В трубке послышался спокойный голос Паулы:

— Добрый вечер. Вас слушает «Универсал-сервис».

— Ты одна там? — спросил я, сдвигая шляпу на затылок и вытирая лоб платком.

В телефонной будке было жарко, как в цирке «Шапито», и, кроме того, судя по запаху, ее последняя посетительница вылила на себя целый ушат духов «Ночь и день».

— О, Вик!.. Да, я одна. Как дела?

— Так себе. Пообещай мне одну вещь, ладно?

— Какую?

— Никогда не пользуйся духами «Ночь и день» — это ужасная гадость.

— Я их терпеть не могу.

— Вот и прекрасно.

— Какие новости?

— Маршленд внезапно уехал в Европу. Во всяком случае, Сирена так мне сказала. Держу пари, что во время нашего разговора он прятался где-то наверху. Я ей сказал, что, по-моему, за киднэппингом стоит ее отец. Тогда она возмутилась, наговорила мне кучу «приятных» вещей и убежала с мокрыми глазами.

— Правда?

— Да, она была явно испугана. Мне кажется, что она и сама так думает. Дворецкий тоже выдал себя: оказывается, это Суоки рассказал ему, что Дедрик занимается контрабандой наркотиков. Как тебе это нравится?

— Но ведь этим не поможешь Пирелли.

— Ни в малейшей степени, ты совершенно права. Но я сейчас собираюсь сделать кое-что и для него, и ты должна помочь мне. Пошли Джеку телеграмму и спроси, не узнал ли он чего-нибудь про Дедрика. Поторопи его с расследованием.

Паула обещала отправить телеграмму сейчас же, и я добавил: — Когда сделаешь это, можешь отправляться домой.

— А ты чем займешься?

— Я еще немного покопаюсь. Вечер только начался.

— Будь осторожен, Вик!..

Я обещал, что так оно и будет. Снова сев в бьюик, я поехал на Монте-Верде-авеню. Дом номер двести сорок пять оказался, как и говорила Майра Тореска, небольшим бунгало с мощеным двориком. Перед зеленой изгородью из кустарника, закрывавшей дом от взглядов любопытных соседей, я остановил машину и прошел во двор.

В одном из окон горел свет, на шторе мелькала тень. Я постучал в дверь. Она отворилась на несколько дюймов, и голос Майры спросил:

— Кто там?

— Мэллой.

Она сняла цепочку.

— Входите, я ждала вас.

Я прошел за ней в освещенную гостиную. Неожиданно для меня она была украшена пестрыми коврами, китайскими масками и куколками. Майра была в куртке и брюках. Бессонные ночи наложили свой отпечаток на лицо: оно побледнело, глаза запали.

— Как дела? — спросила она, доставая бутылку виски, стаканы и лед. — Я так и не ложилась спать с прошлого вечера.

Вчерашний вечер! Неужели прошло только двадцать четыре часа?

— Новостей много, но я не уверен, что они могут дать нам что-нибудь полезное. Мне нужна ваша помощь в одном деле, но прежде я расскажу вам, что произошло за это время.

Майра стояла перед камином, заложив руки в карманы брюк, и нервно курила. Я не стал вдаваться в подробности, и мой рассказ о событиях сегодняшнего дня занял всего полчаса.

— У меня есть множество фактов, — закончил я, — но ни одного доказательства. Именно их мы и должны добыть. С тем, что у нас есть, Франкон не выиграет процесс. Чтобы добыть улики, нам придется драться с Барретом его же собственным оружием. Наша первая задача — подтвердить алиби Ника. Он сказал Франкону, что до десяти тридцати играл в карты с Джо Бертильо. А тот утверждает, что они закончили игру в девять тридцать. Бертильо — отъявленный негодяй, за деньги он продаст мать родную. Я поеду сейчас в бар «Дель-Монико» и попробую найти человека, который видел, как уходил Пирелли. Если мне это не удастся, то я захвачу Бертильо, привезу его в контору и попробую переубедить его… Вы не против?

Она слегка улыбнулась.

— Прекрасно. Если вам не удастся заставить его заговорить, то, возможно, это удастся мне.

— У Ника есть друзья? Мне нужен какой-нибудь крепкий парень, который поможет мне справиться с Бертильо, иначе с ним хлопот не оберешься.

Майра покачала головой.

— Ник трудно сходится с людьми, да и живем мы здесь недавно. Я сама помогу вам.

— Нет, это неподходящее занятие для женщины. Лучше я договорюсь с Майком Финнеганом, он любит дела такого рода.

— Я сама поеду с вами, — заявила Майра. — Я больше не могу сидеть сложа руки. Я умею обращаться с оружием и сделаю все не хуже вашего друга.

Я посмотрел на нее и решил рискнуть.

— Только давайте сразу договоримся. Я не хочу убивать этого парня, надо только заставить его заговорить.

Она посмотрела на меня так, что у меня мурашки побежали по коже.

— Привезем его сюда, и я заставлю его заговорить.

Я встал:

— Ну что ж, поехали.

Она открыла ящик стола, достала пистолет 25-го калибра, проверила обойму и сунула его в карман брюк. Допив виски, взглянула на себя в зеркало.

— Черт возьми, я похожа на привидение. Хорошо, что Ник меня сейчас не видит.

— Сейчас он был бы рад увидеть вас, как бы вы ни выглядели, — сказал я и пошел к двери.

Она выключила свет, мы вышли из дома и направились к машине.

— А что, если мы захватим Баррета и заставим его заговорить? — предложила она. — Это сэкономит нам время.

Мне не понравилась эта идея. То, что пройдет с Бертильо, может не пройти с Барретом — это слишком крупная фигура. Он, может, и расскажет нам все, но потом на суде присягнет, что мы пытками заставили его заговорить.

— Если нам не удастся спасти Ника, я все равно доберусь до Баррета, — угрожающе сказала Майра. — Я поклялась себе.

Я остановил машину возле бара.

— Давайте сначала займемся спасением Ника. С Барретом мы всегда успеем рассчитаться… Вы когда-нибудь бывали здесь?

— Конечно. Ник постоянно торчал в этом баре.

— Мне хотелось бы увидеть комнату, где Ник и Бертильо играли в карты. Можно это устроить?

— Можно, если она свободна.

Мы вошли в бар, залитый светом. Играл музыкальный автомат, множество посетителей — крупных парней — потягивали крепкие напитки. За столиками сидели девицы в шортах и лифчиках, пытаясь увлечь своих партнеров наверх, но удавалось им это редко. Такие сцены часто встречаются в фильмах братьев Уорнер. Для полного сходства недоставало только Хэмфри Богарта. Однако Майра в этой обстановке держалась уверенно. Она прошла по усыпанному опилками полу к стойке и поманила пальцем одного из барменов. Я молча стал позади нее, готовый к любой неприятности. Компания мужчин возле стойки начала разглядывать Майру.

— Хэлло, крошка! — сказал один из них.

«Ну вот, начинается, — подумал я. — Какого дурака я свалял, взяв ее с собой! Теперь вместо расследования придется вступить в драку с целой шайкой».

Майра повернулась, оглядела мужчин и тихим, но дрожащим от ярости голосом что-то сказала им. Они оторопели и медленно, как в шоке, отошли к стойке.

Майра пошепталась с барменом, он кивнул и указал пальцем в сторону двери.

— Пойдемте, — сказала она мне. — Это наверху.

Мы прошли сквозь толпу к двери, за которой оказалась лестница.

— Ловко вы с ними… — похвалил я ее.

— Я привыкла сама заботиться о себе. Чем грознее мужчина, тем легче с ним справиться. — Она улыбнулась. — Бармен сказал, что через полчаса Бертильо придет сюда играть в покер.

— Он его не предупредит?

Она покачала головой.

— Бармен — мой приятель. Что будем делать? Дождемся его и схватим?

— Сначала нужно осмотреть поле боя.

Мы дошли до лестничной площадки. Перед нами открылся длинный коридор.

— Комната пятнадцать, — сказала Майра и, пройдя по коридору, остановилась перед одной из дверей. Открыв ее, она зажгла свет, и мы вошли внутрь. Под люстрой с зелеными плафонами стоял круглый стол с подставками для карт и покерными фишками. Вокруг располагалось с десяток стульев. Обстановку довершали две медные плевательницы.

— О'кей, — сказал я. — А где же служебный ход, которым пользовался Ник?

Майра выключила свет в комнате, и мы исследовали дальний конец коридора, где была дверь.

— Прекрасно. Подождем Бертильо здесь. Если он будет сопротивляться, то я врежу ему по черепу. Но лучше постараться уговорить его, он довольно тяжел.

Мы снова вернулись в коридор.

— Не знаете, есть здесь свободная комната?

— Посмотрим, — сказала Майра, открывая первую попавшуюся дверь и зажигая свет.

Послышался женский визг и поток отборной брани. Майра поспешно выключила свет.

— Эта занята, — спокойно сказала она, направляясь к следующей двери.

— Подождите минутку, — я схватил ее за руку. — Не надо устраивать переполох. Давайте проверим комнату напротив номера пятнадцатого.

Я постучал в дверь, и спустя некоторое время она открылась. На пороге стояла высокая тощая блондинка в коротеньком одеянии. Ее скучающее лицо оживилось, губы силились изобразить улыбку.

— Хэлло, красавчик! Ты меня ищешь?

При виде Майры она посуровела.

— Что вам нужно?

Ее лицо показалось мне знакомым. Я вспомнил ту ночь, когда попал в переплет и вынужден был скрываться здесь. Эта блондинка тогда спасла меня.

— Помните, у нас с вами была веселенькая встреча два года назад, — сказал я и повернулся к свету. — Я тогда вылез в ваше окно, спасаясь от десятка копов!

Она нахмурилась, вспоминая, потом лицо ее оживилось.

— Ну как же, помню! Вы тогда разорвали мою лучшую простыню. А что сейчас вы здесь делаете? Какие-нибудь новые неприятности?

— Можно нам войти и поговорить?

Она посмотрела на Майру.

— Ей тоже?

— Да, разговор деловой.

Наверное, вспомнив, что я не поскупился во время нашей первой встречи, она впустила нас в комнату.

— Что ж, входите, только это не слишком подходящее место для гостей.

Мы зашли в тесную комнатушку, вся мебель которой состояла из кровати, комода и умывальника.

— Мы так и не успели познакомиться, — сказал я.

— Лола, — представилась блондинка, садясь на кровать.

Ей было не по себе от присутствия Майры. Та прислонилась к умывальнику и с нескрываемым интересом оглядывала комнату.

— Я опять по поводу Бертильо.

— Что он сделал на этот раз? — спросила Лола с брезгливой гримасой. — Терпеть не могу этого типа!

— Мне лично ничего, но вот ее приятелю, — я указал на Майру, — Нику Пирелли, он подложил большую свинью.

Лола широко раскрыла глаза.

— Тому парню, который похитил Дедрика? Черт возьми! Я читала об этом в газетах. — Она с завистью взглянула на Майру. — Так это ваш дружок удрал с пятьюстами грандов?

— Постойте-ка, — поспешно сказал я, заметив как Майра побледнела, — вы ошибаетесь. Пирелли не похищал Дедрика, обвинение подстроено. Он в это время находился здесь и играл в карты с Бертильо. Вот с ним-то я и хочу встретиться!

Вдруг мне в голову пришла мысль: — А вы не видели, как Пирелли уходил?

— Куда уходил, что вы имеете в виду?

— Он говорит, что они кончили играть в десять тридцать, а Бертильо утверждает, что в девять тридцать. А похищение Дедрика произошло около девяти часов.

Лола закрыла глаза, пытаясь вспомнить.

— Он носит белый костюм! — подсказала Майра. — Синюю рубашку и белый галстук ручной выделки.

— Не знаю, видела я его или нет… — проговорила Лола, продолжая хмурить лоб. — Столько мужчин проходит передо мной за вечер. — Она вдруг замолчала и удивленно открыла рот. — Так это тот парень? Ну, конечно, я знаю его. Только он назвался… — Не закончив фразу, она, наверное впервые за много лет, покраснела. Наступило напряженное молчание.

— Продолжайте, — сказала Майра, — не обращайте на меня внимания. Он был у вас в тот вечер?

Лола вскочила. Краска смущения еще не сошла с ее лица, глаза сверкали.

— Убирайтесь отсюда, вы оба! Я и так сказала слишком много!

— Лола, это очень важно, — мягко сказал я. — Пирелли в тюрьме. Если он был у вас до десяти тридцати, то вы обязательно должны сказать об этом: ваши показания спасут ему жизнь. Так был ли он у вас в тот вечер?

Лола бросила быстрый взгляд на Майру.

— Я больше ничего не скажу, — отрезала она. — Убирайтесь отсюда!

— Ладно, Майра, — сказал я, открывая дверь, — подождите меня в машине. Мне нужно поговорить с Лолой наедине. Я вернусь через пару минут.

Майра вышла.

— Да, неловко получилось… — Я достал пачку сигарет, предлагая Лоле закурить. Она состроила гримасу и взяла сигарету.

— В следующий раз будете думать, прежде чем брать женщину сюда, — зло сказала она. — Вы понимаете, в какое положение ставите меня?

— Простите, ради бога! Но, может, это и к лучшему… Скажите, был у вас Пирелли?

— Конечно! Он играл в карты с Бертильо, а потом пришел ко мне. Он один из моих постоянных клиентов.

— Вы помните, когда он ушел?

— Примерно в десять тридцать.

— Интересное кино получается… — сказал я. — Выходит, Бертильо сказал правду, а Пирелли солгал!

Лола промолчала.

— Вероятно, он не хотел, чтобы Майра знала об этом, и рассчитывал, что Бертильо поддержит его версию. Возможно, Лола, вам придется быть свидетельницей. Он должен иметь алиби.

— Мне это безразлично, — ответила она, пожав плечами. — Но этой девушке — нет. Я знаю таких женщин. Они воображают, что если мужчина влюбился в нее, то он — ее собственность.

Я достал стодолларовую бумажку.

— Это вам, за разорванную простыню. И держите рот на замке в отношении Пирелли. Если вы понадобитесь нам на суде, я сообщу.

Она взяла банкноту, сложила ее и спрятала под чулок.

— Что за свиньи эти мужчины! — презрительно сказала она и швырнула в угол окурок.