер, — он подмигнул кубинцу. — Мой друг платит за все. И только по этой причине я его до сих пор терплю.

Я сунул кубинцу пять долларов. Девица прижалась ко мне. Эти пять баксов склонили чашу весов в мою сторону. Хоскисс с притворной грустью посмотрел на нее.

— Ты ошиблась относительно этого большого парня, неужели не понимаешь?

— Не учи меня жить! — огрызнулась блондинка.

— А я думал, меня любят бескорыстно, — Хоскисс покачал головой с оскорбленным видом.

Девица посмотрела на меня.

— Отправь его погулять, — сказала она. — Ведь это же твой вечер, не так ли?

— Леди просит, чтобы ты прогулялся, — сказал я Хоскиссу. — Это не трудно сделать?

Он допил виски и вздохнул.

— Не сразу же. Но я не хочу портить вам удовольствие. Да и на ней свет клином не сошелся. Вон как раз рыженькая направляется в нашу сторону.

Действительно, к нам приближалась довольно упитанная рыжая девица с сильно накрашенным и напудренным лицом. Она была облачена в белье желтого цвета.

— Тебе не требуется помощь? — спросила рыжая у блондинки.

— Избавь нас от этого зануды, — она махнула рукой в сторону Хоскисса. — Он по утрам, как белка, грызет орехи и, видимо, на них просадил все деньги.

Рыжая толстуха фыркнула.

— У тебя действительно нет ни гроша, дорогой? — обратилась она к Хоскиссу.

— И ты поверила? Я держу деньги специально для рыженьких. Ты подошла как раз вовремя. Не выпить ли нам?

Блондинка вцепилась в меня, как клещ.

— Пойдем танцевать? — предложила она.

— Вот-вот, — обрадовался Хоскисс. — Идите танцуйте! А мы пока с моей подружкой будем развлекаться.

Я допил свое виски и увлек блондинку на площадку для танцев. Моя правая рука опустилась на теплую полоску кожи на ее бедре. Когда блондинка убедилась, что я действительно собираюсь танцевать, а не ощупывать ее, она показала себя хорошей партнершей. После двух кругов я неожиданно спросил:

— Кому принадлежит эта коробка?

Ее глаза удивленно округлились.

— Зачем это тебе надо?

— Послушай, малышка, — терпеливо сказал я, — я не собираюсь терять напрасно время. Я задал конкретный вопрос. К чему делать из этого тайну?

— Действительно! — ее глаза ничего не выражали. Я видел, что перестал нравиться ей. — Мадам заправляет здесь.

— Мадам?

— Дюрелли, — вздохнула она. — Ты доволен?

— Мне ни к чему твое плохое настроение, — как можно любезнее проговорил я. — Если ты намереваешься и дальше вести себя подобным образом, я тебя брошу.

Ее глаза вспыхнули. Но она сдержалась.

— Не сердись, дорогой. Я так хочу провести приятный вечер.

— Значит, нас уже двое, — сказал я, делая круг, чтобы оказаться поближе к Хоскиссу.

Он глянул на нас и громко сказал, обращаясь к рыжей девице:

— Интересные личности появляются здесь. Этот парень неплохо смотрелся бы в клетке. — Казалось, происходящее его очень забавляло. Ее тоже.

— А что, если нам подняться наверх? — вдруг нетерпеливо проговорила моя девица. — Что-то мне надоело танцевать. Слишком жарко.

— Решено, — танцующей походкой я направился к двери, бросив в сторону Хоскисса насмешливый взгляд. Он с упреком посмотрел мне вслед.

Я поспешил за блондинкой. Она поднялась по узкой лестнице и пошла по длинному коридору второго этажа. Я вошел за ней в небольшую, меблированную лишь диваном комнату. На полу лежал вытертый до дыр коврик. Девица остановилась возле дивана, выжидательно глядя на меня.

— Надеюсь, ты не скупой, дорогуша? — спросила она.

Я вытащил из кармана три пятидолларовых банкнота и продемонстрировал ей. Ее глаза заблестели, выражение недоверия на лице исчезло.

— Беги и скажи мадам Дюрелли, что я хочу ее видеть.

Она вытаращила на меня глаза.

— Что-что? — проговорила она мгновенно ставшим жестким голосом. — Я тебе не нравлюсь?

— Итак, ты не способна заработать деньги, раз споришь по каждому пустяку. Вот, возьми деньги и поищи мадам! Быстро!

Она взяла деньги и сунула их за резинку подвязок, направляясь к двери.

— Я сразу поняла, что у тебя не все дома, — сказала она. — Не шуми. Я сейчас найду ее.

Я сел на диван и в ожидании мадам закурил. Минуты медленно тянулись за минутами, и наконец я услышал шаги в коридоре. Дверь отворилась, и женщина средних лет внушительной комплекции появилась на пороге, неприветливо глядя на меня. У нее было худое лицо, а светлые волосы, без сомнения, крашеные.

Закрыв за собой дверь и опершись спиной на косяк, она уставилась на меня.

— Слушаю вас, — сказала она сухим, неприятным голосом.

Я бросил взгляд на часы: 23.25.

— Прошлой ночью, — начал я, — новый шеф полиции потопил судно, принадлежащее некоему Хуану Гомесу. Может быть, вы читали об этом в «Морнинг стар»?

Взгляд ее вдруг стал подозрительным.

— Кто вы? — требовательно спросила она.

— Не суть важно. Я пришел предупредить. А это доказывает, что я ваш друг. Нравлюсь я вам в качестве друга?

Она не отводила от меня взгляда.

— Продолжайте.

— Вы выглядите достаточно сообразительной женщиной, — я сбросил пепел на ветхий ковер. — Незачем объяснять подробности. Гомес в ярости. Он скоро будет здесь и устроит большую заваруху.

— Откуда вы это знаете?

— У меня свои люди, и они доставляют мне информацию, — небрежно заметил я.

— Думаю, мне нужно найти кого-нибудь, кто бы поговорил с вами, — сухо ответила она, поворачиваясь к двери.

Я схватил ее за запястье, заставив повернуться на каблуках. Ее кожа была потной и дряблой, так что я невольно ослабил хватку.

— Ни к чему! Неужели до тебя не дошло? Если ты не последуешь моему совету, то здорово пожалеешь. Время не терпит. Гомес со своей бандой ворвется сюда с минуты на минуту. Ты должна заставить клиентов и девушек покинуть это заведение!

Она растерянно уставилась на меня.

— Подождите! — наконец сказала она и вышла.

Я последовал за ней и увидел, что она зашла в номер в конце коридора. Я пошел туда же и оказался в комфортабельном кабинете. Она безуспешно пыталась дозвониться до кого-то по телефону, но аппарат, естественно, не работал. Здесь уже она испугалась по-настоящему.

— Не тратьте время! — сказал я. — Действуйте!

Она оттолкнула меня и выбежала из кабинета. Я слышал топот ее ног на лестнице и молниеносно последовал за ней. Она оглянулась.

— Убирайтесь! — прошипела она. — Поднимитесь наверх, забавляйтесь с девушками, если хотите, но прекратите преследовать меня!

Я кивнул.

— Прекрасно! — Я направился в центральный холл и вышел наружу.

Лавируя между бунгало, к зданию приближались две большие машины. Они остановились, из них выскочили люди. Я решил, что самое время подать сигнал. Вытащив револьвер, я выстрелил три раза, целясь поверх голов нападающих. Потом быстро закрыл дверь и задвинул засов. Спрятав револьвер, я вернулся в танцевальный зал.