Двое сардаукаров быстро вывели грумманского посла на середину площади. Руки осужденного были связаны за спиной, а колени плотно перебинтованы, чтобы он не смог наклониться или присесть. Стоя перед черным кубом гранита, посол произнес свое последнее слово, впрочем, по мнению Шадцама, без всякого вдохновения. Потеряв терпение, император поднял руку, дав знак солдату, и тот выпустил в осужденного луч лазерного ружья, разрезав несчастного от паха до макушки.

Довольный жестоким зрелищем, Шаддам расслабился и откинулся на спинку трона, ожидая самой важной части сегодняшнего представления. Шум толпы усилился.

Как падишах император, «царь царей», он вправе требовать, чтобы к нему относились, как к почитаемому вождю. Его слово – закон, но когда случаются такие сюрпризы, как тот, что преподнес ему Тирос Реффа, император не имеет права сидеть сложа руки. Надо усилить хватку и, в свою очередь, преподать подданным наглядный урок.

Шаддам повернул жезл так, чтобы солнечные лучи заиграли на гранях светильника. Конец жезла император упер в гладкую ступень зиккурата. Леди Анирул не отрываясь смотрела на площадь, погруженная в свои мысли.

Толпа замолкла, увидев, как на площадь вышел верховный башар Зум Гарон, ведя за собой Тироса Реффу, человека, провозгласившего себя сыном Эльруда. Пройдет несколько секунд, и еще одной проблемой станет меньше.

Не повышая голоса, леди Анирул обратилась к Шаддаму направленным шепотом:

– Мой супруг, ты отрицаешь, что этот человек – твой сводный брат, хотя его заявление слышали многие люди. Он посеял семена сомнения, и я слышу ропот недовольства.

Шаддам скорчил недовольную гримасу.

– Никто не поверит этому человеку, если я прикажу не верить.

Смело глядя прямо в лицо человека, сидевшего на высоком троне, леди Анирул продолжила, не скрывая скепсиса:

– Если он лжет, то почему ты отказался провести генетический анализ? Народ скажет, что ты убил своего кровного родственника.

И не в первый раз, подумал Шаддам.

– Пусть говорят, а мы внимательно послушаем. Нет ничего легче, чем заткнуть глотки несогласным.

Анирул замолчала и, посмотрев на площадь, увидела, как Реффу подталкивают к гранитному кубу. Движения плотного мускулистого тела осужденного казались скованными. Роскошную черную шевелюру остригли, и голова была покрыта клочками небрежно обрезанных коротких волос.

Реффу заставили встать возле кучи изуродованных тел казненных, каждому из которых было позволено сказать последнее слово. Шаддам, однако, позаботился о том, чтобы его самозваный сводный брат такой возможности был лишен.

Придворный врач сшил его губы. Напрягаясь, Тирос изо всех сил двигал челюстями, но мог произвести лишь какие-то жалкие невнятные стоны. Глаза его горели бессильной яростью.

Придав своему лицу выражение царственного недовольства, император поднялся с трона, отключил защитное поле и выставил вперед скипетр.

– Тирос Реффа – самозванец и убийца – твое преступление гораздо тяжелее, чем все вместе взятые преступления, которые совершили казненные сегодня преступники.

Голос императора, усиленный специальными устройствами, гремел над площадью.

Реффа изо всех сил попытался освободить рвущийся наружу крик, но смог только так напрячь губы, что, казалось, вот-вот разорвется красный шов, навеки замкнувший его уста.

– Твое преступление настолько дерзко, что мы решили удостоить тебя чести, которой ты недостоин. – Шаддам извлек красный рубин и вставил его в гнездо на скипетре. Разряд энергии воспламенил запал, и огонь вспыхнул внутри фасеточного светильника. – Я лично предам тебя смерти.

Пурпурный луч ударил Реффу в грудь и выжег в ней сквозное окровавленное отверстие. Шаддам, сжав челюсти в монаршем гневе, повел жезлом, продолжая жечь уже рухнувшее к подножию зловещего куба мертвое тело.

– Бросая вызов нам, ты бросаешь вызов всей империи! Поэтому вся империя должна видеть последствия твоего безумия.

Энергия в рубине иссякла, и луч погас. Император подал знак своим сардаукарам, и те разом направили на тело казненного самозванца лучи своих лазерных ружей. Они продолжали свое дело до тех пор, пока не испарились органические ткани и даже кости, а на плитах площади не осталась небольшая кучка пепла, взметенного вверх потоком теплого воздуха. От Тироса Реффы не осталось ничего.

Шаддам стоически выдержал это зрелище, испытывая внутренний восторг. Не осталось никаких улик. Теперь никто и никогда не сможет доказать генетическое родство, связывавшее его с Реффой через старого Эльруда. Проблема решена. Полностью и окончательно.

Прощай, брат.

Самый могущественный человек империи поднял руки, призывая толпу к вниманию.

– Это повод для торжества! Мы объявляем имперские празднества и бесплатные пиры для всех и каждого.

Настроение Шаддама улучшилось. Он взял жену под руку и сошел с возвышения. Ряды сардаукаров сопроводили императорскую чету в роскошные интерьеры дворца.

****

Щедро платите своим шпионам. Один хороший агент ценнее легиона сардаукаров.

Ромбур сидел на врачебной кушетке, залитый солнечным светом, проникавшим в кабинет сквозь высокое окно. Конечности киборга чувствовали тепло, хотя это ощущение отличалось от того, которое он испытывал раньше, когда нервы и ноги были естественными. Многое изменилось с тех пор…

Доктор Юэх в серебряном обруче Сук, скреплявшем длинные волосы, поднес сканер к искусственным коленным суставам. Узкое лицо врача выражало напряженное внимание.

– Теперь согните правое колено.

Ромбур вздохнул.

– Я поеду с Гурни, независимо от того, что вы напишете в своем медицинском заключении.

Врач не выказал ни удивления, ни раздражения.

– Когда небеса избавят меня от неблагодарных пациентов?

Ромбур согнул колено, и на индикаторе сканера загорелась зеленая лампочка.

– Я физически силен, доктор Юэх. Иногда я даже не думаю о своих искусственных частях. Для меня это стало естественным состоянием.

Действительно, невзирая на его покрытое шрамами лицо и полимерную кожу, Дункан Айдахо пустил по каладанскому замку шутку: принц выглядит сущим красавцем по сравнению с Гурни Халлеком.

Юэх визуально оценил функции механизмов, заставив Ромбура ходить по залу, поднимать и опускать подбородок и даже пройтись колесом по полу. Мышцы левой стороны лица доктора дернулись, когда он заговорил.

– Полагаю, что вам сильно помогла агрессивная терапия вашей жены.

– Агрессивная терапия? – переспросил Ромбур. – Она сама называет ее любовью.

Юэх закрыл сканер.

– По состоянию здоровья вы можете отправиться с Гурни Халлеком выполнять свою трудную миссию. – Доктор нахмурился, отчего сморщилось изображение бриллианта, вытатуированное на лбу врача. – Путешествие на Икс опасно для любого, кто пытается туда проникнуть, для вас же, принц, это путешествие опасно вдвойне. Я бы не хотел, чтобы тлейлаксы испортили произведение моего искусства.

– Приложу все силы, чтобы этого не случилось, – сказал Ромбур, и лицо его приняло решительное выражение. – Но Икс – это мой дом, доктор. У меня нет иного выбора. Я готов сделать то, что нужно моему народу, даже если роду Верниусов суждено закончиться на мне.

Ромбур заметил, что в глазах врача на мгновение мелькнуло выражение боли, но усилием воли Юэх сдержал слезы.

– Вы можете не поверить мне, но я очень хорошо вас понимаю. Много лет назад моя жена Ванна была серьезно ранена в катастрофе. Я нашел специалиста по искусственным органам – весьма примитивным, по сравнению с вашими, принц. Он заменил Ванне бедра, матку, селезенку, но с тех пор она не может иметь детей. Мы ждали, но ждать пришлось долго, и теперь о рождении детей не может быть и речи, Ванна слишком стара для этого… Мы свыклись с таким положением, но тогда нам было очень больно. – Отвернувшись, врач принялся укладывать в футляр свои инструменты.

– То же самое я могу сказать и вам, принц Ромбур. Вы – последний из Дома Верниусов. Очень жаль, но это так.

Ромбур не заподозрил ничего необычного, когда Лето пригласил его в свой личный кабинет. С топотом войдя в кабинет, принц был поражен, увидев стоявшего у каменного подоконника хорошо знакомого ему человека.

– Посол Пилру! – Ромбур всегда испытывал теплые чувства, когда видел этого слугу Верниусов, который без устали, хотя и безуспешно, пытался отстаивать интересы своей планеты на протяжении последних двадцати лет. Однако принц лишь недавно видел посла Пилру во время своего бракосочетания с Тессией. Сердце Ромбура сильно забилось. – Вы привезли какие-то новости?

– Да, мой принц. Удивительные и тревожные новости. – Ромбур заволновался, решив, что новости касаются сына посла К’тэра, который в одиночку продолжал свою борьбу с оккупантами.

Ромбур остановился в напряженной позе, а достойный дипломат вышел на середину комнаты, стараясь держаться непринужденно. Включив голографический проектор, он указал рукой на изображение человека в рваной грязной одежде.

Лето заговорил срывающимся от волнения голосом:

– Это человек, который пытался убить Шаддама. Тот самый, который одновременно едва не убил Джессику.

Пилру метнул на Лето быстрый взгляд.

– Только по чистой случайности, герцог Лето. Многие аспекты его плана были наивны и впоследствии злонамеренно раздуты.

– Теперь я понимаю, что определенные аспекты его «маниакального злодейства» были преувеличены официальной имперской пропагандой, – согласился с послом Лето.

Ромбур продолжал пребывать в растерянности.

– Но кто это?

Посол остановил изображение и обернулся к Ромбуру:

– Мой принц, это есть – или был – Тирос Реффа. Сводный брат императора. Он был казнен несколько дней назад по указу императора. Совершенно ясно, что власть обошлась без суда.

Ромбур неловко переместил центр тяжести с ноги на ногу.

– Но какое отношение это имеет…

– Очень немногие знают правду, но заявление Реффы имеет под собой все основания. Он действительно являлся незаконным сыном Эльруда IX, и впоследствии его неприметно воспитывали при дворе Дома Талигари. Однако Шаддам считал его угрозой трону и, придумав подходящий предлог, приказал своим сардаукарам уничтожить имение Реффы под Зановаром. Правда, при этом Шаддам убил еще четырнадцать миллионов человек, посчитав это подходящей мерой.

Ромбур и Лето были потрясены.

– Именно это и послужило причиной дерзкой попытки мести.

Вручив Ромбуру пачку отпечатанных документов, посол продолжил:

– Это результаты генетического анализа, подтверждающего правдивость слов Реффы. Я лично взял пробы в тюремной камере. Здесь не может быть никаких вопросов и сомнений. Этот человек по своей крови был Коррино.

Ромбур бегло просмотрел документы, все еще недоумевая, зачем его сюда пригласили.

– Интересно.

– В этом деле есть кое-что еще, принц Верниус. – Пилру внимательно вгляделся в покрытое шрамами лицо Ромбура. – Матерью Реффы была наложница Эльруда Шандо Балут.

Ромбур поднял глаза.

– Шандо!..

– Мой принц, Тирос Реффа был и вашим сводным братом.

– Это не может быть правдой, – запротестовал Ромбур. – Мне никогда не говорили о брате. Я никогда прежде не видел этого человека и не знаком с ним.

Он продолжал тупо рассматривать анализы, снова и снова перечитывая их результаты, словно надеясь, что это чтение поможет ему справиться с навалившейся на него ужасной действительностью.

– Казнен? Вы уверены в этом?

– К несчастью, да. – Посол Пилру прикусил губу. – Почему император Эльруд не сделал Тироса Реффу нукером – офицером своей императорской гвардии, – как поступали с сыновьями своих наложниц другие императоры? Но нет, Эльруд предпочел тихо отправить мальчика на дальнюю планету, словно в нем было нечто особенное, чем и породил всю проблему.

– Мой брат… Если бы мы могли помочь ему. – Ромбур уронил документы на пол. Он отступил назад на своих тяжелых ногах киборга, на лице его отразилась мука. Принц Дома Верниусов зашагал взад и вперед по каменному полу.

Успокоившись, Ромбур заговорил бесстрастным тоном:

– Это лишь укрепило мою решимость бороться с императором. Теперь это стало, кроме всего прочего, и нашим внутренним семейным делом.

****

За деньги невозможно купить честь.

С неба, резко снижаясь, с ревом падал реактивный орнитоптер с нарисованным на носу песчаным червем. Пасть тщательно выписанного зверя была открыта, обнажая ряд острых хрустальных зубов.

Четверо одетых в накидки фрименов, стоявших на каменистом дне сухого озера, окруженного скалистыми выступами, не допускавшими сюда Шаи-Хулуда, упали на колени, испустив крик ужаса. Носилки, принесенные ими, накренились и упали в песок.

Лиет Кинес не поддался общей панике и остался стоять, скрестив руки на груди. Песочного цвета волосы и маскировочная накидка развевались на ветру, поднятом орнитоптером.

– Встаньте! – крикнул Лиет своим людям. – Вы что, хотите, чтобы о нас думали, как о трусливых бабах?

Представители Гильдии прибыли точно в назначенное время.

Пристыженные фримены поднялись с колен и поставили грузовые носилки, потом оправили одежду и подогнали защитные костюмы. Несмотря на ранний час, в пустыне было уже настоящее пекло.

Возможно, прилетевшие представители Космической Гильдии намеренно украсили свой орнитоптер изображением песчаного червя, зная, насколько почитают его фримены. Но Лиет и сам кое-что знал о Гильдии, и поэтому сумел преодолеть страх. Знание – сила, особенно знание врага.

Подняв голову, Лиет смотрел, как реактивный орнитоптер кружит над пустыней, хлопая металлическими крыльями о корпус. Под портами фюзеляжа виднелись жерла пушек. Когда машина начала заходить на посадку, в ушах заложило от пронзительного нарастающего свиста двигателя. Орнитоптер сел в сотне метров от фрименов на вершину невысокой скалистой гряды. По силуэтам, видневшимся за плазовыми иллюминаторами, можно было сказать, что на борту находятся четыре человека. Правда, одного из пассажиров можно было назвать человеком с большой натяжкой.