– Найдем нашего общего друга. Надеюсь ты не сильно его покалечил при последней вашей встрече? Он скажет, где они держат Валентину. Ну, а потом прогуляемся к Древним.

– К Древним? Какое нам дело до этих замшелых кровожадных богов?

– А что ты еще можешь предложить?

– ?..

– Древние нам задолжали. Их просьба выполнена, теперь они должны почесаться, чтобы помочь нам.

– И как ты себе это представляешь?

– Есть идеи, – и Тогот вновь обратился к нашим спутникам: – Значит, так. Вы, господин Этуаль, займитесь благоустройством помещения, и поменьше воя… Эта территория под защитой магии Древних, но кто его знает. Ну а ты, – Тогот смерил уничтожительным взглядом лжесудью, – пока отдыхай.

– А я? – встрял полный недоумения Иваныч.

– А нам втроем предстоит нанести визит одному старому знакомому. Давно пользовались обычным городским транспортом?

– А может, это…

– Нет, не может, – отрезал Тогот. – Власти знают о нашем существовании. Спецслужбы немного расслабились после нашего исчезновения, но наверняка начеку. Начнем колдовать налево и направо, выдадим свое присутствие потенциальному противнику. Поэтому скромнее, господа, скромнее.

Однако скромнее не получилось. Как и положено при визите в больницу, Тогот настоял, чтобы мы купили цветов – строгий мужской букет из пятнадцати роз, – коробку конфет, фляжку коньяка и огромную сетку апельсинов.

– Больным нужно есть фрукты – пояснил Тогот, пока мы задумчиво бродили по огромному полупустому супермаркету.

Иваныч по собственной инициативе добавил к этому набору огромный пакет томатного сока и упаковку вареной свеклы.

– У больного должен быть хороший стул.

А я добавил четвертинку ржаного и нарезку жирного бекона.

– Не пощадим печень врага.

– Да, злые вы люди, – выслушав наши комментарии, подытожил Тогот. – А ведь ваш Бог завещал вам возлюбить ближнего своего.

– А вот этого не надо, – резко отрезал я, зная, к какой голубизне может свести разговор Тогот. – И вообще, будь не только невидимым, но и неслышимым и неосязаемым, а то, неровен час, заметит тебя повар местной кулинарии. И не станет он разбирать, что ты – существо разумное, нашинкует вместо морковки…

Тогот замолчал, обиделся. До поездки в Таиланд покемон не видел ничего обидного в том, что порой его сравнивали с морковкой. Но потом от такого сравнения его стало коробить, так как он узнал, что морковками в стане Сиама называли местных спутниц богатых туристов. И кто виноват, что внешне мой покемон и в самом деле напоминал огромную зеленую морковку.

* * *

Больница ничуть не изменилась, в отличие от города…

Да, за полгода власти Северной столицы постарались. Все киоски и лотки, раньше лепившиеся вокруг станций метро, превращая их в некое подобие рынков, исчезли, газоны оградили металлические заборчики и оградки. Стало более пристойно, но ничуть не чище.

А вот в больнице все было по-прежнему. На крыльце те же дамы в белых халатах с дымящимися сигаретами. Те же бахилы ярко-синего цвета по пять рублей. Та же хамовитая тетка в регистратуре, выглядящая так, словно она повелительница всего мира, а ты – нерадивый смерд, не умеющий должным образом подавать челобитную.

Тут инициативу на себя взял Иваныч, как-никак это была его вотчина, и путем несложных переговоров и трех тысяч рублей мы выяснили, что господин Дмитриев лежит в отделении хирургии, в пятой палате на третьем этаже. Единственным минусом было то, что палата нашего «друга» охранялась. Так что волей-неволей, а засветиться нам пришлось.

Итак, выставив вперед Иваныча с цветами, мы – то есть я и невидимый Тогот – отправились следом. В правой руке у меня была сетка с продуктами, а в левой, в кармане плаща, я сжимал пистолет с глушителем. Все по закону жанра.

Охранников оказалось двое – огромные лбы с узенькой полоской интеллекта между лбами и краем фуражки.

– Здравствуйте! – обратился к ним Иваныч, выставив вперед огромный букет. – Дмитриев у себя?

Оба охранника с удивлением уставились на Иваныча, потом один из них потянулся за пистолетом.

– А вы, собственно, кто?.. – начал было тот, что справа, но договорить не успел. Я вырубил его ударом ладони по шее, и подхватив тело, помог сесть назад на стул в позе томного ожидания. То же самое невидимый Тогот проделал с его товарищем. Все получилось быстро и динамично. Похоже, никто ничего не заметил.

Еще не успели охранники занять благопристойные позы, как Иваныч, прикрывая лицо букетом, шагнул в палату с басистым:

– Доброго здоровьичка.

Я направился за ним, но Тогот притормозил меня.

– Запечатай дверь и рисуй пентаграмму. Думаю, центр уже оповестили о нашем визите доброй воли, так что с минуты на минуту появится кавалерия. Страшного в этом ничего нет, но пока нам не стоит светиться.

В итоге я остался у двери, обкусывая свои многострадальные заусеницы и лишь краем глаза наблюдая за тем, что происходит в палате.

Не знаю, ожидал ли нашего визита очкарик, но при виде Иваныча он чуть на стену не полез. А пожилой товарищ на соседней койке, повернувшись в нашу сторону, поинтересовался:

– В чем дело? Что тут происходит? – лицо у него было востренькое, большие седые усы, не больной, а Чапаев какой-то.

Я краем глаза видел, как Тогот, на мгновение став видимым, цыкнул на него. Чапаев рухнул на кровать, прижав руку к сердцу. Да, мой покемон – зрелище не для слабонервных, особенно для тех, кто не подготовлен к тому, что сейчас увидит.

А Иваныч тем временем занимался с очкариком. «Отклеив» его от стенки, он аккуратно уложил его в постель, пододвинув стул, присел рядом с ним и, покачивая головой из стороны в сторону, стал внимательно рассматривать дрожащее лицо господина Дмитриева.

Я закончил пентаграмму перехода и уже бормотал заживляющее заклинание, чтобы залечить кровоточащий палец, когда Тогот, не выдержав затянувшейся паузы, вновь стал видимым.

– Еще раз всем привет, – бодрым голосом начало Тогот. – Вот видишь, мой дорогой дружок, мы снова свиделись!

При виде Тогота очкарик хотел было сквозь землю провалиться. Он вжался в кровать, так что руки, впившиеся в раму койки, побелели.

– Ну что ты, ну что ты. Не стоит так радоваться, – все тем же дурашливо-шутливым тоном продолжал покемон. – Мы же к тебе так заглянули, по-дружески…

Я подошел поближе и только тут заметил, что вид у очкарика и в самом деле покоцаный. Видимо, при последней нашей встрече я отделал его по полной под орех: правый глаз у него был заклеен пластырем, а левая нога в гипсе. А ведь прошло более полугода. При виде меня он дернулся еще сильнее, и лицо его скривилось, словно кто-то невидимый подложил ему в рот ложку горчицы.

– Ба, какие люди, – начал я, решив подыграть Тоготу. – А мы вот мимо шли. Дай, думаем, зайдем, поинтересуемся здоровьем. Вот гостинцев принесли умирающему.

– Ну, что ты, Артурчик, наш друг умирать не собирается, – приняв мою игру, отвечал Тогот. – Он хочет побыстрее вылечиться, выйти отсюда и снова начать творить всякие пакости.

– Вы… Вы… – начал, брызгая слюною, очкарик, но дальше местоимения в своих речах не продвинулся.

– Говорит, и то хорошо, – вздохнул Тогот. – А я грешным делом подумал, что у него язык отнялся.

– У такого отнимется! – фыркнул я. – Мы скорее подохнем.

– Ну вот ты, Артурчик опять все о себе и о себе. Мы же в гости пришли и хотим нашего гостя послушать.

– И чего ж он нам такого интересного рассказать может?

– Где Валентину искать, к примеру.

– Ничего я вам не скажу… – начал было очкарик, но Тогот легким непринужденным движением присел на кровать, прямо на загипсованную ногу. Что-то под ним треснуло, а очкарик взвыл.

– Легкое недомогание порой освежает память, – объяснил мне Тогот. – Конечно, можно было бы воздействовать на клиента и иным способом, но выгнутая в обратную сторону нога – достаточный аргумент.

– Ты лучше скажи, – включаясь в игру, улыбнулся из-за букета Иваныч, обращаясь к Дмитриеву. – А то наш друг переусердствует, и будешь остаток жизни ходить, сгибая ноги в другую сторону.

– Что вам нужно? – прохрипел очкарик.

– Повторяю для глухих и тех, кто в танке: нам нужно знать, где Валентина? Где вы держите ее?

– Ответы типа «Караганда» не проходят, – улыбнулся Иваныч.

И в это время в дверь постучали. Настойчиво, резко постучали.

– Откройте! У вас все в порядке?

Очкарик заерзал. На лице его появилась слабая тень улыбки.

– Ничего, сейчас они вам покажут… Никуда вы отсюда не денетесь… Сейчас они ворвутся и морды вам намнут…

– Ну, это еще бабушка надвое сказала, – все тем же задумчиво-вульгарным голосом произнес Тогот. – И вообще, такой взрослый мальчик, а все еще верит в Деда Мороза… Никто сюда не войдет, пока мы с тобой не закончим, – и, подмигнув, он легонечко подпрыгнул на ноге очкарика. Тот взвыл от боли. – Ой, болит, болит, болит, на меня упал болид! – а потом, резко изменив тон, надвинулся на очкарика, щелкая челюстями. – Где они держат Валентину?

– Спецбаза на шестьдесят седьмом, там же, где держали его, – выпалил очкарик, кивнув в мою сторону.

– А почему я не могу найти ее?

– Мы учли прошлые ошибки. Там специальные экраны и ловушки.

– Учли ошибки… Экраны… – вновь перешел на шутливо-затейливый тон Тогот. – Можешь ведь, когда захочешь.

Дверь затряслась от могучих ударов. В обычных условиях закрашенное стекло, вставленное вместо нескольких филенок, давно разлетелось бы. Но не в этот раз. Заклятие на моей крови сделало дверь крепче любой бронированной плиты. Проще было бы проломить стену рядом с дверью, чем выломать эту тонкую преграду.

– В общем, кушай фрукты, наслаждайся жизнью, а вот выздоравливать не спеши, не стоит, – потрепал очкарика по плечу Иваныч.

– Ну и начальству своему привет, а мы пошли…

Тогот подскочил, а потом вновь рухнул на загипсованную ногу очкарика. Тот взвыл от боли.

– Кстати, своему начальству можно о нашей беседе не рассказывать.

Я аккуратно поставил сеточку с гостинцами на больничный столик. Иваныч был уже в колдовской пентаграмме. Через мгновение к нему присоединились я с Тоготом. Покемон начал нашептывать заклятие, и тут произошло невероятное.

Ожил Чапаев. До этого он пластом лежал на своей койке, а тут приподнял голову, вскочил и, схватив что-то сверкающее, с криком бросился на нас.

Чпок!

И мы оказались на облюбованном Тоготом чердаке, а вместе с нами Чапаев. Только теперь я разглядел, что усатый сосед господина Дмитриева напал на нас, размахивая металлической уткой. Но переход, казалось, сильно подкосил его и без того слабый интеллект. В один миг пролетев через полгорода и оказавшись в совершенно ином помещении, он охнул, отступил, споткнулся, упал на пятую точку и, обделавшись, так и застыл на куче собственного дерьма. А если учесть тапки на босу ногу, больничную пижаму и утку, которую он все еще крепко сжимал за горлышко, словно волшебный меч… то выглядел он по большей мере комично.

– Ну вот, еще один герой на нашу голову, – вздохнул Тогот. – И что мы станем делать с этим Дон Кихотом?

– Нет, зовут-то тебя как? – поинтересовался Иваныч, вплотную подходя к Чапаеву.

– Геннадий Николаевич, – дрожащими губами пробормотал Чапаев. – А что… что со мной случилось? Где я?

– Хотелось бы сказать что-нибудь вселяющее истинный ужас, – Тогот снова заговорил своим насмешливо-потешным тоном. – Например: вы оказались в аду. Сейчас разогреем сковородку, и все начнется… Но увы, это всего лишь чердак одной из многоэтажек.

Геннадий Николаевич с недоверием повернулся к Иванычу, а потом ко мне.

– И что теперь…

– Можно было бы вас пристукнуть, – все тем же тоном продолжал неутомимый Тогот. – Но это, к сожалению, не имеет никакого смысла… А так… Придется вам побыть нашим пленником до тех пор, пока мы не покинем сию славную обитель.

– Да как вы сме… – начал было Геннадий Николаевич, но Иваныч с грозным видом шагнул к нему, нависнув над ним.

– Считай, что попал в плен… – А потом прибавил. – Следующий раз подумаешь, прежде чем с уткой на людей кидаться.

Глава 2. Три месяца назад

– Эй, кто там крикнул: «Ай-ай-ай»?

– Ну я! Я – Кролик Белый.

– Опять спешишь?

– Прости, Додо, – так много важных дел!

У нас в Стране Чудес попробуй что-то не доделай…

Вот и ношусь я взад-вперед, как заяц угорелый, –

За два кило пути я на два метра похудел.

В. Высоцкий, «Додо, Алиса и Белый Кролик»

Первый визит в цитадель наших врагов окончился фиаско. Определенно из моего побега они извлекли определенные выводы. Всюду видеокамеры, двери запечатаны заклятиями. Не такими мощными, как наши, но все же так просто их было бы не вынести – красные кровавые звезды с тибетскими знаками в вершинах лучей красовались на каждой двери.

Материализовавшись в одном из укромных закутков, мы, словно осторожные мышки, высунули нос наружу, принюхались и отступили. Нет, мы, конечно, могли вытащить Валентину, но при этом нам пришлось бы выдержать несколько настоящих сражений, и хоть Иваныч рвался в бой, мы с Тоготом решили подойти к проблеме с другой стороны.

Но прежде всего нужно было разобраться с «товарищем Чапаевым».

Когда мы вернулись, он, по-прежнему понурив голову, сидел на одном из надувных матрасов под охраной маркграфа. К появлению Тогота он в этот раз отнесся спокойно, видимо, начал привыкать.

– Ничего не вышло, – вздохнул Иваныч, усевшись на надувной матрас напротив Чапаева. – Ладно, теперь займемся тобой… Ты кто?

– Василий Иванович Артштейн.