Зайка: Мама мне всё говорила при каждом разговоре, что нужно самообразовываться постоянно и читать книжки, чтобы было, о чем поговорить с окружающими. Особенно надо читать то, что и все вокруг читают. Так я и поступила. Посмотрела на пляже, какие книжки читают вокруг меня, и с удивлением обнаружила, что все читают одну и ту же книжку – «50 оттенков серого». Для еще большего самообразования я купила эту книжку на разных языках неродных, чтобы улучшать по ходу дела и свою грамотность.
В итоге после прочтения, как я писала с ошибками, так и продолжаю писать, но зато сексуальная фантазия моя точно встрепыхнулась. И решила я искать себе француза, они известные крутые любовники, барьеров не знают и явно поймут и одобрят мои фантазии. Наш мужик по попе-то шлепнет, а вот чтобы на ошейник посадить, молоко в блюдце налить и на пол поставить – это не каждый решится.
Так вот, француз, как я правильно угадала, меня во всем поддержал, но только потом вернуться в русло нормального секса не получилось. Созданный образ, как герой книги, жил сам по себе и меня не слушал. А француз решил воплощать свои фантазии или, может, думал, что угадывает мои. Не знаю. Но вот только мне пришлось научиться хрюкать, визжать как поросёнок, кукарекать как курочка, пищать как мышка, цокать как белка, выть как волчица. В общем, все приобретённые в трехлетнем возрасте навыки мне очень пригодились.
После зверей пошли люди, встреченные нами на улице, на пляже.
Он мог сказать мне: «Помнишь маму с дочкой, которые пили шампанское за столиком перед нами, тебе еще её плюшевый купальник понравился, так вот, представь себе, что трусики этого купальника соскочили. Что ты будешь делать?».
Птичка: Секундочку, «и решила я искать себе француза». Где подробности? Мне, например, интересно узнать, как можно подцепить француза? Так что будь любезна, подружка, с этого места поподробнее, пожалуйста.
Зайка: Чтобы подцепить француза, надо на пляже загорать без лифчика и, услышав французскую речь рядом, очаровательно улыбнуться. Если они еще не решились к тебе подойти, а тебе уже уходить пора и ждать некогда, то можно достать пляжный теннис-маткот, ракетки две, а ты, блин, одна! Затем окинуть взглядом пляж, поискать, с кем бы поиграть, ведь так хочется грудью потрясти, а не только посветить. Тут уж один из французов точно должен подойти. Если притормозили, так как хуи повставали и им теперь неудобно подняться и к тебе подойти, то подходишь сама и начинаешь лепетать что-то на очень плохом французском. Тут, конечно, завязывается разговор, а ты и язык рада бы подтянуть.
Птичка: Меня заинтересовал момент «мне пришлось хрюкать и мяукать», а он что? И трусики эти? Тебе приходилось исполнять роль девушки без трусов? Где? Дома?
Зайка: Начиналось всё дома, а затем вышло за пределы спальни, конечно.
Вместо секса мне нужно, чтобы на меня просто ложились. Я наполнена глобальным спокойствием и безразличием. Если бы у меня был выбор уметь читать чужие мысли или быть просто очень умным человеком, я бы, не раздумывая, выбрала второе. Людей бесит, когда их полностью знают, а они остаются в неведении. Умными же все восторгаются. Умные всего добиваются, а я так много чего хочу! Хочу освоить программу трёхмерной графики, уметь делать интернет-странички, хочу научиться водить машину и увидеть себя с разными прическами и цветами волос. Хочу много читать, хочу закончить высшее образование, завести хороших друзей, съездить в Испанию. Хочу, наконец, перестать терять свои вещи!
Насчет трусиков, мне приходилось играть разные роли, что вот, мол, я встать не могу с кресла, купальник-то развалился, и я беспомощная такая, ищу, чем прикрыться, а он мне, значит, помогает и в конце всегда пользуется моим безвыходным положением.
Затем игры стали сложнее. Он просил меня находить кафе в городе и назначить ему свидание, но адрес не говорить, а давать ему знаки, намёки, например, только название улицы или фото из окошка. Если он не успевал меня находить за пять-десять минут, я должна была снимать с себя один предмет одежды. Так подсказка за подсказкой, пока он не находил меня и тогда тащил в туалет или на улицу, в переулок, в подъезд. Иногда я его искала, но раздевалась всё равно снова я. Один раз я нашла его в университетской библиотеке, и так как к игре не была готова и надела слишком мало предметов, то в отдел немецкой философии забежала почти голая. С друзьями своими он меня не знакомил, я же так хотела ему нравиться, хотела, чтобы он кончал быстро и особо меня не беспокоил, хотела, чтобы дарил подарки, и даже забыла, что всё началось с книжки и маминого желания устроить мою жизнь.
Как вдруг вся эта весёлая, но ничем не облегчающая мои страдания жизнь закончилась. И вот как это было: мой француз просто исчез. Я пришла в квартиру, которую он снимал, а в ней пусто. Чисто и пусто, и, что самое обидное, даже моих вещей не осталось. Всё, что я успела к нему перетащить, забыть в стиральной машине или получить в подарок, – всё это исчезло.
Я могла многое понять, может, он женат или задолжал за квартиру, может, он шпион иностранной разведки, но зачем трогать мои вещи?!
Вещи – это единственная постоянная в уравнении моей жизни. Вещи не предают, не уходят к другой, не говорят тебе колкости, не упрекают двойкой по математике, не заставляют тренироваться до темноты, потому что «медали не дают за красивые глазки». Платья, сумочки, толстовки и серьги не болеют раком, не разводятся, не женятся на новых тётях, и не рожают братиков, и уж точно не просят у тебя в долг. Но даже они теряются, и их, этих самых верных друзей, кто-то может взять, украсть, сложить в пакет и выбросить в мусорный бак! Земля ушла у меня из-под ног, я упала на холодный каменный пол и расплакалась.
Я могла бы пролежать так сутки, я не хотела двигаться, не хотела открывать глаза. Телефон бесконечно вибрировал, докладывая о сообщениях, но у меня не было сил включаться. Мысль о том, что мне может написать француз и рассказать, где он держит мои вещи, заставила меня подняться, открыть глаза и прочитать следующее текстовое сообщение:
«Добрый день. Мне очень жаль, что работа моего детективного агентства послужила причиной личной драмы. Ваш любовник женат и сегодня днём отбыл во Францию по настоянию свой жены, нашей клиентки и заказчицы расследования. По не зависящим от меня обстоятельствам я ознакомился с особенностями вашего характера, вашим образом жизни и другими не менее впечатляющими характеристиками. Я был бы очень рад, если бы вы согласились встретиться со мной в офисе агентства в любое удобное для вас время. Уверен, нам есть, что вам предложить. Вы созданы для частного сыска».
За сообщением шли фотографии. Не мои. Это были француз и другая женщина, как думается, его жена. Вот она даёт французу пощёчину, вот бьёт его сумочкой, вот они садятся в такси. Ни одного чемодана не наблюдалось. Я вздохнула с надеждой и подумала о мусорных баках, о том, что надо успеть их проверить до вечера. Последним сообщением был фотопортрет женщины. Сначала я подумала, что это жена француза, но та казалась намного старше. На снимке была молодая женщина, очень красивая, она сидела вполоборота к камере и смотрела вдаль на что-то, что было вне фотографии. Женщина была очень грустной, и я с удивлением поняла, что грусть эта мне очень знакома, и красный цвет волос знаком, и браслет на запястье тоже – всё было мне знакомо в этой женщине, только я никогда не подозревала, что она настолько красивая. Это была моя фотография. Кто же сделал этот снимок? Кто видел меня такой красивой? Кто бы то ни был, он наверняка женат, подумала я и написала ответ: «Я хочу получить назад свои вещи».
Через десять секунд пришло новое фото, на котором я увидала пакеты со своими вещами в интерьере красивого офиса. Следом пришло сообщение с адресом и приписка: такси за наш счет.
Я вышла на улицу и взмахнула рукой.
Agence de Détective Privé – было написано на табличке. Никаких названий вроде «Максим и сыновья» или «Формакс», «Лунный Свет», «Алиби», «Зоркий Глаз» и так далее.
Просто «Частное детективное агентство», но по-французски.
Меня встретила красивая женщина, на вид старше меня в два раза, она распорядилась деньгами, заплатила таксисту и через богатое лобби огромного современного здания проводила в офис агентства, который находился на высоте двадцать седьмого этажа. Лицо женщины было непроницаемым, я ничего не могла понять и не хотела тратить усилия.
– Максим, – представился начальник, я не удержалась и засмеялась.
– Почему вы смеётесь?
– Только что думала, что агентство могло называться «Максим и сыновья», и тут на тебе.
– Моим сыновьям не нравится моё занятие, они заняты другими делами!
Он улыбнулся и проводил меня в комнату, где я обнаружила все свои вещи. Пока я здоровалась и проверяла пакеты, Максим изложил суть дела.
Максим: Представьте себе, что вы заядлый игрок. Вы покупаете лотерейные билеты, делаете ставки на лошадей, на футбольные команды и на игры в чемпионате мира по теннису, заполняете билеты спортлото. Одновременно с этим вы как бы состоите в клубе любителей. Обыкновенно это кафе или киоск с парой-тройкой пластиковых столиков, за которыми вечерами собираются такие же любители, как вы. Пиво, разговоры, бурные обсуждения – чем не райское наслаждение? Иногда, очень редко, или наоборот, частенько, вы заполняете билеты государственной или ещё какой еженедельной лотереи вместе с остальными членами клуба, друзьями и завсегдатаями. Вы пишете максимальное количество вариантов, разрабатываете систему, спорите и выигрываете то и дело, надеясь на джекпот. Выигрыш, если он большой, делите поровну между вкладчиками. Если незначительный, оплачиваете им следующие ставки. И вот однажды вы смотрите в ворох билетов и обнаруживаете, что счастье есть, что Бог услышал молитвы, и у вас комбинация на шесть из шести или восемь из восьми, и размер выигрыша после уплаты налогов составит десятки миллионов. Задыхаясь от волнения, вы стараетесь вспомнить, кто же выдал эту заветную комбинацию! И не важно, вспомните вы или нет, из глубин сознания всплывает арифметика, и она гласит, что десяток миллионов на одного – это очень даже неплохо, а десяток миллионов на шестерых – это совсем другая цифра. Вы вспоминаете про брата, жену, больную маму и пять сыновей соседа, с которыми тоже придется поделиться, и вас начинает душить жаба. Вам хочется плакать, и чтобы хоть как-то облегчить себе страдания, вы решаетесь изъять выигрышный билет из общей кучи и воспользоваться им в одиночку. Вы умело скрываете своё богатство до поры до времени, пока дотошный сосед, или друг, или иной член клуба не понимает, что обычно билетов было шесть, а вот на прошлой неделе их было пять. Затем в вашем заветном киоске или в кафе с тотализатором появляется объявление: в этой точке продажи билетов случился грандиозный выигрыш в очень много миллионов денег! Ура! Ваши бывшие друзья требуют отчета, подозревают, вынюхивают, придираются к новым тапочкам, которые вы купили жене в подарок. Ваши нервы не выдерживают, вы ссоритесь со всеми и сбегаете. Члены клуба подают на вас в суд и нанимают частного сыщика, который сможет не только найти беглеца, но и собрать доказательства обмана.
– Найти – уже нашли, – завершил свой рассказ Максим, – с доказательствами сложнее. Этот подлец живет довольно скромной жизнью, не так, как раньше в своей дыре, но деньгами не сорит. В общем, даже выписка с банковского счета не доказательство. Нам необходимо его признание, что заполняли билеты сообща и оплачивали сообща, а вот выигрышем воспользовался только он. Воспользовался и не поделился.
– Спасибо, но я не хочу.
– Почему?
– Потому что я не проститутка.
– Но кто же говорит, что проститутка?
– Ты хочешь, чтобы я втёрлась в доверие к незнакомому мужчине, соблазнила его и раскрутила на откровенность?
– Ну да.
– И тебе от этого будет выгода?
– И тебе тоже – процент.
– Значит, проститутка.
– Ну почему сразу проститутка?
– Соблазнить незнакомца, может быть, спать с ним?
– Не обязательно, но…
– Проститутка.
– Послушай, я видел, на что ты способна, и только не говори мне, что «это была любовь»!
Я начала уставать. А он продолжал:
– А я предлагаю тебе работу, постоянную, за деньги!
– Проституткой.
– Да почему же проституткой?! Работа в детективном агентстве, знаешь, сколько у нас подобных дел?!
– Для проституток?
– Нет!
– А та женщина, которая меня встретила, она тоже проститутка?
– Да что ты заладила?
– Я не хочу. Не заинтересована.
Я встала и подошла к пакетам с вещами, приноровляясь, как бы схватить все сразу и больше сюда не возвращаться.
– А что ты хочешь?
– Хочу знать дату своей смерти.
Он смотрел на меня с недоумением.
– Так бы я могла планировать свою жизнь, а не бояться умереть внезапно от СПИДа или в аварии, – я взялась за пакеты, не ожидая, что он мне поможет, так оно и было. Максим сидел, не шевелясь. – Если умру рано и неожиданно, в последнюю минуту будет жалко, что не потратила время и все деньги на себя, что не спала, с кем хотела, мучила себя учёбой, вместо того чтобы отдыхать. Понятно?
На этом я и ушла.
Птичка: Зайка, но почему же ты не согласилась?
Зайка: Я не могу спать с тем, кто мне не нравится, а тот мужик мне точно не понравится. И потом, я не считаю, что он такой уж и подлец. Может быть, он действительно придумал ту комбинацию и это его личный выигрыш?
Птичка: Деньги, наверное, хорошие можно было бы заработать.
Зайка (пожимает плечами): Какая мне разница? Всё равно я всё завалю и не справлюсь.
Птичка: У меня есть идея. Тебе не обязательно с ним спать! Слушай!
Идея оказалась гениальной.
Как выяснилось, объект наблюдения, тот самый «подлец», что украл выигрыш, регулярно посещал спортзал. Хороший дорогой спортзал. Зайке оформили рабочую ставку в агентстве, а также абонемент для спортивных занятий. Всё, что ей нужно было делать, – это получать зарплату и ходить в спортзал в те же часы, что и дядя-миллионер, которого, кстати, звали Алекс. Качать попу, бегать, интересоваться калориями и здоровым питанием, совершать ошибки, падать и неправильно пользоваться тренажерами – это были рабочие требования к Зайке. Еще ей надо было выбрать себе объект поклонения. Найти того, кто бы её заинтересовал по-настоящему, и завоевать его внимание.
Зайка: И что дальше?
Птичка: Я хорошо тебя знаю. Тебе не столько нравится сам секс, сколько то впечатление, которое ты производишь на людей во время секса. Ты им пользуешься, как иная женщина пользуется кулинарией. Ты уверена, а это совершенно не так, что только в сексе ты по-настоящему хороша и занимаешься им, скорее, чтобы поразить, а не получить удовольствие. Если тебе кто-то понравится, ты будешь излучать столько сексуальной энергии, что затопишь ею весь спортзал, и бассейн, и даже офисное здание, которое напротив. Считай, что это твоя суперспособность. Её-то и разглядел Максим, поэтому пригласил тебя работать. Тебе даже не надо ни с кем спать, тебе нужно захотеть понравиться хотя бы одному человеку в зале.
Зайка: И что дальше?
Максим: Дальше будем надеяться, что всё сработает так, как и всегда, что Алекс клюнет и будет делать всё возможное и невозможное, чтобы ты обратила на него внимание, а затем ты задашь нужный вопрос, включишь записывающее устройство – и «вуаля» – у нас будет доказательство для суда!
На этом Максим сбился и засобирался, как будто не мог более находиться в этом помещении. Он открыл и закрыл сумку, положил в карман телефон, несколько раз покрутил обручальное кольцо на пальце, и даже вспотел, и, кажется, только в дверях понял, что спешит покинуть собственный кабинет, оставляя Птичку и Зайку наедине с сейфом, с картотекой и несколькими открытыми документами на большом мониторе компьютера.
Птичке была знакома эта неловкость. Вволю насладившись моментом и в очередной раз позавидовав про себя Зайке, она поднялась и потянула за собой подругу. Они прошли мимо потупившегося, как школьник, взрослого мужчины. «Всё получится, – понимала Птичка, – всё точно получится».
И всё получилось. Труднее всего оказалось найти достойный объект по вкусу Зайки. Максим уже подумывал о том, чтобы подключить к делу зайкину маму, чтобы та, наступив на больное место дочери, подстегнула ту к действиям. Список возможностей был немаленький:
– ты ничего не читаешь (уже отмечено);
– ты не способна понравиться умным мужчинам;
– папа всегда говорил, что из тебя ничего не выйдет, ты слишком поверхностная;
– когда ты уже закончишь университет?
– так кем ты будешь после окончания учебы? А если точнее?
– почему ты не пускаешь меня в ванную? Тебе есть что скрывать?
– это ведь временная работа, завтра ты начнёшь искать что-то посерьёзней?
– ты точно не болела венерическими заболеваниями? Я назначила очередь к доктору М., и мы идём к нему через час, нет, обед с бабушкой отменился;
– пришли мне прядь волос, соскучилась, хочу посмотреть, какой у тебя цвет;
– в твоих волосах наркотики всех видов!
Но обошлось без мамы и лишних травм. Зайка улучшала спортивную форму, читала и тут же забывала новые книжки у бассейна и всё больше нравилась одному утонченному отпрыску аристократов со сложной фамилией, кажется, так же называется один известный музей в Северной Америке.
Максим следил за движениями Алекса и потирал руки в предвкушении процентов от миллионной тяжбы. Птичка тоже не дремала и готовила письмо с просьбой о небольшом, но приятном вознаграждении за поддержку и планирование операции.
Интересно ли вам, как выглядел Алекс? Между пятьюдесятью и шестьюдесятью годами, невысокий, очень крепкий мужчина с сильным характером и богатой фантазией. Вдовец. Не красивый, не сильный физически, хотя внешне производил впечатление человека жилистого и натруженного, того, кому, казалось бы, и делать нечего в спортивном зале, разве что чинить тренажёры. Скорее всего, в силу профессии всю жизнь Алекс проработал на станках по обработке особо плотного металла в машиностроении. Всё, чего он хотел сейчас, – это получать удовольствие от жизни, от денег и по возможности разделить это удовольствие с женщиной. И такой женщиной могла стать Зайка.
«Аристократ» же не знал, что с нею делать. Это была самая необычная женщина в его жизни. Она была раскованна, открыта, как книга, она ясно давала понять, чего она хочет, без намеков, без смен настроения, и тем не менее постоянно врала по мелочам, а он не был в силах справиться с чувствами. Он понимал, что ему точно стоит держаться от Зайки подальше, пока не узнала жена, пока не приехала дочка из летнего лагеря.
Зайка: Он ждал меня возле дома. Он мне сразу сказал, что не любит и делает это для меня, если уж мне так неймется. И говорит: «Пошли к тебе». Я: мол, нет, дома не убрано, но он уже идёт. Ок, пришли. Я ему: «Чай или кофе?». Он говорит: «Кофе». Я пыталась сделать кофе, и мне это казалось невыполнимой задачей, ну разве на такие вопросы отвечают положительно? Короче, я налила в кофе холодной воды, и его чуть не вырвало. И тут он спрашивает: «А гондоны есть?». Я здесь мужиков не принимаю, нет, конечно. Он удивился, мол, почему нет? Я охуела. Сказала ему, что два месяца назад встречалась с парнем, но презервативов не осталось. И тут он зарядил про то, что его любовь живет в Америке, что он ненавидит эту страну, что он всю жизнь занят работой, с тринадцати лет в семейном бизнесе, что устал от жены, что мечтает о групповом сексе с двумя девушками. Нормально? Короче, он улегся, крепко так, прямо прилип к кровати и ждет, что я ему и пососу, и поебу его. Я фигею с этих мачо! Хуй нормальной длины, но тоненький. Кончает тихонько, спрашивает, скоро ли я кончу. Короче, случились все ужасы, что только возможны в этом деле. Он говорит: «Мне было приятно, а тебе?». Я соврала, что мне тоже. Он говорит: «Я старался». Он старался? Я сделала ему минет, и он кончил мне в рот, и после этого «он старался»? Короче, у него те же проблемы, что у многих, – ритм не держит. Когда он ушел наконец, я подумала, а была ли я счастлива в сексе, и поняла, что была, но только в самый первый раз.
«Аристократ» же этот эпизод умудрился начисто стереть из памяти, поместить его в самую дальнюю коробочку своего мозга, оклеить скотчем и потерять номер полки. Самым волнующим приключением за всю его сексуальную жизнь оказался половой акт стоя в душевой кабинке, которая хоть и закрывалась, но ноги, о Боже, ноги-то всем были видны! Мужская раздевалка с душевой кабинкой и щелью в десять сантиметров от пола для стока воды и предотвращения того, чем Зайка и соблазнила заняться буквально через неделю после первой интимной встречи.
Зайка знала, что Алекс следит за ней, она взяла за руку своего горе-любовника и повела в сторону раздевалки. Тот вначале упирался, но поддался предвкушению, нарастающему возбуждению, завистливым взглядам мужчин и покорно, как овца, проследовал за нею. Зайка выждала пять долгих минут, позволяя слюнявить себе шею, и когда почувствовала присутствие в соседней кабинке, подтянулась, обняла ногами и позволила проникнуть в себя, зная, что долго это не продлится и на удовольствие рассчитывать не приходится. У Зайки никогда не было расчетов, но была надежда. Спиной она ощущала присутствие другого человека за тонкой перегородкой.
Когда всё закончилось и ошеломленный «аристократ» с громкой фамилией вышел за сумкой и полотенцем, «чтобы вместе принять душ», Зайка закрыла дверь на задвижку и стала прислушиваться. Она не знала, что последует далее, она не знала, как поступит. Она надеялась на лучшее.
За перегородкой в соседней кабинке звякнуло, через несколько секунд послышалось, как что-то движется по черным каменным плитам пола. В просвет между кабинками прямо под ноги Зайки выехало белое блюдце, наполненное молоком.
– Я думаю, тебе надо купить кое-что из одежды. Подкрепись, и поедем тратить деньги.
На этом он вышел. Зайка опустилась на четвереньки и, лакая молоко, смотрела, как удаляются его ноги, пока в просвете между перегородкой и красивым полом не возникла вся его фигура. Одетый, элегантный, уверенный в себе настолько, что ни разу не обернулся, он просто шёл, притягивая взгляды.
На дне блюдечка обнаружилась одна маленькая серёжка с прозрачным сверкающим камушком.
Стоит ли говорить, что Зайке понравилась такая игра.
Зайка: Конечно, это не то, о чем говорила мне мама, и я не могу сказать, что окончательно устроилась в жизни. До сих пор не знаю дату моей смерти, хотя, как сказал Алекс, я живу так, как будто она назначена на послезавтра. Я сделала запись признания Алекса и предупредила его, чтобы никогда не повторял этих слов, так как за ним охотятся. Про собственную запись, конечно, не сказала, я же не дура. Не знаю, что я с нею буду делать, но пусть будет. Сдавать его мне нет причины, я хочу быть удовлетворённой мужчиной, а не регулярной зарплатой и мамиными поощрениями. Я записывала видео практически всех, с кем когда-либо спала. Не для шантажа, конечно, для сладких воспоминаний. И что бы ни говорила мама о моей бестолковости, на случай крайней необходимости есть эти записи, например, с французом. Я исполняю в них много ролей и смогу долго ими пользоваться. Семья у него, как оказалось, большая и богатая. Отправлю на телевидение, французы – они известные крутые любовники, барьеров не знают и явно поймут.