Я вышел из Пробоя.

Небо предстало в осаде серости. Хмарь туманом войны закрывала мир далее десятка шагов. Промозглый ветер накатывал волнами. Нудная морось бомбардировала. Лужи были раскиданы словно мины. В одну я благополучно вляпался.

– Как же я ненавижу сегодняшний день. Люто ненавижу. До зубовного скрежета, – пробубнил я, плотнее запахиваясь в пальто.

Моя голова гудела, словно в ловушку черепа попал рой ос. Подобное не повышало настроения, а рой только глубже вгрызался в мозг. Мысли были отрывистыми и путались. Мне так и не довелось сомкнуть глаз ночью. Честно говоря, я не помнил, когда спал последний раз.

После расставания с временщиками, еще засветло я отправился в храм пространства. Его превосходительство Людор Рикман отсутствовал. Вместе с другими не участвовавшими в ночной облаве пространственниками он организовывал охрану праздника в честь завершения Войны Вне Времени. Если точнее, он помогал с защитой выступления Императора на Технической выставке и подписания торгового соглашения с послом.

Однако я попался Текарию Павлову. Под его безжалостным надзором меня погребла лавина отчетов о преследовании Иммунного. Затем устных пересказов. Попыток смоделировать произошедшее. Прочей чепухи, кою мой мозг в целях самосохранения не запомнил. Я не лгал. Вот только некоторые детали оказались недостойны упоминания. Правда, не все…

Зато выяснилось, что после нашего исчезновения обнаружена лишь одна пострадавшая – леди Маниян. Плюс в активе трофеев маньяка – гордость пространственников, вновь упустивших цель.

Затем я встретил Каран. Группа товарища как раз вернулась с задания в другом городе, сдала отчет и благополучно отбрехалась от рутины оперативного дежурства. Я позвал его посидеть, расслабиться, душевно поболтать, тем более что гулять собирался за свой счет – вспомнил, что должна была сыграть моя ставка на спор недельной давности.

О том, куда вывел дальнейший разговор, мне даже думать противно.

Теперь я стоял посреди улицы. Один. Шелест дождя успокаивал. Я провел ладонью по лицу, в надежде, что влага немного остудит раскаленные нервы. Над головой болталась вывеска в форме пирожного, украшенного кремами и посыпками всех цветов, а на корзинке красовалась надпись – «Радужные Грезы».

Я передернул плечами, отряхивая влагу со старенького пальто. Под звон колокольчика шагнул в теплое, головокружительно пахнущее сдобой и пряностями помещение. Меня окружали всевозможные лакомства мягких пастельных тонов и вкусности замысловатых форм. Даже воздух казался липким от пропитавшего его сахара.

Лучшая кондитерская-кафе Агемо! Она находилась на отшибе Рыночного острова, но взвинченному пространственнику пара островов не крюк. Стоило подкрепить сладостями обессиленное тело и измученный разум… и вообще порадовать себя. Затем переместиться подальше от нервотрепок. В свою уютную квартирку. Спать!

– …Завидую. Твоя судьба уже рядом. Ваше счастье достойно эпосов! – Напряжение отпустило меня. Мышцы расслабились, словно оказались на перекрестке семи весенних игривых ветерков.

Этот шелестящий голос я слышал дважды в жизни и не мог не узнать. Вспомнилось, как при повторном прибытии временщиков, при всей решимости, я позорно упустил шанс, не нашел ее в толпе, и вот теперь…

– Аления, чтобы оказаться вместе, нам пришлось пройти через многое. Ты зря отчаиваешься, считая свою судьбу решенной. Возможно, твой человек ближе, нежели думаешь.

Второй голос заставил меня вздрогнуть. Стоило обернуться, и я почувствовал, как по хребту продрало ознобом, а волосы встали дыбом. Волосы, в которых за ночь прибавилось седины по милости девушки, смотрящей на меня белой пустотой из-под вуали шляпки.

– Ой, а что с Мефи? – почти в унисон раздались три голоса.

Единственный занятый столик кондитерской являл собой небольшой цветник. Причем как в прямом смысле – букет в вазе посреди стола из душистых садовых цветов, так и в роли пяти посетительниц. Я не знал имен юных леди, разделяющих с Лорн и Аленией сладости с чаем, хотя однотипная внешность с родинками в разных частях лица показалась знакомой. Именно они подкармливали и играли с лаской. Теперь же мелкий хищник выгнулся, шипел и тявкал, тем обратив на меня всеобщее внимание.

– Боюсь, это реакция на меня, – пришлось признать мне несколько смущенно. – Доброго утра, леди.

– Доброго утра, господин пространственник. – В глазах дочери графа вспыхнуло узнавание. – Если не ошибаюсь, господин Юрий? Вы к Лори?

Обращение заставило меня чуть ли не воспарить. Разум же прояснился и приобрел бриллиантовую ясность, словно я оказался в глазу эмоциональной бури.

– Что вы! Госпожа Лори, заверяю, что не смею беспокоить вас вне службы. Я здесь, исключительно чтобы насладиться кондитерским гением. Порой стоит порадовать себя.

– Тогда, Юрий, может, присоединишься к нам? – Речь Лорн лилась словно перезвон серебряных монеток.

– Почту за честь. – От подобных даров не отказываются. Кроме того, полезность сна сильно преувеличивают.

– Юрий, позволь представить моих подруг. – Когда только Лорн успела наладить контакты? Хотя, это же Лори. – По правую руку мадемуазель Аления. Одинокий лебедь, будоражащий души чистотой деяний и помыслов. Более она в представлении не нуждается, ибо вы виделись ранее.

– Мое почтение. – С моей стороны – галантный поклон и прикосновение губ к изящному изгибу пальцев.

– Вы произвели впечатление на моего батюшку. – Иней сквозил в голосе девушки. – Однако мое мнение не столь однозначно. Надеюсь узнать вас лучше.

Как же она обворожительна. Студеные порывы бурана скрывались в бледности лица и голубоватых тонах платья, кои подчеркивала глубокая синева накидки и темные оттенки аксессуаров. При этом теплый бриз обдувал мою душу.

– Напротив – Зера, Дера и Лера Кранские, – ненавязчиво продолжала Лорн. – Певчие птички, щебетом способные разукрасить любой день. Ты должен их помнить с вечера у графа Алекрия Витольдовича, их тетушка так великодушно приютила меня. Девушки, это Юрий Викторович Сломов – беспощадный и величественный кречет в стае пространственников. Только за неделю на его счету спасение посла, поимка Туманника и схватка с Иммунным!

– Как интересно! Как волнительно! – на три голоса заворковали сестрички. – Вы поведаете об этом? Лорн почти ничего не рассказывает о своих приключениях!

– Большая честь, леди, – повторил я процедуру с поцелуем и для хихикающих барышень. – Увы, про работу рассказать невозможно. Строгие правила. Хотя постараюсь в меру сил развлечь вас.

Стоило мне занять место за столом, как подхромал хозяин кондитерской. Представительный мужчина, истинный ветеран Сезонной войны, списанный по ранению и на компенсацию открывший данное место. Я заказал себе кофе и кусок яблочного штруделя. Когда же, сверкнув ослепительно-белой улыбкой, хозяин удалился, Лорн продолжила:

– Юрий, у нас уже намечена программа развлечений. Аления как раз рассказывала о том, насколько она эгоистична…

– Ну, Лорн! – зарделась девушка.

Временщицу подобным оказалось не пронять:

– В чем-то я не права, милочка? Пускай Юрий рассудит. Он много старше и опытнее нас. Его совет может оказаться весьма кстати. – И обернувшись ко мне: – У Аленин – стандартная дилемма эгоиста: получить материальное – за счет душевных мук или получить моральное удовлетворение – за счет материальных потерь?

– Не эгоистка я! Просто желаю остаться в равновесии по всем пунктам! – устало и чуть неуверенно возмутилась Аления.

– У каждого поступка имеются последствия. Нет нейтральных. Юрий мог бы поведать об этом отдельную историю… если бы не был так увлечен кофе.

Мне как раз принесли заказ. Стоило пригубить напитка с первым куском пирога, как день улучшился еще на несколько процентов. Изысканная смесь горечи и сладости одухотворяла, позволяя открыть новые глубины велеречивости:

– Госпожа Лорн отличается проницательностью суждений. Вот только эгоизм… небрежно брошенное слово, в которое каждый вкладывает свой смысл. Для меня эгоизм – поступать во вред другим ради собственной выгоды. Не знаю, насколько точно для вас данное определение, и очень сомневаюсь, что дилемма мадемуазель Аленин указанной природы. Однако именно на основе данного определения передо мной недавно встал вопрос: как остаться собой – не стать эгоистом и притом не потеряться среди чужих мнений?

Я еще сделал глоток кофе и откусил кусок пирога. Сестрички нетерпеливо ерзали на местах. Аления задумчиво ожидала. Лорн оставалась непроницаемо благожелательна. Что ж, продолжим:

– Мне встретились два типа волевых личностей. Первый имел идею… Хотя нет, правильнее, Идею с большой буквы. Цель, что вела вопреки любым трудностям по выбранному пути. «Цель оправдывает средства» – про них, ибо не имелось запретов при решении задачи, потому их было не сломить чужим мнением. Они не эгоисты – идея им не принадлежала, они принадлежали идее, поэтому отсутствовала личная выгода. Вот только проблема: со временем человек должен расти, меняться, развиваться, иначе в чем отличие от машин? Они… они стали механизмами в косности суждений. Также довелось повидать людей, пошедших по другому пути: не принимать близко ни одну идею. Они использовали каждую к собственной выгоде и отбрасывали. Парадокс в том, что идеи дают человеку цели, к которым стремиться, без них он лишь кусочек мяса с инстинктами. Животное.

– Однако ни один вариант не ведет ни к чему хорошему! – Скептический взгляд Алении прожигал меня, и тем отчетливее в нем читалась искорка интереса. – По какому же пути пошли вы, господин Юрий?

– Истина в большинстве случаев где-то посередине между крайностями. Определенные события и встречи напомнили о существовании рамок, которые я никогда не пересеку, – именно они определяют меня.

– Тогда – как поступить мне? Не понимаю… – прозвучал не столько вопрос, сколько вызов.

– Мой совет, мадемуазель Аления, прежде чем выбирать путь, ответьте на вопрос: есть что-то, определяющее вас? Что-то, ведущее вас по жизни? Если имеется такая доктрина, то постарайтесь соответствовать ей. Ежели таковая отсутствует, то не все ли равно, по какому пути идти? Стоит ли волноваться по поводу выбора?

– Лори, сначала ты всех запутывала. Теперь – твой друг пространственник! Вам что, по должности положено? История Алении простая и романтичная! – не выдержала сестричка с родинкой у губы. Судя по потухшему взору, она потеряла нить разговора еще в середине второй фразы.

– Девочки, перестаньте! – Аления пыталась сердиться, но получалось плохо.

– Да! Так и есть! – подключилась девушка без родинок, если не ошибаюсь, Дера. – Господин Юрий, представляете, батюшка Алении хочет сосватать нашу красавицу Императору! Представляете, она Императрица! Жизнь в замке! У нее окажется все и даже больше! Любое желание станет законом! Аления же противится своему счастью.

– Счастью? По-твоему, для меня счастье – родить наследника и… навсегда застрять в клетке из золота и этикета? Перспектива сама по себе сомнительная. Император фавориток меняет как перчатки! Каждую неделю сплетня о новой пассии. При этом батюшка отнюдь не скрывает цели – породниться с главой Империи, дабы стать могущественнее и влиятельнее! Мне же власть неинтересна! Не умею я властвовать. И что в результате – жить с нелюбимым, который, в лучшем случае, не станет обращать на меня внимания? – Вспышка негодования утихла, и девушка добавила рассеянно: – Одно хорошо: всего авторитета и связей батюшки не хватает, дабы внушить мысль о свадьбе «женишку». У того сплошной ветер в голове.

– Аления, тебе уже восемнадцать! Еще пара лет – и останешься в старых девах!

– Зера, Дела, Лера, наши понимания счастья отличаются, – покачала головой дочь графа, в задумчивости накручивая на палец прядь волос. – Замужество для меня не самоцель. Как бы глупо и наивно ни прозвучало, но я мечтаю найти кого-то, кто не попытается меня подчинить. Надеюсь повстречать того, кто разделит мои стремления. До сих пор коробит от того мальчишки с приема! Зачем только батюшка просил его сопроводить? Зря вы, господин Юрий, не довели дело до дуэли! Пока же мне близка позиция Лори: путешествовать по миру и попадать в захватывающие приключения. Только, желательно, не очень опасные… К тому же я хочу заниматься любимым делом! Правда, подобное не соответствует реноме Императрицы!

– Если не секрет, то каково же ваше увлечение, леди? – заинтересовался я.

– Я стремлюсь стать модельером! – гордо вздернула носик Аления. – Только я не хочу повторять избитые шаблоны! Мир стремительно развивается, и мода должна соответственно эволюционировать. Она должна становиться более функциональной! Я стану модельером-новатором! Модельером-изобретателем!

– У вас уже имеются идеи?

– Разумеется, господин Юрий! Уйма идей! Ну… Например, форма со множеством кармашков: разгрузочный жилет – удобно носить множество деталей и инструментов для рабочих, а временщики смогут иметь оружие и боеприпасы на расстоянии вытянутой руки, без всяких пространственных карманов. Или перекрасить одежду… никто не задумывался, что в черно-красных мундирах солдаты выделяются на фоне зелени в лесах и полях? Почему не сделать пятнистую серо-зеленую одежду? Хотя моя главная страсть – конструировать аксессуары с дополнительными свойствами. У меня даже имеется небольшая мастерская в особняке.

– Не поделитесь, над чем вы сейчас работаете? – вопросами подпитывал я сияние интереса.

– Один из участников Технологической выставки представил новый сплав: инквик. У него уникальные электрические свойства! Он может почти до бесконечности накапливать электрический заряд и разряжаться при давлении. Батюшке удалось достать для меня немного. У меня получилось сделать двухслойные перчатки: внутренняя поверхность из диэлектрика – для защиты носителя, а внешняя прошита нитями инквик. При контакте, как удар или пощечина, – электрический разряд отключает противника!

– А если необходимо защититься от подобного?

– Достаточно украсить одежду элементами из того же сплава… Да хотя бы шестеренками! Весьма мило получится! Они притянут любое электрическое воздействие! Красота и эффективность!

Юная аристократка в своей наивной страсти была так мила. Все за столиком, не сговариваясь, рассмеялись.

– Пожалуй, я знаю, кто тебе подходит, Аления. – Взгляды обратились на Лори. – Это Юрий. Ты видела его лишь мельком на приеме, тем не менее запомнила имя. Он тебе по душе – ты готова делиться сокровенным. Плюс слышала, что он весьма недурен собой.

От подобной прямолинейности кусок пирога попал мне не в то горло. Я закашлялся.

– Лорн, ну что такое ты говоришь… – возмутилась вспыхнувшая девушка.

Вот не ожидал я от Лорн размахивания кувалдой, когда и с долотом работать опасно. Стоило как-то исправить ситуацию, отшутиться… но я толком не мог дышать, не то что куртуазно говорить!

– Понимаю, сомнения. Вопросы. Ты права, Аления, тебе не следует опускаться до подобной меркантильности, – продолжала Лорн как ни в чем не бывало. – Ох уж эти условности. Девочки, Дела, Зера, Лера, помогите. Какие вопросы могут тревожить душу нашей подруги?

– Как интересно! Я знаю! Знаю! – захлопала в ладоши Лера. – Он знатен? Богат ли?

– Родители – потомственные владеющие силой. Временщица и пространственник. Если копнуть поглубже, обязательно найдется родство с аристократическими фамилиями былого. Не удивлюсь, если выяснится, что он побочная ветвь одной из ныне здравствующих семейств. Насчет богатства… Предприимчив. Все, что имеет, заработал сам и постоянно приумножает. Не говоря об ответственном посте на государственной службе.

– Аления совсем его не знает! – подхватила Дела, у которой родинка у левого глаза. – Для нее так важно, чтобы он разделял ее увлечения!

– Могу охарактеризовать его как верного друга – никогда не предаст и не оставит. Всегда поступает по совести. Уж можете поверить, я с ним работаю. Относительно увлечений… Юрий обладает обширным багажом знаний в разнообразных областях. Мастерски владеет многими видами техники и весьма изобретателен. Не говоря о его жизни – сплошном приключении. Остальное они вполне способны обсудить, прогулявшись по Императорским садам. Наедине.

– Вот еще…

– Интересно, когда меня продадут, достанется ли мне процент со сделки? – пробормотал я, наблюдая, как весело юные леди препарируют мою сущность.

Ответ последовал с неожиданной стороны и так же шепотом:

– Насколько понимаю нашу мудрую сову, вы еще окажетесь должны за посредничество. Правда, не стоит волноваться, мнения покупателя тоже не спрашивают.

Мы с Аленией захихикали. Она не только красива, но и проницательна. Краем уха я отметил, что болтовня Лорн с сестрицами перешла в светски-нейтральное русло сплетен. Мы с Аленией остались наедине в центре компании. Лорн была изощрена даже в простоте. Это и сподвигло меня на признание:

– Однако кое в чем госпожа Лорн права: лелею надежду, что я не настолько безынтересный товар, дабы взгляды прекрасных дам видели лишь серьгу в ухе. Мадемуазель Аления, не окажете честь составить мне компанию сегодня вечером на прогулке по Технической выставке? Полагаю, вы в сопровождении батюшки окажетесь там на празднике?

– Весьма неожиданно… Я в растерянности. И даже не знаю, как отреагирует батюшка… – призналась она чуть смущенно, но благосклонно.

– Как дополнительный аргумент, могу пообещать интересное знакомство. Имя Тербий Вронский вам что-нибудь говорит?

– Это же ведущий инженер Хроно! Он посетил вечер батюшки в Ветви, но мне так и не довелось с ним встретиться. Именно он презентовал инквик! Откуда вы…

Звякнул колокольчик. В распахнувшуюся дверь ввалился Текарий Павлов, а следом за ним двое городовых. Встряхнувшись, словно пес, пространственник огляделся. На угрюмом лице, с заострившимися за ночь чертами, прорезалась хищная улыбка.

– Мадемуазель Лорн, наконец-то удалось вас отыскать! Вы тоже здесь, господин Юрий. Как я удачно зашел! Значит, не появится лишнего недопонимания и проблем! – Пространственник протер запотевшие очки и вернул на переносицу, где они неприятно подчеркивали его впавшие глаза.

– Господин Текарий Павлов? Чем я удостоена чести вашего личного визита? – Не удивился, если бы от тона Лорн за окном пошел град.

– После Рокировки вы так быстро исчезли, мы волновались. Теперь, удостоверившись, что все в порядке, я бы попросил вас в кратчайшие сроки представить отчет о нынешней ночи. А лучше, если вы пройдете со мной для личного рассказа… – отрапортовал пространственник.

– Оставьте, господин Текарий, – вмешался я, поднявшись из-за стола и перегородив подход. – Ради подобной мелочи вы бы не стали отвлекаться, тем более в такую непогоду. В чем истинная причина визита?

– Хотите правды? Как пожелаете, – неожиданно легко сдался собеседник. Его оскал стал шире. – Мадемуазель Лори, на вас поступила жалоба. Вы якобы владеете артефактом, запрещенным на территории Империи. Прошу позволить произвести обыск.

При последних словах лишь я знал, куда смотреть, чтобы заметить, как невзрачное колечко, сплетенное из белых нитей с небольшим камушком, стало невидимым.

– Это произвол! – вклинилась Аления. – Я пожалуюсь батюшке…

– Дорогая, не стоит. Это дело лишь между нашими ведомствами.

Не произнеся более ни слова, Лорн с достоинством выступила навстречу обвинителям. Мефи сразу же оказался на плече временщицы. Мне пришлось отступить. Шляпка с вуалью осталась на столе. Невидящая сила девушки заставила городовых замешкаться. Но Лорн раскинула руки в призывном жесте к блюстителям порядка.

Надо отдать должное городовым, они оставались предельно вежливы и профессиональны, даже несмотря на Мефи, недобро зыркавшего и шипевшего. Обыск не занял и пары минут. Ничего не нашли, даже мало-мальского ножа или револьвера.

– А если вот так…

Я почувствовал колебания мерности пространства со стороны Текария. Несильные, не превышающие половину измерения, так называемый Пространственный шум – техника, позволяющая обнаружить иллюзии. Простенькая, но эффективная способность не подвела – невидимость стала неполной, проявились контуры и отблески скрытого. Все приметили изменение.

– В присутствии свидетелей, а также вашего ментора обнаружен перстень с кристаллом деблокировки, – с нотками торжества прозвучал голос незваного гостя. – Мадемуазель Лорн, прошу, отдайте украшение и сдайтесь. Вы задержаны до выяснения обстоятельств. Пройдемте с нами.

– Юрий, ты приказываешь мне подчиниться? – Слова Лорн звучали ласково. Ни один мускул не дрогнул на ее лице.

– Настоятельно прошу, – не на шутку напрягся я. Моя рука невольно скользнула по серьге. Почему я не пошел спать? – Так лучше для всех. Мы разберемся в недоразумении.

– Да будет так. Полагаюсь на тебя, мой друг. – Обернувшись к столику, Лорн виновато улыбнулась: – Простите, девочки. Как-нибудь еще посидим.

Текарий Павлов фыркнул. Перстень перекочевал в руки моему сослуживцу, и тот покинул кондитерскую. Следом прошла Лорн в сопровождении городовых. Задержался лишь я и, обреченно разведя руками, обратился к остающимся:

– Я вынужден откланяться, леди, служба. Мадемуазель Дела, мадемуазель Зера, мадемуазель Лера, приятно было познакомиться. Мое почтение вашей тетушке. Мадемуазель Аления, надеюсь на положительный ответ. Весь в ожидании.

– Если судьба окажется благосклонна, еще встретимся, – прочитал я по губам.

Я положил пред взволнованным и ошарашенным владельцем ассигнацию в десяток эвот, извиняясь за произошедшее. После двинулся за процессией, уже усаживающейся в автомашину.

Крошечная комнатка. Окна отсутствуют. Освещение минимально. Декор из необработанного камня темных тонов. Из меблировки была лишь пара стульев по сторонам стола. Плюс кисловатый запах канцелярии и подвалов. Зябко. Ухищрения, чтобы вызвать нервозность у оказавшегося здесь преступника. Хотя для временщицы подобное психологическое воздействие бесполезно – девушка сидела с гордо поднятой головой и пренебрежением в позе, естественным, как дыхание.

Дверь закрылась за моей спиной, оставляя нас с Лорн наедине.

– Госпожа Лорн, хорошие новости. – Стул оказался жутко неудобным. – В посольство Хроно уже сообщили. Представитель прибудет через четверть часа, не больше. С ним придет и Рейм. До их появления вы имеете право ни с кем не разговаривать.

– Потому тебя послали выяснить необходимое, так сказать, в дружеском разговоре?

– Не иронично ли? – Я ощутил легкий укол боли. Нас накрыл тончайший иллюзорно-звуковой купол, при определенных параметрах до неузнаваемости искажавший звуки, проходящие сквозь него, а то и вовсе глушивший. В простонародье – Купол тишины. Даже визуально мы словно за мутным стеклом. Предосторожность лишней не бывает. – К сожалению, госпожа, мне не удалось узнать, от кого пришла информация об артефакте.

– Неужели? Так это и ни к чему. Я знаю, кто виновник. Собственно, ты тоже, Юрий.

– Прошу прощения, госпожа Лорн? Не совсем понимаю…

– Юрий. Юрий. Юрий… – Проникновенный тон временщицы заставил меня поежиться. – Ты произнес такую душевную речь о том, как оставаться собой. Так не отрекайся от себя. Не оскверняй уста ложью. Не трать время на игры и признай: ты раскрыл наш небольшой секрет. Сегодня в твоем взгляде не читалось желания перегрызть глотку Текарию Павлову. Ты спокоен.

Лорн мастерски апеллировала к чувствам. Однако на сей раз у меня имелся щит уверенности в собственной правоте, основанный на фактах, разуме и логике. Я откинулся на спинку и в сдающемся жесте поднял руки, стараясь сохранить хотя бы остатки достоинства.

– Вновь я вас недооценил, госпожа. Виновен. Вот такая я сволочь.

– Ну вот! Однако не стоит клеветать на себя. Ты отнюдь не плохой человек… Потому я в недоумении. В чем причина?

– Я делаю максимум из возможного, чтобы выслужиться. Чем плох мой здоровый эгоизм?

– За время нашего знакомства я успела убедиться, что ты отнюдь не эгоист. У тебя нет главного атрибута эгоиста – цели, к которой стремиться. Значит, повышение для тебя тоже не приоритетно. Правильно проведенное действо для тебя важнее, нежели результат. – Слова девушки звучали словно рассуждения. – Может, стоит задаться вопросом: почему именно перстень Господина? Ты знаешь наши более опасные тайны… Что там! При желании ты мог попытаться нас уничтожить!

Мефи зарычал на меня. Девушка в это время держала ласку на руках и меланхолично поглаживала. Почти картина «Отрешенность» или «Безмятежность».

– Не желаю я вас уничтожать! – Судорога от едва сдерживаемого негодования скользнула по моему лицу. – Мне важно поступить правильно: вы нарушили закон – я исправил.

– О, может, ты и поступил правильно, но уж точно не по совести…

– Может, и так! Только сила перстня делает вас слишком опасными… – В сознании вспыхнуло: «Почему я вообще оправдываюсь?» Но я не мог остановиться: – Сегодняшняя ночь тому доказательство. При этом вы не использовали всю силу. Хотя даже без перстня вы опасны. Не хотел признавать, но лгать себе более невозможно – именно Мефи, по вашей указке, помог мне упасть с крыши авиапорта. Не ожидаю, что мой поступок надолго вас задержит, – вы изворотливы. Зато на сегодня, на время праздника окончания Войны Вне Времени, вы изолированы.

Девушка засмеялась. Тихо, но звонко и чисто. Очень приятно. Разговор шел неправильно. Почему она не злится?

– Рейм все-таки ошибся! Поздравляю, Юрий, ты первый, кто переспорил моего напарника, пусть не словом, но делом. Рейм рассчитал, что ты дорастешь до попытки предать нас не раньше, чем через пару месяцев. Хотя предсказание он сделал еще до аномалии и приступа.

Я вздрогнул и отшатнулся. Слова произвели эффект пощечины.

– Так вы ожидали моего предательства?

– Разумеется! Это довольно милый защитный рефлекс. Оттолкнуть тех, кто по душе, в начале знакомства, чтобы тебе не смогли сделать больно, когда привяжешься. Ты ожидал, что мы предадим в ответ! Используем и отвернемся, как другие до этого.

– Я не понимаю, о чем вы… – Внутри меня похолодело. Не успевал я за мыслью.

– Юрий, друг мой, все совершают ошибки. Глупо винить людей за то, что они… люди. Правда, для подобных нам: тех, у кого разум контролирует чувства, есть приятная способность – возможность возродить связи, укрепив фундамент отношений пеплом прошлых ошибок, если те не фатальны. Предавать тебя в ответ просто невыгодно. – Взгляд белой повязки скользнул по мне, и собеседница хмыкнула: – Ну да, ситуация не самая плохая. Чем раньше мы пройдем стадии отрицания и гнева, тем быстрее перейдем к принятию.

– Вы профессионально плетете тенета слов… но почему я должен верить?

Лишь закончив говорить, я понял, насколько труслив. Плевать. Необходимо довести до конца дело, пусть душа корчится, сгорая в пламени совести. Что не убивает, то закаляет.

– Этой ночью ты жаловался, что паршиво не чувствовать тепла рядом, особенно в такие холодные ночи. Я тебя услышала. Сегодняшний вечер ты проводишь с девушкой, которая тебе не безразлична. Просто скажи, чего желаешь! Денег? Власти? Славы? Мы поможем!

– Честность и справедливость не ваш профиль. – Яд в голосе скрыть я даже не пытался.

– Честность? Справедливость? – Лорн поджала губы. Затем ее лик разгладился, и белые зубки обнажились, а мое сердце судорожно зачастило. С недавних пор я почему-то боялся… Нет, не Лорн. Ее слов. – Что же, ты прав. Хотя мы знаем, где присутствует ложь и несправедливость. Их можно исправить, не для всех и сразу, но все же. Мы хотели заняться этим в ближайшие дни, но раз такое дело… Как думаешь, почему я убила тебя в день знакомства?

– Может, потому, что… – Я оборвал себя. Достаточно уже наговорил глупостей, плененный чувствами. Пора вести себя подобающе. Я признался честно: – Без малейшего понятия. О подобном не задумывался.

– Я стремилась поговорить с доктором Лембер. Откровенно. В деле имелось слишком много нестыковок. Тебя мы еще плохо знали и не могли доверять. Ты должен понять. Однако, коль желаешь, я могу извиниться.

– Лучше поведайте, что узнали. – Эмоции отступили, я ощутил себя псом, вставшим на след.

– Рада слышать. Вот только узнать удалось не много. Доктор Лембер находился в ужасе, на грани паники. Его запугали, почти до потери разума. Насколько удалось разобрать из лепета, кто-то обещал предать жестоким карам его семью, если, цитирую: «убийца посла не обнаружит свою подлую сущность в ближайшее время». После уничтожения «Рассветного Бриза» от доктора требовалось «совершенно случайно» попасть в руки властей со всеми доказательствами вины. Подобное было осуществлено с нашим участием.

– Так доктор Лембер не виноват?

– Почему же? Именно он убийца. Рокировка это подтвердила. Вот только… – Лорн убрала прядь волос за ухо, выдерживая многозначительную паузу. – Куда интереснее мотивы, ставшие причиной преступления. Также почему нам преподнесли преступника? Плюс неплохо узнать, кто этот доброхот? Последнее, открытое мне доктором до прибытия твоих сослуживцев: «Вы не поверите, что замышляет один из наших попутчиков. Тем более когда узнаете кто. Однако доказательств у меня нет. Убийство лишь способ привлечь внимание. Вы должны провести расследование и узнать все сами, пока не поздно…»

– Вы верите его словам?

– Я верю эмпатическому сопереживанию – оно меня еще не подводило. Да и после того, как третьего дня доктор повесился в камере и никто не попытался это предотвратить или расследовать, закрадывается мысль, что некто заметает следы. Раз так, то за этим что-то скрывается. Теперь вопрос в другом: Юрий, ты допустишь катастрофу лишь из-за отсутствия доверия ко мне?

– Скептицизм в словах не вызов, госпожа Лори, лишь основа для рассуждений и действий. Будьте уверены, я услышал. – Я поднялся из-за стола. Поведанное взволновало меня, кое-что стоило проверить. Но на полпути к выходу я не удержался и задал изначально терзавший душу вопрос: – Зачем вам это? Почему я? Что питает ваши эгоистичные стремления?

– Юрий, кажется, ты говорил, что любишь сказки? – Лорн не улыбалась, просто излучала теплый свет. – Я их тоже люблю, но только создавать и наблюдать, как они развиваются. А какая сказка без героя?

– Кто же в этой истории вы?

– Ты довольно точно охарактеризовал нашу суть, Юрий: «Используют каждую идею к собственной выгоде и отбрасывают». При этом ты невнимателен к очевидному – я уже говорила: мы – оружие. Никто не обращает внимания на оружие героя, но у него лучший вид на историю!

– Что ж, можете считать, на сей раз я не обнажу клинка.

– Посмотрим, друг мой. Только одна просьба: пусть Мефи побудет с тобой…

Не успел я молвить слова, как меховой прохвост в два прыжка запрыгнул мне на плечо. Острые коготки запутались в волосах, и зверь устроился на макушке.

– Это не столько для тебя, сколько для моего спокойствия. Коль пожелаешь, через него всегда возможно призвать на помощь Рейма.

Я лишь фыркнул. Стоило открыть дверь, как нарисовалось нетерпеливое лицо Текария Павлова. Правда, второй раунд допроса не состоялся, по коридору спешил Рейм в сопровождении какого-то бюрократа с папкой для бумаг под мышкой, огромным пузом, аляповатым моноклем в левом глазу и пушистыми бакенбардами на пол-лица.

– Друг мой! – Меня встретила радостная улыбка временщика.

– Рейм! – Я ощутил сильное рукопожатие. Как ни странно, но после вчерашнего я был искренне счастлив, что с моим подопечным все в порядке.

Следом временщик с Текарием Павловым обменялись сдержанными кивками. Как бы господа ни относились друг к другу, вежливость остается на первом месте.

– О! Так это вы знаменитый Юрий! Тот, кто помог найти моего убийцу! Приятно встретиться! Крайне! Крайне приятно! – проигнорировав моего временного начальника, затряс мою руку бюрократ. Лишь оказавшись почти вплотную, мне удалось опознать в тараторившем посла.

– Господин посол, – оторопел я, но сумел накинуть на лицо одну из повседневных улыбок. – Я-то как рад видеть вас живым и здоровым! Надеюсь, у вас все благополучно и ничего не беспокоит?

– О! Все прекрасно! Разве что это недопонимание с госпожой Лорн, будь оно неладно! – Посол обернулся к Рейму, лицо заострилось, в пенсне блеснул властный прищур: – Рейм, будь добр, сделай так, чтобы Лорн не скучала, а мы могли пошептаться с Юрием. – Еще секунда – и его лицо вновь профессионально радушное. – Таки о чем я? О да, точно! Я не пожалел времени в расписании перед выступлением, дабы помочь своим верным защитникам. Вижу, вы тоже печетесь о друзьях!

– Не мог оставить их в столь сложный момент.

Пока мы перекидывались фразами, Рейм тенью забрал папку с бумагами и вместе с насупленным Текарием Павловым скрылся в помещении для допроса. А посол радушно продолжал:

– Похвально. Похвально. Не волнуйтесь, проблема скоро разрешится. Эх, побольше бы таких людей, как вы, несли службу! Кстати, о службе: я так и не отплатил за вашу помощь…

– Что вы! Это работа, и я…

– Ничего не хочу слышать. Я прекрасно знаю от Рейма и Лорн о произошедшем. Не скромничайте. – Посол вытащил из нагрудного кармана жилетки платочек. Аккуратно поправил за клип золоченое перо, прикрепленное к кармашку. Лишь после смахнул пот со лба. – Жду вас сегодня перед выступлением! Познакомлю вас с Императором. Он должен знать достойных людей лично! После встанете в почетный караул на сцене! Покажете себя народу!

На десяток секунд я впал в прострацию. Слишком хорошо, чтобы являться правдой. Ощутил, как меня накрывает волной восторга, и… Маленькие острые зубки впились в ухо, возвращая меня в жестокую реальность.

Что там Лорн болтала: у меня нет цели? Ложь… наглая ложь! Пришло время признать, мною двигало желание чувствовать превосходство над другими. Жажда власти. В идеале – почитание и любовь. Банально? Плевать… я их заслужу! Представившаяся возможность – хороший шаг!

– Это большая честь! С радостью принимаю ее! – Мне потребовался глоток воздуха, чтобы продолжить: – Однако прошу простить, но до того времени имеется работа. Никак не могу…

– Понимаю! Понимаю! – расплылся в улыбке посол и похлопал меня по плечу, хотя ему пришлось встать на цыпочки. – Очень похвально. Мы все деловые люди. Не смею отвлекать. У меня самого дела. До встречи.

Проклятые бюрократы храма пространства! Порождения изначального хаоса! Их способность создавать из пустоты проблему – непостижима! Умение же решать проблемы бесконечно долго вовсе за гранью добра и зла! Мне пришлось потратить несколько часов лишь для того, чтобы узнать, жив доктор Лембер или нет, а если погиб, уточнить обстоятельства!

Результат, к сожалению, полностью совпал с тем, что поведала Лорн. Более того, я разделял мнение временщицы: смерть, сопровождающая данное дело, еще не полностью собрала жатву. Это угнетало, ибо ассоциации и мысли, роившиеся при воспоминании обстоятельств дела, вели к сегодняшнему празднику в честь окончания Войны Вне Времени. Именно на просторах Технической выставки состоится подписание злополучного торгового соглашения между послом и Императором.

Там и тогда вновь соберутся если не все, то большинство фигурантов дела. Плюс столь значимое событие само по себе может быть мишенью. Или яркость представления отвлечет внимание от чего-то другого. Безусловно, уверенности никакой! Но чутье и без Рейма буквально кричало о крайне высоких шансах на проблемы. А времени до начала – всего четыре часа.

С шуршанием закрылась дверь, заглушив мои шаги. Запахи свежести умытого дождем города растворились в море ароматов. От обилия красок замутило. Острые алые листочки хризантемы, растрепанные бутоны оранжевой календулы, вздорные желтые нарциссы, тяжеловесная зеленая эхеверия, нежно-голубые побеги веселой незабудки, насыщенно-фиолетовые робкие флоксы… Неисчислимое количество цветов промежуточных характеров и тонов. После монотонной серости улиц, домов и людей изобилие оттенков жизнерадостности напомнило кислотную яркость Ветви Войны Вне Времени. Захотелось достать полетные очки, но я сдержался.

– Ох, какая радость! – Из-под прилавка выкатился флорист. – Великий и могущественный Светоч удостоил нас визитом!

Глаза болели, стоило понаблюдать за тем, как суетился продавец. Это при том, что он был на две головы ниже меня, а в ширину не многим уступал собственному росту. Со стороны он походил на большую мягкую игрушку. Дополнительную схожесть придавали штанишки на подтяжках и цветастый пуловер с бутоньеркой из ромашки. Если не знать, кто это, то человечек вызывал симпатию. Даже когда, раскинув ручки, он поспешил меня потискать, невольно захотелось улыбнуться.

– Старый, попытаешься обнять, врежу, – отшатнулся я, нацепив маску раздражения. – В сотый раз повторяюсь: ненавижу, когда нарушают личное пространство.

– Противный ты, – надулся Старый, обретя сходство с большим хомяком. – Вот обижусь я и не стану с тобой работать! У меня, между прочим, есть повод!

– Скажи спасибо, что я вообще не пришиб ту парочку! Я чту договоренности и охраняю наше небольшое предприятие. Только твои люди топорно работают! Напомни, для чего тебе позволено набрать людей?

– Для охраны и подсобных работ. Но…

– Никаких но. Разрешили мы, помимо основного дела, приторговывать «интересными» товарами? Лодур с тобой! Скупка и перепродажа краденого? Я закрывал глаза и на это! Самим идти на преступление – уже перебор! – Я был максимально строг и серьезен.

– Да послушай, дорогой! Не волнуйся. Эти бестолочи работали без приказа. Я их уже пожурил, – легкомысленно отмахнулся флорист. – Хотя сам виноват! Тебя уже неделю не видно! Люди расслабились. У меня, между прочим, нет новых товаров. Того, что сегодня привез Каран, мало! Клиенты недовольны! Надеюсь, у тебя что-то есть? Иначе это катастрофа!

Под конец Старый махал руками подобно заводной игрушке, а его округлое лицо раскраснелась от экспрессии.

– Это одна из причин, почему я пришел, – интересные товары более не мой профиль. Меня перевели на другую должность, так что путешествия станут значительно реже, притом не в те места, где можно достать интересное. Более того, начальство знает о нашем небольшом предприятии. Я не риску вылезать в ближайшее время и тебе советую стать осторожнее!

– О! Так ты добился повышения! Поздравляю! – Не успел я увернуться, как меня обняли, потрясли руку и вновь отпустили. – Это как-то связано с твоим новым питомцем?

Флорист кивнул на Мефи. Я не уследил, когда мелкий пакостник слез и принялся жевать лепестки какого-то охряного цветка. Я попытался поймать зловредного зверя. Тот зашипел, щелкнул клыками рядом с пальцем и, чуть не повалив стеллаж с кучей горшков, в несколько прыжков забрался на самую высокую полку магазинчика. Презрительно развернувшись к нам хвостом, он принялся меланхолично жевать герань.

– Ты не представляешь, какие питомцы пытаются у меня завестись. Ничем не вытравишь! – пробурчал я, обиженный вероломством зверька.

– Почему же? Вполне себе представляю, милый! Слухи правдивы: ты работаешь с временщиками! – промурлыкал Старый, подмигнув. – Это ты не представляешь, какие открываются перспективы. С их способностями наше сотрудничество охватит дополнительные области и выйдет на новый уровень! У нас просто не будет конкурентов!

Порой могло показаться, что количество извилин Старого равнялось числу подбородков, – весьма обманчивое впечатление. Старый мог часами вещать о любимой теме – способах обогащения. Стоило признать, что компаньон разбирался в способах изъятия эвот у ближних законно и не совсем. Сейчас он фонтанировал идеями, как использовать временщиков. Игры на ставках и на бирже – одни из самых безобидных вариантов. Я не мешал, ибо, что скрывать, у самого мелькали подобные мыслишки.

Работать со Старым для меня было сплошным удовольствием. Им двигало два инстинкта: жадность и трусость. Из-за чего без одобрения меня или Карай, как покровителей и основной силовой поддержки, он и его люди не смели предпринимать ничего радикально глупого. При этом немаловажно, несмотря на недостатки, у него имелись принципы, само собой отличные от моих, но все же.

К тому же Старый обладал почти бесконечным оптимизмом. Помимо деловой части, раньше я приходил сюда, чтобы развеять серость дней разговором, реже скуку – участвуя в авантюрах флориста. Так уж повелось со знакомства нашей троицы в развалинах одного старого дебаркадера в начале моей карьеры перевозки интересных товаров.

– Ты закончил мечтать? – решил я вмешаться минут через пять. – Может, перейдем к насущному?

К этому времени мы перекочевали вглубь помещения, за небольшой плетеный столик. Уютная вазочка с печеньем и ароматный ромашковый чай успокаивали.

– Все-таки ты нудный! – погрозил пальцем человечек – плюшевая игрушка. – А я такой добрый, что готов терпеть тебя… Эх, ладно, рассказывай. Ты меня интригуешь!

Имелось у меня несколько путей расследования. Наиболее рациональные и правильные требовали много времени и усилий. Неофициальность дела и вовсе губила затеи на корню. Правда, имелся один, неприятный во многих аспектах, но наиболее перспективный вариант, с которого мне хотелось начать.

– Мне нужно встретиться с Ивановым семейством…

Старый вздрогнул и заозирался, словно под столом, прилавком или за горшками мог кто-то притаиться и подслушать.

– Юрий, что такое ты говоришь! Ты запретил мне контакты с Ивановым семейством под угрозой расторжения сотрудничества!

– А еще я в курсе, что, несмотря на мое неодобрение, у тебя имеются с ними связи. Я не задаю вопросы, когда не хочу знать ответы, но я не тупой. Не строй такую рожу, Старый, словно тебе без морфия зуб выдирают. Даже если забыть про торговлю интересным, основная работа, в которой ты лучший, – подделка документов…

– Прошу не оскорблять! – чуть не подскочил в негодовании мой собеседник. – Я мастер искусства репродукции!

– Как бы ты себя ни называл, Иваново семейство – твои основные клиенты! Может, забыл, из-за чего были проблемы полгода назад и кого Каран помог упечь за решетку? То-то же! Кроме того, мне нужен определенный человек, некто Иван Малахитовый.

– Ты уверен? Юрий, дорогой, не пугай меня! Это же твой основной принцип: не якшаться с преступным элементом. Теперь ты сам… Что-то случилось? Опять пытаешься кому-то помочь? Совсем о себе не думаешь! Если ты хочешь убить или поймать его, то это…

Я мысленно поморщился. Начинало раздражать мнение окружающих, что любые мои поступки направлены на помощь другим! Это лишь работа! Моя цель в другом! Но ради достижения требуемого я готов общаться со всякой швалью. Докатился… Тлетворное влияние! Тем не менее именно из-за него я был способен сказать:

– Не надо считать меня психом! Я просто хочу пообщаться с Иваном! – Голос я старался держать ровно, ибо любая эмоция будет использована в попытке меня отговорить. – Передай ему: «Последователь госпожи слова и времени отдает долг и надеется, бутыль вина открывает двери ничуть не хуже отряда стражи». Не забудь приложить указанное.

Старый подошел к букету с ромашками. Вытянул одну. Покрутил в пальцах. Обернулся ко мне. Лицо его отражало печаль, словно при виде увядающего цветка.

– Юрий, подумай. Может, все-таки не стоит? Иван Малахитовый – страшный человек. В миру известен как Дарий Форм. Ты в курсе истории его прозвища? Нет? Это символ изгнания его из Университета с зеленым листом!

Голос Старого подрагивал, но на меня подобное не произвело особого впечатления. Зеленый лист – символ покушения на жизнь преподавателя или членовредительство оному. Я сам потенциальный получатель черного листа – метки массового убийцы. Будь проклят выпускной экзамен. Когда знаешь, чего стоит та или иная вещь, она не так страшит. Наоборот, если Иван Малахитовый учился в Университете, значит, больше шансов договориться, дураков там не держали никогда. Между прочим, Лорн с ним поладила, а это что-то!

– Вижу, ты уже решил. – Молчание закончило спор быстрее любых слов. – Что ж, пошлю человека… Пожалуй, присланного тобой мальчишку! Ты подождешь, пока я…

– Постой! – встрепенулся я. – Какого мальчишку?

– Такой милый мальчонка, лет одиннадцати! – протянул человечек, закатив глаза и поправляя прилизанные волосы парика. – Немного отмыть и приодеть, станет настоящей куколкой. Из подсобных рабочих. Молодое пополнение. Они следят за вашими с Каран домами, когда вы отсутствуете, чтобы не случилось незваных гостей. Вот пришел сегодня утречком со склоненной головой, весь такой виноватый. Утверждал, мол, ты приказал ему и паре его дружочков явиться ко мне для наказания. Якобы они ночью случайно оскорбили твоего гостя. Нашел я тех товарищей, но они заявляют, что ничего подобного и близко не произошло, никого они не встречали и никуда их никто не посылал. Ты в курсе дела?

– Даже так? – Я понял, что нашел очередную проблему на свою голову. – Так понимаю, что он не в курсе, что обладает воспоминаниями из Ветви? Отлично… Мне необходимо с ним переговорить. – Не хватало, чтобы чувствующий без обучения шатался по Агемо, так и до аномалии недалеко. – Чуть помедлив, я отвел глаза и добавил тише: – Еще просьба. По твоему хобби. Не мог бы ты составить букет!..

– Ничего себе! – По вспыхнувшему взгляду Старого я понял, что совершил ужасную ошибку и ляпнул лишнее. – У нашего нелюдимого молчуна появилась дама сердца! Признавайся…

– Подземелья. Потрясающе! Только их не хватало. Конечно, я знал, что подполье отдано на откуп всякой швали. Но чтобы так! Хотя куда без подобного? Хорошо, не канализация… – бурчал я. Когда все же переборол раздражение, нехотя пробормотал: – Правда, должен признать – впечатляет. Весьма…

От жилой Агемо, в частности Портового острова, меня отделяло два десятка метров скальной породы. Недавно я преодолел их через дыру в подвале двухэтажного здания, убитого временем и наплевательским отношением людей до состояния развалин. Теперь предо мной приоткрылись тайны глубинной части островного града. Улицы, укрытые зеркально спокойной водой, слегка фосфоресцировали нежной голубизной. В глубинах огромными тенями скользили неуловимые видения в вечном поиске, чем утолить голод. На высоте четвертого этажа из воды торчали обгорелые остовы домов. Некоторые строения показали на поверхность лишь обломки черепичных крыш и вершины флюгеров. А были здания, возвышавшиеся на один-два этажа над водой. Между подобными строениями были перекинуты деревянные, а порой и каменные мостки, заросшие мхом. Словно отражение, с потолка свешивались сталактиты – каменные сосульки, оплавленные временем и неутомимой стихией воды, нерукотворный дом для летучих мышей, чье шуршание сложно не узнать. Однако имелось немало и архитектурных гигантов, что упирались крышами в каменный свод. Я сам находился в одном из таких зданий!

Жилой Агемо базировался на скелете мертвого предка – остатках после Опустошающего пожара. Согласно всем законам архитектуры, физики и логики, опора из подобных свай была просто не способна выдержать вес островов и строений на них! Объяснить увиденное я мог только легендарным благословением Нетас – основательницы Агемо и прародительницы временщиков.

Мефи на моем плече недовольно тявкнул. Пушистому паршивцу не нравилась спертая и влажная атмосфера, пропитанная запахом тины и ряски.

– Эй, Иван, закончил связывать дуболома?

– Так точно, господин пространственник! Но думаю, это… того, лишнее. Вы знатно приложили охранника. Он пару часов не очнется.

По веревочной лестнице пауком спустился парнишка, тот самый, которого я давеча не признал среди напавших на Лорн, младший в компании. Судя по его опасливым взглядам на Мефи – вчерашняя жертва мелкого хищника. Мосластый – кожа да кости, но жилистый, что видно сквозь рванье, которое одеждой язык не поворачивался назвать. Однако более всего мне импонировало отсутствие в глазах моего спутника озлобленности на мир… Или он умело ее скрывал.

– Уверен, что дальше охраны не будет? – Я плотнее запахнулся в старенькое пальто. С воды тянуло прохладой.

– Конечно, господин пространственник! Это… того, повторюсь, в семействе Ивана Малахитового раскол. Один из сыновей стремится занять место старшего. С ним чуть ли не половина семейства. Они совершили это… того, покушение на Ивана, но, насколько удалось подслушать, неудачное. Сейчас бунтовщики окружили дом, где он вместе с верной частью семейства. Это… того, там. – Взмах руки мальца задал направление. – Возможно, начался этот… того, штурм. Им не до посторонних.

– Хорошо. Ладно, молодец. Свободен.

– Господин пространственник, а что мне будет за это… того, информацию? – Паренек пыжился, словно голубь, выпячивая впалую грудь, и лыбился, демонстрируя обломанный резец.

– Прошу прощения? Еще раз… – вкрадчиво переспросил я, ощущая, как мое лицо застывает ледяной маской.

– Не, а чё? Рад работать на благо Империи, но это… того, и есть тоже хочется, – стушевался парень, и весь его гонор куда-то испарился.

За время прогулки пацан не затыкался ни на секунду. Он рассказывал жалостливые истории о своей нелегкой жизни. О гибели родителей. О страдающей чахоткой сестренке. О старшем брате, который денно и нощно трудится грузчиком, а последнее время пристрастился к опиуму. О прочей чепухе, должной разжалобить обывателя, чтобы тот дал пареньку пару эвот.

Куда важнее способность Ивана идеально ориентироваться на местности. После того как я по его указанию перебросил нас на Портовый остров – третий по опасности район, паренек повел меня не задумываясь и ни разу не сбившись. Мы прошли по темным закоулкам набережной, заваленной водорослями и воняющей тухлой рыбой. Зато не встретили ни одной компании пьяной матросни. Затем парень сноровисто проскользнул через район складов, так что громогласно матерящиеся грузчики даже не заподозрили о нашем присутствии. Когда мы оказались на грязных запутанных улочках жилой части, то весьма удачно разминулись с представителями менее честных профессий, попадаться которым на глаза было несподручно. Проделанный путь в очередной раз подтверждал наличие у Ивана способности чувствовать пространство.

– Так-то лучше, – полюбовавшись на склоненную голову, решил я. – Держи. Купи чего-нибудь пожевать. – Я сунул проводнику ассигнацию в десяток эвот. Глаза парня чуть не вывалились. Я продолжил мысль: – Мне потребуется с тобой еще переговорить… скажем, завтра, ближе к вечеру. У меня дома. Очень надеюсь на твое появление. А сейчас пошел прочь.

Иван забормотал что-то утвердительное и закивал, не отрывая взгляда от банкноты.

Я накинул на себя невидимость. Подумав, обезопасился от обнаружения во всех спектрах, плюс Полог тишины. Внизу покачивалась лодка, но я открыл Пробой на ближайшую незатопленную крышу.

В целом ситуация меня радовала. Если Иван Малахитовый обитает под землей, а не в особняке на Аристократическом острове, значит, он не особо влиятельная фигура. Не настолько я наивен, чтобы верить в скрывающееся зло – чем сильнее темное начало, тем больше оно жаждет выглядеть благопристойно и светло. Если бы Иван Малахитовый являлся представителем главной ветви Иванова семейства, то у меня отсутствовали бы шансы до него добраться. Как ни противно, меня остановили бы сослуживцы – Иваново семейство так же важно для структуры Агемо, как и официальная власть. Мне остается надеяться, что лишь до поры.

Неожиданно я осознал собственную попытку спрятаться за мыслями. Раньше я не задумывался о… собственно, вообще не привык отвлекаться во время дела. Да и дела предпочитал обдумывать до начала. Но сейчас. Меня терзало ощущение… Нет, не страха, но какой-то пустоты. Работа за неделю, так или иначе, проходила в компании временщиков. Теперь я один. Это казалось неправильным. Требовалась поддержка.

«Юрий, ты в порядке?» – мысленный голос Лорн коснулся разума. Интересно, она подслушивала мои мысли? Хотя нет. Она не так мелочна.

«Все хорошо, замечательно, моя госпожа. Как у вас?»

«Просто прекрасно! Как выяснилось, перстень с кристаллом деблокировки – подарок Императору на предстоящую церемонию. Вчера его доверили мне под охрану, и, чтобы не потерять, я надела его. Потом, из-за девичьей памяти, я совсем забыла…»

«И Текарий Павлов поверил?» – не сдержал я улыбки.

«Конечно нет! Но посол представил необходимые документы. Кстати, неплохо бы узнать, где он их выправил. Официальными путями не успел бы, да и не позволили…»

У меня на краю сознания промелькнула мысль о необходимости выяснить у Старого, как он вышел на посла, – уверен, без него не обошлось. А щебет Лоры заполнял сознание:

«Меня отпускают. Более того, посол умудрился изъять перстень Господина. Должна отметить, ты неплохо использовал и подставил Текария».

«У меня хорошие учителя. Жаль, вас освобождают быстрее, нежели я рассчитывал, думал. Поздравляю. Как всегда, вы на высоте, восхитительны».

«Не замечу иронии, Юрий. Успокою тебя тем, что дальше посольства меня не пускают. Начальство изволит гневаться».

«Как собираетесь оправдываться, объясняться?»

«Придумаю что-нибудь! – с женской непосредственностью рассмеялась Лорн. – Разбирательство после праздника».

Гул. Утробный. Пробирающий до потрохов гул разнесся по улицам мертвого города. Честно говоря, я вздрогнул. За прошедшее время тишину нарушали лишь мои редкие шаги да неритмичная капель вдали, каждый раз отдающаяся волной мурашек. Я закрутил головой.

Когда гул перешел в закладывающий уши грохот, мне удалось отыскать источник – из каменного свода торчал фрагмент металлической трубы. Довелось уже видеть близнеца данной трубы, не далее как сегодняшней ночью, только с другого ракурса. Более того, когда я находился в трубе, звуки слышались иначе, хотя вполне узнаваемо. Теперь меня в жизни не загонят в пневмометро!

«Однако я волнуюсь за тебя, Юрий, – нашептывала Лорн. – Мефи чувствует твою потерянность… Знаю, ты не доверяешь нам с Реймом, у тебя есть на это резоны. Однако подумай: дружба – искусство. Искусство находить идеи, что объединяет. Искусство врать друзьям и обманывать себя, чтобы личное не помешало общему. Главное искусство – манипулирование окружающей действительностью – вместе возможно сделать куда больше! Не находишь?»

«Госпожа Лорн, вы лжете. Постойте. Не возражайте. Вы лжете не мне… себе. Вы так давно играете словами, мыслями, что для вас само понятие правды, истины стерлось, размылось. Для вас что выгодно, удобно, то и есть правда. Потому не вам советовать, как лучше».

«Может быть, – легко согласилась Лорн, и я почувствовал теплый посыл улыбки. – Хотя так ли это плохо? Эгоизм ли искать друзей и единомышленников?»

Я замер на краю очередной крыши. Далее по курсу, чуть больше чем в полусотне метров, находился особняк. Вернее, пара этажей высотного дома с роскошью отреставрированные. Сейчас в дополнение – ощетинившиеся винтовками из наспех сооруженных баррикад у окон.

На крышах наиболее целых построек вокруг осажденного дома толпился народ. Некоторые махали оружием. Кто-то методично стрелял в сторону особняка. Другие готовили лодки к плаванию. И отовсюду разносился гомон и крик, словно на ярмарке. Только здесь торговали жизнями.

Лидера нападающих определить не составило труда: громила в центре наибольшего скопища. Самый крикливый. Самый наглый. И не удивлюсь, если и не самый умный.

Кстати, о лодках – их на водной глади было несколько десятков. Мостки, ведущие к жилищу Иванова семейства, были разрушены, так что единственным способом добраться туда стали плавсредства. Обороняющиеся это тоже понимали, и по пассажирам лодок велся плотный огонь из осажденного дома. Правда, результат был слабый – обороняющихся, судя по плотности огня, было немного, а нападающие прикрывались самодельными щитами. Зато у самых стен особняка плавали обломки трехчетырех посудин и полтора десятка тел, опаленных и порванных, вероятнее всего, взрывами.

«Все же, Юрий, может, подсобить? Прислать Рейма?»

«Вы слишком заботливы. Я вполне справлюсь. В одиночку направляясь в логово преступников, врагов к человеку, которому априори не доверяю, – думаете, полагаете, я не подготовился? Конечно, я люблю риск, но не считайте меня дураком, идиотом!»

Лорн промолчала. И правильно. Ибо я идиот, который не подготовился. Сложно подготовиться к войне, о которой ты толком ничего не знаешь.

У меня возникла мысль договориться о проходе. Собственно, смерти враждующих сторон мне не нужны. Подавляющее превосходство в силе дает мне право на доброту… Смешно! Я не Лорн и не Рейм, чтобы глаголом жечь сердца людей. Нельзя тратить время. Необходимо действовать решительно и не забывать, что передо мной отъявленные отморозки из Иванова семейства.

Может, устроить Пробой напрямую в здание? На крышу не получится, там шпиль сталагмита. Может, в одну из комнат? Шансы на успех приличные… Можно пройти мимо бандитов в невидимости? Хорошая идея. Правильная.

Пожалуй, я несколько погорячился, утверждая о «превосходстве в силе». Свинец – самое опасное вещество для владеющих силой, ибо способности слабо влияют на этот материал. Подобное в некоторой степени уравнивает шансы при противостоянии с обычными людьми. Поэтому владеющим силами вроде меня становится грустно, когда встречаются противники с автоматическим оружием. А если их много… Например, мои пять Ветвей Памяти при расчете Барьера жизни, укрывающего стоящего на колене человека полусферой, позволяют растворять до пяти пуль сорок пятого калибра в секунду.

Я решил не придерживаться разумных вариантов. Возможно, знание, что Рокировка всегда к моим услугам, расхолаживает и притупляет инстинкты? Я сбросил невидимость.

Крики усилились. Больше половины стволов обратилось на меня. Я не испугался. Нет. Скинув с плеч старенькое пальто, переместился на крышу в десятке метров от наибольшей группы противников. Прочитал на их лицах удивление, гнев, ярость… весь сектор чувств, что распаляют дух, но гасят разум. Моя улыбка поприветствовала присутствующих – наконец появилась возможность подраться, выместить накопившееся раздражение… Что, я не человек?

– Стреляйте, остолопы! Уничтожьте пространственника! Убейте! – раздались рыкающе-лающие приказы главаря бунтовщиков с налитыми кровью глазами – того самого звероподобного, который призывал убить меня в авиапорту, когда я ловил доктора Лембера.

Выстрел в мою сторону стал отмашкой. Пришло время вспомнить разработанную способность не на бумаге, а в реальном бою.

По чести, я ничего не создавал. Пространственный карман – уникальное для каждого пространственника место за пределами реальности, куда при касании и концентрации на объекте возможно поместить оный. Базовая, но очень недооцененная способность. Лишь я развил идею и потратил несколько лет на тренировки, чтобы за секунды входить и поддерживать концентрацию… на пулях! Как следствие, при прикосновении к моей коже пули попадала в пространственный карман. Данная способность наименее зависима от свинца, ибо воздействует не на материал, а на объект в целом.

Я уже успел проглотить около сотни пуль. Головная боль нарастала примерно с той же скоростью, как раздражение от пищащего над ухом комара. Пора было использовать боевой аспект способности: я вскинул ладонь в направлении ближайшей лодки, откуда по мне стреляли, и открыл пространственный карман так, чтобы он вернул поглощенные вещи – пули полетели к изначальным владельцам.

Грудь и торс одного бандита прошил десяток пуль. Я сдвинул ладонь. Голова второго взорвалась от попаданий, запачкав лодку. Третья цель успела рухнуть на дно, укрывшись трупом поверженного товарища.

Шквал огня в мою сторону усилился на порядок. Патроны прибывали быстрее, нежели я успевал тратить.

Тогда я вскинул вторую руку, направив на другую лодку. Концентрированный шквал снарядов оторвал бандиту руку, тот завопил и, не удержавшись, выпал за борт. Воды приобрели рубиновый оттенок. Раненый ушел на дно, покормить местную фауну. Еще две мои жертвы лежали сломанными куклами. Один раненый спрятался.

Очень неплохо. На пробу я расстрелял еще пару-тройку посудин. Одну мне удалось затопить, продырявив днище. Комбинация способностей работала стабильно. Вот только это наскучивало.

Я перешел к следующей стадии испытаний. Пробой доставил меня в центр небольшого скопления противника. Вскинутые мной руки – и два противника рухнули, захлебываясь криками и кровью, пытаясь удержать потроха внутри. Несколько ближайших врагов бросились врукопашную. От подсечки первого я ушел прыжком. В том же прыжке ударом ноги скинул второго бандита с крыши. Третий… из направленной на него ладони вылетела простреленная банка мясных консервов. Попала точнехонько в глаз. Подобное заставило подбитого упасть без чувств. Я крутанулся на месте винтом со вскинутыми ладонями. Оставшиеся твари в человеческом обличье пали. Причем один пал от каблука порванного ботинка, вылетевшего вместе с пулями.

Именно поэтому необходимы испытания! Моя концентрация неидеальна! Вместе с пулями из пространственного кармана неконтролируемо вылетали личные вещи! Сломанные, разбитые и покореженные! Сколько позору, сражайся я с достойным врагом!

По крайней мере, сейчас получилось лучше, чем на выпускном экзамене. Тогда я мог поддерживать концентрацию на трех образах поглощаемых предметов. С учетом того, что я сражался против владеющих силой, то и поглощал в основном способности. Как результат – я не сумел выдержать напор собранной энергии и… и вляпался в историю.

Бандиты на крыше кончились. На мне ни царапины, да и боль от способностей на уровне, – потребовалась неделя, чтобы вспомнились навыки и ритм боя с использованием силы. По мне перестали стрелять, но снарядов в пространственном кармане оставалось достаточно. Далее находиться на крыше мне не хотелось, под ногами хлюпала кровь. Я открыл Пробой к следующей группе противника.

На меня сразу набросились. Раскидать бандитов мне не составило труда, у них элементарно не хватило сноровки. Трое получили по доброй порции свинца. Закрученная штопором вилка продырявила щеку очередному нападающему. Двое отправились отдыхать от ударов ног. В живот следующему угодил покореженный кубок. Жалко… Это был честно спертый подарок! Вскинул ладонь и… отпустил сознание на волю боевого танца.

Так я дурачился несколько минут, прыгая от скопления к скоплению противника. У некоторых врагов проснулся инстинкт самосохранения, и они бросились бежать. Их я не трогал, как и не добивал раненых.

Однако настал момент, когда мне пришлось остановиться помимо воли. Я чуть покачивался от головной боли – не смертельно, но неприятно. Напротив меня стояло наибольшее скопление уродов с главарем в центре – их я оставил напоследок. Но добраться до ублюдков я мог только вплавь: у них имелся кристалл блокировки пространства!

Около двух десятков револьверных, пистолетных, автоматных и винтовочных стволов было направлено на меня. Притом ни единого выстрела. Абсолютная тишина. Запасы пространственного кармана тоже иссякли. Имелась возможность использовать арсенал других способностей, чтобы уничтожить выскочек… Но мне претит убивать ради убийства, пусть даже шваль. Экспериментальных же данных мне хватало.

Я сплюнул. Пришло время наведаться в особняк. Я попытался открыть Пробой, ориентируясь на одно из окон, и… что-то упругое не давало пробиться внутрь. Возможно, очередной кристалл блокировки пространства? Защита убежища от прямого вторжения пространственников вполне логична. Что ж, побудем вежливыми. Мое сознание поразил укол боли. Я открыл Пробой на огрызок мостков у двери жилого особняка и аккуратно постучал.

– Эй, в домике! Тут гости к Малахитовому Ивану! Пустите!

Никакого ответа. Хотя за дверью слышно движение. Я честно выждал минуту.

– Я могу ведь зайти и сам. Вы видели, что я сделал с вашими врагами.

– Проходите, господин пространственник. – Дверь отворилась. – Вас ждут для базара… то есть для беседы.

Стоило мне шагнуть в помещение, как стала очевидна одна из причин задержки – баррикада у двери, которую спешно раскидали. Собственно, засели здесь основательно. Завалы у окон загромождали помещение, поэтому оставались лишь узенькие тропки. Плюс те, кто чуть ранее ими пользовался. Все судорожно стискивали оружие, хотя благоразумно не направляли на меня.

– Вечер в хату! – помахал я рукой, обаятельно улыбаясь.

Во взглядах защитников читался даже не страх, а благоговейный ужас. Я проследовал за провожатым. Планировка была запутанная, с лестницами, кучей коридоров и проходных комнат. Именно в них, наиболее защищенных от внешней угрозы, стонало множество раненых, над которыми хлопотали девушки, женщины, старухи…

При этом за время пути я так и не ощутил кристалла блокировки пространства. Я чувствовал силу и мог использовать все способности… за исключением пространственного Пробоя за пределы здания. Значит… Походя я мазнул кончиками пальцев по пробоине от пули – под содранным клоком обоев обнаружились стены, обшитые серебристо-серым металлом с синеватым оттенком – свинец. Бюджетный вариант защиты от пространственников. Способности не блокирует, но извне в дом не попадешь, как и наоборот. Похоже на рабскую клетку из аномалии.

Наконец мы вошли в комнату на втором этаже, обстановка которой выглядела вполне благопристойно. Бой, конечно, оставил свой след: пулевые отверстия на стенах; черные подпалины от наспех затушенной горючки из разбитой керосинки; несколько ящиков с динамитом, которым глушили лодки; пара стрелков у разбитого окна. Ах да, еще горьковатый привкус пороха, от которого расчихался Мефи.

Зато в центре круглый стол, за которым… Представшая передо мной картина имела на порядок больше шансов свалить меня, чем войска бандитов. Пять чудиков в черных плащах с капюшонами и белыми масками. Такие таинственные и пафосные, что просто жуть! Я с трудом удержал серьезное выражение лица.

– Господин пространственник, большая честь…

– Повторяю последний раз: мне нужен Иван Малахитовый, – оборвал я излияние сухонькой фигуры со скрипучим голосом. Еще общаться с этими недолюдьми. Брр… Противно.

– Да ты оборзел… – попытался возмутиться еще один.

Револьвер в моих руках высказал мнение. Поборник правил и чести рухнул со стула, захлебываясь кровью из простреленного горла. Торчавшая из-под маски окладистая седая борода быстро стала алой. Все замерли. Обладатели оружия нацелили его на меня. Я улыбнулся. Бандиты отшатнулись.

– Ивана Малахитового здесь нет, – подал голос следующий участник квинтета… точнее, уже квартета. Он взял графин из центра стола и налил себе вина. – Собрал нас на совет, но сам не прибыл. Буквально за десять минут до нападения от Ивана пришла малява… тьфу, приставучий жаргон. Пришла записка, что на нашего лидера совершено покушение и он ранен, а нам необходимо готовиться к бою.

– Куда он сбежал?

– Мы-то откуда знаем?.. – огрызнулся мужик с горбом… хотя нет, плащ оттопыривал не горб, а сложенные крылья руха. – Мы в семействе всего лишь совет старших, при Иване. Он докладывает нам только то, что считает нужным.

Потрясающе! Вся морока зря. Убивать мне хочется еще больше, нежели в начале боя.

– Он ранен, значит, ему потребуется помощь, – продолжил самый разумный. Приподняв маску, он пригубил вина. – Посоветовал бы заглянуть к сестричкам из «Милосердия душ». Именно одна из них принесла сообщение. До того ходили слухи, мол, Иван приплачивает тамошним медикам, чтобы они латали его людей. Так что, возможно…

– Разумно. Благодарю. Более мне ничего не нужно. – Я развернулся на выход.

– Господин пространственник, Иваново семейство Портового острова… точнее, его остатки крайне признательны вам за помощь, – заговорил последний. – При встрече передайте Ивану благодарность! Он умеет подбирать людей!

Меня аж передернуло. Они считают, я работаю на них? Они мне благодарны? Данное предложение можно признать за оскорбление – я не наемник! Пожалуй, мне не стоит бросать дело на середине.

Я сорвал со стены коптящую керосинку. Рванул в сторону окна. Охрана от неожиданности отшатнулась, поэтому удалось проскользнуть мимо ящика с динамитом. В пространственный карман отправилось с дюжину шашек – на память, да и как бы ни повернулась ситуация, взрывчатка никогда не окажется лишней. Когда я вскочил на подоконник, меня попытались схватить. Мой бросок керосинки оказался удачным – точнехонько в ящик со взрывчаткой. Прыжок. Плечом я выбил остатки рамы. Короткая боль. Пространственный Пробой…

Когда я рухнул на крышу дома в стороне от особняка, волосы растрепало теплым порывом взрывной волны. Здание запылало. Огонь вырывался из окон. Наружу выпрыгивали те, кто повезучей. Секунд через двадцать обрушилась крыша, не выдержав тяжести сталагмита.

Я накинул свое старенькое пальто, скрывая подранный и пропитанный кровью костюм. Недолюбливаю я бандитов, а так, с некоторой натяжкой, можно считать, что я сохранил нейтралитет – ни одна из сторон не получила выгоды от моего вмешательства.

Сумрачно. Небо плотно обложено тучами. Однако дождь кончился. На улице приятно пахло сырым камнем. Прохожих почти не было. Лишь под перестук копыт по рельсам катил вагон конки. На мне чистая и целая смена одежды. Усталость и боль от использования силы отступила. В моем желудке приятная тяжесть от обеда, съеденного в ожидании друга. И вот теперь вы прогуливаетесь и общаетесь. Все условия для хорошего настроения! Если бы не тема разговора и не занудные причитания собеседника:

– Хех. У меня честный выходной после задания. Ты же тащишь меня, Лодур знает куда!

– Не забывай, ты мне должен. Должен по-крупному! Мало того что ты поставил против меня, хотя обещал обратное, – это на твоей совести. Так ты мою ставку… Повторюсь, мою! Поставил против меня же! И проиграл! Теперь ты должен мне не только проигранное, но и потенциальный выигрыш!

– Хех… – Карай стушевался. Минуты на полторы. Не больше. Затем, загнав зубочистку китового уса в уголок рта, пробормотал сквозь зубы: – Я же всегда возвращаю!

– Угу. Через месяц-два, а то и полгода.

– Я хотел как лучше! – выпятил челюсть Карай. Сегодня мой товарищ щеголял щетиной, должной выражать легкую анархию мысли владельца. – Шансы были не в твою пользу, ты сам говорил. А так, легкие деньги тебе на первое время… Ты эгоист, раз не понимаешь!

– Ты навязываешь мне свою волю, а эгоист я?! Я отстаиваю свое по праву! И на сей раз мне не нужны бумажки. Надоело их коллекционировать и вкладывать в дела Старого. Мне нужна услуга, и ты выполнишь то, что я попрошу! – Мефи с моего плеча яростно зашипел.

– Хех. Ладно. Ладно. Не горячись ты. Помогу, чем смогу. Поймать Ивана – дело достойное и весьма выгодное. Только ты уверен, что…

– Уверен. Ты, главное, подстрахуй.

Лицо холодило порывами ветра, но на мне любимое теплое пальто. Чувство пустоты немного меня отпустило – Каран не ахти какой друг, но с ним, по крайней мере, можно работать. Иначе я сегодня какой-то нервный.

Массивный забор с колючей проволокой остался позади, как и развалины дозорных вышек. Мы входили в госпиталь «Милосердия душ» – многоэтажное строение красного камня с отваливающейся лепниной и частично в строительных лесах. В прошлом тюрьма, но после создания острова Печали целый квартал превратился в обитель мира на самом криминальном – Гибридном острове.

В атриуме было многолюдно. В основном потрепанные жизнью больные самых разных рас. Немало вечно спешащих сестер Нетас, в коричневых платьях с белыми фартуками и чепчиками, что одним видом приносили успокоение душе. Маяками высились Последние. Мисс Эльдерей среди них я не заметил, зато обнаружил другого знакомого, беседовавшего с пожилой Последней, судя по грубости коры и темным тонам побегов волос.

– Каран, осмотрись пока. Прогуляйся по палатам. Поговори с местными, как ты умеешь… не мне тебя учить. Одним словом, работай.

– А ты?

– Я присоединюсь позже. Намечается кое-что занимательное.

Более не отвлекаясь, я двинулся к намеченной цели, на ходу поправляя шейный платок. Надел при смене наряда, пусть непривычно, но хорошо смотрится, а я еще надеялся успеть на праздник в почетный караул.

Я успел к моменту, когда граф Алекрий Витольдович почтительно раскланялся с собеседницей. Чуть пристукнув тростью, он обернулся, и, когда увидел меня, его морщинки разгладились.

– Господин Юрий, какая приятная встреча! – И он первый протянул руку.

– Алекрий Витольдович, позвольте засвидетельствовать мое почтение, – ответил я на крепкое рукопожатие. – Не ожидал увидеть вас в этой ды… Кхе. Кхе. В этом госпитале.

– К чему удивляться? Я один из попечителей данной дыры. Точнее, жертвовала моя покойная супруга, а я, в память, лишь продолжаю ее благородное дело. Что же вы тут делаете?

– Работа. Расследование. Я продолжаю дело о покушении на посла… – далее я замялся. – Ваше сиятельство, возможно, сейчас не самый удачный момент. Но не могли бы вы уделить мне несколько минут, чтобы ответить на некоторые вопросы?

– О! С удовольствием! До праздника еще час. Половину имеющегося времени я в вашем распоряжении. Ваша с временщиками оперативность очень выручила меня и репутацию моего дома, потому позор мне не отплатить такой малостью!

– Благодарю, – искренне обрадовался я и чуть расслабился. – Мне бы хотелось услышать ваше мнение о докторе Лембере. То, что вы составили до происшествия с послом.

Алекрий Витольдович задумался. Из глубин госпиталя, через приоткрытую дверь, дохнуло чем-то спирто-дезинфицирующим, что должно скрыть миазмы крови, рвоты, испражнений, гнили и овеществленной боли. Меня передернуло.

Ненавижу чувствовать себя оскорбленным и тем более униженным. Хотя еще больше ненавижу беспомощность. Точнее, боюсь. И я в ужасе от перспективы не суметь повлиять на собственную жизнь.

– Знаете, я его уважал. Со стыдом признаю, это я пригласил его в полет. Он желал стать врачом в данном госпитале. Редкий специалист! – тяжелый вздох аристократа, как реквием о потерянных людях и доверии. – Он всегда откликался, стоило попросить о помощи, но не любил говорить о себе. Правда, на другие темы он мог высказать мнение. Порой весьма жестко. Из-за этого на него сильно обиделась чета Ленских.

– А каковы были отношения с другими попутчиками? Может, доктор с кем-то ссорился или, наоборот, много общался?

– Наверное, вас в первую очередь интересуют отношения с послом? Так они почти не общались. Пара фраз за едой, да раза два или три посол просил о помощи из-за переедания… последний раз фатально. С Ефимом Терног доктор Лембер тоже не поладил. Неудивительно! Не мне судить, но манер у молодого человека явный недостаток. Жаль, я осознал это лишь на вечере… Вот с инженером Тербием Вронским доктор нашел общий язык. Они любили подолгу общаться, если не ошибаюсь, найдя общие интересы на поприще науки.

– Как насчет Лорн и Рейма? – неожиданно даже для себя уточнил я.

– А что с ними? Конечно, они тепло общались! Разве можно не поладить с этой парочкой? Если не секрет, к чему данные вопросы?

– Существуют подозрения о наличии у доктора Лембера пособника. – Я проследил за реакцией визави: вскинутые брови и широко открытые глаза; глубокий вдох и остекленевшие глаза; затем в глубинах зрачков вспыхнули огоньки осознания; наконец, голова чуть дернулась, а краешек губ дрогнул. Все ясно. Выдержав паузу, я закончил: – Обратился к вам, как к наиболее достойному доверия.

– Ни к чему утешения. – На лице собеседника опять сияла улыбка. – Понимаю. Вы должны проверить все возможные версии. Опросить свидетелей и подозреваемых. Я всегда к вашим услугам. Мне нечего скрывать.

Я подумал, что неплохо бы мне задать пару вопросов про Алению, из чистой вежливости и на предмет реакции собеседника. Правда, сразу же откинул эту мысль, ибо смешивать личное и работу – прямой путь проиграть на обоих фронтах.

Кроме того, в атриуме вновь появился Карай. Он оживленно болтал, заигрывая сразу с троицей сестер Нетас. Причем действовал весьма успешно, девушки смеялись после каждой фразы и чуть ли не заглядывали моему товарищу в рот. Но я видел, как он показывает знаками мне заканчивать и идти на выход. Я решил закруглить разговор:

– Благодарю. Теперь не смею вас более задерживать!

– Что вы! Удовольствием было пообщаться. Всегда рад помочь нашим защитникам пространственникам и вам лично. Это мой гражданский долг!

Распрощались мы у выхода очень тепло, по-дружески. И стоило собеседнику выйти, как рядом появился Карай.

– Хех. Хорошие у тебя знакомые, сам граф Алекрий Витольдович!

– Стараюсь не терять времени даром. Да и ты, смотрю, быстро обернулся.

– Дело оказалось проще, чем я рассчитывал. – Карай лоснился довольством, словно кот после мясной лавки. – Заветы сестер Нетас строги – эти девицы так давно не веселились с мужиком, что чуть ли не бросались на меня после пары комплиментов. Они с радостью все рассказали за обещание зайти к ним… Хех. Пожалуй, стоит его выполнить. Та рыженькая вполне себе! – Он мечтательно закатил глаза.

– Не отвлекайся. – Я щелкнул по зубочистке собеседника, так что та чуть не выпала изо рта.

– Да, точно! Хех. Я узнал о поступивших с указанными тобой приметами в необходимый временной период. Один обнаружился. Но его нет в госпитале. По словам этих дурочек, рану только успели обработать и перевязать, как прибыли местные городовые и забрали его. Наверняка по наводке.

– Не важно. Он мне нужен. Выдвигаемся.

– …Нет на вас управы! Мы станем жаловаться! Мы не оставим подобное! – первое, что я услышал при входе в отделение полицейской стражи Гибридного острова.

Еще знакомые! Сегодня прямо день встреч! Негодовала увешанная драгоценностями пожилая леди. Рядом монументально возвышался господин тех же лет, в небрежно дорогом костюме, на вид вальяжно-расслабленный, но с недобрым прищуром. Они смотрелись инородно в обшарпанной и заплеванной приемной, где единственным слушателем выступал абсолютно невозмутимый и, кажется, дремавший с открытыми глазами городовой. От праведного гнева стража закона отделяла деревянная стенка с небольшим окошечком да конторский стол.

Вспомнились слова моего отца: «Все связано, нужно лишь обращать внимание на связи».

– Господин Юрдин Ленский! Госпожа Мерия Ленская! Какая встреча! – Почти искренне радуясь, я направился к ним.

– Прошу прощения, молодой человек, мы знакомы? – выгнул бровь купец первой гильдии и промышленник, ныне отошедший от дел.

– О, прошу извинить мою рассеянность, – не на шутку смутился я, ибо совсем забыл, что они люди, не обладающие силой. Что ж, я могу сыграть и в амплуа простака: – Я Юрий Сломов – пространственник. В одной из Ветвей нас познакомили Лорн и Рейм. – Я погладил прикорнувшего на закорках зверька.

– Полагаю, на вечере графа Алекрия Витольдовича? Мы наслышаны об этой Ветви, – кивнул Юрдин Ленский, чуть расслабившись. – Очень рады познакомиться снова! А с вами?..

– Мой сослуживец, Карай Тенкон. – Мой друг учтиво поклонился, но вмешиваться не стал, лишь встал чуть позади меня, поигрывая мышцами. Я же продолжил: – Вижу, у вас проблемы? Возможно, я смогу чем-то помочь?

– Будем премного благодарны, – слова госпожи Мерии Ленской были ровны и чуть высокомерны. О недавней буре эмоций напоминало лишь раскрасневшееся сухонькое лицо. – Местные работники совсем обленились! Мы прибыли на остров для осмотра помещений, где станут жить труженики нашего Торгового дома. А когда собирались уезжать, какой-то мальчишка украл мою сумочку! Мою любимую сумочку!

Дома в самом криминальном районе, истинно, дешевле некуда. Но все равно сомнительная причина для похода сюда, для этого есть доверенные лица. Однако задавать вопросов я не стал, ибо ложь слушать мне не хотелось. При случае натравлю на них налоговую.

– Ваше заявление принято к рассмотрению. При получении данных по делу вам сообщат по указанным контактам, – откликнулся городовой, при этом на его лице не сдвинулось ни мускула. Он даже не моргал!

Я впал в ступор: а чего, собственно, хочет чета Ленских? Всерьез надеются увидеть, как городовой побежит искать неизвестного мальчишку на самом преступном острове Агемо? Так это заведомо гиблое дело.

Мерия Ленская поспешила пояснить позицию:

– Что он несет! Мальчишку привели еще полчаса назад! Вместе с ним принесли и мою сумочку, а прохиндеи городовые не спешат ее отдавать! Полнейший произвол! – Старушка сорвалась на крик, даже умудрилась пустить слезу. Юрдин Ленский закатил глаза, сетуя на женщин в целом и на свою в частности, но обнял жену.

– Это улика. Ее приобщат к делу. Выдача возможна только после завершения делопроизводства, – отчеканил городовой, и я засомневался, не автоматон ли он, часом?

В целом ситуация понятна. Парнишка работает на стражей порядка, потому так скоро нашелся. Ценностей Ленским, конечно, не вернуть, но вот вещи и документы… Городовой желает небольшую мзду, а почтенное купечество принципиально не желает этого понимать. Сам бы сунул, сколько необходимо, но новые знакомые не поймут, а упускать парочку я не намеревался. Придется действовать по-другому.

– Тогда позвольте уважаемой чете Ленских забрать заявление.

Госпожа Ленская вздернула нос, а ее муж просто покачал головой. Я поспешил разъяснить:

– Полагаю, они достаточно отходчивы и благородны, чтобы не портить жизнь молодого человека, начиная ее с тюрьмы. Молодость порой так глупа, ее стоит воспитывать хорошим примером. Доблестные городовые доходчиво объяснят мелкому воришке, почему заниматься его ремеслом не стоит.

Старики замешкались, но благосклонно улыбнулись. Для закрепления эффекта я обратился к городовому, вложив немного стали в голос:

– Мы ведь стоим на страже интересов жителей Агемо. Как вы считаете, сможете это организовать или мне стоит прогуляться к начальству и узнать его мнение?

– Это не по правилам… – протянул городовой. По мне скользнул взгляд рыбьих глаз. Я буквально слышал, как в его голове щелкают шестеренки. – Полагаю, подобное возможно. Понадобится кое-что уладить, но я могу принести найденные вещи уже сейчас.

– Каран, будь другом, проследи, чтобы все оформили должным образом. – Я кивнул на направляющегося к двери в служебные помещения стража. – Не забудь узнать по нашему вопросу. Камеры на цокольном этаже.

– Будет сделано, – кивнул товарищ, по ходу наступив мне на ногу. Какой ранимый! Попросить уже его нельзя ни о чем!

– Весьма благодарим! – протянул мне руку для рукопожатия господин Ленский. – Мы у вас в долгу!

– Что вы! Какие долги! Хотя… Видите ли, я продолжаю расследование покушения на посла. Вы основательно поможете, если ответите на несколько моих вопросов.

Я задержал рукопожатие чуть дольше, чем следовало, и почувствовал, как собеседник напрягся. Но ответил он спокойно:

– Мы уже слегка опаздываем на праздник окончания Войны Вне Времени… Правда, если бы не ваша помощь, мы бы проторчали здесь много дольше. До прихода городового мы к вашим услугам. Что вас интересует?

– Мне хотелось бы услышать ваше мнение о докторе Лембере, составленное до происшествия с послом.

– Мы всегда подозревали, что он та еще… – с полуоборота завелась леди Ленская.

Неожиданно жестко ее перебил супруг:

– Кхм… Моя супруга хочет сказать, что докторишка не достоин внимания высшего общества. Беспардонный тип. Без капли манер, такта и чувства сопереживания. Более того – лжец! Какой из него доктор, коновал, ни больше ни меньше!

– У вас произошел конфликт? В чем причина?

– Неприятно вспоминать. Но раз я обещал, то…

– Дорогой, неужели ты собираешься повторять эту мерзкую клевету! – Морщинки пожилой леди превратились в сеть паутины.

– Милая, пусть ее повторят хоть сотню раз, она не станет правдой! Имя нашего дома не запятнать столь откровенными инсинуациями. А нашему новому другу данная история поможет понять, насколько омерзительный человек этот докторишка… – Господин Ленский поцеловал в щечку супругу, чем немного успокоил. – Так вот, доктор Лембер утверждал, что в бытность студентом, лет эдак сорок назад, помогал акушерам в Свободном городе. Якобы моя любимая являлась одной из пациенток! Первые роды в шестнадцать лет, которые она пыталась скрыть! Полнейший бред!

– Возмутительно! – поддержал я.

Мысленно я попытался связать узнанное с сегодняшним днем. Выходило, конечно, интересно, но скорее в раздел светской хроники. Не желая затягивать паузу, я прокашлялся и продолжил:

– А каковы были отношения доктора с другими попутчиками? Может, с кем-то ссорился или, наоборот, много общался?

– Без малейшего понятия. Не имею привычки следить за другими.

– Тогда последний вопрос: насколько мне известно, у вас конфликт с послом, из-за подписания сегодняшнего соглашения. Он не выгоден вам…

– Что вы! У вас устаревшая информация! – оживилась было поникшая госпожа Ленская. – Посол такой душка! Нам удалось прийти к весьма выгодному компромиссу. Теперь поскорее закончим с этими мелочами и поспешим на подписание соглашения. Но все же я не могу не поинтересоваться, отчего вновь интерес к данному делу?

– Есть основания полагать, что у доктора Лембера имелся пособник…

– Вы подозреваете нас?! Да как вы смеете! – с истеричным надрывом взвилась леди. – Я не намереваюсь терпеть подобное! Мы уходим! После праздника первым же дирижаблем улетаем из этого города!

Не успел я и рта открыть, как хлопнула дверь. Когда через минуту появились Карай и городовой с сумочкой, так я и стоял, чеша в затылке и размышляя о превратностях чужой души. Мой сослуживец с ходу ухватил меня за плечо и потащил на выход. Лишь вдохнув полной грудью чуть прогорклый и кисловатый воздух от мусора из соседней подворотни, я заговорил:

– Давай угадаю: его здесь тоже нет?

– С тебя двадцать эвот. Этот городовой оказался очень неразговорчивым!

– Не наглей. Будет в счет долга.

– Хех. Скряга. Лодур с тобой. Искомый Иван Малахитовый действительно побывал здесь. Только не долго: его хотели передать заказчику, но тот не прибыл к назначенному сроку, час назад. – Я чуть не расхохотался. Так всегда, кому-то смерть, а кому-то жизнь. Карай продолжал: – Как результат, Иван подкупил городовых… чем, не спрашивай, они молчат. Однако почти час он свободный человек.

– Есть мысли, куда он подался?

– Если хочет выжить, ему необходимо убираться из Агемо. Хех. Вероятнее всего, он, как крыса, забрался на один из нескольких дюжин кораблей, выходящих сегодня из порта. Нам его не найти в этой дыре!

– Вот тут ты не прав. Если я что-то смыслю в людях, то подобные ему любят комфорт и готовы ради него идти на рискованные и неожиданные поступки. У меня имеется идея, куда он подался!

Стоило мне выйти из Пробоя, как шершавый нос коснулся моего виска, влажное дыхание колыхнуло волосы, острые зубки Мефи зажевали ухо, а теплый голос Лорн проворковал:

«Юрий, должна напомнить, подписание соглашения через полчаса. Действующие лица на подходе, а ты обещал послу прийти, дабы получить должное».

«Лорн, не искушай, соблазняй! – после секундного колебания, нехотя решил я. – Негоже бросать дело, работу на полпути. Тешу себя надеждой, что после выступления окажется еще не поздно. Ежели мне удастся раскрыть, раскрутить дело, то это станет немалым бонусом».

«Как пожелаешь. Это твой выбор». – Меня отпустило.

Прошедший через Пробой Карай осмотрелся и, переведя недоумевающий взгляд на меня, вопросил:

– Хех. На кой мы приперлись к Старому?

– Каран, не тормози, – остановился я у входа. Мне хотелось блеснуть перед зазнавшимся товарищем: – Ты сам сказал, что Ивану необходимо бежать. Только он не мелкая шпана, у него есть кое-какие потребности. Я предполагаю, он попытается убраться из Агемо с комфортом, купив билеты на какой-нибудь транспорт. Способность откупиться от городовых говорит о наличии у Ивана тайников с деньгами. Он не дурак, чтобы пользоваться настоящими документами. У него наверняка имеются поддельные.

– Старый же «мастер искусства репродукции», – подхватил мысль Каран. – Хех. Причем единственный не подвластный Ивановым семействам. Если кто-то хочет бесследно сбежать, то обращается именно к нему!

– Именно! – толкнул я дверь. – У Старого должны храниться записи, как Ивана зовут в новой жизни. С этими данными найти, когда и куда им куплены билеты…

Я оборвал себя, впав в ступор и не зная, плакать или смеяться. В глубине помещения, за плетеным столиком, попивая вино, сидели Старый и искомый Иван Малахитовый. Выглядел преступный авторитет неважно: шея перебинтована, и бинты уходили под потрепанную рубаху в следах крови таких же, в каких и подранные штаны с подтяжками. Обод его правого уха, где у пространственников имелась серьга, окутала татуировка пресловутого зеленого листа.

Заметив нас, Иван попытался укрыться в невидимости. Пространственный шум вновь проявил гостя. Тот даже подняться не успел, а я уже стоял рядом, и Иван более не пытался дергаться.

– Прошу, не сопротивляйтесь. Вы выглядите крайне паршиво. Очень устало. Еще не восстановились от обильной потери крови. Нагрузки крайне вредны после серьезной травмы.

– Добра тебе за заботу. И за вино. – Иван приподнял бокал с напитком. Пригубил и устало откинулся на спинку плетеного стула. – Слышал, ты искал меня? Я в твоем полном распоряжении! Чего желает господин пространственник? Неужто мне пора срок чалить?

Как бы ни ерничал Иван Малахитовый, поникшие плечи и понурый взгляд говорили, насколько он сломлен. Он готов был покориться. Идеально, чтобы мне выдавить необходимые сведения. Вот только… если не убить совесть в детстве, то, когда она вырастет и окрепнет, порой приходится подчиняться ее заскокам.

– Нет, мистер Дарий Форм. Я здесь, чтобы поговорить. Требуется информация относительно нашей первой встречи. Коль мы договоримся, то я буду рад вернуть долг за авиапорт: вы тогда весьма своевременно появились и выступили, – теперь мой черед.

– Хех! Юрий, ты охренел! – взвился Карай, да так, что лицо пошло алыми пятнами. – Это один из самых разыскиваемых преступников Агемо! Отъявленный мерзавец! Мы же хотели сдать гада его превосходительству!

– Я сказал, что нам необходимо его найти. Остальное ты выдумал сам. – Мой тон отдавал морозом острых граней ледников Глайсис. Не дружеский, а приказной. – Каран, не забывай, ты должен услугу. Потому не мешай. Подождите со Старым в сторонке. Попейте чаю. Если пожелаешь, позже я все тебе объясню.

Каран поиграл желваками. Поджал губы, как обиженная барышня. Рыкнул, разворачиваясь, и тяжелым шагом пошел в другую часть магазина. Старый, весело подмигнув нам, прыгучим мячиком поспешил следом, что-то задорно втолковывая моему товарищу. Дарий задумчиво проводил взглядом парочку и тихо пробормотал:

– Так что же за вопрос привел тебя по мою душу, Юрик?

– Кто нанял вас для работы в авиапорту? – не стал ходить я вокруг да около.

Дарий задумался. Надолго так ушел в себя. Лицо окаменело, но в потухшем до того взгляде затеплились искорки интереса и надежды, затем они разгорелись в пламя. Собеседник даже стал выше и шире в плечах, когда заговорил:

– Не желаешь? – Дарий достал цигарку, запахло табаком. Я покачал головой, и собеседник, закурив, продолжил: – Имен не назову. Они мастерски хранят инкогнито – любители конспирации. Зато могу поделиться подробностями работ, что выдавали моему семейству. Полагаю, тебе это небезынтересно. Однако последнее время мне не канает с людьми, живущими по понятиям. Поэтому я готов предоставить половину инфы сейчас, остальное после того, как ты поможешь, если сделка еще в силе, Юрик?

– Что же вы хотите? Я могу устроить Пробой в любую часть Империи на выбор.

– Заманчиво. Хотя твое появление меняет расклад… – Улыбка Дария кричала: для кого-то дело кончится нехорошо. – Конкретнее, мне необходим деревянный перстень Ефима Тернога. Франт собирается свалить из Агемо и сейчас ожидает в авиапорту прибытия цеппелина. Если правильно помню, «Рассветного Бриза». Не иронично ли?

Вокруг меня сплошные фетишисты! Один ножик раритетный поменял на колечко. Другой за камни людей продавал. Вот и этому принеси безделушку.

– Мне необходимо знать, для чего он вам?

– На кой тебе этот прогон? Это артефакт Последних. Он сам по себе ништяк со многими свойствами. Если шарить, как им пользоваться… – Я поморщился, как от кислой ягоды. Дарий уловил намек и сменил подход: – У перстня… Точнее, у Мраморного дерева, из которого и делают артефакты Последних, имеется фартовая способность: записывать и сохранять воспоминания после Рокировки. Именно поэтому Последние хоть не владеют силой, но владеют воспоминаниями о Ветвях. Для писак это тоже в масть.

– Я в курсе. Продолжай.

– Есть чуйка, что твое расследование кончится Рокировкой. Кстати, мой поклон госпоже Лорн. – Он кивнул на Мефи. Пригубил вина. Секунда мечтательной надежды. – Если мне подфартит, то Рокировка произойдет до сегодняшнего бунта… Значит, у меня появляется шанс не профукать свое семейство! Однако чтобы вернуть память о Ветви, требуется, чтобы на владеющего силой, в данном случае на меня, повлияла Листва Изменений нового Ствола, иначе история станет развиваться, как в Ветви. Надеяться на очередной фарт, или что ты шухернешь, не приходится. Потому мне нужен маяк.

Пока звучало логично. Возвращение памяти после Рокировок очень сложное событие со множеством ограничений, нюансов и хитростей. Лишь различия того, что случилось в Ветви и в Стволе, могут заставить сознание отделить случившееся от настоящего. Мне память возвращали действия временщиков в считаные минуты после Рокировки. Но без них это может занять часы! Если Рокировка где-нибудь на другом конце страны, то и вовсе о ней не узнаешь, ибо последствия изменений на тебя никак не повлияют. Что, собственно, даже хорошо, иначе переживать один день из-за Рокировок временщиков в Хроно – приблизиться к грани безумия. Хотя порой требуется всякое.

– Почему перстень именно Ефима Тернога?

– Видишь ли, я вел с Ефимом дела. Напоролся на перо, когда возвращался после базара с ним! Я запишу воспоминания на перстень, а когда после Рокировки окажусь рядом с ним, то знания вернутся. – Дарий затянулся последний раз и устало закончил: – Кроме того, не по понятиям хамское отношение. Эта гнида задолжала мне все с того же вечера у графа. Ты же волен надыбать перстень каким угодно способом, но, думаю, тебе окажется приятно побалакать по душам со щенком. Надеюсь, дать обратку не противоречит твоим принципам?

Сомнительно это… Возможно, Дарию интересен не перстень, а принцип: пойду я на поводу и выполню задание – значит, в дальнейшем со мной вновь можно договориться. Я решил не возражать. Наоборот:

– По рукам. Мы выдвигаемся немедля. Если нам в авиапорт, то зайдем еще в одно место, там расскажешь свою историю. – Уже поднимаясь, я крикнул в зал: – Каран, давай к нам, уходим.

– Хех. Куда тебя Лодур несет, – демонстративно недовольно пробурчал товарищ.

Я не ответил, лишь открыл Пробой. Когда вышел за компаньонами, то оказался на втором этаже авиапорта, рядом с лестницей вниз, где неделю назад ожидал прибытия временщиков. Помещение – привычно шумное, многолюдное и бестолковое внизу, а наверху спокойное и размеренное, с уважением к себе и своему времени.

– Вот он, падла, – хрипло прогудел Дарий и поморщился, приложив ладонь к шее.

Не заметить искомую цель было невозможно. Ефим Терног отчитывал полового, громогласно грозя всевозможными карами. Он не изменился, разве что сменил один безвкусный костюм на другой.

Меня так и подмывало открыть Пробой к зарвавшемуся аристократу. Совсем небольшой, так, чтобы протиснулась рука, а возможно, несколько пальцев. И когда кисть аристократенка замрет вне его зоны видимости, позаимствовать безделушку. Он не заметит, а нам никакой головной боли. Заманчиво и настолько же невозможно. Ибо: «Артефакты Последних возможно передать либо добровольно, либо взять с мертвого тела, иначе они не станут работать».

– Карай, видишь спесивого франта?

Товарищ сделал неопределенный жест, который я принял за согласие и продолжил:

– Это Ефим Терног. Про него тебе необходимо знать: состоятельность, пафосность, провинциальность и полное отсутствие даже не манер, а чувства адекватности. У него перстень Последних, тот, что выдают журналюгам. Твоя задача: добыть его. Как закончишь, жди нас у Старого.

– Хех. Юрий, ты вконец сбрендил? На кой тебе этот бред… – Он бросил взгляд на Дерня. Выругался сквозь зубы и решил зайти с другой стороны. – Как я, по-твоему, это сделаю?

– Придумаешь что-нибудь о необходимости для «блага Агемо и всей Империи». Могу уверить, ты не солжешь, – откликнулся я, выглядывая в окно и нацеливаясь для Пробоя. – Карай, не мне тебя учить разговаривать с людьми.

– Ага, как же… – Пространственник сплюнул перекушенную зубочистку.

Это стало последним, что я увидел, прежде чем шагнуть с Дернем в очередной Пробой.

При выходе меня повело, пришлось ухватиться за ближайший стол. Пробой в движущийся объект, как автомашина, поезд, корабль или в нашем случае – цеппелин, одна из самых сложных и неприятных задач, ибо координаты цели не статичны. Однако я мог гордиться, мы вышли точно в расчетном месте: главная палуба, шикарный банкетный зал – из авиапорта удалось взять прицел, через обширное окно летучего корабля от пола до потолка. В полете на этой смотровой палубе наверняка открываются просто потрясающие виды.

Я поспешил отойти от оконного проема. До земли не меньше полусотни метров, и по моей спине гуляет озноб, а кишки скручивает от страха высоты – спасибо Лорн и Мефи.

Рядом никого, обслуживающий персонал на других палубах и в ближайшие полчаса не должен появиться – цеппелин буксировали к мачте причала для посадки пассажиров. Нам не помешают.

Доктор Лембер многим пожертвовал, чтобы хоть кто-то взялся за расследование. После преступники приложили немало усилий, чтобы уничтожить «Рассветный Бриз». Негоже мне пренебрегать подобной зацепкой, необходимо устроить обыск кают фигурантов. А пока я начал разговор:

– Итак, Дерий, я само внимание.

– Наше задание на тот вечер: похитить инженера Тербия Вронского.

– То есть как? – Я запнулся на середине шага и с нескрываемым скепсисом глянул на Дерня.

– Вот так, Юрик! – Собеседник ухмыльнулся: – Думаешь, почему большая часть моего семейства оказалась на вечере? Нас провели, чтобы мы пасли инженера и взяли его на выходе. Ты не задавался вопросом, откуда у нас не самые распространенные в Агемо пегасы? Для перехвата руха, если он попытается крыльями помахать. Мы подписались еще до прилета «Рассветного Бриза». Работу нам дали Социалисты.

– Кто?

– О Социалистах инфы меньше, нежели о стране Последних, Колыбели или Глазах ночи. Единственное, что удалось нарыть, – тайное общество, сотрудничающее с Ивановыми семействами на протяжении последних двух десятков лет. У них какая-то политическая идеология о равенстве людей и прочих радостях жизни… Понимаю, похоже на Юнион, но в Социалистах серьезные и разумные люди, при деньгах. Сам никогда не интересовался этим фуфлом. Они платили – я работал.

Первая из жилых комнат цеппелина оказалась больше моей квартирки. Обстановка такая, какую ожидаешь увидеть в Императорском дворце. Но все обезличено уборкой и рейсами, произошедшими за неделю. Паршиво – никаких личных вещей. С другой стороны, поиски окажутся беспристрастными, а если я что-то найду, выясню принадлежность каюты постфактум. Без пиетета я принялся переворачивать и осматривать все и вся, вслушиваясь в слова Дерия.

– Признаюсь, Юрик, есть подозрение, что именно Социалисты отвечают за бунт в моем семействе, – пытались замести следы своих делишек. Наше семейство не самое жирное, хата сходняка лишь обшита свинцом и спрятана в прямом смысле на дне! А у заговорщиков имелся кристалл блокировки пространства, чтобы ослабить мои иллюзии. Социалистам это вполне по карману.

– Может ли подобное стать причиной того, что после возрождения ваше семейство поможет в борьбе с ними?

– Не могу обещать. Я должен знать наверняка, кто устроил храпок на меня. Но шанс присутствует… – И, чуть подумав, Иван без семейства заметил не без толики признания: – Мне льстит твоя готовность корешиться с блатным. Думал, тебе не в масть подобные мне!

– С чего вдруг? У меня самого под началом пусть небольшая, но банда!

– Банда… Кому ты заливаешь? Они же совсем ручные! Если люди Старого попадутся на том, что пошли на дело, то отхватят до кровавых соплей. Они закона боятся больше, чем обыватели. Вот как ты поступаешь с теми, кто, по-твоему, преступил закон по-настоящему, ты показал сегодня, когда мочил и моих врагов, и моих корешей. Парнишка, как там его?.. А! Иван! Почти тезка! Так он рассказал нам со Старым все! Кроме того, я не забыл кипиш у авиапорта и твою бескомпромиссность.

– Признаю. Я презираю вашего брата. Однако я не равняю всех. Есть исключения.

Я отвлекся, чтобы взглянуть на Дерня. Тот засовывал за пазуху бутылку из бара каюты. К очередной таре он методично прикладывался. Заметив мое внимание, пожал плечами:

– Мне можно. Обезболивающее и для дезинфекции ран. Ты же, Юрик, поясни за жизнь.

– Мой отец – следователь в Свободном городе. Он всегда с уважением относится к одиночным нарушителям закона. Он утверждал, что среди таких наибольший процент тех, кто имеет как минимум: ум – спланировать преступление; силу – совершить злодеяние; свою правду – ради чего совершен поступок. Порой у них, как бы ты выразился, «не западло и поучиться». Те же, кто вступает в группировки и семейства, – лишены всего перечисленного. Силу они отдают авторитетам, взамен пользуясь чужим разумом, о своей правде и речи не идет. Я склонен придерживаться того же мнения. Разве я не сын своего отца?

– Каждая шестерка чей-то отец, брат или сын. У нас немало мазих… то есть баб. Они пытаются хоть как-то прокормить семьи. Большинство из них даже не берет в руки волыны, и я не базарю о мокрухе.

Мне вспомнились комнаты с ранеными. Как над ними хлопотали. Неприятное чувство заворочалось у меня в груди… Сегодня я уже поддавался эмоциям. Не время показывать слабину!

– Вступая в подобные группы, разумные априори признают, что поступают неправильно. Значит, они должны быть готовы к наказанию.

– Тогда повторюсь: почему ты готов сотрудничать со мной?

– Ты лидер. Лидеры по определению одиночки и достойны изучения. Стоит хотя бы понять, как пространственник-недоучка умудрился стать одним из Иванов в Агемо!

– Значит, информированный? – В голосе у него рокотало недовольство, но сдерживаемое, ему было невыгодно конфликтовать. Подумав, Дерий решил и не отмалчиваться: – Тогда ты в курсе, что я чуть не кончил учителя-Последнего во время «Испытания смирением».

Парень-то силен! Я без иронии! «Испытание смирением» – ситуационный экзамен на третьем-четвертом курсе Университета. Преподаватели подстраивают ситуацию, когда перед студентом встает выбор: либо совершить поступок, заведомо ведущий к исключению из Университета, либо потерять нечто ценимое испытуемым не меньше жизни. Официальная цель испытания: дать студенту понять – порой приходится чем-то жертвовать, и научить признавать поражение! Однако все знали, что это неофициальная проверка на верность выбранной профессии.

– Понимаю… Мое испытание прошло на третьем курсе: старшекурсник отобрал фотокарточку с изображением родителей и друзей, а потом у меня на глазах разорвал, подначивая подраться с ним… А я ведь мог победить! К тому времени я три года не был дома и не видел родных, а это оставалось последним напоминанием о них! До сих пор мерзкое чувство от воспоминания! Эх… Если не секрет, что стояло на кону у тебя?

– Моя честь. – Дерий приложился к бутыли и выхлестал зараз чуть ли не половину. Голос его оставался ровнее и холоднее лезвия ножа, лишь с каждым словом разгорались яростью глаза. – Четвертый курс. В начале года один из новых преподавателей начал меня щемить и ездить всем по ушам, мол, я безвольный слабак. Через месяц наездов я при всем курсе вызвал фраера разъяснить его претензии в бою. Он поржал надо мной. Я сорвался. Пошел на абордаж… В ярости чуть не кончил его. Меня скрутили кореша-однокурсники.

– Не жалеешь?

– Смеешься? Я уверен, что поступил по понятиям! – Дерий цыкнул и сплюнул сквозь зубы. – Признаю: я эгоист. Считаю, что я по праву возвышаюсь среди других. По праву сильного. По праву умнейшего. По праву достойнейшего. Твой базар минутой ранее как раз в тему. Только чтобы остаться собой, необходимо отстаивать свои права изо дня в день! В сражении, длина которого – жизнь!

Слова звучали знакомо. Они перекликались с моими недавними мыслями: «подавляющее превосходство в силе дает право быть добрым». Да что там, это мое мировоззрение! Сильные… Не только физически, но интеллектуально, морально, материально и так далее. Такие люди добиваются целей. Такие люди могут себе позволить все – в рамках того, в чем сильны. Умные способны учить. Добрые достойны любить и стать любимыми. Богатые могут быть щедрыми. Сильные – защищать. Кто слаб, не имеет ничего. Подобным остается уповать лишь на подачки.

Мне стало неуютно. Я поспешил возразить:

– Понимаю, ты воин. Однако почему ты оказался именно в Ивановом семействе? Жизнь сама по себе война, и она ведет к развитию сильных! Чувствующих, даже не окончивших Университет, с радостью берут многие организации! Там бы ты мог добиться и почета, и уважения, и денег с властью…

– Показуха! В быту тысячи условностей сковывают и извращают человека, его стремления, пытаясь низвести до уровня животного – слабым и тупым управлять проще. Ежедневная рутина убивает интерес к жизни!

Чем дальше мы продвигались, тем больше становились каюты. Множество комнат. Гостиные. Кабинеты. Спальни. Единственное, что отсутствовало, – ванные. Лишь ночные горшки. И все равно была куча вещей и мест для тайников! Времени на обыск уходило все больше, но результат оставался неизменен.

Что-то я делал не так и понимал это! Но что? Ищу не там? Не так? Я вообще не представляю, что ищу! Между прочим, здесь проводили осмотр более компетентные люди, сразу после второго прибытия посла… Я отогнал малодушную мысль и продолжил, оправдываясь тем, что везение любит упорных и дотошных. Разве нет?

– Поэтому я вступил в Иваново семейство и вскоре стал одним из Иванов, – воодушевившись алкоголем, вещал Дерий, на время забыв о фене. Цинизм тона и манер на корню убивали возможный пафос слов. – Они, как пространственники и временщики, в вечной борьбе. Они не скованы глупыми правилами! К чему мне тягомотина, когда все можно получить в концентрированном виде? Я живу с максимальной скоростью!

– Так же быстро ты и умрешь…

– Пусть! Война семейств и закона – кипящая жизнь! Война – место, где люди теряют маски. Где твое будущее определяют не чужие слова, а собственные поступки. Чем ближе человек к войне, тем четче, ярче, насыщенней его существование. Юрик, братиш, ты – владеющий силой на службе государства, должен это понимать, как никто. Вспомни, ты не раз влезал в заваруху и чувствовал, как закипает кровь! Как, забирая чужую жизнь, ощущаешь полноту собственной… Ты становишься настоящим.

Я желал возразить. Пришло понимание, что про идеи войны я уже слышал… Бесконечный спор. «Испытание смирением» – причина, сделавшая нас кривыми отражениями друг друга, где зеркалом является закон. Вот только испытание стало причиной расхождения, или оно лишь проявило различие, существовавшее меж нами изначально?

– Мы отвлеклись. – Мой голос очистился от эмоций. – Объясни, на кой заказчикам Тербий Вронский? Неужто необходим секрет производства инквика?

– Эх… Думаю, Тербия Вронского похищали не из-за разработок. Все потому, что он один из организаторов охраны сегодняшнего праздника со стороны Хроно. Если не ошибаюсь, «консультант по технической части». После похищения его намеревались на пару часов подвергнуть правильной обработке препаратами, гипнозом и прочими прелестями. Затем вернуть его домой, пока никто не заметил. Потом сработавшая в нужное время закладка на мозги… Кто знает, к чему могло привести подобное на празднике?

Мы вышли из последнего, «Императорского номера». Плеяда комнат в треть палубы, а толку никакого! Потеря времени, которое поджимает! Через считаные минуты запустят пассажиров… Какой там, я уже слышу, как кто-то поднимается.

Мы отступили от жилых помещений в закуток, ведущий к туалетной комнате. Единственное помещение подобного рода на палубе – похоже, запихнуть еще и полноценный водопровод места на цеппелине все же не хватило.

– В таком случае, как вы оказались у «Рассветного Бриза?»

– Напасть на цеппелин нам приказали в особняке после того, как вы уехали. На вечере оказался один из Социалистов. Одновременно нам всучили докторишку Лембера. От нас требовалось взорвать цеппелин, а его потерять, когда будем сбрасывать хвост… это мы и провернули с вашей помощью.

Импульс боли, ожегший мой мозг, ознаменовал открытие Пробоя… Вот только он не открылся! Что на сей раз? Я прислушался к себе. По ощущениям, рядом был кристалл блокировки пространства. Но где? Неужто ванная комната?

Помещение оказалось отделанным мрамором, с фаянсовыми удобствами, горячей водой и мягкими полотенцами. Мефи у меня на плече дернулся. Принюхался. Скользнул куда-то под потолок. Несколько ударов лапкой – и одна из мраморных плиток без проблем сдвинулась. Зверек ткнулся острой мордочкой в прореху, пытаясь пролезть.

Я подхватил ласку, за что та впилась клыками мне в ладонь. Главное, под хмыканье Дерня, второй рукой я извлек из тайника незакрытый свинцовый ящичек. Стоило мне приподнять крышку, как выпала записка:

«Все необходимое для торжества справедливости и вашей мести, господин У.Н.

И пара небольших подарков, на всякий случай – ваш собрат и старый друг.

С уважением, «Социал»

В ящичке, обшитом изнутри алым бархатом, находилось шесть углублений. Одно длиною в ладонь, цилиндрообразной формы и пустое. Два правильной кубической формы. Тоже пустые. Почему-то пришло на ум сравнение с местами для подарочных коробочек. Были еще три небольших ложа: одно пустовало, а два вмещали патроны. Не простые. Отблеска хватило, чтобы я опознал пули из кристалла блокировки пространства.

Подобное могло обозначать только одно: собираются кого-то убить. Убить кого-то высокопоставленного. Убить без возможности вернуть Рокировкой.

– Ха. Ха! Ха-а-а… – гортанно рассмеялся Дерий, через плечо рассмотревший находки. – Ты нашел то, что искал! Вот дилетанты: в Ветви взрывают цеппелин, а в Стволе Времени ящичек не могут заныкать нормально! Зато теперь тебе известно, кто на прикорме у Социалистов. Самое обидное, теперь вторая часть моего рассказа тебе не в масть. Печаль…

– Если бы! Ни у кого из попутчиков посла нет таких инициалов! Здесь место общественное. Не определить, кто оставил… – Скрыть досаду и раздражение мне не удалось, да я и не пытался.

Меня потряхивало. Где? В чем я ошибся? Неужто я даже ищу среди не тех людей?

– Ну ты даешь, Юрик! Кабы все в храме пространства являлись такими следаками, как ты, моему семейству была бы лафа! – с каким-то даже восхищением протянул Дерий. Когда я воззрился на него, тот с ленцой пояснил: – Слушай и помни мою доброту. Перед прибытием посла мне дали работу: собрать досье на всех, кто прибудет тем рейсом. На всех, кроме самого посла… которого зовут Улер Накр.

Я почувствовал себя Идиотом. Именно так, с большой буквы. Потому что допустить столь банальную оплошность мог только первый из недоумков. Мне захотелось побиться головой о стену. Но я лишь пробормотал:

– Он? Что за бред? Что он замыслил? Почему? Как…

– Тут без понятия! Не все же я должен тебе разжевывать? Хотя из врожденного любопытства я собрал и на посла инфу. Могу дать тебе раскладку…

Я кивнул, и он начал:

– Шелуху: где родился, служил, женился – пропущу. Интересное началось три года назад, когда он вместе с дочерью впервые приперся в Империю в качестве посла. Встретили его с почестями, как героя Сезонной войны, ни много ни мало, временщик с шестью Ветвями Памяти. За время службы именно он инициировал программу обмена опытом и помощь Империи в поисках Иммунного! Он был на хорошем счету, но полгода назад свалил обратно в Хроно без видимых причин. Официально – поправить здоровье, но по слухам – из-за дочери…

Далее я не слушал. У меня в памяти вспыхнуло, что временщики обмолвились: «Месяц, как умерла дочь при родах, а буквально через пару суток и новорожденная внучка». Эмоциональное потрясение посла могло стать поводом для мести. Кому? Врачу или Последнему, принимавшему роды? Тогда бы он разобрался с ними в Хроно.

Может, отцу внука? Судя по сроку, девушка забеременела в Империи. Поспешный отъезд выглядел как бегство. От кого? Более чем уверен, большинство аристократов почтет за честь жениться на дочери посла! Если подобное произошло не по любви, то авторитета посла хватит уничтожить любого противника без всякого оружия! Если только…

С пониманием «Почему?» пришел ответ на вопрос «Кто жертва?». Похотливый мальчишка, про которого довелось выслушивать только сегодня утром! Дочка посла наверняка немало времени проводила при дворе, и результат стал фатальным!

Цель посла – убийство Императора. Нет! Правильнее была другая формулировка: цель важного представителя иностранного государства, с которым у нас неоднозначные отношения, убить главу нашей страны на официальном мероприятии в присутствии высших чинов, журналистов и толпы народа! Меня передернуло от возможных последствий.

Однозначно необходимо предотвратить преступление! Только для начала мне требовалось понять, как его планируют совершить? Насколько бы уважаемым ни являлся посол, его не подпустят к Императору с оружием!

– Вот тебе и бонус… Плакала моя протекция, – бормотал я под нос, открывая Пробой и уходя туда вслед за Дернем. – Доктор оказался прав, на слово бы я ему не поверил.

Пробой вывел нас на второй этаж авиапорта: следовало убедиться, что мой товарищ выполнил порученное ему задание. К моему удивлению, Каран еще возился с Ефимом Терног – они что-то выясняли на повышенных тонах. Что же, дипломатический подход не дал результатов. Теперь мне только и оставалось «поговорить по душам» с мелким аристократом, как предлагал Дерий. Пусть мальчишка радуется, что я выпустил пар раньше, иначе ему несдобровать, насколько бы нужным он ни являлся.

Я подошел к спорщикам. Взял молодого денди за шиворот и закинул в Пробой. Через секунду мы стояли на крыше авиапорта. Точнее, стоял я, а вот Ефим завис над площадью, удерживаемый мною за шкирку и балансируя на носочках туфель.

– Что… Что вы себе позволяете! Я… Я буду жаловаться! – заикаясь через слово, верещал в панике парнишка. – Я такое… Такое не оставлю! Вы лишитесь работы! Я сделаю так, что… Да отпустите меня!

– Отпущу секунд через тридцать. Меня подобное вполне устроит. Тебя – не думаю. Можешь избежать этого, если отдашь деревянный перстень. Я его получу так или иначе. Решай!

Не скрою, я наслаждался, хотя и несколько брезгливо. Это даже перекрывало холодный, крутящий нутро страх высоты. Крохи интеллекта пробудились у оппонента, и он, засыпая меня проклятьями, сдернул с пальца перстень и кинул в мою сторону. Я поймал. Затем повалил побледневшего парня на крышу. После я шагнул в Пробой. Один.

– Прошу. – При выходе я протянул заветное украшение Дерню. – Совет на вероятное будущее: заминируй ближайшие к особняку крыши. Представится возможность – убей зачинщика бунта. Мне нет резона в войне за власть среди Ивановых семейств города.

– Ценю твою честность! – Беглый Иван ответил с явным удовлетворением: – Надеюсь на взаимовыгодное сотрудничество в будущем!

– Главное, чтобы будущее для нас наступило!

– Тоже верно! Что же, бывай, Юрик! – Сопровождаемый моим толчком в спину, Дерий убрался в открытый для него Пробой.

Конечно, у меня мелькнула мысль о том, что неплохо бы сдать Ивана Малахитового в храм пространства. Или отправить в заведомо гиблое место. Однако я лишь отмахнулся от подобных затей. Не из-за данного слова, просто если Иван окажется прав относительно Рокировки, то отрицательные действия в данной временной вариации по отношению к нему теряют смысл, а вот хорошее мнение сохранится. Если же Иван ошибается, то оставшиеся недоброжелатели оного закроют связанную с ним проблему. Значит, можно проявить благородство.

– Вот так надо – быстро и эффективно. Нечего размусоливать, – обратился я к подошедшему Карай.

– Хех. Тебе это еще аукнется, – с тяжелым вздохом констатировал товарищ.

– Вероятно. Правда, меня это сейчас не волнует. Теперь поспешим. Нам нужно на праздник в честь окончания Войны Вне Времени. Требуется найти его превосходительство.

– Пока ты не объяснишь суть происходящего, я с места не сдвинусь. – Каран выразительно перекинул новую зубочистку с одного уголка губ в другой.

Мне захотелось выругаться. Тратить время на болтовню! Как я устал от этого. Каждая минута являлась ценнейшим ресурсом. Однако я сдержался. И так я слишком вольно общался с товарищем.

– Тут такое дело…

Я честно пересказал события сегодняшнего дня. Частично обрисовал первый день знакомства с временщиками. Упомянул мелочи, на мой взгляд, относившиеся к делу, но со скидкой на чужие тайны. Умудрился я уложиться в пять минут.

– Хех. Ты спятил? – вкрадчиво поинтересовался Карай после краткого обдумывания. – Послушай себя. Найденное тобой даже косвенными уликами не назовешь! Бред преступника. Случайная находка… Куча предположений. Хех. Тебя никто не будет слушать. Тем более никто не станет останавливать подписание соглашения!

– Но необходимо что-то предпринять! Если я прав, то последствия окажутся фатальными. Вплоть до войны между странами. Я уже видел подобное… – Мне вспомнилась Ветвь Войны Вне Времени и Господин. История о покушении на него и о последствиях.

– Тебе необходимо успокоиться. Подумай, какая из возможностей вероятнее: посол, прошедший множество проверок, замышляет убийство на самом охраняемом мероприятии или временщики решили разыграть тебя? – попытался встряхнуть меня Каран. Я отшатнулся, а он продолжил: – Хех. Не все могу объяснить в их плане, но очевидно: они сказали в нужное время несколько слов, раскидали кое-какой инвентарь, как-то вышли на бандитов и наняли того же Ивана… И вот ты ищешь великую тайну! Хех. Сложновато, конечно…

– При желании они способны и не на такое, – буркнул я.

– Вот видишь! Кроме того, эта записка… тебе не кажется, что она буквально тыкает тебя носом в преступника? Разве не странно? Начинают возникать подозрения, будто роль временщиков в истории покушения на посла больше, нежели мы думаем! Как бы то ни было, кое-кого они не учли – попутчики посла. Хех. Ты с ними разговаривал, и наверняка в их речах нет и намека на что-то странное! По глазам вижу, они завалили тебя пустым трепом и светскими сплетнями! Подумай, у временщиков, случайно, нет причин тебе мстить? Тебе остался последний шаг: пойдешь к его превосходительству – выставишь себя полным идиотом.

– Ты не понимаешь… – начал закипать я.

Сложно объяснить в двух словах чистое знание, уверенность! Что-то очевидное! Некое понимание, обретенное личным опытом, и на которое собеседник закрывает глаза. Пусть мой разум и шепчет: в словах товарища имеется рациональное зерно – после сегодняшней выходки с арестом временщики наверняка должны быть недовольны.

А товарищ решил меня добить:

– В любом случае я более не намерен участвовать в этом фарсе! Хех! У меня еще половина выходного, не хочу провести его, занимаясь глупостью! А ты включи, наконец, мозг! Если надумаешь, жду тебя на нашем месте! Так и быть, гуляем за мой счет, раз я должен.

И он ушел. Просто и без затей. Спустился на первый этаж и затерялся в толпе. Я не стал останавливать, ибо… зачем, если он мне не доверяет? Так каждый раз! Хотя изначально знаешь, что кончится предательством! Все равно неприятно, когда в твои устремления беспардонно плюют, и кто! Тот, кого ты называл другом. Одному проще…

Я сидел на воздушном шаре. Не «в» гондоле, а именно «на» упругой оболочке, уцепившись за один из тросов. Страха не осталось… устал. Мысли разбегались. Чувствовал себя разбитым.

Память не сохранила, как я оказался здесь. Единственное, что знал наверняка, – открыть Пробой напрямую, к площади, где проходила Техническая выставка и состоится подписание соглашения, мне не удалось. Судя по моим ощущениям, там был скрыт кристалл блокировки пространства. Хотя и с моего места открывался неплохой вид на место действия. Последние постарались на славу, разогнав хмарь до идеальной голубизны небосклона.

Более я не спешил. Как любое масштабное мероприятие, начало празднования задерживалось. На данный момент что-то вещал конферансье, то ли объявляя новую группу артистов, то ли хваля предыдущую. Значит, время имелось – я сомневался, что посол совершит свое грязное дело наспех: раз не убил Императора при личной встрече по прибытии, а дождался толпы, – значит, подготовил что-то эффектное! Не пропустишь.

Вот с толпой послу повезло. Последний раз я чувствовал себя таким ничтожным, когда отец в три года привел меня на карнавал в Свободном городе. Тысячи. Даже десятки тысяч человек. Площадь забита, подходы к ней запружены. Ветви деревьев по периметру трещали под весом сидящих. Скопище разумных превратилось в гигантскую многоцветную амебу, возбужденно шевелившую ложноножками и издававшую радостный гомон. Ядром стала сцена и закулисье с послом и Императором, вокруг которых расположились пространственники, временщики, охрана Императора и городовые.

– Эй! Ты что, сдурел? – послышался кашляющий крик у меня над головой. – Спускайся! Спускайся немедля! Хотя нет! Сиди там! Не двигайся, а то упадешь! Как ты туда вообще забрался?! Сейчас я позову всадников на пегасах на помощь!

– Вам тоже доброго дня, господин Тербий, – откликнулся я, мельком бросив взгляд на парящего руха.

– Господин Юрий? – Зрачки инженера полыхнули алым, концентрируясь на мне. – Извините… Не рассчитывал вас здесь увидеть. Когда я встретился сегодня с Реймом, он ожидал вас в почетном карауле на сцене.

– Обстоятельства изменились… Присаживайтесь. А то меня так и подмывает отдаться на волю ветров, с которыми играют ваши крылья, – похлопал я по брезенту воздушного шара. – Насколько вижу, вы очень взвинчены. Вам бы не помешала пара минут отдыха. Если не ошибаюсь, вы только что после болезни, здоровье стоит беречь.

Как ни странно, но неожиданная компания меня не раздражала. Судя по торчащим вразнобой перьям и всклокоченной шевелюре, руху было еще более паршиво, чем мне.

Неудивительно, даже в воздухе сегодня кипела жизнь. Воздушных шаров больше дюжины, самых жизнерадостных расцветок. Журналисты не упускали возможностей: в нескольких гондолах жужжали набирающие популярность синематографы. Хорошо еще, на праздник не пустили громады военных цеппелинов. Зато рухов и всадников на пегасах стаи.

– Благодарю за заботу, господин Юрий, но я не в состоянии усидеть!

При этом Тербий Вронский приземлился и принялся расхаживать по ткани рядом. Он явно жаждал поделиться наболевшим. Но, несмотря на протекцию временщиков и наше вполне теплое общение, он мне еще не доверял. При душевной болезни инженера это было неудивительно. Мне оставалось только молча сидеть и ждать… Это принесло плоды:

– Ваши сослуживцы окончательно свихнулись! Притащить на праздник Туманника! Это же надо додуматься! Понимаю, господин Юрий, вы с госпожой Лорн и Реймом придумали, как сдерживать его с помощью кристаллов блокировки, но подобное все равно крайне авантюрно! Методика не опробована! Если сбой? Там лишь шесть пространственников охраны! – Инженер в экспрессии размахивал руками и подергивал крыльями, а голос перекрывал завывания прохладного весеннего ветра.

– Вы не ошибаетесь? Насколько я вижу, только на сцене около дюжины…

– Что вы, господин Юрий! – в порыве чувств заклекотал рух. Причем один его зрачок смотрел на меня, а второй на сцену. – Монстр ожидает своего часа в клетке, обессиленный кристаллом блокировки времени, на грузовой автомашине в другой области парка. – Собеседник махнул на лесистую часть Императорских садов. На одной из полянок я действительно приметил автомашину и несколько человеческих фигурок. – Согласно плану мероприятия, Император должен произнести речь и закончить чем-то вроде «А совместной работе наших стран покоряются даже монстры из Ветвей…». К тому моменту пространственники подъедут к сцене, демонстрируя Туманника.

– Почему просто не устроить Пробой с клеткой на сцену?

– Еще одна блажь… на сей раз посла: «Праздник – место нейтралитета между Империей и Хроно. Потому мы должны быть на равных!» Площадь изолирована кристаллами блокировки пространства. В случае опасности ни переместиться, ни устроить Рокировку! Глупость! Я отказываюсь принимать ответственность за этот фарс! Утешает лишь, что в охране присутствует несколько Последних!

Я мог только поаплодировать послу. Разыграно как по нотам. Его жертва не сбежит. Однако для проформы решил уточнить:

– Вы сообщили о возможных проблемах охране праздника?

– Я сообщил всем, до кого смог добраться! Главе охраны временщиков и послу лично. Главе городовых. Его превосходительству Людору Рикману – главе пространственников. Главе охраны Императора. Последний, чтобы отделаться от меня, даже написал бумагу, мол, он ознакомлен со всеми моими претензиями и вообще, это праздник Императора, а поэтому ничего плохого не может случиться. Но ведь…

– Тогда смысл вам дальше дергаться? – с тихой злостью в голосе уточнил я. – Вы пытались. Честно пытались. Зачем дальше надрываться, если это никому не нужно? Может, наплевать? Наплевать абсолютно на всех? Вы не задумывались, возможно, наше сознание просто набор фрагментов памяти с опытом и знанием – шестеренок, попав в которые ситуация перемалывается, и получается заданный шаблоном мышления результат? Может, все предопределено заранее? Пусть творят что хотят, а мы полюбуемся отсюда!

Вся экспрессия инженера разом куда-то делась. Он развернулся ко мне и долгую минуту вглядывался в мое лицо. Я все так же смотрел на сцену.

– Господин Юрий, вам не кажется, что вы слишком много общаетесь с госпожой Лорн и Реймом?

Я передернул плечами. Рух, кивнув чему-то своему, обернулся к сцене и почти шепотом, очень проникновенно, размеренно заговорил:

– Я надеюсь, свобода воли существует. Мне хочется верить в творческое начало. В искру хаоса, живущую в разумных. В квантовую сущность сознания, основанную на свойствах неопределенности и вероятностного распределения состояний нервных импульсов в мозге.

Что бы ни значили эти слова, прозвучало внушительно и очень обнадеживающе. Я бы даже сказал, что понимаю: судьба – оправдание для тех, кто боится брать ответственность за собственные действия.

Какое-то время мы провели в тишине, глядя вниз. Конферансье с особым пафосом закончил речь. На сцену поднялись посол и Император со свитой. Почетный караул занял место по периметру сцены. Слово взял посол. Он оставался все таким же округлым, доброжелательным и в пенсне. От его слов толпа смеялась и ликовала.

Я перевел взгляд на Императора. Парень двадцати двух лет до времени восседал на переносном троне. За его спиной – не меньше полудюжины советников, разодетых, словно только что из Ветви. Сам же Император… в сравнении с Господином Ветви Войны Вне Времени откровенно проигрывал. Вычурный наряд хотя и подогнан идеально, но не способен скрыть избыточный вес. Волосы сальные. Лицо рябое, обрюзгшее и болезненно-бледное, как результат забора крови у главы Империи для серег пространственников. При этом он всем видом выражал презрение и пренебрежение к собравшимся. Наглядная пропаганда для сравнения времен мира и войны.

«Инфантильный мальчишка» – так его охарактеризовала Муня. Я не берусь судить, слишком много слухов ходит вокруг императорской персоны, притом большинство нелестные. К тому же, если я не ошибся в мотивах посла, то причины угрожающей молодому Императору опасности: сластолюбие, самолюбие, лень и еще множество нелестных качеств. Сам виноват!

Многие считают, что Феникс – воплощение внутреннего мира Императора. Фениксом нынешнего Двадцать первого главы Империи являлся кролик! Небольшой серый кролик с белой грудкой, восседавший на столике рядом с полной фруктов вазочкой и млевший от поглаживаний молодого Императора.

Хотя, возможно, на парня так сильно повлияло прошлое? Еще в детстве он чуть не погиб вместе с семьей. Болезнь, что не появлялась ни до, ни после, выкосила императорскую династию: Императора с женой, пятнадцатилетнюю дочь и годовалого наследника. Даже Последние в свое время разводили руками, не в состоянии помочь.

Более других в те времена был неутешен двадцатитрехлетний Властитель Хроно. Дочь тогдашнего Императора обещали ему в жены. Более того, у них имелись взаимные чувства с принцессой. Властитель устроил Рокировку на два года! Даже это не спасло его возлюбленную. Зато выжила Императрица и наследник.

То ответвление истории стало известно как Императорская Ветвь. Кстати, не в сочетании ли с Императорской Ветвью я уже слышал про Социалистов?

– Спускайтесь, господин Юрий. Это не самое безопасное место. А мне уже пора.

Тут я увидел внизу фигурку Алении. На секунду показалось: она смотрит на меня. Невозможно! Слишком далеко! Но вдруг… Вдруг на сей раз мне повезет? Ведь нет движения без риска.

– Благодарю. Смею заверить, я тут надолго не задержусь.

Я почесал Мефи за ухом, тот мгновенно вцепился в многострадальное ухо. Когда рух с кряхтением взлетел, я мысленно обратился к спутнице, которая не покидала меня сегодня ни на минуту:

«Госпожа Лорн, я сдаюсь. Мне нужен ваш совет. Ваша помощь. Все, что вы можете дать».

«Юрий, ты больше не один!» Фраза заставила меня вздрогнуть. «Мы поможем тебе. Только прежде реши, чего ты желаешь? Из ситуации два приемлемых для тебя выхода. Первый: арест посла и предотвращение покушения. Для лучшего эффекта и чтобы не оставалось сомнений в его виновности, необходимо успеть точно в момент нападения – это сделает из тебя героя. Но последствия, к которым приведет арест посла на официальном мероприятии при сотнях высокопоставленных зрителей по обвинению в организации покушения на Императора… Вот и Рейм присоединился. Вся команда пусть не рядом, но в сборе».

– Скажем так, друг мой, – последствия будут немногим лучше, чем при убийстве Императора. С вероятностью в девяносто шесть процентов – международный конфликт. Опять же, в прошлый раз лишь из-за вмешательства посла, который помог замять покушение на самого себя, все прошло относительно спокойно. Зная несдержанность молодого Императора, с вероятностью до семидесяти двух процентов подобное может привести к войне между странами.

«Другая возможность, альтернатива? Если я обращусь к его превосходительству и…»

«Друг мой, Каран был прав в одном – идти к его превосходительству нельзя. Не из-за отсутствия у тебя фактических доказательств, в которые он не поверит. Как раз наоборот, он может перестраховаться и произвести захват. Только тогда почестей тебе почти не достанется, а вот ответственность вся останется».

«Зато имеется второй вариант. – Лорн говорила быстро и уверенно: – Тайная операция – ты сохранишь мир между нашими странами. Но сам останешься неизвестен, и для этого придется пойти на меры… скажем так, не одобренные Уставом».

«Продолжай», – попросил я скрепя сердце.

«Наша проблема в том, что на после сосредоточено слишком много внимания. Юрий, нам необходимо действовать от обратного – отвлечь всех. Более того, совершить что-то такое, результатом чего станет Рокировка с прошлым. Тогда мы задержим посла без лишнего шума и многое выясним!»

«Отвлечь людей, толпу от самого важного мероприятия, события за последние месяцы? Причем радикально? Вы предлагаете мне совершить теракт? Взорвать сцену? Расстрелять зрителей? Уронить один из воздушных шаров на толпу? Выпустить Туманника? Наверняка имеется более разумный, правильный выход из ситуации, положения!»

«Не спорю, друг мой. Наверняка есть. Вот только ты готов тратить время на поиск? Лично я бы советовал освободить Туманника – наиболее непредсказуемый вариант. Самое оно для поднятия паники. После Рокировки мы пустим слух, что в толпе слышали крики: „Нет объединению временщиков и пространственников“ или „Хроно и Империя – враги навек“. Это должно консолидировать общество».

«В охране, защите мои коллеги, сослуживцы!»

«Боишься не справиться, Юрий? Или смущает действовать против своих? Так у любого поступка есть цена… свою ты уже заплатил – после выхода из Ветви тебя подобное не остановило, ибо ты знал, что поступаешь правильно».

«А если…»

«Не волнуйся, друг мой. Император в безопасности, даже если ты решишь не вмешиваться. Я за спиной посла и при любом намеке на опасность обезврежу его. Время не ждет. Решай».

Посол закончил монолог под грохот аплодисментов. Пришла очередь Императора подняться и вальяжно разглагольствовать. Шальная мысль аспидом впивалась в мое сознание: «Что, если Карай прав? Вдруг это подстава? Месть… Что, если?..» Попытка предупредить его превосходительство грозила мне проблемами. Правда, действия, предложенные временщиками, в случае ошибки приведут меня к карьерному самоубийству, если не хуже! А они вроде как ни при чем…

Я решился поступить по совести. Прыгнул головой вниз, словно ныряльщик. Три секунды полета. Свистящий в ушах и бьющий в лицо ветер смыл с меня пелену меланхолии. Свобода. Когда до столкновения с землей остался миг, то подо мной открылся Пробой. Я вылетел с другой стороны словно пробка из бутылки – вектор инерции противоположен вектору гравитации. Еще секунда – и действующие на меня силы скомпенсировались. Я замер в высшей точке. Следующий Пробой. Я спокойно шагнул на молодую траву. В способностях пространственников есть свои преимущества. Я снова был готов действовать.

Пробой выкинул меня за поворотом тропинки, ведущей к поляне с Туманником и иже с ним. В идеале мне хотелось скинуть с высоты на клетку несколько динамитных шашек и разворотить ее… Перво-наперво я откинул пальто в сторону, а шейным платком укрыл лицо и серьгу пространственника. Вторым делом сунул нож в рукав. Затем взял в каждую руку по револьверу. Пары секунд хватило, чтобы войти в состояние, необходимое для разработанной способности… надо бы название ей придумать. Наконец, укрыл себя невидимостью.

Четверо охранников перекидывались в картишки, устроившись на платформе рядом с закрытой брезентом клеткой. Еще двое болтали с водителем, которого Тербий Вронский не принял во внимание. Стоило мне вывернуть на поляну, как некоторые из моих коллег напряглись.

Револьверы на сей раз не грохотали, а шептали у меня в руках, укрытые Пологом тишины. Двоих пространственников мне удалось вывести из боя первыми же выстрелами: одному пробило грудь в паре мест, и он рухнул, харкая кровью; второй схлопотал пулю в голову и забрызгал мозгами брезент клетки, откуда сразу же донесся яростный рык. Водителю я задел ногу, но тот успел уйти от пуль за автомашину. Еще один противник схлопотал пулю в бок, но это лишь прибавило ему прыти.

Пространственный шум смахнул с меня невидимость. Мои сослуживцы активировали Барьеры жизни и через Пробои окружили меня. Я отшвырнул револьверы, не перезаряжать же их? Брать меня живьем никто не собирался. Свинцовые осы жалили меня безжалостно. Для пущего эффекта я упал на колено!

Как результат, двадцать одна пуля была выпущена по мне, прежде чем пространственники что-то заподозрили. Я вскинул обе руки. Еще один коллега пал – пули шестая, седьмая и котелок с дырявым дном прорвались сквозь Барьер жизни, разворотив его плечо и живот. Пространственник, с раненым боком, опять сумел уйти! Я успел его рассмотреть: лысый, жилистый старикан с ожогом на половину левой руки. Помню. Пересекались.

Тогда я сам разыграл Пробой, отправившись на крышу кабины автомашины. Тем самым я оказался за спиной у одного из коллег – молодого пространственника с прилизанными волосами и внушительными мышцами. Из вскинутой мной ладони вырвалась очередь. Поглощенного запаса пуль впритык хватило сбить Барьер жизни. Для того чтобы добить, вылетел плюшевый медвежонок с оторванной лапкой. Немой вопрос повис на долгую секунду боя.

Нож оказался у меня в руках. Скользнув в Пробой, я вылетел на противника. Он не успел восстановить Барьер жизни, и мой клинок окрасился багрянцем. Я отметил, как потух удивленно-разъяренный взгляд хлыща.

После этого оставшийся дуэт принялся скакать вокруг меня через Пробой. Живучий старикашка и девчонка с миловидным курносым носиком и голубыми гневными глазами. Они не останавливались дольше, нежели было необходимо, чтобы пырнуть или резануть меня ножом.

Это были не бандиты. Их подготовка оказалась сопоставима с моей. У них имелись все шансы на успех: клинок – есть продолжение руки бойца, а поглотить живое существо, как и фрагмент от целого, пространственный карман по определению не может! От Барьера жизни тоже мало толку против Двумерных клинков… Только я сноровист плюс обладаю пятью Ветвями Памяти. Мне удалось протанцевать в заданном ритме боя несколько минут. При этом я не забывал о простреленном боке у старшего из противников. Кровотечение взяло свое: коллега потерял в реакции, и Барьер жизни ослаб… Один мой точный удар закончил дело!

Тут мне под ноги подкатилась граната, наподобие той, какую я брал на Технической выставке… Это водитель, про которого я благополучно забыл, решил порадовать подарком! На рефлексах я отправил смертоносный снаряд в пространственный карман. Затем вспомнил, что у меня там взрывчатки хватит снести небольшой дом!

Я открыл пространственный карман в сторону коллеги, кинувшейся в атаку. Голубоватое пламя с ревом дракона вырвалось из ладони, поглотив противника. Десять секунд я не мог закрыть карман! Когда огонь спал, то на земле лежал и вонял обгорелым мясом бесформенный куль, утыканный инородными осколками. От миловидного носика и голубых глаз остались лишь черные провалы, курящиеся дымком.

У меня на краю поля зрения что-то мелькнуло. Водитель в отчаянии попытался сбежать в парк, припадая на раненую ногу. Я подобрал ближайший револьвер и расстрелял беглеца в спину, как он ни петлял.

Я закончил! Как результат, длинная, хотя неглубокая царапина у меня на ребрах – прощальный подарок старика. Плюс я припадал на левую ногу, которая порядочно кровила… вот это не помню, когда схлопотал. Ладони в ожогах. Одежда снова на выброс! Главное, я правильно просчитал своих коллег! В начале боя они не послали за помощью, ибо самоуверенно решили – легко победят числом и умением, а когда их оказалось мало, то отступление означало передачу Туманника мне. Поступи они иначе… Пришлось бы мне воплощать план со взрывчаткой с небес.

Я стянул маску и стер пот со лба. Стоило поспешить и обыскать тела на наличие ключей от клетки. Услышать бой были не должны, мы далековато от людей, а вот заметить с одного из воздушных шаров вполне могли.

– Господин Юрий! – голос раздался приглушенно. Мои уши заложило после пальбы. Но я увидел, как из-за поворота грациозным дуновением появилась улыбающаяся госпожа Аления. – Я знала, что это вы! Прыжок с воздушного шара! Я сразу поняла…

Девушка замерла, оцепенев. Я представил себя на месте Алении. Оказалось, не сложно, прошла лишь неделя с похожего случая. Малознакомый человек с револьвером в руке, а рядом в лужах крови представители власти, которых он обыскивает. У него за спиной автомашина с одним из самых опасных монстров. В каких-то нескольких сотнях метров мероприятие, где собрались высшие чины двух государств. Сложить два и два не составляло труда. Я выгляжу как террорист. Хотя почему «как»? Я и есть террорист!

«Ты не Рейм, чтобы сорвать понравившийся цветок, понюхать и походя выкинуть, – шептал в сознании голос Лори. – Ты выращиваешь цветок, пока он сам не раскроется. Так смысл уничтожать побег? Останови ее. Объясни. Ты сможешь».

«Только поспеши, друг мой. Император, конечно, любит петь дифирамбы самому себе. Подобное замечательно, чем больше он говорит, тем дольше живет. Однако он уже заканчивает».

Я колебался. Однако выбор был предопределен. Я не выдержал – закрыл глаза перед самым выстрелом. У меня на сетчатке отпечаталась картина: расширенные в ужасе зрачки Алении, а рот открыт, чтобы разразиться призывом о помощи. Хлопок. Звук падения тела очередной невинной жертвы. А ту же неделю назад я почти на профессиональной основе спасал дам.

Ведь я же стремился познакомить Алению с Тербием Вронским. Помочь осуществить ее мечту… у меня в мозгу щелкнуло. Ассоциативный ряд выстроился.

«Рейм! Посол что-нибудь пронес, доставил с собой? Портмоне? Портсигар?»

«Перо. Его счастливое. Он собирается им подписывать документ!»

«Перо… точно, золоченое перо! Помню! В кармашке пиджака. Пуля там! Это одноразовый свинцовый пистолет. Ставлю силу на это!» – По сути, если я ошибся, то потеряю куда больше.

«Принято, друг мой».

Взрывной волной с клетки Туманника сорвало полог. Зверь выглядел неважно. Во плоти он свернулся в центре клетки, но, кажется, усох и отощал с последней встречи. Тьма, раньше пологом вившаяся вокруг его на манер шерсти, потускнела и в проплешинах. Выходцы из аномалии вытягивали энергию из мира, но переизбыток оной отравлял их.

Ключи от клетки оказались у так долго державшегося старика с золотой серьгой. Щелчок замка совпал с прыжком зверя. Я успел скользнуть в Пробой. Застыл на краю поляны, наблюдая за монстром, который широко раздувал ноздри, принюхиваясь к запаху крови, пороха и молодой листвы. А его взгляд исподлобья пристально следил за мной.

Туманник не разочаровал, вновь бросился на меня. Инстинкты убийцы никуда не делись. Вот тут мне пришлось неслабо извернуться, чтобы уйти из-под удара когтистой лапы, одновременно коснуться зверя и отправить его в Пробой, в ближайшую от площади точку, не закрытую кристаллом блокировки пространства.

Не более чем через полминуты, когда я облачился в свое старенькое пальто и привалился к ближайшему дереву, мечтая лишь об отдыхе, в голове прозвучало:

«Отличная работа, друг мой. Начата эвакуация. Посол и Император в разных местах. Наш подопечный ничего не успел сделать. Доставлю его на точку экстренной эвакуации, а оттуда в посольство, где мы с Лорн сможем с ним поговорить. Жди информацию».

Гул. Что-то промелькнуло сверху. Я поднял голову и замер в благоговейном трепете. Механизмы со всей Технической выставки, пренебрегая законами физики и логики, поднимались в воздух над площадью, где проходил праздник. Более того, какая-то невероятная сила перемешивала их! Перекованный заново механизм более всего походил на птицу.

Телом являлась сложнейшая система шестерней различных размеров, соединенная с идеальной точностью. Ее оплетала кованая сетка, что раньше ознаменовала переход из аллеи Фонтанов в Парковые просторы. От механизма, наподобие крыльев, отходили две дюжины металлически блестящих кабелей, толщиной с руку и длиной под полсотни метров. Позади был хвост – несколько десятков переломанных и перекрученных наподобие веера труб. Лапами являлись ледяные колонны, легкие и прекрасные, как морозный узор на стекле, с когтями, словно овеществленный мороз. Холодный темно-фиолетовый огонь просвечивал в трещине клюва скомканного, обугленного до черноты металла с контурами головы. Вершили все черные провалы глаз.

Тут пламя в голове машины полыхнуло белизной плазмы. Раздался пронзительный клекот. Со щелчком шестерни тела сдвинулись. По крыльям-тросам каскадами прошли дуги разрядов, и они колыхнулись, словно два сияющих серпа. Из труб хвоста под давлением ударил искристо-белый пар и черный дождь пепла. Ноги ожили водопадами, переливаясь в глубинной игре огней.

Должен признать, Император по крайней мере не трус! Феникс воплотился.

Невозможно. Ужасно. Нельзя не залюбоваться.

Правда, это уже не мой бой.

«Друг мой, если ты не сильно занят, то мне бы не помешала твоя помощь», – размеренность мысли нарушила вспышка образа места, где сейчас Рейм: закуток парка с несколькими автомашинами для экстренной эвакуации. – «Вот еще: стратегия – падающий лист, вариация светлая».

Что? А! Не важно! Я невольно усмехнулся. Что меня ждет на выходе из Пробоя? Посол, признающийся или упорствующий в своих грехах. Или группа захвата, прибывшая по душу одного зарвавшегося пространственника? Похоже, пришла пора узнать, к чему я пришел. Я открыл Пробой…

Когда выпрыгнул, то чуть не споткнулся о труп временщика, который ранее находился в карауле на сцене. На груди глубокая, до ребер, оплавленная рана. Пятеро его коллег раскиданы по стоянке в разобранном виде. Хотя, возможно, и больше, просто на глаза попалось лишь пять голов. Еще один мертвец кулем впечатан в крышу ближайшей автомашины. Кстати, автомашинам тоже досталось: пятна ржавчины, дыры разного размера и рубленые пробоины, несколько транспортных средств перевернуто. Меня подташнивало от увиденного. Или от недосыпа и усталости? Может, вовсе от постоянного использования силы…

На ногах был лишь Рейм. Он замер посреди кровавой бойни с револьвером. Невозмутимый. Хотя нет. Подняв голову, я обнаружил в пяти метрах над землей, недалеко от кромки деревьев, посла, на островке Остановленного Времени. Я судорожно сглотнул. На руке посла поблескивал новый хронометр, на ухе – серьга, на пальце – конфискованный утром у Лорн перстень с кристаллом деблокировки. Тело посла окутывала аура Ускоренного Биологического Времени, вторым слоем – аура Замедления Локального Времени и третий слой – Барьер жизни. На кончиках пальцев правой руки россыпь шаров Ускоренного Локального Времени перемежалась с чуть различимыми Одномерными шипами. В левой руке мерцала шестихвостая Многомерная плеть. Судя по тому, что меня выкинуло чуть в стороне от намеченной точки, кристаллы блокировки активированы. Использовать способности обеих сторон силы? Посол явно не собирался дожить до вечера.

На душе сразу стало легче. Карай ошибся! А за три удара сердца, которые длился молчаливый ступор от моего появления и раздраженный взор посла прожигал меня, в моей голове пронесся калейдоскоп мыслей:

Нельзя допустить посла до Императора и толпы. Как? Убить? С учетом того, что посол бывший временщик с шестью Ветвями Памяти, у нас проблемы. Можно продержаться, пока использование крови Императора не убьет его. Можно попытаться убить самим. Вот только без способностей… Так всегда! На кой способности, если в противостоянии с достойным противником они либо бесполезны, либо их могут заблокировать! По крайней мере, напрямую…

Если же через Пробой, с двух-трех десятков метров, оттуда, куда не достает кристалл блокировки пространства, уронить на посла что-нибудь тяжелое? Очень тяжелое. Например, автомашину. Может сработать, только наверняка выведет меня из строя надолго. Запомнить.

Хотя имелся другой вариант, который предпочла бы Лори. Я решил начать с него:

– Господин Улер Накр, остановитесь! Ваша дочь не хотела бы…

Вот зря я это сказал. Лицо посла было в испарине. Самого его трясло. Глаза налились кровью. Жилка на виске запульсировала. Он вскинул руки для атаки. Почему в реальности противники не такие общительные, как в книгах?

Я рванул в сторону, исчезая в невидимости. Пара моих иллюзорных копий кинулась в противоположную сторону. Вот только мое отвлечение оказалось бесполезно, ибо Рейм открыл огонь. Шесть выстрелов. Причем все в разные стороны. Лишь последний в посла. Не успел я удивиться, как пять пуль отрикошетили от различных поверхностей, а порой от нескольких, и все одновременно ударили в посла.

Шесть пуль против шести Ветвей Памяти. Пули не прошли, но Барьер жизни мигнул и исчез. Всего на мгновение. Я не успел не то что выстрелить, но и нацелить оружие. Зато от ближайшего к послу дерева к оному метнулась белая молния. Она пришла со спины и осталась незамеченной, поэтому сумела прорваться через оставшиеся барьеры. Секунда – и молния мелькнула в новом рывке, на сей раз к Рейму. Посол неожиданно покачнулся – его способности потухли. Он рухнул на землю.

Я перевел взгляд на Рейма. Опаленный Мефи гордо взбежал на голову соратника. В зубах у зверька поблескивал перстень Господина. Что ж… я впечатлен. Вновь.

– Собственно, как-то так, друг мой. Вот так всегда: куча пафоса, а толку ноль. Спасибо, что отвлек его. Без этого мы бы с Мефи не справились.

– Какого… тут произошло?

– А… Он нацепил на себя побрякушки, как только добрался до автомашины. Остальных охранников раскидал, они даже не успели ничего понять. Лишь я вывернулся. Он хотел, так или иначе, закончить с Императором после того, как тот выдохнется во время боя с Туманником!

– Глупцы! – брызгал слюной посол. Выхватив перо, он дергано переводил его с меня на Рейма и обратно. – Вам не жить! Вы не представляете, против кого выступили.

Взор в разбитом пенсне отсвечивал безумием. Совсем бедолага забыл о возможности заблокировать кристалл и продолжить бой силами пространственника. Хотя мы бы не дали такой возможности.

– Вот и угрозы! Расскажите, господин посол, мы с удовольствием послушаем. Ради этого, собственно, мы с вами и уединились.

Хлопок. Руку, которой посол сжимал оружие, разворотило. Его лицо и часть груди покрыли алые точки. Посол вздрогнул. Алые точки набухли, и из них потекла кровь. Враг упал искореженной куклой.

– Твою суть! – только и сумел пробормотать я, подбежав и осмотрев посла. Уже Рейму бросил: – Мертв. Оружие взорвалось. Его нашпиговало шрапнелью из кристалла блокировки. Он не очнется после Рокировки.

– Вот этого я не просчитал, друг мой, – почесал рукоятью револьвера в затылке Рейм. – Социалисты обезопасили себя от лишней болтовни и людской слабости.

– Что теперь?

– Теперь? Не волнуйся, друг мой. Все будет хорошо, Лорн об этом уже позаботилась…

Ледяной цветок расцвел в душе. Мгновение – мозг словно парализован. Еще несколько долгих секунд – тело застыло, сведенное судорогой. Лишь сердце натужно гнало кровь, пытаясь заставить жить… а затем я шумно выдохнул. Все прошло, осталось лишь легкое онемение в членах, словно они слегка запаздывали за мыслями.

Я сморгнул и оказался в окружении ярких красок и замысловатых форм всевозможных лакомств и вкусностей. После стылой улицы меня окутывало тепло, головокружительно пахнущий сдобой воздух, липкий от пропитавшего его сахара.

Неожиданно у меня на душе стало легче: временщики не обманули – шанс на лучшее действительно еще имелся. Пусть кровь навсегда останется на моих руках, но в этом времени имелась надежда, что мир не потребует от меня приносить в жертву самое дорогое, ведь терять так больно… и шанс вернуть потерю имелся не всегда.

И под затихающий звон колокольчика над дверью я услышал щебет нежного голоска Алении:

– …Завидую. Твоя судьба уже рядом.