В половине десятого утра я заглянул в номер к Берни. Он так и не нашел в себе сил раздеться и, открыв рот, спал мертвецким сном. Рассудив, что будить его нет никакого смысла, поскольку работать в таком состоянии он все равно не сможет, я тихо прикрыл за собой дверь и спустился в вестибюль. Попросив Ларсона не беспокоить Берни, я направился в гараж, вывел «Бьюик» и поехал на розыски дома Джоан Никольс.

Он помещался на тихой улочке в противоположном конце города — высокое серое строение с выцветшими зелеными шторами в окнах и каменной лестницей, ведущей к парадному подъезду.

Оставив «Бьюик», я поднялся по ступеням и остановился в вестибюле, рассматривая ряд почтовых ящиков, в надежде найти на одном из них имя Джоан Никольс, но, не обнаружив его, я легонько постучал в дверь к привратнику.

На стук появился тучный мужчина в жилетке с погасшей сигарой в зубах. Взглянув на меня безо всякого интереса, он промычал: «Все занято», — и хотел было захлопнуть дверь, но я успел вставить носок ботинка в дверную щель.

— Мне нужна не комната, а мисс Никольс. Мне известно, что она живет именно здесь.

— Вы имеете в виду Джоан Никольс? — Взгляд привратника стал осмысленнее.

— Да-да. Я не смог отыскать ее фамилии на почтовых ящиках.

— Еще бы! Если действительно хотите ее разыскать — отправляйтесь на местное кладбище. Ее постоянное местожительство нынче там.

По моей спине пробежал холодок.

— Вы хотите сказать, что мисс Никольс мертва?

— Да, и считаю, что так для нее лучше. Ведь, как-никак, ее положили в гроб и похоронили. — Он нахмурился. — Покойница надула меня с месячной квартплатой: при ней не оказалось даже щербатого гривенника, а вещи конфисковала полиция.

— Она тяжело болела?

— Нисколько. Она свалилась с верхней площадки лестницы. Вон там, — привратник кивнул в сторону лестничного колодца. — Я полагаю, что она была пьяна, хотя полицейские и отрицали это. Впрочем, они ничего до конца так и не выяснили. Она свалилась с таким грохотом, что я испугался, не рухнул бы дом.

— Когда это произошло?

— В августе прошлого года.

— Вы помните точную дату?

Привратник нетерпеливо дернулся. Нетрудно было заметить, что разговор ему до смерти надоел.

— Я не обязан вообще что-то помнить, и в конце концов меня это не интересует. Узнайте в полиции все, что вам положено знать, — он потянул на себя дверь.

Меня настолько потрясло услышанное, что я не смог задать ни одного вопроса, и дверь захлопнулась прямо перед моим носом. Медленно вернувшись к машине, я сел за руль и закурил. Невидящим взором я смотрел сквозь ветровое стекло на улицу, мысли роились в моей голове.

Два человека, связанные с именем Фэй Бенсон, ныне мертвы: каждый из них погиб от несчастного случая вскоре после исчезновения артистки. Могло ли это быть случайным совпадением?

— Весьма и весьма сомнительно, — произнес я вполголоса, завел мотор и поехал на центральную улицу, откуда, справившись у полицейского, свернул на набережную.

Нижний этаж в доме номер двадцать семь занимала кулинария. Я решил, что Джейк Хессон живет на втором этаже, однако, не увидев отдельной двери, вошел в магазин.

Из-за груды полуфабрикатов, бутербродов и банок с корнишонами выглянула смуглая, крепко сбитая девушка в грязном белом халате.

— Что вам угодно? — спросила она, когда я подошел к прилавку.

— Да вот, ищу Джейка Хессона. — При этих словах я одарил ее своей неотразимо действующей на девушек мальчишеской улыбкой. — Мне говорили, что он живет в этом доме.

Продавщица оценивающе осмотрела меня.

— Зачем он вам понадобился?

— Он вам расскажет сам, если, конечно, найдет нужным. — Улыбка несколько смягчила резкость моих слов. — Он что, еще спит?

— Нет. А вы из полиции?

— Неужели я похож на копа? — пришлось деланно возмутиться мне. — Вам-то что за дело, откуда я? Может, вы его подруга или еще кто?

Она поморщилась:

— В отличие от вас я ничего зазорного не усматриваю в слове «подруга», — но тут же, улыбнувшись, добавила: — Теперь я вижу, что вы не из полиции. Джейк ушел.

— Вы хотите сказать, что он ушел на работу?

— Вовсе нет. Он просто смылся: захватил вещички и убрался восвояси. Вы понимаете по-английски? Он уехал вчера поздно ночью и, как мне показалось, был чем-то обеспокоен. С ним это уже случалось.

Закурив и не сводя с продавщицы взгляда, я аккуратно положил спичку в пепельницу на прилавке.

— Он не сказал, куда собрался?

— Нет. Он уложил чемодан, заплатил за квартиру и убрался. А любителям задавать лишние вопросы Джо рекомендовал запасаться вставными челюстями.

— Сколько он здесь прожил?

— Примерно пару лет.

Достав бумажник, я протянул ей пятидолларовую купюру.

— Мне хочется взглянуть на его комнату. Пять монет возместят ваши хлопоты?

Пальцы с узловатыми суставами и ярко-красными ногтями проворно подхватили деньги. Продавщица повернулась, достала ключ из ящика кассового аппарата и протянула его мне:

— Через тот проход, вверх по лестнице. Если вас перехватит мой предок, выкручивайтесь сами. У него скверный характер.

— Может быть, с первого взгляда этого не скажешь, но у меня такой же, — заметил я и направился наверх.

Войдя в коридор и поднявшись по грязным скрипучим ступеням, я остановился перед второй дверью слева. Вставив ключ в замочную скважину, я повернул его, и дверь распахнулась. Комната повсюду носила следы поспешного отъезда. Дверцы шкафа были распахнуты настежь, выдвижные ящики письменного стола валялись на полу. В стаканчике на умывальнике осталась грязная мыльная вода. Закрыв дверь, я продолжал осмотр. Во мне росло чувство уверенности, что я на верном пути. Похоже, что Хессон заметался. Он солгал насчет знакомства с Фэй Бенсон. Скорее всего из-за того, что вопрос застал его врасплох, и он ляпнул первое, что подвернулось на язык. Поняв свою ошибку, он собрался и пустился в долгие.

Осмотр комнаты я проводил методично и очень внимательно. Ничего примечательного мне не попадалось, но вот я отодвинул от стены кровать и обнаружил предмет, сразу приковавший мое внимание. На полу что-то поблескивало сквозь толстый слой пыли. Наклонившись, я поднял находку и подошел к окну, чтобы рассмотреть ее получше. В руках у меня было миниатюрное золотое плоское яблочко: подобные дорогие безделушки часто украшают дамские браслеты. Буквы надписи, выгравированной на одной из сторон, были столь крошечными, что я едва сумел их разобрать. Надпись гласила: «Ф.Б. от Г.Р. 24 июня».

Ф.Б. — Фэй Бенсон?

Покатав на ладони яблочко, я спрятал его в карман. Едва я возобновил поиски, как дверь с шумом распахнулась, и на пороге вырос здоровенный мужик с очень хмурым выражением и без того смуглого лица.

— Чем, по-твоему, ты здесь занимаешься? — прорычал он.

— Ищу Хессона, — ответил я, догадываясь, что передо мной вышеупомянутый папаша продавщицы. Можно было ни секунды не сомневаться, что характер у него действительно скверный. — Не знаете, куда он запропастился?

— Ты что, не видишь, что его здесь нет? Убирайся, пока я тебя не вышвырнул.

Судя по его виду, он мог исполнить эту угрозу в два счета, поэтому я направился к выходу.

— Мне обязательно надо разыскать Джейка, — схватился я за последнюю соломинку, — за его адрес я дам вам пять «зелененьких».

Он сразу стал более покладистым:

— Давай двадцать!

— Плачу десять и ни цента больше, — решительно ответил я.

— По рукам.

Не рискуя вынимать бумажник из кармана, я на ощупь вытащил две пятерки и сложил их пополам.

— Он перебрался к Сэму Харди во Фриско[2], Леннокс-стрит, 3.

— Вы в этом уверены?

— По такому адресу он велел пересылать его почту, — папаша потянулся за деньгами, — по крайней мере, он должен там появляться.

Расставшись с десятью долларами, я не обрел взамен уверенности, что сделал это не напрасно. Однако, поскольку деньги принадлежали Файетту, я решил, что риск и впрямь — благородное дело.

— Если я не разыщу его, братец, тебе придется встретиться со мной снова, — заметил я, отодвигая его от двери.

Спустившись вниз, я оказался на улице.