Я кивнул.

— Кто-то же должен это сделать, — сказал я. — Так что если вы вызовете мне такси…

Ахмед улыбнулся и протянул мне руку.

— Славный малый, — сказал он. Потом он развернулся и пошел вниз. Позвонил из прихожей, вызывая такси. — Я не знаю, куда вы отправитесь оттуда, где окажетесь, — задумчиво произнес он. — И разумеется, нельзя допустить, чтобы рядом оказалась полиция. Вам нужно будет как следует работать мозгами. Старайтесь держать со мной связь.

— Почему бы вам не поехать вслед за мной на втором такси? — предложил я. — Тогда куда бы ни повез меня Коно, вы, по крайней мере, будете знать адрес.

— Отличная мысль. — Ахмед подошел к телефону и заказал еще одно такси. Затем он подтолкнул меня локтем. — А вот еще одна мысль, на сей раз моя.

Он протянул руку к моему карману и опустил в него что-то тяжелое и холодное. Я сунул руку в карман и вынул револьвер тридцать восьмого калибра.

— Так, на всякий случай, — сказал он. — Я буду чувствовать себя лучше, зная, что у вас есть хоть какая-то компания.

Я благодарно улыбался ему, пока мы выходили из дома сорок три по Восточной Брент-стрит и дожидались на улице такси. Мое прикатило первым, но и его вывернуло из-за угла всего лишь секундой позже.

— Поехали, — сказал он. — И будьте осторожны.

— Вас это тоже касается, — ответил я. Затем сказал шоферу: — Ригли-билдинг. — И мы поехали.

Стояла прекрасная, теплая, безлунная ночь. Я откинулся на сиденье, пока такси петляло по центру, и попытался расслабиться. Угадайте с трех раз, удалось ли это мне.

Мы все время тормозили на перекрестках — перекрестках, полных копов. Я прятал лицо и благодарил свои счастливые звезды за то, что на небе нет луны.

Когда мы остановились на красный свет на Чикаго-авеню, я воспользовался представившейся возможностью. Я высунулся из такси, подозвал мальчишку-газетчика и купил газету. Из праздного любопытства. Мне хотелось посмотреть, напечатана ли в сегодняшнем номере моя фотография. С какими-нибудь последними сплетнями. Или с предложением вознаграждения, за живого или мертвого.

Я быстро пролистал страницы, но мои попытки не увенчались успехом. Может, им было все равно. Может, в Чикаго привыкли к убийствам барменов.

Убийствам…

Мое внимание привлекла небольшая заметка. Сообщение из Луисвилля… «Луи Прессер, сорок три года… Признался в убийстве… По утверждению психиатров, находился под воздействием гипноза и наркотических веществ…»

Я задумался об этом деле. Большой Ахмед должен знать о последних событиях. Наверное, стоило расспросить его.

Я обернулся посмотреть, едет ли за нами второе такси. Его не было видно. Может, водитель повернул на Кларк-стрит. Он меня нагонит. Похоже, никто не испытывал трудностей с тем, чтобы меня нагнать, если возникала такая необходимость.

Взять, к примеру, Веру Лаваль. Она обнаружила меня у Большого Ахмеда, хотя на тот момент я пробыл в его доме меньше часа. Вот еще один вопрос, на который я должен получить ответ. Откуда она — и Варек — узнала, что я там?

Я сказал себе, что надо спросить у Ахмеда.

Только… ответит ли он мне?

Допустим, ты ученый, великий ученый. Допустим, ты еще и маг, чародей. Умеешь воскрешать мертвецов и сам остаешься вечно живым. Однако это все равно очень непросто отыскать одного-единственного человека среди четырех миллионов других и подослать к нему убийцу. Если только кто-нибудь тебе не подскажет.

Подскажет. Вот в чем дело!

Ахмед выходит из дому. Ахмед меня продает. Ну разумеется! Он поехал в гостиницу, точно так как обещал, с восьмью кусками в кармане. Может, встретился там с Коно, а может, с кем-то еще. Может, видел там самого Варека. И они заключили сделку. Он сказал Вареку, где я. Варек послал Веру меня убить.

Когда прошло достаточно много времени, Ахмед вернулся посмотреть, выполнена ли работа. Должно быть, он очень удивился, увидев, что я жив.

И вот он рассказал мне, как встретился с Коно. Но зачем? Рассказ, если на то пошло, прозвучал неубедительно. Вся эта история о том, как он гипнозом завладел вниманием Коно. И о том, что Коно отведет меня к Вареку.

Однако он рассказал мне эту историю с определенной целью. Ахмед мастер будь здоров преследовать цели. Должно быть, и револьвер он мне сунул с определенной целью.

Я пытался представить себе, с какой именно, пока мы с ревом ехали вдоль озера Мичиган. Я видел, как впереди сверкает подсвеченный шпиль здания, выстроенного на жевательной резинке. Еще минута, и я буду на месте.

Как там сказал Варек? Что-то по поводу того, что не станет утруждать себя, убивая меня, потому что это сделает за него закон.

И вот теперь я подъезжал к Ригли-билдинг с револьвером в кармане. Вооруженный убийца.

Теперь я знал, что мне высматривать. Не такси Ахмеда — он, я был теперь уверен, вообще не объявится. Я высматривал черную патрульную машину.

Я не увижу в фойе Коно с белой гвоздикой в петлице, готового отправиться вместе со мной в укромную гавань Варека. Я, скорее всего, увижу там парочку крепких парней, которые держат руки в карманах пальто. Делегацию встречающих из ближайшего полицейского участка.

Мы начали притормаживать у края тротуара, и я выставил себе высший балл. Прав на все сто процентов. Там были и патрульная машина, и крепкие парни. Они терпеливо ждали, пока кто-нибудь появится. Насколько я успел узнать Ахмеда, он снабдил их подробнейшим описанием.

Мы приближались, замедляя ход.

— Приехали… — начал водитель.

— Нет, — быстро произнес я. — Обратно на Восточную Брент-стрит, дом сорок три. И побыстрее. Забыл, что у меня назначена встреча.

И мы поехали дальше, миновав мост. Никто не обратил на нас внимания. Никто не стал преследовать. Я всю дорогу держал руку на рукоятке пистолета. Боялся, понимаете ли, его потерять.

Он ведь принадлежал Большому Ахмеду, и я хотел быть уверенным, что сумею вернуть его хозяину.

В доме было темно, но в нем все время было темно. Я велел таксисту остановиться на углу, потому что ничего не имел против того, чтобы пройтись пешком. На самом деле я этого хотел. Хотел так сильно, что даже обошел дом сзади, и, заметьте, обошел по большому кругу. Мне это было нисколько не трудно. Нетрудно было и влезть в дом через окно спальни первого этажа.

Я действовал спокойно. Очень спокойно. Это было сосредоточенное спокойствие, похожее на ровно кипящий котел. На поверхности лопались время от времени пузыри мыслей, что я сделаю с Ахмедом, когда до него доберусь.

Так он, значит, не похож на вкрадчивого обманщика, да? Что ж, он быстро обвел меня вокруг пальца. А продал меня еще быстрее.

Я приземлился на пол спальни и поковылял наружу, в прихожую. Никакой уборщицы по дороге не попалось, и теперь я знал наверняка, что ее никогда и не было. Ахмед запер меня, чтобы удержать до появления Веры Лаваль или того, кого пришлет Варек.

Ахмед и Варек, отличная команда. Может, Ахмед как раз тот парень, которого искал Варек, чтобы рекламировать публике свой товар?

Конечно, он не будет выглядеть так представительно после того, как я с ним разберусь…

Я на цыпочках прошел через прихожую, заглянул в библиотеку. Было темно. Во всем доме было темно. Я остановился, прислушиваясь. Прошел долгий миг, и я убедился в справедливости своей догадки. Я был здесь один. Ахмед уехал в такси, но еще не вернулся.

Я дошел до лестницы, ведущей наверх, к спальне и остальным комнатам второго этажа. Однако был еще один лестничный пролет, ведущий вниз. Я решил заглянуть туда. Любопытство, как известно, кошку убило, но только сейчас кошка была с пушкой тридцать восьмого калибра.

Подвал оказался просторным и пыльным. Старомодный радиатор, обычное корыто для стирки, угольный бункер, чулан. Я открыл дверь и осмотрел привычный набор пыльных пустых банок в свете голой лампочки, свисающей с потолка маленькой каморки.

В чулане не оказалось ничего интересного. И у меня замерзли ноги.

Я замерз!

Стоя в пустом чулане в теплую майскую ночь, я замерз. Замерз до дрожи!

Порыв сквозняка дернул меня за штанины. Я посмотрел вниз.

Посреди чулана в полу была круглая металлическая крышка. Я наклонился, потрогал ее. Чугун был холоден, как сам лед. Я взялся за кольцо, поднял крышку. Заглянул в темноту.

Затем я отошел, прошелся по подвалу и нашел то, что хотел и ожидал найти, — неизбежный фонарик.

Вернулся в чулан и направил вниз луч света. Он выхватил железные перекладины лестницы. Я зажал фонарик в одной руке, пистолет в другой, оставив свободными несколько пальцев каждой, чтобы цепляться за перекладины, спускаясь.

Я спустился в пронизывающий холод, в изморозь обширного черного холодильника. Я спускался все ниже и ниже. Наконец ноги опустились на осклизлые сырые камни. Я водил фонариком, пока тот не высветил стену. В конце концов я нашел на стене выключатель. Нажал на него. Зажегся свет, и я увидел все.

Я стоял посреди лаборатории Варека.

Варек — Ахмед. Ахмед — Варек.

Вот теперь все стало ясно.

Загорались все новые и новые лампы.

Они загорелись в небольшой комнате с большими шкафами, полными папок. В ту ночь я выдвинул немало ящиков — ящиков с сертификатами, визами, письменными показаниями, фальшивыми удостоверениями, дипломами (разве Варек не сумел убедить начальника тюрьмы, что он кузен Коно?) и прочей ерундой, накопившейся за столетия надувательства и маскировки. Тонны, горы бумаг. Пыль стояла столбом.

Загорались все новые лампы. Я обнаружил длинный шкаф с гардеробом Ахмеда, с одеждой спортсмена, поношенной одеждой рабочего, дополненной к тому же помятой жестяной коробкой для ланча с инициалами на крышке. Здесь же был наряд Варека, богача и светского человека, и коробка, в которой оказались бриллианты и прочие драгоценности, которые напомнили мне о бедняжке Вере Лаваль.

Потом была еще одна комната с новыми папками. Письма и вырезки из газет. Объявления из десяти тысяч колонок «Ищу работу» на нескольких десятках языков. Заметки из рубрики «Внимание, розыск». Письма от одиноких людей. И еще письма, письма, письма — письма от тех, кто позже пропал без вести. Тех, кто отозвался на объявление Варека о поиске жены, мужа, работника. Я представил себе, как он сидит здесь год за годом, рассылая свои письма, изучая буклеты, набирая себе армию мертвецов. Набирая из тех, кого не станут искать, о чьем исчезновении некому будет беспокоиться.

В других комнатах тоже загорелись огни. Большая операционная с гигантским автоклавом, в высшей степени современная, полностью оборудованная. Я задумался, как он сумел все здесь устроить, а потом вспомнил о мертвецах, неутомимых мертвецах, которые стараются, напрягаются, рабски трудятся день и ночь.

За современной хирургией таился средневековый кошмар.

В круглой, похожей на темницу комнате главное место занимал громадный стол, на котором покоились перегонные кубы и реторты древнего алхимика. Мензурка, наполненная красно-коричневой, запекшейся сверху жидкостью. На полках травы и порошки, сушеные корешки в бутылках, огромные банки с обезьянками, плавающими в какой-то мерзкой жиже, и с чем-то еще, что походило на обезьянок, но не было ими. Запас мела и пороха. Громадный круг, начерченный на полу, со знаками зодиака, нарисованными синей краской. Банка с горючим порошком — его использовали, чтобы создать, согласно учению чародеев, внутри пентаграммы огненный круг. И на железном столе — железная книга, гримуар мага.

Чародейство и наука! Хирургия и сатанизм! Вот это связь, вот это сочетание! «Магия породила науку» — так говорил Варек. Его первые алхимические эксперименты привели его к нынешним исследованиям, дали возможность усовершенствовать метод оживления покойников.

Однако все это никак не объясняло его собственной вечной жизни, вечной молодости, которой он похвалялся. Подобное требовало продажи своей души, после того как все огни зажжены и Творец Зла вызван.

Эти комнаты, залитые светом комнаты давали панораму жизни Варека во всей ее полноте. Все было здесь, и я задумался: что, если он говорил мне правду? Вдруг в каждом крупном городе, скрытая от глаз под каким-нибудь частным домом или фабрикой, под многоквартирным домом, существует копия этой лаборатории? Как он там сказал? Что-то вроде «стратегического запаса мертвецов», кажется, так.

«Стратегический запас мертвецов». Но где же тогда сами мертвецы?

Была и еще одна комната, за кабинетом алхимика. Я вошел в нее, и меня пробрал мороз. Это был он. Гигантский холодильник. Где обычно хранят замороженное мясо.

Замороженное мясо…

Они лежали на столах, как в морге, но не были прикрыты простынями. Я видел их всех, видел их напряженные лица. Мужчины, женщины, дети, молодые, старые, богатые, бедные — какую категорию ни назови, представители всех были здесь. Толпа, сотня или даже больше. Безмолвные, но не спящие, вялые, но не неподвижные. Они лежали, дожидаясь, словно игрушки, которые скоро заведет чья-то ловкая рука и заставит двигаться.

В помещении было холодно, но одного холода было бы недостаточно, чтобы заставить меня дрожать. Я бродил по рядам мертвецов, вглядываясь в лица, обращенные ко мне. Не знаю, что я хотел найти. Никто из них не показался мне знакомым, за исключением разве что одной блондинки, напомнившей мне кого-то, с кем я где-то встречался прежде.

А потом я внезапно понял, что нужно делать. Там, за дверью, есть огонь, и он годится не только для того, чтобы вызывать демонов. Его можно применить и для того, чтобы отправить их в забвение.

Я вышел в соседнюю комнату и взял коробку с порохом, которым чертили огненные узоры на полу. Круг огня, как говорят, защищает от демонов, после того как их вызовешь.

Я снял крышку и принялся рассыпать порох по комнате. Я действовал быстро, но недостаточно быстро.

Потому что, когда я поднял голову, кто-то стоял в дверях. Постоял там всего мгновение, после чего двинулся ко мне.

Это был Коно.

Он не говорил ничего, и я ничего не говорил. Он наступал, а я отодвигался. Холодные руки вытянулись; я уже ощущал раньше их хватку. Тик по-прежнему кривил его лицо, и я знал, что он так и будет его кривить, не важно, сколько пуль я выпущу в тело.