Комната, в которой я оказался, очень похожа на ту, из которой я вышел, только немного просторнее, да фотографий больше. За одним из столов сидит женщина неопределенного возраста. У нее печальные глаза и нездоровый цвет лица. В прошлом она, вероятно, была красива, но теперь… Чем она здесь занимается, мне непонятно.

В глубине комнаты находится второй стол. Я не вижу человека, который сидит за ним, так как он полностью закрыт газетой. Видны только его толстые пальцы, и на мизинце сверкает огромный бриллиант, желтый, как банан. Я подозреваю, что это украшение попало к нему как плата за долги. Во всяком случае, нормальные люди таких бриллиантов не покупают.

Женщина улыбается мне кроткой улыбкой. У нее фальшивые зубы, а также волосы и ресницы. Но меня это не касается, ведь это она ест такими зубами, а не я.

— Мистер Недик, — поднимаю руку к шляпе. — Меня зовут Мэллой. Мне нужно сказать вам несколько слов.

Женщина бросает испуганный взгляд в сторону газеты.

— Не знаю… Мистер Недик занят в настоящую минуту… Нет, я не могу сказать, сможет ли он…

— Не беспокойтесь, милая дамочка. Я думаю, ничто не помешает мне побеседовать с мистером Недиком… Не правда ли, мистер Недик?

Большая круглая голова появляется из-за газеты. Два веселых глаза благожелательно смотрят на меня, газета отложена в сторону.

— Безусловно, молодой человек, безусловно. Если вы хотите что-нибудь продать…

— Тип, который стучит на машинке, направил меня сюда. Надеюсь, я вам не очень помешал?

Толстяк вздыхает. Он, видимо, доволен собой. Я протягиваю ему карточку, на которой написано: «Универсал-сервис».

— Вы меня не потревожили, Мэллой. Что я могу сделать для вас? О, Оркид-сити! — Он стучит ребром карточки о поверхность стола, улыбаясь при этом кроткой женщине, которая буквально ловит каждое его слово. — Это край миллионеров, Мэллой! Вы там живете?

— Я там работаю, — отвечаю я. — И хотел бы получить сведения об одной молодой женщине, Аните Гай, которую, я полагаю, вы знаете.

Недик закрывает глаза и делает непроницаемое лицо.

— Какого сорта сведения, мистер Мэллой? — наконец произносит он после довольно долгого молчания.

— Какие угодно, — я достаю портсигар и предлагаю сигарету. — Я не говорю о чем-то конкретном, а просто пытаюсь восстановить кое-какие детали из ее прошлого и очень хотел бы услышать ваше мнение. Все, что вы скажете, может пригодиться.

Он берет сигарету с недоумевающим видом, я даю ему прикурить.

— Но я знаю немного, — неуверенно начинает он. — И в настоящий момент очень занят. У меня нет времени, чтобы… — Он снова вздыхает, на этот раз гораздо более удовлетворенно. — Да… мисс Фендкур, вам пора идти в банк! А выходя, скажите Жюльену, что я буду занят.

В наступившем молчании мисс Фендкур берет свою шляпку и сумочку и покидает комнату. В открытую дверь я успеваю увидеть акробатку, которая все еще продолжает свои немыслимые упражнения. Жюльен уже перестал печатать и теперь читает написанное, положив ноги на стол. Дверь закрывается, и я остаюсь наедине с Недиком.

— Сколько вы собираетесь предложить мне, мистер Мэллой? — он устремляет на меня пытливый взгляд.

— Все зависит от того, что вы мне сообщите.

— За пятьдесят долларов я с удовольствием сообщу вам огромное количество сведений. Я не хочу совать нос не в свои дела, но что она сделала и какие у нее неприятности?

— Это нельзя назвать неприятностями, — говорю я, вспомнив, какой я видел ее в последний раз. — У нее их больше нет. Но были. Мой клиент хочет узнать о ее прошлом, и я взялся за это дело.

Он отталкивает стул, скрещивает ноги и засовывает большой палец за борт жилетки.

— А пятьдесят долларов?

Я достаю бумажник, вынимаю пять бумажек по десять долларов и раскладываю их на столе. Он протягивает жирную лапу, хватает деньги и сует себе в карман.

— Я всегда говорил Жюльену: никогда не можешь предположить, что случится в нашей конторе. — Он вздыхает. — Нужно заниматься людьми. Если им отказывать, можно лишиться всего. И вот вам пример!

— Да? — я стряхиваю пепел. — Анита Гай некоторое время работала у вас?

— Она находилась здесь в течение двух лет. Могу сообщить и точную дату, если пожелаете.

Он порылся в письменном столе, нашел папку и, перелистав несколько бумажек, сообщает искомое.

— Заметьте еще одно: я постоянно твержу Жюльену — всегда фиксируйте все, что происходит в нашей конторе. Вот, — он протягивает мне листок. — Здесь все. Она пришла в контору третьего июля, два года назад. Назвала себя Анитой Брода. Искала работу, а до того выступала в ночных коробках Голливуда с очень эффектным номером, но у нее были неприятности с блюстителями нравов, и ее вышвырнули оттуда. Флетчер посоветовал ей обратиться ко мне. У него была своя «конюшня», и Анита, как лошадка, ему была не нужна. Вот он и послал ее ко мне… — Он лукаво посмотрел на меня. — Вы ее видели, мистер Мэллой?

Я киваю.

— Смешно однако все происходит… — Он указывает на дверь, за которой сидит Жюльен. — Она была там и сделала свой номер. Даже Жюльен был потрясен, а он самый стойкий из антрепренеров. Через восемь дней ее имя было у всех на устах, а еще через недели две оно зажглось на нашем фасаде.

— Почему же его сейчас нет?

Его лицо омрачилось.

— Она вышла замуж. Всегда одна и та же история, мистер Мэллой: вы находите девицу, которая приносит деньги, а она вдруг выходит замуж — и все пропало. Замужество — это дамоклов меч нашей профессии.

Я начинаю думать, что, кажется, зря потратил свои деньги.

— И с тех пор вы ее не видели?

— Я слышал, что она не поладила с Тэйлором и покинула его. Потом поступила к Симсону, портному на Девятнадцатой улице. Я послал за ней Жюльена, предлагая вернуться, но она отказалась. Очевидно, она считала, что, поступив работать манекенщицей, поднялась ступенькой выше по социальной лестнице. Я не мог ничем соблазнить ее. Два месяца назад она покинула Симсона, и где находится в настоящее время, не имею ни малейшего понятия.

Я слушаю внимательно, но нахожусь в весьма взбудораженном состоянии.

— Вы упомянули, что она не поладила с Тэйлором… Кто такой Тэйлор?

— Ее муж.

— А вы не могли бы мне рассказать, когда они поженились?

— Запросто, — он похлопал по своей папке. — Я не могу этого забыть. Это стоило мне слишком дорого. Они поженились в ноябре прошлого года.

— А он? Что с ним? Он умер?

— Умер?! — Недик подскакивает на месте от негодования. — Нет, он не умер. Он здесь, в городе. Стал компаньоном некоего Луи, и они вместе открыли фотографию.

Моя мигрень неожиданно возвращается. Нужно все обстоятельно обдумать. Я потираю виски и неотрывно смотрю на Недика.

— Поговорим о Тэйлоре. Расскажите мне все, что вы знаете о нем.

Недик открывает ящик своего стола и вытаскивает на свет божий черную бутылку без этикетки. — Стаканчик чего-нибудь такого не повредит, — уверенно заявляет он. — У вас очень больной вид.

— Да, — соглашаюсь я. — Налейте и поговорим о Тэйлоре.

Он наливает два стакана виски. После взаимных приветствий мы пьем. Я достаю аспирин, а он между тем продолжает:

— Тэйлор был уже здесь, когда появилась Анита. Он делал номер Буффало-Билл. Это выходило у него неплохо, и так как он постоянно вносил что-то новое, мы держали его. Обычно эти номера быстро приедаются, но с Тэйлором все было иначе: он все время придумывал новые трюки и не повторялся.

Я глотаю две таблетки аспирина и запиваю виски.

— Какого рода трюки?

— Все, что можно сделать с карабином. Он стрелял в подброшенные монеты, стрелял в цель, глядя в зеркало, и тому подобное. Он делал сенсационный трюк с кольтом сорок пятого калибра: подбрасывал оружие в воздух и на лету стрелял из него. У него для этого номера была девица. Она держала в губах сигарету, в которую он стрелял.

— И он женился на Аните?

Недик хмурит брови.

— Да. Они покинули меня после свадьбы. Тэйлор купил долю в магазине фотографии. Он заявил, что в его возрасте уже можно остановиться. Я сперва не очень верил, так как он не из тех типов, которые довольствуются малым. Но у него большие знакомства среди артистов, и все ходили к нему сниматься. Луи снимал, а Тэйлор находил клиентов.

— И Анита его бросила?

— Да. Так я слышал.

Он снова меланхолично наполняет бокалы. Мы чокаемся. Виски хорошее. Потом мне в голову приходит одна мысль.

— У вас есть его фотография?

— Разумеется, — он протягивает руку и достает из шкафа альбом с фотографиями. — Он должен быть здесь…

Он кладет альбом на стол и начинает рыться среди беспорядочно натыканных снимков.

— Вот он!

Худой высокий ковбой с лихим видом стоит среди прерий. У Тэйлора длинное узкое лицо, стальные глаза. Вид неприветливый. Тип игрока, для которого жизнь не представляет никакой ценности, — ни своя, ни чужая.

— Я могу ее взять?

— Берите. У меня имеется и фото Аниты — этот ее номер с меховыми перчатками. Все мужчины сходили с ума!

Он снова перебирает фотографии, пока не находит похожую на ту, что я изъял у Беркли.

— Вот она. Если вы случайно встретитесь, скажите, что я снова охотно возьму ее к себе. Эту фотографию я не могу вам дать, она у меня единственная.

Он выуживает еще одно фото.

— Вот номер Тэйлора с сигаретой. Я его не любил. Всегда боялся несчастного случая. Слишком опасно. Но она не боялась, у нее нервы, как канаты.

Я его не слушаю, а обалдело смотрю на фотографию. На ней Тэйлор в костюме ковбоя и девушка, стоящая в профиль перед камерой. Отчетливо видна сигарета, выпавшая из губ девушки, и дымок, вьющийся над дулом пистолета. На девице болеро и маленькая шляпка.

— И не думайте, что он просто стрелял по сигарете. Нет, он подбрасывал оружие вверх, подхватывал на лету и одновременно нажимал на курок. У меня каждый раз, когда он это проделывал, мороз по коже…

Я его не слушаю.

Все мое внимание сосредоточено на девушке.

Это мисс Болус.