Другое дело — потерпела поражение Клинтон. И важны здесь два момента. Первое — в глобальном масштабе поражение потерпела самая паразитическая, самая хищная фракция мирового капиталистического класса, его верхушки. И второе — с уходом Клинтон, точнее с ее неприходом, в Белый дом мы отодвинулись от вероятности весьма неприятного, опасного сценария по периметру наших границ. И это само по себе уже немало. Но в то же время повторю: не должно быть никаких иллюзий по поводу Трампа. Президент США — высокопоставленный клерк и не более того, он винтик, очень важный, но винтик системы. Силы, двигавшие его, не друзья России. Уверен, эти силы устами (улыбающимися!) Трампа предложат России весьма жесткий «бизнес-проект». Поэтому впадать в эйфорию по поводу победы Трампа, как это произошло с частью нашего истеблишмента, не стоит. Да и недостойно это.

— Разумеется, вооруженные конфликты, которые вспыхивали вокруг России один за другим, теперь могут угаснуть. И у Донбасса теперь есть, по крайней мере, шанс на передышку.

— Да, именно так. Но мне с эмоциональной точки зрения любопытно, как будут смотреть в глаза Трампу руководители Германии и Франции. Правда, недолго им осталось руководить, их обоих не переизберут, да и в истории им отведено место не самое достойное. Но очень интересно будет посмотреть. Вспомним, что на следующий день после американских выборов Олланд был очень растерян, когда выступал, ну а гражданка Меркель… Я вообще думал, что она заплачет, объявляя о победе Трампа. Понятно — ставили-то на Клинтон. Но вы же государственные деятели, вы же дипломаты, вы как-то должны соизмерять свои слова. Когда какая-то Альбац у нас пишет гадости про Трампа, — это одно, Альбац никто и звать ее никак. Но когда Меркель говорит в том же духе, она должна понимать, что рисковать-то не надо, да и минимальные приличия неплохо соблюсти.

— Практически Евросоюз остался в геополитическом одиночестве: Великобритания уходит, США занимается своими проблемами, и Европа, привыкшая к внешнему управлению, вдруг оказывается наедине со своей страшной и никому не нужной свободой.

— Да, как у Корнея Чуковского в «Мухе-цокотухе»: «Пропадай, погибай, именинница». Думаю, что эта схема-четырехходовка (Крым — иммиграционный кризис — Brexit — Трамп) — это удар, во-первых, по банкстерами, а во-вторых, по их союзникам в Европе. Кто союзники банкстеров в Европе? Это бездарная евросоюзовская брюссельская бюрократия, наднациональное «правительство». Четырехходовку осуществили практически за два года… Причем началом был, безусловно, Крым, который продемонстрировал, что и Европа ничего не может, и Обама ничего не может, и вся эта публика ни на что не способна. Крым был наглядной демонстрацией политической импотенции той фракции мирового капиталистического класса, которая в тот момент находилась у власти — Обамы и его союзников в Европе.

Вот теперь Обама «слетел». Мне смешно, когда его называют черный властелин. Какой он властелин?! Чего властелин? Он скорее, как у того же Корнея Чуковского, «умывальников начальник и мочалок командир». И вот теперь европейцы у разбитого корыта и им нужно думать, как выстраивать отношения с новой Америкой. А тут еще эта Украина, а тут еще Путин. Если помните, перед выборами в Америке и в Европе пошли разговоры о том, что русские будут делать все, чтобы и в ЕС привести к власти таких людей, которые настроены националистически, пророссийски и так далее. Насчет «пророссийски» — это перебор, а вот насчет дистанцирования от Обамы и Олланда — самое оно. Достаточно послушать Франсуа Фийона.

В принципе, если под неолиберализмом понимать не идеологию, а некий политико-экономический курс, то последние изменения (как политические, так и изменения в мировой экономике) свидетельствуют о том, что неолиберальная эпоха заканчивается. Но заканчивается она не потому, что она провалилась. Нужно признать, что неолиберальная революция (или контрреволюция), начавшаяся на рубеже 1970-80-х годов с приходом к власти Рейгана и Тетчер, достигла своих целей: за 30 лет выпотрошен мировой средний слой, верхушка рабочего класса, и теперь от прежней идеологии можно отказаться. Тем более что теперь она начинает бить по определенной части самой верхушки. Одно дело, когда банкстеры грабили средние слои, когда «большие рыбы пожирали малых». И совсем другое — борьба между «большими рыбами». Поскольку борьба идет за посткапиталистическое будущее, теперь уже ясно, что начинается схватка между сегментами самого верха. Трамп — это важный ход в этой борьбе.

— Трамп замкнет четырехходовку, признает Крым?

— Не обязательно. Да и сама победа Трампа только промежуточный финал. Борьба за посткапиталистическое будущее, если не случится глобальной катастрофы, продлится как минимум еще 5–6 десятилетий, пока капитализм окончательно не будет демонтирован и пока не сложится новая конфигурация тех, кто будет наверху. Так что нашим детям и внукам придется жить в очень опасном, но, с другой стороны, очень интересном мире. Ведь фантастически интересная картина, когда одна система сменяется другой, когда рушатся миры. Здесь самое главное, чтобы глыбы не рухнули именно на тебя, поэтому для нас вывод очень простой: у нас должна быть броня крепка, и танки наши быстры, и ядерное оружие, естественно, под рукой.

— Эта новая формация будет новой редакцией социализма-коммунизма?

— Нет, это слишком призрачная мечта. Думаю, что она будет скорее очень похожа, к сожалению, на то, что существовало до капитализма. Причем у нее будет несколько региональных вариантов. Как было несколько путей из феодализма, так же будет несколько путей из капитализма. И ясно совершенно, на основе чего будет конституироваться господствующая группа. Любая господствующая группа конституируется объектом присвоения. Например, феодал присваивает землю, капиталист присваивает капитал, овеществленный труд, то есть присваивается решающий фактор производства. Сейчас решающим фактором производства становится то, что называется духовными факторами производства, прежде всего — информация. Ясно, что новая группа — это группа, которая будет контролировать информационные потоки, образование, науку, постарается оформить себя в качестве квазикасты. И поскольку в распоряжении человечества мало ресурсов, будет важен контроль не только над информацией (плюс образование, наука), но и над ресурсами. Собственно, борьба за то, кто кого отсечет от будущего, уже идет сейчас. Будущее уже здесь. Только облик у него не светлый, а темный, футуроархаический: Ливия, Иран, Сирия, Украина, Донбасс, целый ряд других регионов — это кровавое опускание в футуроархаический Колодец Истории. Впрочем, возможно и постепенное выпадение в футуроархаический Колодец. Например, посредством демонтажа образования, науки, здравоохранения, Кстати, эти процессы мы видим, к сожалению, у нас.

— В Европе придут к власти консервативные лидеры? Или они ограничатся победой на праймериз и сомнительной славой, какая есть у Марин Ле Пен.

— Одно дело — социально-экономические тенденции, а другое дело — политика. Даже если Марин Ле Пен не придет к власти, то все равно изменения будут весьма существенные. Европу ждут очень серьезные потрясения на расово-этнической почве. Смотрите, какая складываются ситуация: с одной стороны — пожилые сытые европейцы, которые утратили чувство идентичности и которые не готовы биться за свою идентичность, а с другой стороны — молодые агрессивные представители другого этноса, другой расы и другой религии, которые готовы лить кровь и убивать. Так что у европейцев немного шансов, если у них не произойдет какая-то «смена энергий», как сказал бы наш замечательный публицист Михаил Меньшиков, если в Европе не появятся люди, которые готовы будут умирать за свою идентичность, потому что за деньги никто умирать не будет — за деньги могут убивать, но не умирать. В противном случае, я думаю, значительная часть Европы будет исламизирована.

— Если Европа не обзаведется собственными пассионариями, она будет умирать?

— Она уже умирает и вымирает — цивилизационно, расово, этнически и даже биологически. Как отмечает наш замечательный специалист по проблемам мозга Сергей Савельев (рекомендую всем его работы), у европейцев в последние 1,5 тысячи лет идет процесс уменьшения мозга. Связано это с тем, что западноевропейская эволюция — это жесткий социальный отбор по линии конформизма. А чем более «конформен» человек, тем меньше полиморфизм, тем меньше мозг. Мне, правда, не вполне понятна одна вещь. Отбор на конформизм в Европе — это все-таки не 1,5 тысячи лет, а лет 500–600 (с инквизиции) и особенно в последние 200 лет, когда, как показали в своих работах Фуко и Шене и др., Европа посредством репрессивных структур повседневности вырастила «послушного человека» — такого послушного, что нам, русским, и представить почти невозможно. Я видел немало таких западных послушных политкорректных узких специалистов (возможно, маломозглики) на международных конференциях. Впрочем, у нас их число тоже растет — а разве может быть иначе в условиях, когда критерием научности становятся индекс цитируемости и рыночная отдача научной деятельности?

Достаточны ли 200–600 лет для физиологических изменений? Возможно. По крайней мере, то, что средний западноевропеец и американец нередко ведут себя как послушные биороботы, а их социальное поведение — биомеханика того типа, который нужен власти, несомненно. Миграционный кризис продемонстрировал это «со стеклянной ясностью». Подобный финал белых европейцев, перефразируя Высоцкого, и трагичен, и досаден. Хочется надеяться, что в Европе найдутся здоровые силы, которые не позволят погибнуть замечательной (по крайней мере когда-то) цивилизации. Впрочем, у нас и своих проблем хватает — ветра-то дуют очень тревожные.