Крест!

Я резко обернулся. И в самом деле, крест, на котором висела Фатя, перекосило. Вот-вот, и он должен был сломаться, рухнуть набок под весом тела девушки и все еще цепляющегося за крюк Иваныча.

«Ну и черт с ним!» – пронеслось у меня в голове, но Тогот, видимо, думал совершенно иначе.

Новая волна резкой боли заставила меня изогнуться. Я сопротивлялся всеми силами, но что я мог противопоставить Тоготу? Покемон в третий раз за столь короткий промежуток времени овладел моим телом. На мгновение я замер. Мне казалось, что теперь по моим жилам течет не кровь, а раскаленный свинец. Невыносимая боль – это не то слово. Никогда до этого, ни разу в жизни мне не было так больно.

– Кричи! – прошептал мне на ухо мой мучитель.

И я закричал, так закричал, как не кричал никогда в жизни. И в крике моем сплелись воедино и моя боль, и ненависть к тем, кто играл мной и моей судьбой, так, словно я был бессловесной деталью гигантского механизма мироздания. Сюда же добавилась ненависть к убийцам Фати, и не только тем, кто уничтожил ее физически, а и к Богам и правителям, которые принесли ее в жертву в своей безжалостной игре. Да, в конце концов, какое мне дело до того, кто из них станет править в этом мире?!

Но Тогот гнал меня вперед, и где-то в самой глубине своего сознания я понимал, что он прав. Иначе, несмотря на свой зловредный характер, он не стал бы подвергать меня таким мучениям.

Новая волна боли обрушилась на меня, когда я уже добрался до креста. Вцепившись в каменный угол, я навалился всем телом, пытаясь удержать каменную громаду. Однако руки, испачканные кровью Фати, скользили по гладкому, полированному камню. Мне казалось, вот-вот – и кожа треснет, прорванная вздувшимися мускулами.

Еще одно усилие…

И неожиданно крест поддался, одновременно проворачиваясь на основании и ломаясь под тяжестью двух тел.

– Нет!!! – заорал Тогот так, что у меня едва не лопнул череп. – Нет! – Его ментальный крик оказался таким сильным, что и я, вторя ему, невольно закричал, качнулся вперед, пытаясь ухватиться за скользкий камень, и, потеряв равновесие, полетел следом за крестом… И тут мир для меня на мгновение раскололся. Я оказался одновременно в пяти местах. Нет, не одновременно. Мне казалось, что я попал в гигантский стробоскоп. Медленно поворачиваясь, одна картинка сменяла другую. То я падал на крест в подземном музее средневековой жизни в Стокгольме, мерз в ледяной воде Белого моря, стоял на турецком берегу, нежась в опаляющих лучах жгучего южного солнца, то вдыхал запах раскаленного камня храма на берегу Нила, то нежился в тени бамбуковой рощи. Видения сменяли одно другое. Я видел льды, медленно дрейфующие по черной, как уголь, воде, видел калейдоскоп разноцветных рыб, сплетающих узоры над дышащими жизнью кораллами, видел белые природные ванны с горячей пузырящейся водой, где, по легенде, получила вторую молодость Клеопатра, видел цветущие магнолии, парад слонов и огромные чаши с золотыми рыбками… Щелк… Щелк… Щелк… и в промежутках между этими красочными видениями я видел ребро щербатого, залитого кровью креста. И с каждым щелчком он был все ближе и ближе. Я отчетливо видел каждую выбоинку на древнем камне. Капли крови, застывшие черными каплями смолы. Неужели я проделал этот долгий путь лишь для того…

Я напряг мускулы, изо всех сил впился бесчувственными пальцами в окровавленный камень. Даже если мы упадем, даже если все так случится, я не должен потерять сознание, я не должен провалить миссию, ради которой… ради которой…

Удар был страшен. Не в силах удержать свое тело на вытянутых руках, я со всего маху врезался головой в камень.

А дальше была тьма.

* * *

Невыносимая головная боль.

Я попытался пошевелить руками, потом ногами. Вроде все кости целы. Попытался вновь открыть глаза и скривился от новой волны боли.

– Ну как, пришел в себя?

– Это ты. – Мне казалось, что я мысленно пробираюсь через вязкое болото, мысли текли медленно и болезненно.

– А кто еще это может быть?

– Где я? Дома?

Нет, пожалуй, не дома, постель слишком жесткая.

– Хорошо тебя треснуло. Нет у тебя больше дома.

– ?

– Напоминаю. Ты был объявлен в розыск, и квартиру твою опечатали. Кроме того, там постоянно находится засада, на тот случай, если появятся твои подельники.

– Подельники?

– Ну, те, с кем ты вместе нелегально пересек границу, те, кто мешал государственной программе эмиграции.

– Выходит, я в «гостинице»?

– И ее накрыли.

– Тогда?..

– В тюремном госпитале. Повышенная охрана, полная изоляция. Судя по тому, как тебя охраняют, ты – самый важный преступник России.

– Я же говорил тебе…

– И я тебе говорил… Но сейчас не время спорить. У тебя посетитель, точнее, посетительница. Когда она уйдет, я попробую тебя отсюда вытащить.

– А что с Кругловым и маркграфом?

– Потом, все потом… – И Тогот исчез.

Кряхтя, я попытался вновь разлепить веки, и в этот раз мне это удалось.

Я и в самом деле лежал в крошечной камере без окон и дверей. Стол, стул, лампа на потолке, укрытая колпаком металлической сетки. Огромное зеркало вдоль одной из стен. Значит, за мной постоянно наблюдают. В изголовье кровати какие-то медицинские приборы, от которых тянулись провода, заканчивающиеся присосками, прикрепленными к моим вискам и груди, чуть ниже левого соска.

Попал. Надо выбираться. Хотя, что там Тогот говорил про гостей?

Я замер, прислушался, и словно в ответ на мои усилия где-то далеко-далеко с неприятным металлическим скрипом открылась дверь. Внутренне я весь напрягся.

– А может…

– Посиди, послушай. Смыться всегда успеешь. – И Тогот снова замолчал.

– Ты меня сюда специально определил?

– Не то чтобы специально, так вышло, а я решил не сопротивляться Судьбе.

Потом раздались шаги и послышались неразборчивые голоса. Говорили человека два или три, причем один из голосов был женским.

Неожиданно дверь открылась. В камеру, по-другому назвать это помещение у меня язык не поворачивается, вошел высокий человек в узких профессорских очках и белом халате. Ничего не говоря, он присел на край моей койки, измерил мне пульс.

– Пить… – прошептал я осипшим голосом.

По-прежнему не говоря ни слова, «доктор» протянул мне стакан воды и, видя, что мне самому не взять его, напоил меня. С какой радостью я пил эту теплую воду, хотя, если честно, я предпочел бы бутылочку любимого ледяного «Амстердама».

После, переведя дыхание, я попытался поймать взгляд доктора, но он упорно старался не смотреть мне в глаза.

– Где я?

Он выдержал паузу, словно давая мне понять, что не собирается отвечать на мой вопрос. Потом тяжело вздохнул и в свою очередь спросил:

– Как вы себя чувствуете? – голос у него звучал печально и проникновенно.

В этот момент мне почему-то стало жалко этого человека. Мне представилось, каково это – целый день сидеть и спрашивать у пациентов, которые пришли в поликлинику пожаловаться на свои болячки: «Как вы себя чувствуете?»

– Вы слышите меня? Как вы себя чувствуете? – вновь повторил доктор.

– Так себе… Голова болит.

– Вы сильно ударились. Удивительно, что ваш череп остался цел, – и вновь вздохнул, выдерживая многозначительную паузу, словно ожидая моей реакции. Я молчал, пытаясь мысленно воссоздать цепочку событий, которая привела меня сюда.

Я отлично помнил «прогулку» по Стокгольму, то, как мы спустились в музей, и… А вот дальше единой картины не было. Отдельные, словно вырванные из общего контекста кадры. Кто-то куда-то бежит. Викториан на дыбе. Фатя, истекающая кровью. Фатя… Перед глазами стало изрешеченное пулями тело девушки.

– Она умерла, – я и сам не понял, то ли спросил, то ли констатировал факт. – Что с остальными?

Доктор вздохнул. Не врач, а мастер художественных вздохов.

– Я не имею полномочий отвечать на подобные вопросы, однако там, – доктор кивнул в сторону темного зеркала, – ожидает один высокопоставленный товарищ, который сможет ответить на все ваши вопросы… Вы готовы с ним побеседовать?

– Почему бы и нет, – едва шевеля опухшими губами, пробормотал я. – Вот только бы попить… бутылочку ледяного пива.

– К сожалению, пиво вам строго противопоказано.

Врач встал.

– Я приглашу посетителей, но, что бы они ни говорили, постарайтесь не волноваться.

Он ушел, а я откинулся назад на подушки, попытался подвигать руками, и в этот раз пальцы мне повиновались. Одно движение, и пальцы левой руки натолкнулись на ледяное, мокрое стекло. Стекло в постели. И тут меня осенило.

– Ай да Тогот! Ай да сукин сын!

Теперь осталось лишь совладать с негнущимися пальцами. Но цель была столь соблазнительна, что суставы стали сгибаться сами собой. Покемон мне немного помог, и когда дверь в мою камеру вновь открылась, впуская новых посетителей, я комфортно расположился на своей койке, потягивая ледяное пиво – универсальное лекарство на все случаи жизни.

В этот раз ко мне ввалилась целая делегация: два секьюрити в строгих темных костюмах и пожилая дама. Один из телохранителей шагнул было ко мне, чтобы забрать бутылку, но дама остановила его едва заметным движением руки.

– Откуда это у вас?

Я усмехнулся. Даму я узнал сразу, слишком часто я видел ее портрет в газете и на экране телевизора. Но ее присутствие меня ничуть не смутило. Оно лишь подтвердило худшие опасения Мясника: коррупция проникла в высшие слои власти, и все, что происходит, происходит с их полного согласия. Все эти убийства…

– Вы не ответили на мой вопрос… – повторила дама.

– Ну, я же не спрашиваю у вас, как тут очутился.

– На самом деле, я бы не умничал.

– Может, снова хочешь овладеть моим телом и поговорить за меня?

– Не ерничай.

– Я могу ответить на ваш вопрос, но вначале хотела бы узнать, кто передал вам бутылку пива.

– Один знакомый демон…

– Глупая шутка… – Дама неожиданно замолчала, словно прислушиваясь к чему-то. Только сейчас я заметил крошечный динамик, спрятанный у нее в ухе. Значит, она, как и я, находится на постоянной связи с кем-то. Только, в отличие от меня, она пользуется тривиальной радиосвязью.

– Интересно было бы услышать, что ей там говорят…

– Пожалуйста… – фыркнул покемон.

– …вполне возможно, он обладает способностью к телепатический связи, а соответственно, и к телекинезу, хотя и то, и другое весьма сомнительно, так как данная комната оборудована всевозможными экранами, которые должны пересечь любое ментальное, а тем более…

– Вот такие люди, Артур, в жизни называются козлами. И не просто козлами, а Козлами с большой буквы, потому что даже начинающий чародей должен сообразить, что между магией Иного и Природной магией этой мультивселенной гигантская разница, и то, что является поглотителем для одного типа магии, лишь усиливает другую.

– Забавно…

– Я тебе как-то рассказывал об этом… Впрочем, поговорим чуть позже…

– …что до демона, то, скорее всего, это образное название. Быть может, создания того мира, с которым общается этот молодой человек, внешне напоминают наших чертей…

– Что он несет?!

– Псевдонаучный бред. Но ведь он у них эксперт, а раз так, то должен хотя бы выдвинуть какую-то теорию, пусть потом она окажется совершенно бредовой.

– Думаю, вам не стоит слушать вашего консультанта, – объявил я вслух. – Он несет всякий бред, а вы и уши развесили.

– Но… – дама выглядела растерянной. – Откуда вы знаете, что…

– Что он несет полную пургу? Знаю…

Советник смолк, дама выглядела так, словно я одним махом выбил у нее почву из-под ног.

– Не волнуйтесь, этот молодой человек заметил, что у вас в ухе таблетка, и сделал правильные выводы.

Я тут же повторил слово в слово речь неведомого консультанта. Если есть возможность перехватить инициативу в беседе, то лучше всего воспользоваться такой возможностью.

– А теперь поведайте мне, где я и как тут оказался, потому что события последних нескольких дней полностью вылетели у меня из головы. Знаете, как это порой бывает. Амнезия, дежавю и все такое прочее…

Некоторое время дама ошарашенно смотрела на меня, не в состоянии выговорить ни слова.

– Повторяю вопрос: где я?

– Какая разница… Скажем так: вы экстрадированы из Швеции и находитесь в исследовательском центре.

– И на каком основании меня держат здесь?

– Вы…

– Что я?

– Вы преступник.

– Вот это вряд ли.

– Но то, что вы устроили в сталице иностраннного государства…

– Вы первые начали, пытаясь меня арестовать.

– Но ваша деятельность…

– Послушайте, я видел трупы, фото, следы вашей деятельности. Вы что, не понимаете, что своими действиями разрушаете основы основ государственной власти?

– О чем вы говорите, молодой человек… Я не понимаю, – а потом голос мой «гостьи» неожиданно изменился: – Неужели вы полагаете, что я понимаю, о чем вы говорите? А вот вы ведете незаконный бизнес, нарушающий несколько статей Уголовного кодекса. Только то безобразие, что вы устроили…

– Если я преступник, то зачем вы со мной цацкаетесь?

– Просто вы в своих преступлениях использовали неизвестные нам приемы…

– Так она тебе и скажет. Кончай базар. Вы друг друга не поймете, тем более что там, в Стокгольме, ты ее поимел.

– То есть?

– Ты не просто провернул ключ, ты его сломал.

– Значит, ключ…

– Крест. Ты закрыл все двери, ведущие в этот мир, и сломал ключ в замке.

– И…

– Вот они и лишились весомой части дохода. Ты перекрыл свободный доступ в этот мир. Так что жди, скоро явится судья. А он по головке тебя за такие фокусы не погладит.