Приблизительно в четыре часа пополудни я въехал на магистраль, ведущую в Тампа-Сити. Четырехразрядный, прямой, как стрела, хайвей вытянулся вдоль золотого песчаного берега, залитого солнцем океана.

В этот час дорога была довольно свободной, и я спокойно катил со скоростью шестьдесят миль в час, пока не заметил впереди сорокафутовый щит с надписью, выполненной кроваво-красными буквами по белоснежному блестящему фону. Содержание надписи заставило меня сбросить ногу с педали газа.

ВЫ ПОДЪЕЗЖАЕТЕ К ТАМПА-СИТИ. ПРИТОРМОЗИТЕ, ЕСЛИ НЕ ХОТИТЕ КОРОТАТЬ НОЧЬ В НАШЕЙ ТЮРЬМЕ.

Милю спустя я обратил внимание на двух регулировщиков движения, сидевших на мотоциклах, расставив ноги подкорками. Руками в крагах они сжимали рули, как будто нетерпеливо ожидали момента сорваться с места: два крепких краснощеких парня с глазами, похожими на гальку, блестящую на солнце.

Оба они свирепо уставились на меня, когда я невозмутимо и степенно проехал мимо со скоростью тридцать пять миль в час.

Еще милей далее, когда дорога круто пошла под уклон, сбегая к подножию холма, я бросил первый взгляд на Тампа-Сити.

Он раскинулся на берегу залива: белый, сверкающий город небоскребов, роскошных вилл, помпезных отелей, ярких солнечных зонтиков и тропических деревьев. Он выглядел ухоженным и довольным, как эстрадная певичка, только что получившая в подарок бриллиантовый браслет.

Более близкий осмотр, который я начал, добравшись до длинной оживленной главной улицы, показал мне, что это город богатых людей. «Роллс-Ройсы» «Бентли», «Кадиллаки» и «Мерседесы» загромождали автостоянки. В машинах сидели откормленные, хорошо одетые мужчины и, нетерпеливо барабаня пальцами по рулям, ожидали занятых покупками жен, другие расположились в кафе и дерзко пялили глаза на красоток, демонстрировавших свои прелести с не меньшей дерзостью.

Про себя я заметил, что Берни этот город понравился бы. У меня по первому впечатлению он также не вызвал неприязни.

Заметив на одной из стоянок свободное место, я поставил там «Бьюик», заглушил двигатель и вышел. Жмурясь от солнца, я пересек дорогу, чтобы спросить в магазине, как добраться на Линкольн-драйв, где жил Дон Брэдли.

Продавец ответил таким тоном, будто облагодетельствовал меня. Казалось, его проницательный взгляд без труда заглянул ко мне в бумажник и пересчитал его содержимое. По выражению его лица я заключил, что он остался о нем невысокого мнения, и, очевидно, мое посещение магазина не доставило ему удовольствия.

Когда я выходил, навстречу мне проплыла высокая девица в купальнике с открытой спиной, в соломенной шляпе диаметром с колесо грузовика и солнечных очках сверхъестественных размеров. На запястье у нее красовался браслет с бриллиантами, который явно обошелся какому-то простофиле в целое состояние.

Продавец встретил ее с такой почтительностью, на которую могут рассчитывать, пожалуй, только члены королевских фамилий. В Тампа-Сити деньги говорили сами за себя.

Я вернулся к своей машине. На нее облокотился полицейский, которого сзади можно было принять за Примо Карнера. Когда я приблизился, он флегматично уставился на меня холодным, недружелюбным взглядом.

— Это твоя? — он кивнул на машину так, будто замечать ее было ниже его достоинства.

— Моя, — коротко ответил я.

Чтобы понять, что он раздражен, не нужно было быть психологом, но я не знал, чем вызвано его раздражение.

— Ты находишься в Тампа-Сити, — произнес он, чеканя каждое слово. — У нас принято ставить автомобили аккуратно. У тебя задние колеса за белой чертой.

Я оглянулся на сверкающий «Роллс-Ройс», стоявший сзади моей машины. Левые его колеса залезали за белую черту на добрых три фута. Но все-таки это был «Роллс-Ройс» последней модели, а не старенький «Бьюик».

— Виноват. Я новичок в городе.

Полицейский протянул руку, которую в сумерках можно было бы спутать с гроздью бананов.

— Права!

Я дал ему права. Он рассматривал их с таким видом, будто не был уверен в правильности орфографии отдельных слов, затем расстегнул кожаный планшет, набитый бланками квитанций, и начал старательно писать.

— Надолго прибыл? — прорычал он, не глядя на меня.

— Не думаю. Сомневаюсь, что я смогу себе это позволить.

Он пропустил мой намек мимо ушей, вырвал листок, который заполнял, и сунул его мне.

— Пять долларов.

Не моргнув глазом, я протянул ему пятерку и забрал квитанцию за штраф. Крид меня предупредил, а Файетт оплачивал расходы — стоило ли после этого вступать в пререкания?

Полицейский, по-видимому, остался удивлен моим беспрекословным подчинением.

— В следующий раз будь внимательнее.

— Я собираюсь приобрести уровень с отвесом и по нему выверять машину, когда буду ее оставлять в следующий раз.

Послюнявив огрызок карандаша, полицейский записал номер «Бьюика». Тепла в его глазах было не больше, чем в айсберге. Я понял, что в будущем он будет за мной присматривать.

Я влез в машину.

— Мне можно ехать?

Окинув меня на прощание долгим суровым взглядом, он отошел. Со спины этот полицейский напоминал невысокую гору, у которой неожиданно выросли ноги. Для того, чтобы переломать мне ребра, ему достаточно было слегка шевельнуть локтем.

Я выехал со стоянки, чувствуя, что несколько вспотел, хотя было не жарко. «Если подобные происшествия обещают повторяться часто, — подумал я, — надолго нервов у меня не хватит».

Линкольн-драйв находилась в бедной части Тампа-Сити. Это означало, что дома там были меньше и не стояли на паре акров огороженной частной земли, как девяносто девять процентов домов в городе. Как бы стыдясь самих себя, здания прятались за посаженными по обеим сторонам деревьями, но лично я предпочел бы жить именно на такой улице.

Высокий, полный, солидно выглядевший человек возился в саду возле дома номер двадцать четыре, окапывая на клумбе великолепный душистый горошек. Даже специалист мог бы гордиться, вырастив такие цветы. Я догадался, что это и есть Брэдли. Когда я свернул на обочину, он бросил быстрый взгляд в мою сторону.

Каждая черточка выдавала в нем полицейского, но отнюдь не плохого полицейского. Слегка насмешливое выражение, не сходившее с его полного обветренного лица, хорошо гармонировало с живыми и внимательными голубыми глазами. Растрепанные усы, загорелая лысина и агрессивный подбородок усиливали ощущение прочности, исходившее от его фигуры.

Я вылез из машины, и он направился навстречу мне по садовой тропинке.

— Капитан Брэдли? — спросил я, опершись о калитку.

— Он самый, заходите.

— Ничего, что я поставил тут машину? Меня уже успели наколоть за остановку за чертой.

Он рассмеялся.

— Не беспокойтесь. У моего дома вас никто не наколет. Заходите же.

Я ступил за ограду.

— Не думаю, что мне когда-либо приходилось видеть такой душистый горошек, как у вас, — заметил я не с целью польстить старому чудаку, а потому что так это и было на самом деле.

— Он действительно замечательный. Вы садовод?

— Нет пока.

— Ага, — кивнул он, — копаться в саду — занятие для пожилых. Если бы не сад, я теперь, вероятно, чувствовал бы себя потерянным.

Он провел меня в аккуратную, комфортабельно обставленную гостиную. Окна комнаты выходили на зеленую лужайку.

— Простите, не знаю вашего имени?

— Чет Слейден.

Его мохнатые брови поползли вверх.

— Вы тот самый малый, что пишет в «Крайм фэктс»?

— Тот самый.

— Рад познакомиться. Я читал все ваши писания. Садитесь. Как насчет выпить? — Его лицо осветилось приветливой улыбкой.

— Благодарю, с удовольствием.

Разливая виски, он поинтересовался:

— Вы впервые в Тампа-Сити?

— Да, с виду очень приятный город. Похоже, что он набит деньгами.

— Верно. Некоторые утверждают, что шальных денег здесь больше, чем в Голливуде. На сегодняшний день в городе проживает тринадцать миллионеров. Любой, не имеющий пятизначного дохода, в Тампа-Сити считается мусором. — Он принес наполненные стаканы и расположился в кресле напротив меня. — Угощайтесь.

Мы выпили, и я протянул ему письмо Крида.

— Это в качестве вступления, капитан. От капитана Крида.

Брэдли тепло улыбнулся.

— Ну, ну, давненько не слышал о Томе. Как он поживает?

— У него все хорошо. Сейчас мы вместе проводим расследование одного дела. Следы ведут сюда. Крид решил, если я займусь им здесь, то мы, возможно, кое-что выудим.

Проницательно посмотрев на меня, Брэдли развернул письмо, прочитал его, сложил и затем произнес:

— Хм. Итак, вы надеетесь провести расследование здесь?

— Именно в этом и состоит мысль. Я понимаю, что Дунан не будет поощрять подобные действия.

— Это мягко сказано. Если вы хотите послушать мнение старого человека, мистер Слейден, садитесь в свою машину и возвращайтесь в Уэлден. Климат там, насколько я помню, гораздо здоровее, чем здесь.

— Это я знаю, но мне все же надо закончить работу. Я рассчитываю на известную помощь с вашей стороны.

— Теперь я не у дел и не заходил в полицейское управление больше года. Вас не затруднит рассказать подобнее, из-за чего разгорелся весь сыр-бор?

Я принял позу поудобнее и рассказал ему всю историю от начала до конца. Он сидел неподвижно, полузакрыв глаза, и внимательно слушал. У меня сложилось впечатление, что он не пропустил ни слова.

— Да, дело это интересное, и я думаю, что здесь вы оказались не напрасно. Возможно, это случайное совпадение, но вам будет небезынтересно услышать, что в Тампа-Сити есть фешенебельный ночной клуб под названием «Золотое яблоко».

Я так и подскочил.

— «Золотое яблоко»? Что вы о нем знаете? Что это за клуб?

— Это закрытый клуб для привилегированного круга лиц, мистер Слейден. Его содержит Гамильтон Ройс, весьма и весьма продувной делец. Мне приходилось заниматься им — в то время, когда я еще был в седле. Ройс начал карточным шулером, трудился на трансатлантических лайнерах. Затем он перешел к аферам с акциями. Из Майами он удрал как раз, когда к нему начала присматриваться полиция. Деньги свои он перевел сюда и поселился здесь. В «Золотом яблоке» есть два больших зала для азартных игр, и я знаю наверняка, в них по меньшей мере две рулетки установлены незаконным путем. Без членского билета к клубу даже и близко не подпускают. Между прочим, комиссар Дунан является одним из первых пожизненных его членов, и я слышал, что вступительный и членские взносы за него платил клуб. К клубу принадлежит пятьсот человек, и все занимают видное положение. Доход у каждого не меньше, чем шестизначный. Весьма достойное место.

— Вероятно. А вы не думаете, что я смог бы войти в число членов?

— Вам легче стать президентом, мистер Слейден, — рассмеялся Брэдли. — Уверяю вас, много легче.

— Тогда мне остается скрыть свои переживания по этому поводу за мужественной улыбкой. Вы не знаете Леннокса Хартли? Говорит вам что-нибудь эта фамилия?

— Да вроде нет. Это тот самый малый, который утверждает, что опознал фотографию Бенсон?

— Он самый. К нему-то я и собираюсь зайти для начала.

— Послушайтесь моего совета и поторапливайтесь не спеша, — сказал серьезным тоном Брэдли. — Особенно беспокоиться о местных полицейских не следует: я имею в виду патрульных. Конечно, они при случае всегда готовы урвать лишний доллар. Они стригут штрафы с ходу и делают это весьма энергично. Платите, не вступайте в пререкания, и все будет хорошо. Но берегитесь любых столкновений с парнями в штатском. Это ребята суровые, и поверьте мне, когда я говорю «суровые», я именно это и имею в виду. Когда я еще служил, капитан Маттис был у меня лейтенантом. Мне пришлось хлебнуть с ним горя в управлении полиции, и мне жаль, что я не сумел тогда от него отделаться. Он не просто плохой полицейский, это зверь. Его лейтенант Джо Карсон тоже не хлеб с вареньем, но чудовищнее всех сержант Карл Ласситер. Если вы с ним столкнетесь, лучший для вас выход — удирать из города как можно скорее. Я нисколько не преувеличиваю, мистер Слейден. У нас работал частный детектив из Уэлдена…

— Я слышал о нем от Крида.

— Это дело рук Ласситера. Так что остерегайтесь.

Во мне опять стало нарастать ноющее чувство тревоги, и я пожалел, что рядом нет Берни. Выслушав Брэдли, он настолько перепугался бы, что на его фоне я почувствовал бы себя храбрецом.

— Я не буду чрезмерно усердствовать. Спасибо за совет. Мне нужно подыскать удобную и не слишком дорогую гостиницу. Вы не могли бы порекомендовать?

— Попробуйте достать номер в отеле «Приморский» на Пальм-авеню. Там о вас позаботятся и не ограбят. И послушайтесь моего совета: никто не должен знать о нашей встрече. В Тампа-Сити я не пользуюсь популярностью, как, впрочем, и любой посещающий меня приезжий.

— Благодарю. Смогу ли я обратиться к вам, если мне потребуется совет? — Я встал.

— Конечно, но сначала позвоните. Будет лучше, если автомобиль вы будете оставлять в стороне от дома, приходить сюда безопаснее, когда стемнеет.

— Вы говорите серьезно? — удивился я.

— Совершенно серьезно.

— Вы считаете, что кому-то в самом деле не нравится, когда у вас бывают посетители?

— Именно. С тех пор, как около года назад я вышел в отставку, не могу припомнить, чтобы до сегодняшнего дня кто-нибудь заходил ко мне в гости. Люди чураются полицейских, оказавшихся не у дел раньше срока. Но это не беда. У меня чудесная жена, сад, а это все, что нужно человеку моих лет.

— Вас вынудили уйти в отставку? Я думал…

— Меня просто вышвырнули. Возможно, я расскажу вам об этом однажды, когда у нас обоих будет больше свободного времени. А сейчас у меня масса дел; думаю, что и у вас тоже.

— Хорошо, — протянул я озадаченно. Услышанное меня поразило. — Спасибо, что приняли меня, капитан. А пока — до свиданья.

Оставив его, я направился по садовой тропинке к машине.

По противоположной стороне улицы прогуливался крепко сложенный румяный полицейский-регулировщик. Увидев меня, он остановился и вытаращил от удивления глаза.

Я сделал вид, что не обращаю на него внимания, хотя сердце мое тревожно забилось, сел в машину и тронулся с места.

Последний взгляд полицейского, брошенный в зеркало заднего вида, не успокоил моей тревоги: он держал в руках блокнот. Нетрудно было догадаться, что он записывает номер «Бьюика».