Перед ужином я влил в себя три двойных порции виски. Я нуждался в этом, так как нервы были в таком состоянии, что я боялся, как бы Вестал чего не заподозрила.

Ужин, казалось, длился бесконечно, и я буквально заставлял себя есть.

Когда мы, наконец, перешли в гостиную, куда подали кофе, Вестал подошла к окну и, отодвинув шторы, принялась смотреть в темный, залитый дождем сад.

— Это какое-то наваждение, — произнесла она трагически. — Дождя не было уже несколько недель, но стоило мне куда-то собраться, как он легок на помине.

— Когда сидишь в уютном помещении и смотришь наружу, погода всегда кажется хуже, чем на самом деле, — заметил я, устраиваясь перед камином, который предусмотрительно разжег Харгис, чтобы прогнать сырость в громадном помещении. — Но, по всей видимости, он скоро закончится.

— Совсем не верится в это. Если так будет продолжаться, я никуда не поеду.

Я ждал этих слов — и сердце у меня сжалось.

Склонившись над моим плечом, Харгис разливал кофе. Я понимал, как важны будут показания этого самого главного свидетеля, когда он подтвердит, что я отговаривал Вестал ехать.

— Прекрасно понимаю тебя, — произнес я с наигранным сочувствием. — Можно утешиться только тем, что сегодня по телевизору достаточно интересная программа. Почему бы тебе не позвонить миссис Хеннеси и не сказать, что ты не сможешь приехать.

Вестал подошла к камину, взяла из рук Харгиса чашку кофе и уселась рядом со мной.

— Но это же ужасно. Я так желала познакомиться с мистером Стовинским. Дождь испортил настроение. Мне не хочется ехать и тем более вести самой в такую непогодь машину. — С этими словами Вестал посмотрела на слугу и добавила: — Выясните, не поправился ли Джо. — Когда Харгис ушел, она с гримасой заключила: — Какая польза от шофера, если он в самый неподходящий момент оказывается больным.

Я выдавил из себя кривую улыбку.

— Но ведь он заболел в первый раз, если мне не изменяет память. Это иногда случается с людьми. Теперь ты мне заявишь, что в дождь вообще никогда и никуда не будешь выезжать.

Вестал бросила на меня быстрый взгляд.

— Что с тобой случилось, Чэд? Ты как-то странно ведешь себя весь вечер.

У меня мурашки поползли по телу.

— Я? Странно? Что ты имеешь в виду?

— Я очень четко чувствую твое настроение. Ты чем-то обеспокоен сегодня, Чэд. Чем?

Я начал было говорить, что она ошибается, но вошел Харгис.

— Прошу прощения, мадам, но Джо по-прежнему в постели. Он не в силах подняться.

— Тогда тебе не следует ехать, — обозлился я для видимости, обрывая ее нетерпеливое восклицание. — Этот скрипач и так не испытывает недостатка в поклонницах. Твоего отсутствия он даже не заметит.

Я знал, что говорил. Вестал немедленно встала на дыбы.

— Он ждет именно меня, — резко отпарировала она. — Я абсолютно уверена, что он не принял бы приглашения Шарлотты, если бы не надеялся увидеть там меня. Ехать необходимо.

— Как тебе будет угодно, — уступил я такому напору, но только тогда, когда Харгис покинул гостиную. — Во всяком случае, меня одно успокаивает: в машине ты не промокнешь. И если ты в самом деле собираешься ехать, то поторопись. Скоро уже девять.

Жена снова подошла к окну.

— Чэд, дорогой, может быть, ты все же поедешь со мной?

— Прости, но через полчаса здесь будет Рей Блэкстоун.

— Хорошо, я сейчас отправлюсь. — Подойдя вплотную, Вестал вцепилась в лацканы моего пиджака. — Дорогой, ты уверен, что тебя ничто не беспокоит?

— Не принимай все близко к сердцу, — посоветовал я, обнимая ее и целуя в губы.

Так мы простояли несколько секунд, которые показались мне вечностью. Когда я отстранился, Вестал схватила меня за руку.

— Я чувствую, мне не следует сегодня покидать дом, Чэд! — Ее глаза горели тем же диким желанием, которое я уже видел на стадионе. — Я хочу чувствовать тебя рядом, Чэд!

— Почувствуешь, — пообещал я, отвернувшись при этом, чтобы она не увидела моего искаженного ужасом лица, на котором отразился затаенный смысл сказанного, не выданный голосом. — Только чуть позже. А теперь иди.

Наступила долгая неловкая пауза, после которой Вестал обронила:

— Я буду ждать, Чэд.

Она вышла из гостиной. Я тут же подошел к бару и налил большую порцию виски. Руки у меня тряслись, а зубы позвякивали о край бокала, когда я залпом осушил его.

Она снова появилась без нескольких минут девять. На ней был белый дождевик, черная шляпа и длинные черные кожаные перчатки.

— Проводи меня до гаража, Чэд.

— Извини, Вестал, никак не могу. Надо продиктовать пару срочных писем до прихода Блэкстоуна.

Она огорченно пожала узкими плечиками.

— Порой мне кажется, что я просто утомляю тебя. — Глаза ее были несчастными. — Тогда до свидания.

— Надеюсь, ты хорошо проведешь время.

Едва только эти слова вырвались у меня, я понял, насколько они ужасны и кощунственны. Я быстро опустил голову, чтобы жена не заметила произошедшей с моим лицом перемены.

— Я думаю, там будет весело. Вернусь где-то в половине первого.

Я слышал, как она, выйдя из гостиной, спросила у Харгиса:

— Все еще идет дождь?

— Да, мадам, но он уже стихает. Вы справитесь с машиной?

— Конечно. И постараюсь вернуться назад не очень поздно.

Когда за Вестал захлопнулась дверь, в кабинет торопливо вошла Ева. Мы посмотрели друг на друга. Я уже привык к ее постоянной бледности и лихорадочному блеску глаз, но на сей раз в них было какое-то особенное выражение, которое раньше мне не приходилось видеть.

— Я принесла шляпу. Нельзя, чтобы у тебя были влажные волосы.

— Хорошая девочка.

Я вытащил комбинезон и положил на кресло.

— Тебе нужно спешить.

— Я успею и все сделаю как надо.

Посмотрев на соучастницу, я понял, что и здесь все будет в полном порядке. Кажется, у нее появилось второе дыхание и волнение оставило ее.

Снова засунув руку в ящик стола, я вытащил мешочек с песком. В этот момент Ева отошла от меня, да я и сам держал свое оружие так, чтобы оно было вне поля ее зрения.

— Торопись.

Голос ее слегка дрожал. Смертоносный тугой мешочек с песком сделал ситуацию до жути реальной.

— Я буду через полчаса. Не волнуйся, Ева, все будет так, как мы намечали. — Открыв окно, я сел на подоконник, перекинул через него ногу и в последний раз взглянул на Еву. Она стояла у стола и смотрела на меня. — Счастливо, — бросил я.

Она кивнула. Я видел, как шевельнулись ее губы, но не услышал ни звука. Я спрыгнул на мокрую дорожку. Ева тут же закрыла за мной окно.

Дождь и в самом деле заметно стих, но ветер усилился. Я торопливо зашагал к гаражу.

Вестал предстоял гораздо больший путь, так как она воспользовалась крытой галереей, чтобы не промокнуть. Мне же оставалось только пересечь лужайку.

Было очень темно, и я не опасался, что кто-либо из дома сможет меня заметить.

В гараже царил полный мрак. Дверь его открывалась при помощи фотоэлемента. Как только кто-то попадал в сферу его действия, которая простиралась на несколько ярдов от входа, в помещении зажигался свет — и двери распахивались сами собой.

Поэтому я встал сбоку, прячась в густой тени. Крытая галерея, что вела к гаражу, была освещена. Вскоре там мелькнул белый плащ Вестал.

Мое сердце бешено колотилось, а рот пересох от волнения. Я ждал, судорожно сжав пальцами мешочек с песком.

Вестал быстро приближалась. Теперь ее отделяло от меня ярдов пятнадцать. Она что-то напевала себе под нос, но когда прошла мимо меня, я увидел, какое встревоженное и задумчивое у нее лицо.

Фотоэлемент зажег свет в гараже. Створки дверей распахнулись. Затаив дыхание, я бесшумно крался за Вестал. Я оказался рядом с ней в тот момент, когда она открывала дверь машины. Какое-то шестое чувство дало ей знать об опасности. Перестав напевать, женщина начала поворачиваться в мою сторону. Ужас стоял в ее глазах. Она вся сжалась в комок, когда я взмахнул орудием убийства. Сильный удар пришелся ей по макушке, которую вряд ли смогла защитить бархатная шляпка. Вестал упала на колени, руки скользнули по блестящему боку машины.

Задыхаясь, я обрушил на голову своей жертвы еще один удар, вложив в него всю свою силу, ненависть и отчаяние. Ее голова дернулась и — поникла. Бросив мешочек, я схватил Вестал раньше, чем она распласталась на полу. Повиснув в моих руках, она напоминала беспомощную тряпичную куклу. Придерживая ее одной рукой, я открыл дверцу машины и сунул безжизненное тело жены в угол переднего сиденья.

Подобрав мешочек с песком, я кинул его в машину себе под ноги. И только тут я сообразил, что у меня нет ключа зажигания. Лицо мое мгновенно стало мокрым от пота, а руки затряслись мелкой дрожью.

Скорее всего, ключ должен был находиться у жены в сумке. Я поискал эту дамскую принадлежность, но безуспешно. Попытавшись восстановить в памяти, держала ли Вестал ее в руках, охваченный дикой паникой, я ничего не смог припомнить.

Время шло. Стрелки часов показывали уже семь минут десятого.

Проклиная все на свете, я выбрался из машины и обнаружил сумочку под днищем «роллс-ройса». Торопливо перерыв хлам, который жена обычно таскала с собой, я наконец обнаружил ключи.

Включив газ, я взглянул на Вестал. Почти плашмя она лежала на сиденье с закрытыми глазами и отвалившейся челюстью, с хрипом втягивая в себя воздух. Лоб и висок пересекала тонкая, словно карандашом прочерченная полоска крови.

Я вывел машину из гаража, прибавил скорость, направляясь к залитому дождем шоссе. Через пару минут я был уже у горного серпантина. Деревья здесь усиливали напор ветра, и машина буквально раскачивалась под его порывами. По стеклам тек сплошной водяной поток, с которым дворники не справлялись. Погасив фары, я стал медленно вписываться в первый поворот дороги. Времени было в обрез.

Проехав около мили, я увидел поднимающиеся мне навстречу огни машины. Это мог быть только Блэкстоун.

Схватив Вестал за плечи, я торопливо взгромоздил ее к себе на колени. Тело жены обмякло и было непослушным, но я посадил ее прямо, прижав мягкие вялые пальцы к баранке. Голова Вестал была откинута назад, так что ее щека прижалась к моей. Я как можно ниже сполз на сиденье. Совершая очередной поворот, я включил фары.

Машина Блэкстоуна шла быстро, и я тоже прибавил скорость. Вестал заслоняла практически весь обзор, ехать было достаточно опасно, так что я придерживался осевой линии дороги. Когда Блэкстоун будет проезжать мимо, мне придется взять правее, и сделать это с предельной осторожностью: иначе, если я не рассчитаю, машина улетит в пропасть вместе со мной.

Блэкстоун, заметив встречную машину, переключил освещение на ближний свет. И тут Вестал дернулась.

Это так шокировало меня, что я едва не выпустил руль.

Она издала тягучий, приглушенный стон. Он перепугал меня едва ли не до потери сознания. Никогда в жизни я не был в таком ужасе. Из-за этого, ослабив контроль над дорогой и управлением, я оказался в буквальном смысле на краю пропасти. Машина мчалась впритирку к столбикам ограждения, за редким частоколом которых лежало ущелье глубиной в девятьсот футов.

До предела вывернув руль, я смог все ж удержать машину на полотне дороги. После этого я осторожно освободил руки и ударил Вестал так, что ее голова врезалась в приборную доску. Удар был касательным, но все же достаточно сильным, чтобы моя жертва снова отключилась.

Я едва успел посадить ее прямо, как машина Блэкстоуна пронеслась мимо. По всем правилам движения он сбросил скорость, но я, увидев из-за поворота контуры его лимузина, сразу же нажал на акселератор и разминулся с ним со скоростью не меньше чем сорок миль в час.

Он просигналил, приветствуя Вестал. Я не мог ответить Рею тем же, так как руки были заняты. Все мое внимание было сосредоточено на тормозе и руле, так как впереди ожидался опасный поворот.

Разъехавшись с Блэкстоуном, я остановил машину, прислонил Вестал к дверце и оглянулся назад. Мне нужно было убедиться, что мой приятель торопится в Клифсайд и не повернет обратно.

Свет фар его машины равномерно удалялся. Покинув «роллс-ройс», я стоял под проливным дождем, пока окончательно не стало ясно, что Блэкстоун не вернется.

Я прикинул, что к дому он подъедет минут через пять. Больше двадцати минут я его заставить ждать не могу. Так что в моем распоряжении было не больше двадцати пяти минут на то, чтобы сменить колесо, послать машину в пропасть, найти машину Евы, вернуться домой, влезть в окно, снять комбинезон и, потягиваясь, появиться перед Блэкстоуном так, словно я весь вечер просидел в кресле, занятый делом.

Меня прямо-таки всего передернуло, когда я это представил. Уложиться во времени, проделав такую уйму работы, — было чистым безумием. Выдержат ли нервы у Евы, если я опоздаю? А вдруг Блэкстоун, когда узнает о гибели Вестал, начнет сопоставлять и прикидывать и усомнится в моей невиновности?

Дождь продолжал лить. Раздумывать было поздно, надо было доводить начатое до конца. Колесо лежало в багажнике. Вытащив его, я начал лихорадочно ощупывать, исправно ли оно. Джо ведь мог заменить поврежденную шину, положив другую запаску. Я проклял себя, что не сообразил в этом убедиться еще в гараже. Лишь установив, что камера без воздуха, я облегченно вздохнул.

Схватив ключ, я принялся поспешно снимать колесо. Работа была сущим адом. Зажечь фонарик я боялся и работал вслепую, полагаясь на чувствительность пальцев. Моя задача значительно облегчилась бы, не поливай меня дождь. Руки скользили по мокрому колесу, каждая гайка сопротивлялась моим усилиям, а растущее беспокойство делало все движения неуклюжими и неловкими.

Наконец колесо было снято. Я разогнулся и бросил взгляд на часы. Работа отняла семь минут. Этот успех ободрил меня, и, приступая к следующему этапу, я почувствовал себя увереннее.

Но обратная процедура постановки и закрепления на место снятого колеса другого оказалась куда сложнее. Если я более или менее быстро поставил лопнувшее колесо на ось, то с затягиванием его я провозился довольно долго. Я ругался на чем свет стоит: драгоценное время уходило на то, что я по несколько раз вкручивал и откручивал каждую гайку, потому что не попадал сразу точно на резьбу. Завинтив пять из них, я обнаружил, что исчезла шестая. К этому времени у меня оставалось лишь десять минут на то, чтоб избавиться от машины и вернуться домой. Поэтому я защелкнул колпак над пятью гайками и залез торопливо в машину. Я взялся за ключ зажигания и — застыл, скованный ледяным ужасом.

Сиденье рядом было пустым.

Вестал исчезла!