Петляя, поворачивая, пересекая темноту, всё глубже и глубже они погружались в недра лабиринта. Сотни поворотов, каждый с тысячами туннельных ответвлений, были пройдены почти на бегу. Признаков опасности, казалось, не было, но оба испытывали странное ощущение чьего-то присутствия, пристального внимания, затаённого чуждого взгляда мудрых и злых глаз.

Последний поворот привёл в циклопическую камеру, где красные факелы бесконечно вспыхивали из скалистых ниш в сводчатых стенах. Там их поджидал дудочник — высокий жрец-прорицатель в белых одеждах, с выбритой головой и злорадно светящимся бородатым лицом. В одной худощавой руке у него была тонкая тростниковая дудочка, другую обвила собою гадюка, которая ластилась к нему, даже когда шипела. Тем временем из-за каменных стен камеры выступили остальные друиды, вооружённые и готовые к бою.

Они хранили молчание, и Жнец, не проронив ни слова, опять потянулся за мечом. Но он утратил дар речи даже не при виде них, а при виде того, что было сзади. Ибо он заметил то, что они стерегли.

В центре пещеры находилась полость, а в ней — большое мутное озеро с ледяной водой, она поднималась из-под земли от какого-то скрытого источника внизу. Поверхность его была недвижимо чёрной. Рядом с окольцованной орбитой стоял плоский камень, на котором лежало что-то огромное, красное и опухшее — оно ужасно кровоточило, но при этом ещё колебалось, как будто пульсировало жизнью. Это был чудовищный, гигантский, но, вне сомнений — распухший отрубленный язык.

Винций не мог оторвать глаз от огромного рубинового органа, трепещущего на камнях. Одна мысль о чудовище, столь огромном, чтобы обладать языком такого невероятного размера, внушала его воображению страх. Люпус съёжился у него за спиной.

Затем долговязый бритоголовый дудочник поднял голову, призывая внимание своим властным взглядом. Другие друиды, сгруппировавшись позади него, стояли в красном свете факелов на краю чёрной пропасти, маячившей за их спинами.

Насмешливо улыбаясь, прорицатель сделал шаг вперёд.

— Кто нарушает Совет Полумесяца? — проурчал он. — Как смеете вы, неразумные римские чужаки, прерывать нашу дискуссию?

Винций бросил хмурый взгляд в ответ, но по-прежнему стоял молча. Своей мрачностью он маскировал страх — а тот был слишком заметен в трясущемся рядом Люпусе. Зачем этот жрец заговорил? Почему не атакуют? Его едкое презрение скрывало за собой ещё больший страх чем тот, что Жнец мог бы себе вообразить. И римлянин уже почти был готов ринуться вперёд на мечи врагов, чтоб сгинуть в красном пламени, и оно бы разом поглотило весь этот благоговейный угнетающий ужас.

Тем не менее, жрец продолжал свистящим шёпотом:

— Вы дерзнули проникнуть в тайный храм нашего народа, и за это умрёте. Ну а спустя несколько часов и всех ваших сородичей ждет гибель. Мы, друиды, никогда не склонимся перед римским отродьем. Так же, как сегодня твоих товарищей поверг яд драконьего жала, завтра дракон сокрушит проклятые корабли, на которых вы пришли.

Язык дракона? Винций вновь взглянул на чудовищную красную штуку — лёжа на камне, та сочилась зеленоватой жидкостью, каплющей на пол — и понял загадку дневного сражения. Этот орган пропитан отравой — ядом рептилии. Им же были вымазаны стрелы друидов, несущие быструю и лютую смерть.

Язык дракона? Драконы, страшные существа из древней британской легенды; великие морские змеи, рептилии-монстры, населяющие тайные морские глубины. Но это всего лишь легенды, вроде Тритонов, Дагона и греческих монстров.

Либо же драконы существуют? Этот здоровенный красный язык был реален, а друиды способны призвать и контролировать всех зверей и созданий из бездны. Завтра они хотят уничтожить флот, а дракону будет под силу отправить корабли на дно. Разве такое возможно?

Винций колебался лишь долю секунды. Внезапно он понял, что хитрый жрец сказал ему это только с тем, чтобы заставить его задуматься и растеряться.

Теперь же, когда другие служители подкрадывались к ним сзади, Люпус вскрикнул. Жнец обернулся и увидел, как трое жрецов целят прямо в беззащитное горло коротышки. Взревев, Винций нанёс удар. Голова скатилась на пол; подобно медузе, она глядела из лужицы, расходящейся кровавыми серпантинными ручейками.

Меч снова сделал выпад, парируя удар ножом и опускаясь на руку второго жреца. Тот рухнул, завывая, зажав дёргающийся обрубок плеча.

За его спиной стояло ещё с полдюжины противников. Винций подскакивал, уворачивался, разил. Они наступали, в то время как коварный бородатый главарь подстёгивал их.

— К озеру! — вопил прорицатель. — Корм первобытному! Взять его — тридцатью и тремя испытаниями повелеваю вам!

Угрюмое сражение продолжалось, хотя двое из друидов уже были мертвы. Рука Жнеца, державшая меч, наливалась тяжестью. Он чуть было не поскользнулся в липкой красной луже, снова его теснили назад. Теперь он оказался вынужден повернуться спиной к краю страшной чёрной пропасти, где плескалась чернильная вода. Клинки друидов были всюду. Винций сделал попытку обогнуть камень, на котором покоился гигантский язык. Они прижали Жнеца к нему спиной, а один из клинков ударил прямо под дых римлянину. Молниеносным нырком сблизившись с одним из друидов, Жнец вынудил того сойтись с ним в рукопашной. Сцепившись в смертельной схватке, они кружили вокруг камня.

Винцию удалось улучить мгновение. Рывок, и рука с мечом оказалась на свободе. Он погрузил своё оружие по самую рукоять в огромную губчатую красную массу на алтарном камне. Та дрогнула, что-то зелёное и влажное покрыло лезвие. Высвобожденный меч Винция тут же нашёл врага. Друид рухнул, окоченев с первого же удара.

Винций замахнулся опять. Один за другим воины, ощущая, как страшный отравленный наконечник впивается в них, падали, корчась в агонии. Провидец неистово дудел.

Снеся голову последнему противнику, Винций снова погрузил оружие в отравленный орган. Римлянин бросился за ускользающим прорицателем, рьяно бегущим ко входу в туннель. Жнец был быстр. А его клинок — ещё быстрее. С криком отчаяния последний друид пал в предсмертной агонии.

Винций обернулся. Поодаль виднелся чёрный бассейн. За ним была тёмная щель в скале; бледный, как смерть, Люпус сообщил, что она выводит к морю.

Дракон или не дракон, но долг всё равно велел Жнецу предупредить флот. Теперь — в леденящие воды.

Мутные, липкие, вязкие глубины окутали его, когда он нырнул, сунув за пояс меч. Тёмные волны оказались склизкими и тёплыми, будто были загажены чем-то. Винций быстро плыл, направляясь к выходу из пещеры, где, как ему казалось, он уже мог различить слабое мерцание звёзд. И вот ему оставалось всего несколько взмахов…

Пришёл ужас. Впереди всколебалась вода, вздыбившись фонтаном чернильных струй. Хлынула кипящая пена, и огромные пузыри выплыли из глубин.

Внезапно материализовалась голова — гигантское рыло, порождённое разве что только в кошмарном бреду и царстве безумного мифа. Огромная зелёная чешуйчатая морда с красными свирепыми глазами; следом за чудовищными челюстями показалось бьющееся тело, покрытое сетчатым нефритом, жаберные щели и огромный хлещущий плавниками хвост.

Бешено взметнувшись и изгибаясь, голова поднялась над волнами на длинной бочкообразной шее; затем массивные алые челюсти разошлись, обнажая ятаганы клыков и большую кроваво-бордовую безъязыкую пещеру!

Явился дракон из друидских преданий.

Винций видел, как нечто, подобное башне, возвышалось над ним в склизкой чёрной воде; слышал медный рёв и ощущал дыхание мертвечины.

Хвост изогнулся в его сторону, расправив когтистые отростки, а шея спикировала вниз. Огромная жестокая пасть смогла бы одним зевком заглотить его.

Так это было правдой! Мифическое древнее существо, призванное злобными жрецами уничтожить флот на рассвете. С помощью какой-то магии они заманили его сюда, заточили в бассейн и вырвали язык, чтобы лучники могли воспользоваться ядом.

Винций осознал это, но ему всё равно стало страшно. Огромное чудовище заметило его. Оно бросилось на крошечный барахтающийся силуэт, разрастаясь больше любого корабля. Чудовище явилось из глубин страха, чтобы на следующий день утащить римское войско в своё наводящее ужас подводное царство.

Теперь пасть помчалась вперёд, вспенивая и рассекая волнами пузырящуюся воду в стремлении поглотить бултыхавшегося человечка. Борьба бессмысленна. Или?..

Тут Винция осенило: меч — на нём ведь яд! Он нащупал, подтянул и вскинул клинок.

Гигантские зубы заскрежетали у него перед лицом, а затем приподнялись. Ещё один бросок, и римлянин окажется между этих клыков. Он привстал над водой, а затем бросился вперёд.

В миг, когда глотка разверзлась, клинок вонзился прямо в полую кровоточащую пасть монстра. Пронзительный вопль разорвал барабанные перепонки, чудище подалось назад, меч болтался в распахнутых челюстях, как серебряная щепка. Титанические удары вздымали волны, бушующие в бассейне. Дракон ревел от боли; исполинское зелёное туловище дыбом поднялось из чёрных вод, а потом рухнуло, извиваясь в безумных, ужасающих болевых конвульсиях.

Издав последний стон судорожной агонии, безобразная голова погрузилась в волны, красные глаза погасли и остекленели. Ночной кошмар повергла его же собственная отрава.

Винций прощупывал воду до тех пор, пока пузыри не спали, затем подгрёб к расщелине, не оборачиваясь более на обитель страха. Протиснулся в узкое каменное отверстие и поплыл дальше.

Впереди уже виднелось звёздное мерцание, меркнущее с приходом рассвета. Несколько мгновений спустя он выбрался на открытую воду. Медленно гребя к ближайшему судну, он даже не оглянулся посмотреть на тёмную стену утеса, что защищала эту сторону Англси.

Его миссия выполнена. Теперь, с наступлением утра, римляне смогут высадиться без помех; обезглавленные друиды будут вынуждены уступить дорогу легионам. Они с их проклятым варварским колдовством окажутся стёрты навеки.

Винций улыбнулся, сближаясь с бортом корабля. Затем снова нахмурился, вспомнив, как умирающий дракон пал вместе с его клинком, вклиненным в глотку.

— К утру надо будет раздобыть новый меч, — пробурчал он.