Я, вероятно, не долго был без сознания. Когда я пришел в себя, то обнаружил, что крепко связан и лежу на носилках, которые раскачиваются влево и вправо в зависимости от хода двух носильщиков.

Несмотря на ноющий череп, соображал я ясно, и потому мне хватило одного взгляда, чтобы охватить декорации и занимавших переднюю часть сцены актеров.

Наконец-то мы установили контакт с аресийцами. Конечно, не так, как хотелось бы, но это точно были они. И они же оказались теми неизвестными с островами Тайны: одного вида окружавшей меня темной когорты оказалось достаточно, чтобы развеять все сомнения. Их огромные руки, единственный глаз циклопа, их гигантский рост — все соответствовало наскальным рисункам из Города катапульт. Короткая шерсть, черная как уголь, покрывала открытые части их тел, включая голову и лицо с совершенно человеческими широким ртом и носом; правда, над головой у них была «корона» из коротких подвижных придатков — орган, соответствующий, как я позже узнал, чрезвычайно чувствительному и деликатному стереофоническому слуху.

Их одежда состояла из короткой, тоже черной, туники, которая облегала контуры тела столь плотно, что была едва различима. Никакие украшения, никакие знаки отличия не нарушали строгость этого костюма, кроме позолоченной цепочки на шее некоторых из них. Я увидел, что на этой цепочке висел драгоценный камень, также позолоченный, в форме креста.

Обратив свой взгляд дальше, я обнаружил, что со мной путешествуют и мои товарищи: связанные по рукам и ногам, на других носилках лежали Луис и Жаклин. Так как наш караван продвигался чуть ли не гуськом, на поворотах дороги я смог распознать далеко впереди Жубера, Фавзи, Макларена и неизвестного из «тарелки», которого мы вернули к жизни. Мы все были тщательно обездвижены.

Но мы могли разговаривать: наши похитители, сами совершенно безмолвные, не видели к этому никаких препятствий.

Из новостей, передававшихся от одного к другому по всему конвою, я узнал, что Жубер и его спутники были неожиданно атакованы, когда находились в своих «тарелках», и схвачены, успев лишь выпустить несколько очередей из пулемета, которые, похоже, даже никого не задели. Что касается Луиса, Жаклин и майора, то они, не успев даже пикнуть, угодили в ту же засаду, что и я.

Больше всего мы были раздражены тем, что наши похитители, похоже, даже не были вооружены. Они даже не удосужились захватить наше собственное оружие, так и оставив его, как я узнал позднее, валяться на месте похищения.

Мы уже какое-то время поднимались по склону горы и начали обсуждать между собой ближайшие перспективы, которые, как нам казалось, предлагало нам будущее, когда караван неожиданно остановился перед довольно широким отверстием у подножия утеса. Несколько аресийцев прошли внутрь и вышли со своеобразными фонарями, в которых плясали коптящие язычки пламени. Следуя за этим тусклым светом наш конвой углубился за ними под землю.

Мы несколько раз повернули в извилистых коридорах, затем снова остановились. И вдруг все осветилось. На потолке галереи сверкали большие люминесцентные панели. Наш эскорт погасил свои фонари, и мы продолжили наше подземное шествие.

Сначала нам пришлось пройти через вереницу хитроумных шлюзов, затем — через настоящий туннель с каменными стенами, высотой четыре или пять метров и такой же ширины: абсолютно прямоугольный, он уходил глубоко под землю. Луис полагал, что мы оказались во вражеской крепости, и, в принципе, я был готов с ним согласиться.

— Они тут неуязвимы и не обращают внимание на наши ядерные бомбы!

— Будем надеяться, — сказал я, — что мы сможем убедить их в наших чистых и мирных намерениях.

— Похоже, сейчас наши разглагольствования их мало интересуют.

Как долго длился этот спуск в ад, я сказать не могу. Но когда туннель наконец закончился более просторным залом, мы были уже уверены, что находимся метрах в ста или двухстах под землей.

Это был своего рода перекресток, от которого отходили многочисленные галереи, подобные той, которую мы только что прошли. Тут и там на стенах появлялись, естественно, совершенно непонятные надписи.

Мы прошли в новый коридор, вдоль которого тянулось в ряд множество дверей. Некоторые из них открывались, когда мы проходили мимо, и на пороге возникали аресийцы, привлеченные, похоже, обычным любопытством, так как они не сводили с нас глаз.

Наконец наш караван остановился у входа в довольно большую комнату. Нам помогли подняться с носилок, освободили от пут и мягко, но настойчиво втолкнули внутрь, после чего дверь за нами закрылась. Теперь нам оставалось лишь осмотреть нашу общую камеру.

Это было сделано быстро: строгая, с голыми стенами, она содержала лишь дюжину кроватей, впрочем, довольно удобных, покрытых неким пластиковым материалом. Эти кровати, возможно, узковатые для аресийцев среднего роста, нам показались достойными какого-нибудь восточного султана. Люминесцентная панель разливала по всей комнате приятный свет. В углу тихо шуршало вентиляционное устройство. Температура тоже была очень комфортной.

Мы с удовольствием обнаружили еще одну дверь, за которой располагалось то, что, видимо, было ванной комнатой. Это помещенное, задуманное специально для великанов, удивительным образом походило на свой земной или теллусийский эквивалент. Похоже, во вселенной есть только ограниченное количество устройств, которые могут служить кранами для человекоподобных существ.

Вскоре после нашего прибытия наружная дверь открылась, чтобы пропустить наш завтрак, который два аресийца принесли в металлических контейнерах. Это была своего рода паста, очень густая, с приятным запахом. Дополняли меню какие-то фрукты бледно-розового цвета. Запить все это можно было водой, которой нам принесли очень много.

Мы были настолько голодны, что вопрос о том, является ли эта пища усваиваемой, показался чисто академическим. Нас не остановило даже отсутствие столовых приборов. Да и вообще этот завтрак всем нам пошел на пользу.

Нам плен продлился несколько дней, так что нам довелось съесть несколько подобных завтраков. Свет выключался через равные промежутки времени: эти подземные «ночи», вероятно, соответствовали реальным ночам.

Мы быстро убедились, что наша дверь надежно закрыта снаружи. Редкие охранники, которые нас посещали, были абсолютно безмолвными, поэтому мы были вынуждены убивать время лишь разговорами друг с другом. Это быстро стало однообразным. Все беседы вращались вокруг вероятной участи, уготовленной нам нашими похитителями. До сих пор они ни разу не подвергли нас дурному обращению. Они даже заметили, что Фавзи ранен и наложили шину на его сломанную руку, поэтому мы проявляли сдержанный оптимизм.

Кроме того, мы задавались вопросом, станет ли земной флот продолжать наступление. Наш новый товарищ, отзывавшийся на имя Криспи, в этом не сомневался. Адмирал, утверждал он, полон решимости любой ценой установить контакт с аресийцами, а для этого придется искать их на их территории.

Мы рассказали ему, как обнаружили его без сознания на поле битвы. Он не смог объяснить, что именно произошло — помнил лишь, что летел на своей «тарелке» слишком близко к линии вражеских танков. Его обдало голубым светом. Внезапно почувствовав себя плохо, испытывая что-то вроде головокружения, чувствуя в то же время, что ему трудно управлять аппаратом, он направил «тарелку» к поверхности планеты и, вероятно, потерял сознание уже при посадке.

Последовали нескончаемые дискуссии о природе и вероятных эффектах «голубого луча». Их-то мы и обсуждали, когда на шестой «день» дверь нашей камеры снова открылась.

Мы сразу поняли, что есть что-то новое. В коридоре толпилась куча аресийцев. Трое из них прошли в нашу тюрьму. Впрочем, они выглядели во всем похожими на тех, которых мы видели до сих пор.

Они молча наблюдали за нами несколько минут. Заговорят ли они наконец? Услышим ли мы наконец голос аресийца?

Немного поколебавшись — это было заметно, — один из них все же решился: с его губ сорвалась какая-то фраза, естественно, непонятная. Это было что-то вроде:

— Синн цехе хион?

Тон был явно вопросительный. Но, естественно, ввиду отсутствия переводчика, вопрос остался без ответа. Я собирался сказать несколько слов наугад на французском, когда аресиец вдруг выпалил:

— Wie heissen Sie?

Должен признаться, я его совсем не понял. Но позади меня приглушенно вскрикнул Жубер. Я обернулся.

— Му God! This fellow speaks german![43] пробормотал Макларен, вытаращив глаза.

—

Сержант высоким голосом произнес:

— Sprechen Sie deutsch?

Внезапно я осознал, что происходит. Остальные, впрочем, тоже. Нашему изумлению не было предела: аресиец только что говорил с нами по-немецки.

Последовал момент глубочайшего замешательства. Все заговорили одновременно. Никто не знал, что и думать. Аресийцы же замолчали и спокойно наблюдали за нами.

Майору пришлось применить весь свой авторитет, чтобы всех успокоить. Поскольку никто из теллусийцев, разумеется, не знал ни слова по-немецки, и, поскольку среди землян лишь Жубер прилично говорил на этом языке, сержант был назначен переводчиком. Он начал разговор от нашего имени.

Он заявил нам, что аресийцы говорят на очень правильном немецком, но с жутким акцентом. Похоже, они обрадовались, но ничуть не удивились тому, что мы теперь можем понять друг друга, и с самого начала принялись заверять нас в своей доброжелательности.

У нас имелось к ним столько вопросов, что пришлось задавать их по порядку. Разумеется, мы пожелали узнать, как так вышло — каким чудом, — что они знают один из земных языков. Эта загадка могла быть в крайнем случае объяснена нашими «пропагандистскими» программами, которые постоянно передавались в направлении Ареса радиостанциями флота с самого начала нашего вторжения. Но когда Жубер спросил об этом наших собеседников, выяснилось, что им об этих передачах ничего не известно.

— Что касается вашего языка, — добавил их представитель, — то в том, что мы его знаем, нет ничего удивительного, но это очень длинная история, которую мы расскажем вам в другой раз. Пока же лучше скажите, зачем вы явились на Тилир.

— На Тилир?

— Так мы называем нашу планету.

Жубер вкратце объяснил, что некоторые из нас прилетели с Земли, а другие жили на внутренней планете той же системы, что и Тилир — она называется Теллус, — и, зная, что Тилир обитаем, мы отправились в экспедицию для установления мирного (он сделал ударение на этом слове) контакта с его жителями.

— Слава Богу! Если все обстоит именно так, то добро пожаловать! Наш народ рад приветствовать вас. Наши и ваши лидеры должны как можно скорее встретиться! А пока же мы будем счастливы показать вам наш мир.

Таким образом, мы сразу же перешли из статуса заключенных в статус гостей. Наш переводчик, естественно, указал аресийцам или, вернее, тилирийцам на столь странную перемену в их поведении: ведь тот прием, который до сих пор оказывали здесь земному флоту, свидетельствовал, скорее, о крайне недружелюбном отношении к нам. Состоявшаяся совсем недавно ожесточенная битва стоила жизни многим людям.

— Увы, — ответили наши хозяева, — вы сражались не против нас, а против боевых машин наших предков. Сами мы теперь — мирный народ, но чтобы прийти к этому, нам понадобился очень тяжелый урок, преподанный Божественным Провидением.

Должно быть, на наших лицах отразилось непонимание, так как аресиец продолжил:

— Когда-то, то есть сотни лет тому назад, наши предки были безумными и кровожадными. Они полностью отвернулись от Бога. Каждый из них искал лишь наслаждения и силы, и разные народы хотели того же. Войны с применением все более и более смертоносных средств разрушения опустошали нашу планету. Последняя была столь ужасной, что вся жизнь на поверхности стала невозможной, и немногим выжившим удалось укрыться под землей. Но оружие того времени было почти полностью автоматическим: подпитываемые неуязвимыми и неисчерпаемыми атомными электростанциями, подземные заводы продолжали его производить, и война длилась на большей части планеты в течение трех столетий. И все еще длится. В ней участвуют одни лишь машины. Но горе тем, кто рискнет появиться на поверхности в зоне боевых действий! Мы до сих пор не в силах остановить эту адскую битву. Мы не можем даже приблизиться к крепостям, построенным нашими предками.

Нетрудно представить, какой эффект произвели на нас эти откровения. Выходит, начиная со спутников и заканчивая громадными наземными танками, мы с самого начала сражались против многовековых роботов, тогда как жители Ареса, лишенные своей планеты, вели — уже если с ней и не смирившись, то постоянно преследуемые — жизнь троглодитов. Нам потребовалось какое-то время, чтобы уяснить это для себя, и нашим хозяевам несколько раз пришлось повторить свою историю. Мы были ошеломлены.

— Абсолютно необходимо предупредить адмирала, — сказал наконец Макларен. — Эта абсурдная кампания не может продолжаться. Жубер, спроси, есть ли у них радиопередатчики.

Сержант задал вопрос и перевел нам краткий ответ:

— Нет, майор. Каждый раз, когда они пытались установить передатчик на поверхности земли, они подвергались массированной атаке. В итоге им пришлось отказаться от этой идеи.

— Черт! Тогда нам нужно вернуться к «тарелке» и воспользоваться бортовым радио. Впрочем, с момента нашего захвата флот, возможно, предпринял новую попытку высадки. Известно ли им что-либо об этом?

После краткого обмена вопросами и ответами на немецком языке, Жубер повернулся к нам:

— Новой высадки не было. Но и нашей «тарелки» там больше нет. Они говорят, что сразу после нашего захвата их наблюдатели видели, как прибыла группа земных кораблей, которая, естественно, нашла лагерь пустым и улетела, захватив оборудование. С тех пор бомбардировка возобновилась, и на поверхность планеты градом сыплются ядерные снаряды. Их наблюдатели даже не осмеливаются высунуться наружу: там страшная радиоактивность. Кроме того они говорят, что эта бомбардировка ничего не даст, потому что их крепости расположены глубоко под землей.

Тем временем тилирийцы совещались. Один из них снова взял слово. Сержант переводил по мере его выступления:

— Мы понимаем ваше желание предупредить ваших лидеров о том, что им не следует упорствовать в этой бесполезной битве с машинами, и мы можем помочь вам, если вы поедете с нами в Ворнис. Ворнис — одна из наших главных пещер, один из наших самых крупных городов, если так вам понятнее. Мы найдем там все необходимое для создания радиопередатчика, и мы готовы взять на себя риск поднять его на поверхность, чтобы вы смогли отправить сообщение.

— Прекрасная мысль! — заметил Луис. — Но как далеко отсюда до Ворниса?

Жубер перевел вопрос и ответ:

— Менее пятой части радиуса всей планеты. Но, похоже, туда можно добраться за два дня. Кроме того, они сообщат о нашем прибытии по телефону, и к моменту нашего прибытия сборка передатчика будет почти закончена.

— Не думаю, что у нас есть выбор, — сказал Макларен. — Если останемся здесь, можем прождать еще дольше, прежде чем удастся связаться с флотом.

— А если это ловушка? Все, что они рассказывают, может оказаться ложью...

Майор пожал плечами:

— Может быть... Посмотрим. В любом случае, терять нам нечего, потому что мы в их власти. Если бы они хотели помешать нам связаться с нашими, то вполне могли бы сделать это и отсюда.

В общем, в Ворнис мы отправились вместе с нашими хозяевами по подземной дороге уже с относительным к ним доверием.

По правде сказать, то была даже, скорее, железная дорога, или, если быть еще более точным, монорельс. Нас разместили в снабженной сиденьями довольно просторной кабине, подвешенной к металлическому рельсу, который, как нам сказали, служил одновременно и опорой, и направляющей, и вместе с тем снабжал транспортное средство электроэнергией. Спустя несколько секунд мы уже мчались с огромной скоростью по какому-то туннелю.

Тут уже мы узнали, что недра планеты изборождены подземными туннелями подобного рода, единственным средством быстрого сообщения между различными обитаемыми центрами. Тилирийцы на протяжении многих веков строили эту сеть вдобавок к сети наземных дорог. Любая доставка осуществлялась на спинах людей или животных: самый маленький двигатель тут же засекала крепость-робот, и транспортное средство немедленно уничтожалось.

Именно поэтому, как нам сказали, мы могли спокойно ходить пешком, в то время как «тарелки» и десантные танки были атакованы, как только появились на острове.

— А морской транспорт?

На этот вопрос Луиса представитель тилирийцев ответил, что системы обнаружения распространяются также и на все морские и подводные прибрежные районы. Любая моторная лодка, приближающаяся к берегу, подвергалась атаке, так что местные жители давно уже практикуют малый каботаж за счет небольших парусников, способных оставаться невидимыми для радиолокационных и ультразвуковых детекторов.

— Так вот почему, — предположил Макларен, — мы потерпели крушение. На том расстоянии от острова, на котором мы находились, наша «тарелка», вероятно, не поддавалась обнаружению, пока летела на малой высоте, но как только она опустилась на воду, то активировала расположенные на берегу гидролокаторы.

Жубер перевел для тилирийцев историю наших морских злоключений. Они серьезно кивнули — удивительно человеческий жест!

— Должно быть, вы были торпедированы, — ответили они, — а обнаруженный вами плавающий объект, вероятно, был старым бакеном. Некоторые из них еще находятся в закрепленном положении неподалеку от берега или же просто дрейфуют.

— Этот был чертовски хорошо закреплен, — заметил Луис. — Помните, каких трудов нам стоило его приподнять?..

Во время этой двухдневной поездки мы говорили и на многие другие темы. У меня не было возможности оценить скорость нашего транспортного средства: позднее я узнал, что она приближается к восьмидесяти километрам в один земной час. Но нам приходилось часто останавливаться и пересаживаться, так как большинство этих тилирийских монорельсов — однопутные, что вынуждает использовать их лишь на коротких участках, притом что кабины попеременно циркулируют в обоих направлениях. Несмотря на эти ограничения, подобная планетная сеть подземных железных дорог была настоящим подвигом для той скромной промышленности, которой располагали тилирийцы.

Нас не переставал удивлять тот факт, что народ, лишенный поверхности своей планеты, таким образом сумел выжить и на протяжении многих веков поддерживать высокий уровень культуры и значительный промышленный потенциал.

На самом деле, как нам объяснили, еще до начала последней войны глубоко в шахтах или в обширных природных пещерах, было обустроено некоторое количество гигантских убежищ. Крошечная горстка выживших укрывалась в них вот уже несколько лет. Там у них имелось и оборудование, необходимое для того, чтобы расширить свою территорию и продолжать жить там, если любое возвращение на поверхность окажется невозможным. Помимо важной культурной, научной и технической документации, тут были небольшие атомные электростанции, искусственные сельскохозяйственные культуры и даже домашний скот. Впрочем, первые дни были ужасно трудными, и несколько раз последние остатки цивилизации едва не погибли. Случались даже войны между выжившими.

В конце концов разум возобладал, во многом, похоже, благодаря одной из тилирийских религий. Ее приверженцы давно осудили опасность, угрожающую планете, и проповедовали возвращение к строгой жизни и безупречной нравственности. Когда произошла катастрофа, лишь они одни — или почти одни оказались к ней готовы. Относительно многочисленные среди выживших, они без особых проблем убедили других в том, что на Тилир в конце концов обрушилась кара божья, и что только верность их религии позволит спасти то, что еще можно спасти. Через несколько десятилетий, когда на поверхности все еще бушевала война, выжившие сформировали почти теократическое, с пуританскими нравами, общество, стремящееся к выживанию и завоеванию планеты в ожидании объявленного древними пророками Спасителя, приход которого совпадет с наступлением новой эры.

В практическом плане это общество оказалось чрезвычайно эффективным: каждый был готов пожертвовать собой ради соседа или общества. Работая не покладая рук для увеличения общего достояния, соотнося уровень рождаемости со средствами к существованию, тилирийцы постепенно колонизировали большую часть своих подземелий, тщательно избегая, конечно, зон, где располагались подземные крепости их предков. Общая численность населения, однако, все еще была меньше двадцати миллионов.

В последние примерно шестьдесят местных лет поверхность планеты в некоторых зонах снова стала доступной, при условии, что там не будут использоваться аппараты или конструкции, поддающиеся обнаружению роботами-кре-постями или искусственными спутниками. Это исключало любые значительные поселения и любые механические или электрические установки, поэтому промышленный потенциал, наряду с основной массой населения, остался под землей. Но сельское хозяйство и земледелие под открытым небом снова стали практиковаться. Столица, или, вернее, главный город Тилира (поскольку каждая община автономна в политическом плане), не без основания располагалась в северном полушарии, в одном из таких возвращенных к жизни районов. Оттуда-то и пришли наши собеседники, специалисты по человеческому языку.

— Нам известно, — сказали они нам, — что по всей планете возобновились боевые действия, но чем они вызваны, мы не знали. Сначала ваши атаки были сосредоточены на южном материке, практически необитаемом, потому что именно он больше всего пострадал от войны: именно поэтому, вероятно, он и оказал вам наименьшее сопротивление.

Потом ваша воздушная разведка продвинулась к окрестностям архипелага Бати, где у нас есть несколько уединенно стоящих деревень. Полученные нами отчеты сообщали о появлении на Тилире до сих пор не известных нам аппаратов. Тогда мы поняли, что планету атакует некий захватчик, пришедший из космоса. Мы укрепили нашу систему наблюдения, но не имели возможности как-либо связаться с вами. Затем вы попыталась высадиться на острове Бати-Терн. Наши наблюдатели присутствовали при этой битве. Когда она закончилось, на поверхность выбрался один из патрулей и случайно наткнулся на вашу группу. Ему удалось вас захватить в плен. Вы сами можете представить, как мы удивились, когда распространились новость о том, что захватчики — люди! К сожалению, очень немногие тилирийцы способны говорить на вашем языке: нас тотчас же вызвали, но на то, чтобы сообщение дошло до нас и мы сами смогли добраться до вас, ушло несколько дней.

— Вот как! Стало быть, вы встречали людей еще до нас! — воскликнул Луис. — Может, наконец, вы объясните, когда и как это произошло?

— Охотно. Это случилось около пятнадцати наших лет тому назад. Один из ваших межпланетных аппаратов во время исследовательского полета вошел в атмосферу Тилира. Естественно, произошло то, что и должно было произойти: аппарат был сбит. К счастью, ему удалось сесть в одной из тех зон, где мы только что снова заняли поверхность. Мы подобрали и выходили получивших ранения членов экипажа. На борту находилось два человека. Они остались жить среди нас, потому что их машина не подлежа восстановлению. Они-то и научили нас вашему языку.

— Они всё еще живы?

— Увы, нет! Последний умер пять лет тому назад. Как, однако, он был бы счастлив, если бы он дожил до вашего прибытия! Но Господь не пожелал этого...

Мы были ошеломлены. Кем могли быть эти двое, явившиеся на Арес почти на шестьдесят земных лет раньше нас? Это произошла вскоре после Катаклизма, когда звездолеты на Земле можно было пересчитать по пальцам. Именно этим, впрочем, и был занят Макларен:

— Посмотрим: с составлением полного списка возникнуть проблем не должно. Даже самый нерадивый кадет Космической Школы знает историю Завоевания наизусть... Сначала были «Циолковский», «Годдар» и «Жюль Верн». Затем, должно быть, «Уэллс» и «Фон Браун», если не ошибаюсь...

— Вероятно, это было немецкий аппарат, так как выжившие научили тилирийцев немецкому языку...

— Не обязательно, мистер Кэбот: на первых кораблях были представители всех национальностей. Фактически, первым чисто немецким аппаратом стал «Лейбниц», и им все еще можно полюбоваться в Лейпцигском музее космоса.

— Нужно искать аппарат, который так и не вернулся на Землю.

— Согласен, но таких, увы, хватает! Но только примерно с 2030 года, когда звездолетов стало великое множество. А если верить тому, что только что сказали тилирийцы, первые люди прибыли на Арес гораздо раньше.

— Возможно, они ошибаются насчет даты...

— Это маловероятно для события такой важности.

— Существует еще, — заметил Жубер, — возможность временного сдвига при переходе из нашей вселенной в вашу...

хотя сами мы ничего подобного не констатировали... Может быть и так, что временная шкала двух вселенных разнится.

— Не похоже! Со времени Катаклизма что на Теллусе, что на Земле прошло семьдесят семь лет.

Так или иначе — даже несмотря на замечательную память майора, — наши поиски оказались тщетными. В итоге мы оставили эту тему: определить, кем были эти немцы, оказалось невозможно.

Впрочем, на этом разговор не закончился: в голове у нас крутилось больше вопросов об истории Тилира, чем мы могли реально задать нашим хозяевам, да и тилирийцам было любопытно узнать побольше о Земле и Теллусе.

Наконец, на второй день, наше путешествие закончилось, когда наш «вагон» прибыл на «железнодорожный вокзал» Ворниса. В конце пути мы уже совершенно привыкли к этой подземной железной дороге. Жубер, будучи парижанином, назвал ее «метро», обнаружив у нее большое сходство с этим видом транспорта, возникшем полтора века тому назад и, похоже, все еще крайне популярном во многих земных городах.

При переходе из галерей метро в те, что представляли собой первые «улицы» Ворниса, мы практически не заметили изменений. Но внезапно мы оказались в восхитительной пещере. Слово «пещера», впрочем, плохо передает громадность, необъятность этого грандиозной полости, в которой комфортно проживала большая часть населения города. Свод, терявшийся в блеске люминесцентных поверхностей, почти полностью его покрывавших, был едва различим. У наших ног простирались широкие проспекты с шедшими по обе стороны от них домами, несколькими садами и даже двумя реками. Эти реки первоначально и образовывали данный подземный участок, но предприимчивые тилирийцы расширили и обустроили территорию, предложенную самой природой. Будь там еще и голубое небо, можно было бы решить, что ты находишься на поверхности планеты.

Несколько безмоторных транспортных средств ездили по улицам, но большинство жителей ходили по своим делам пешком. Наше появление вызвало немало любопытства. Наш эскорт помог нам пробиться сквозь толпу, и вскоре мы были уже у входа в пятиэтажное здание, где работали техники, которым была поручена сборка нашего передатчика. Нас представили многим важным лицам, пришедшим специально для того, чтобы приветствовать нас, но я вынужден признать, что в этот момент нас, главным образом, интересовало, как продвигается сборка радиопередатчика.

Она была уже почти закончена, как нам и было обещано. Это оказался довольно большой аппарат, использующий лампы, потому что тилирийцы не освоили (или уже не знали) применение полупроводниковых радиодеталей. Луис и майор осмотрели элементы и заявили, что очень довольны: техника тилирийцев, похоже, в этой области была очень похожа на земную технику прошлого века... В отдаленной части города мы успешно произвели передачу на малое расстояние. Эксперимент по передаче информации на большое расстояние, под землей провести, очевидно, было невозможно; оставалось лишь транспортировать на поверхность сам аппарат, а также специальную антенну, которая должна была использоваться.

Но не могло идти речи о том, чтобы установить наш передатчик в непосредственной близости от населенного пункта: риски для населения были бы слишком серьезными. Тилирийцы остановили свой выбор на пустынном плато в пятистах километрах от Ворниса. Пока мы гуляли по городу в сопровождении наших гидов-переводчиков, незамедлительно занялись упаковкой оборудования.

Бродя по улицам, в общем и целом, мало чем отличавшимся от наших, за исключением разве что того, что все на них было огромным, мы не переставали забрасывать наших хозяев вопросами.

Насколько мне помнится, сначала разговор шел исключительно о радио. Тилирийцы настолько хорошо знали эту технику, что нам с трудом верилось, что они практически ею не пользуются. Кроме того, я заметил, что вся планета изливала в космос настоящий радиопоток: эти передачи без труда ловил даже наш радиотелескоп, расположенный в Больё-Горном.

— Да это всё спутники и крепости-роботы, — ответил нам один из переводчиков. — Те, кто принадлежит к одному лагерю, находятся в постоянном контакте друг с другом и передают друг другу информацию. Таким образом на планете или в окружающем ее пространстве ничто не может произойти без того, чтобы об этом не стало всем известно.

— И вам тоже?

— Увы, нет: эти сообщения закодированы, и мы не умеем их расшифровывать. Наши предки унесли свои тайны с собой.

— К счастью для вас и для нас, они унесли не все свои тайны: тайна радио, например, вам известна.

— Вы правы в том, что благодаря книгам, которые они оставили нам или которые мы сами нашли, большая часть их науки была спасена. Но мы всё еще далеки от их технического уровня. Только представьте себе: у них были звездолеты!

Луис воскликнул:

— А ведь так и есть! Жан, корабль с острова Тайны!..

— Черт... я как-то о нем и забыл. Есть столько всего, что хочется узнать и увидеть...

И, при посредничестве Жубера, я принялся описывать открытия моего прадеда на острове Тайны и в Городе катапульт. Тилирийцы выслушали меня с большим интересом.

— Мы знали, что незадолго до начала последней войны великие державы отправили экспедиции исследовать ближайшие планеты, тем не менее мы так никогда и не узнали о результатах этих миссий. Некоторые, вероятно, вернулись. Собранные ими данные должны были быть переданы специалистам, но их так и не успели донести до широкой публики или опубликовать. Затем началась война, и вся эта информация была потеряна.

— Могло быть и так, что экспедиции вернулись уже после начала конфликта и нашли мир в руинах.

— Это возможно, — сказал тилириец. — В любом случае ваши свидетельства показывают, что, по крайней мере, одна из этих миссий — та, которая должна была исследовать Теллуса — так и не вернулась.

— Со звездолетом, вероятно, что-то произошло, и экипаж не смог вернуться на родину.

— По словам ссви из Города катапульт, выжившие в этой экспедиции еще долго сохраняли надежду на то, что за ними прилетит спасательная группа. Они, вероятно, не знали, что война разрушила их планету.

Тилириец кивнул. Как бы эти существа ни отличались от нас, у них зачастую была поразительно человеческая мимика. Весь его вид выражал сострадание:

— До чего ж ужасная судьба была у этих несчастных! Оказаться брошенными той же чудовищной цивилизацией, которая и отправила их в такую даль! Слава Богу, рассказанное вами доказывает, что они перенесли это испытание с мужеством и достоинством.

Мы тогда даже и не подозревали, насколько он был прав, произнося это надгробное слово! Спустя несколько лет, как известно, Теллус посетила большая тилирийская делегация. Во время их пребывания в Унионе тилирийцам была показана священная книга из Города катапульт, написанная тремя потерпевшими кораблекрушение. Они сделали ее перевод, который многие теллусийцы, вероятно, имели возможность прочитать. Некоторые страницы достойны восхищения: у меня не раз наворачивались на глаза слезы. Старая тилирийская цивилизация, наверное, была чудовищной, но в чем ей не откажешь, так это в умении выбирать тех, кто отправлялся на штурм Вселенной.

Наш визит в Ворнис выдался довольно коротким. Вскоре нам сообщили, что все наше оборудование готово к отправке. Мы уже сгорали от нетерпения связаться с земным флотом: все, что мы видели и слышали, убедило нас в доброй воле тилирийцев, и мы хотели как можно скорее положить конец военным действиям.

Мы снова воспользовались услугами «метро» — на сей раз в сопровождении большой группы техников. После новой поездки, продлившейся около десяти земных часов, мы вышли на поверхность в абсолютно пустынном месте, где немедленно приступили к установке антенны, необходимой для связи с земным флотом с того расстояния, на котором он от нас находился. Сам передатчик был укрыт в подземной галерее.

Мы надеялись, что одна-единственная антенна, состоящая из достаточно малого количества металла, сможет избежать детекторов — по крайней мере, до тех пор, пока не начнет передавать.

Эта надежда подтвердилась. Несколько часов спустя мы все столпились вокруг Макларена, примерно в десяти метрах под землей. Находившиеся рядом с нами тилирийские техники и официальные лица ждали передачи с не меньшей тревогой. Мы выбрали частоту передачи сигнала бедствия земного флота, на которой прослушивание было в принципе постоянным.

Майор взял микрофон и подал знак: один из инженеров опустил последний рубильник. Это стало началом передачи.