Похоже, друиды и в самом деле владели какой-то таинственной магией. Будучи невидимы, они засыпали отравленными стрелами лучших воинов Рима.

Тем временем, головные отряды, смешавшись, вступили на опушку леса. Стрелы продолжали с жужжанием носиться вокруг, пока они искали укрытия за стволами деревьев и вросшими в землю валунами. Но находили они только смерть — скорую, мучительную смерть.

Офицеры, подкрепляя команды бранью, пытались навести порядок в строю, зрелище внезапной агонии вселило в солдат смятение и ужас. Отважные легионы, рассчитывавшие пройти варварский остров нерушимым маршем насквозь, растворились в тёмных зарослях.

А врага по-прежнему не было.

Люди гибли от яда в зелёном полумраке, в то время как стрелы роем били снова и снова — однако лицо неприятеля оставалось скрытым.

Винций был в авангарде. Едва ли какой-то сотне воинов удалось проникнуть в лес, как позади них уже раздавался смутный ропот, доносящий позорные вести о бегстве. Легион был вынужден отступить назад к берегу!

Товарищи Винция повернули вспять, спасаясь от стрел. Вслед им раздались пронзительный свист и улюлюканье, из-за очертаний дальних деревьев показались вопящие фигуры синелицых бородатых воинов — с диким ликованием они погнались за отходящим отрядом. Теперь мимо шлемов, со свистом рассекая воздух, летели каменные палицы. По знаку дудочников небольшие группки, шныряя вокруг, окружали отступавших. В спины бегущим солдатам швыряли тяжёлые камни. Выпущенные стрелы настигали вскрикивающие мишени.

Винций с двумя товарищами едва успел укрыться в зарослях. Жнец, шагнув вперёд, знаком поманил за собой остальных. Он понимал: промедление подобно смерти, лесные воители уже отрезали практически все пути к спасению.

Войдя в подлесок, он сразу столкнулся с пятью дикарями, одетыми в шкуры. Римские мечи и каменные палицы сталкивались, били, кололи. Легионер нырнул вниз, его лицо усеяли красные капли. Взмах короткого кинжала распорол бородатую глотку. Меч Жнеца качался смертоносным маятником. Синекожие воины прорвали оборону, и второй римлянин пал, пригвождённый к земле дрожащим копьём. Жнец продолжал сражение в одиночку, обрубая руки противников, машущие дубинками. Стычка продолжалась до тех пор, пока к нему не подобрались сзади; припадая к земле, он едва успел обернуться вполоборота, чтоб встретить вражеский удар, как все его чувства затмило красное марево.

Спустя какое-то время Винций открыл глаза. Он лежал там же, где потерял сознание, в тени у массивного камня.

Неуверенно пошевелившись, он сел; голова раскалывалась, там, где вскользь пришёлся удар каменной палицы, остался болезненный кровоподтёк. В конце концов, всё могло бы закончиться гораздо хуже. Удовлетворённый своим состоянием, римлянин огляделся вокруг.

На опушке царило безмолвие, никакого шума не доносилось с берега. Вдалеке, покачиваясь на волнах, всё так же стояли на якорях галеры. Не было ни боевого лязга, ни триумфальных труб. Среди взметнувшихся парусов не развевались победные вымпелы. Жнец был озадачен — значило ли это, что их атака не удалась?

Мгновение спустя он отыскал глазами ответ на свой немой вопрос: на поляне были грудами свалены пронзённые стрелами тела. Легионеры лежали, застигнутые смертью, являя собой жуткое зрелище. Те немногие, кто пал от удара дубинки или топора, покоились относительно мирно в сравнении с огромным числом их товарищей, убитых стрелами друидов. Последние лежали как попало, скорченные в предсмертной агонии. Их руки мучительно вцепились в дёрн, а лица хранили следы помешательства. Тела, искривлённые судорогами, посинели! Отёкшие, в волдырях, с раздувшимися от гибельного яда ранами, они умерли за одно мгновение — мгновение, сведшее их с ума. Это шокирующее зрелище заставило бы содрогнуться даже самого бывалого солдата. Никогда прежде римляне не погибали таким образом. Всё это наводило на мысли о колдовстве, чёрной магии — то, что и предсказывал жрец-друид.

Жнец медленно встал на ноги, перед ним путаной чередой проходили мысли — от скорби по соратникам, смешанной с горечью поражения, до благоговейного страха перед их гибелью. Но в какой-то момент к этому добавились нотки личного беспокойства.

Стоило ему подняться, как тут же чья-то рука легла ему на плечо. Крутанувшись с кошачьей гибкостью, он оказался лицом к лицу с воином друидов!

Напротив него стоял коренастый, плотный друид с пугающей мертвенно-синей раскраской на круглом лице. Винций вскинул меч.

Друид, торопливо подняв руку, заговорил на латыни, его сбивчивая речь отличалась от хрипения старого жреца, как будто это был его родной язык.

— Постой, солдат, — пропыхтел коротышка. — Я римлянин, а не дикарь.

Винций было засомневался, но, когда убедился, что этот тип безоружен, опустил клинок.

— Кто ты такой? — рявкнул он. — И если ты римлянин, то что тогда значит этот языческий наряд?

— Сейчас объясню, — поспешно затараторил человечек. — Моё прозвище — Люпус. Я батрачил на триремах[4]. Угодил в рабство за долги, сам знаешь, как бывает… А наш корабль затонул у этого проклятого берега три месяца тому назад, так я и очутился здесь. Они взяли меня в плен и предложили на выбор: служба или смерть. Что ж, помирать я как-то пока не думал; вот поэтому теперь и живу с этими треклятыми варварами.

— Чего теперь тебе надо? — подозрительно спросил Жнец.

Бледное лицо человечка стало покрываться пятнами. Он умоляюще посмотрел на солдата снизу вверх.

— Ну поверь же мне, — лепетал он. — Узнав о сегодняшнем нападении, я прибежал к берегу в надежде спастись; пусть лучше галеры, чем жизнь среди этих нечестивых свиней. Но ещё больше я надеялся найти кого-то, кого я смог бы предупредить. Наступление захлебнулось, а мне не удалось пробраться сквозь стычку вовремя и привлечь к себе внимание. Тогда, спрятавшись в кустах, я уповал на то, что смогу найти хоть кого-нибудь, кто бы выжил, и передать ему моё послание.

— Ну так и говори толком, — пробурчал Жнец.

Многозначительно кивнув, Люпус продолжил:

— Вот моё послание: мне удалось подслушать на их тайной сходке прошлой ночью, что эти дикари завтра собираются пустить на дно ваш флот.

— Пустить на дно? — недоверчивым эхом отозвался римлянин. — Как же так, это невероятно! Лодок у них нет, да ещё сражаются, попрятавшись за деревья, как трусы.

— Неужто? — вставил Люпус. Голос его звучал насмешливо, но всем своим видом он показывал крайнюю серьёзность. — Разве эта атака не провалилась? Погляди вокруг и скажи мне, что ты видишь. — Взмахом руки он указал на посиневшие, вспухшие тела мертвецов. — Говорю тебе, они полны решимости. Если они поклялись отправить вас на дно, значит, так и сделают. Не с лодками или воинами, так со своей проклятой магией. То колдовство, что поразило вас сегодня, оно же принесёт гибель завтра. Я-то знаю. Мне довелось наблюдать их дьявольские штучки. Им подвластны земля, воздух, огонь, вода и создания, которые обитают в них. Не могу сказать, что за демонов они собираются призвать, но вам надо быть начеку. Мы должны доставить эти новости на корабль.

Жнец помрачнел.

— И как нам, по-твоему, это сделать? — спросил он. — Мы здесь застряли, мы практически в плену. Лодки нет, а берег наверняка хорошо охраняется.

— У меня есть план, — медленно проговорил Люпус. — До берега незамеченными нам не добраться. А если двинемся вглубь острова, то нас тут же схватят. Но с наступлением темноты будет большая церемония и жертвоприношение в огромной храмовой роще.

— Понял, — кивнул Жнец. — Мы можем пока затаиться здесь, а потом проберёмся к берегу.

— Погоди, не так быстро, приятель, — отозвался Люпус с кислой улыбкой. — Это труднее, чем кажется. Друиды бдительны. Они день и ночь караулят везде вдоль побережья. Только на утесе нет дозорных. А это тысяча футов отвесных скал.

— И что же ты предлагаешь? — спросил Жнец.

— Слушай. — Люпус понизил свой голос до таинственного шёпота. — Будучи здесь, я мог наблюдать много вещей, и мне удалось кое-что выяснить. Один из алтарей на большой поляне имеет полое основание. Под ним находится туннель, который проходит под островом и заканчивается у подножия утёса. Об этом говорили жрецы, и я своими глазами видел, как некоторые из них уходили и возвращались этим путём. Мне кажется, что я мог бы найти этот алтарь и привести в действие его тайный механизм.

— Но какое назначение у этого хода? — В вопросе воина сквозило недоверие. Люпус помрачнел.

— Если б знать, — ответил он. — Мне неведомо, чем жрецы занимаются там, внизу. Быть может, советуются со своими тёмными языческими божествами. Они непостижимы. Там, внизу мы можем столкнуться с опасностью, но, как по мне, это лучше, чем неминуемая гибель здесь.

— Так каков же твой план? — не унимался римлянин.

— Всё просто. Я знаю, что вечером они соберутся на поляне среди дубов для свершения одного из своих проклятых обрядов. Значит, лес между ними и часовыми на побережье будет чист, и мы сможем добраться до места. После этой церемонии они справляют какой-то праздник с пиршеством. Как бы там ни было, в роще будет безлюдно всю оставшуюся ночь. Итак, мы проникнем туда, найдём каменный алтарь, ход под ним и попробуем до утра пробраться к берегу. Оттуда, если на то будет воля богов, вплавь мы доберёмся до корабля.

— Хмм, — протянул римлянин. Затем положил руку на плечо коротышки. — На этом и остановимся, приятель.

До наступления сумерек они просидели, укрывшись в тени больших валунов. Люпус без остановки нашёптывал свою историю пребывания в плену у лесных людей. Он рассказывал солдату об обычаях друидов и их странной вере в духов природы, перед которыми они склонялись. Поведал о могущественных тёмных силах, что сегодня днём смогли повернуть вспять даже римскую мощь.

Спустилась ночь, и, когда украдкой на небе показалась луна, они наконец-то решились покинуть своё убежище. Римлянина терзал голод. На их пути лежало тело огромного наёмника-германца в полном обмундировании. Жнец, обнаружив на поясе мертвеца мешочек с провизией, нагнулся и стянул его. Его глаза расширились от отвращения при виде синего, искажённого лица и почерневших, опухших конечностей, являющих собой немое свидетельство неведомой силы яда друидов. Выругавшись, он откинул мешок в сторону и последовал за своим спутником по тропинке, ведущей к лесу.

Они медленно ступали в настороженной тишине. Кругом негромко шелестели деревья, так что Люпуса временами стали посещать приступы тревоги.

Трудно было судить, как далеко они забрались, но луна уже плыла высоко в небе, когда где-то впереди послышались первые голоса.

Вскоре сквозь извилистые деревья стал просачиваться слабо мерцающий свет. Люпус шёл впереди, они осторожно обогнули тропинку и подобрались вплотную через труднопроходимые заросли. В скором времени они приблизились к широкой лесной прогалине, откуда исходили звуки и свет.

Увиденное заставило Жнеца нахмуриться: толпа торжествующих друидов двигалась по роще, группируясь перед каменными алтарями, на которые были возложены обмякшие туши овец и крупного скота. Алая кровь, запятнав собою одежды и конечности празднующих, пузырилась на плитах в свете факелов, пылающих по краям поляны.

Слышалось лязганье гонгов, рёв рогов, мужчины и женщины двигались и жестикулировали, но всё сборище, казалось, ждало чего-то.

Люпус жестом указал Жнецу, чтобы тот ступил вперёд, и они заняли место в густом подлеске.

Винций видел жрецов перед центральным алтарём, слышалась пульсация барабанов, тихий ритм, постепенно нарастая, усиливался, доходя до неистовой кульминации. Что-то должно было произойти!

Бой барабанов и тени на деревьях… Впервые двое мужчин заметили окаймлённый лесом фон и разглядели, что напротив него что-то стояло.

Казалось, будто бы большие, тенистые фигуры, раскачиваясь, нависли над головами толпы, огромные силуэты двигались в пульсирующем ритме барабанов — кошмарные темники, вышиной с верхушки деревьев. Барабаны бешено загрохотали. Потом, когда зажгли ещё больше факелов, Люпус вскрикнул:

— Смотри! — Его пальцы впились в запястье римлянина, а свободной рукой он взволнованно указывал на поляну впереди.

Жнец глянул, и даже при всей своей выдержке не смог сдержать непроизвольного содрогания. При свете факелов он различил очертания исполинских, тёмных фигур; было видно, что они зелёные и шевелятся; гигантские деревья с людскими очертаниями. В целых сорок футов!

Скрючившись в кустах, ошеломлённый Винций уставился на маячившие перед ним циклопические фигуры. Человекоподобные деревья великаны? Это казалось немыслимым. Что такое?..

Люпус, припав губами к уху Жнеца, объяснил шёпотом:

— Это жертва, — бормотал он. — Таким способом друиды избавляются от пленников. Я слыхал подобные истории: люди Цезаря упоминали об этом в Риме. Эти дьяволы строят большие плетёные рамы и размещают ветви вокруг них, так что они образуют ряд клетей. И так до тех пор, пока не соорудят из всего этого фигуру человека. Затем заполняют их ими вместе с осуждёнными и сжигают «плетёного идола» в честь своих языческих божеств.

Жнец всмотрелся ещё раз и увидел, что его товарищ говорил правду. За окольцованным полукругом стояли шесть гигантских зелёных фигур, бывших уродливой насмешкой над человеческим обликом. Их нижние конечности состояли из деревьев, вместо рук — обрезанные ветви, они же образовывали собой туловище, ободранные так, что создавали жуткое подобие плоти.

Злобные раскрашенные лица были покрыты лиственными волосами, так что каждый великан стоял, как зелёный огр в лесу — огр, чьё чудовищное плетёное брюхо набито живыми людьми!

На лбу Жнеца бисером выступил пот, когда он смотрел на огромные животы, выпирающие в плетёных рамах из этих здоровенных и ужасных симулякров. Сквозь решётку и покрытые листьями щели, через верёвочные узлы и плетёную лозу он разглядел, что тело каждого идола на самом деле было огромной клетью, плотно забитой телами римских солдат и наёмников. Сдавленные, задыхающиеся от тесноты, одни тщетно царапали решётки своей тюрьмы, другие с побелевшими от ужаса лицами смотрели на скачущую внизу толпу.