Бородатый и косматый радист вышел из своей каюты и протянул Сабатье листок с цифрами:

— Сообщение из Униона, мсье. Должно быть, чертовски важное, раз уж они потрудились его закодировать.

Секретарь министерства внешних сношений схватил листок с отнюдь не дипломатической поспешностью и столь же поспешно сбежал по лестнице, что вела в кают-компанию. Мы с Полом все еще обозревали горы в бинокль, когда, через несколько минут, он снова поднялся на палубу, на сей раз уже вместе с капитаном. Одного взгляда на них нам хватило, чтобы догадаться, что новости вовсе не радужные. Когда мы с ним остались наедине, он согласился ответить на наши вопросы, хотя и с большой неохотой.

— Мне не разрешено передавать вам полный текст сообщения, но, полагаю, я все же могу ввести вас в курс дела. К тому же, все это не сможет долго оставаться в секрете, да и я уверен, что уж вы-то болтать не станете. Все обстоит крайне плохо. Произошло чрезвычайно жестокое столкновение — то самое, о котором вчера вечером говорили по радио. Красные ссви предприняли настоящую боевую операцию против одной из наиболее значительных деревень сслвипов. Похоже, успехом операцию не увенчалась; красные ссви понесли очень большие потери и теперь возлагают ответственность за этот провал на нас. Судя по всему, черные ссви, один бог знает как, обзавелись огнестрельным оружием: нас обвиняют в том, что это мы его предоставили. Короче говоря, с полудня вчерашнего дня все переговоры прерваны. Правительство попыталось уладить проблему, позволив ссви беспрепятственно проходить в «земной» анклав: безрезультатно. Всё, чего мы добились, так это договоренности о том, что в Ссвивиль отправится делегация, которая займется расследованием дела о применении огнестрельного оружия. Вероятно, она уже там.

— Ну и что тогда делаем мы?

— Ничего. Остаемся на наших позициях. Пока мы удерживаем порт и его объекты, все козыри в наших руках. Если уйдем, лишимся этих рычагов воздействия, и тогда ссви могут окончательно распоясаться.

— Очаровательно! — воскликнул Поль. — А они там, в Унионе, знают, что мы тут фактически в осаде? Их там, вверху, как минимум пять тысяч!

Он указал рукой на линию хребтов, возвышавшихся над нами. Сабатье успокоил его:

— Знают, не волнуйтесь. Я еще ночью, как только загорелись костры, сообщил им. Унион не думает, что они посмеют на нас напасть: к счастью, все не так еще плохо. К тому же нам обещали воздушную поддержку — исключительно для того, чтобы немного их припугнуть.

Действительно, несмотря на угрожающее присутствие ссви, день прошел спокойно. Мы максимально сосредоточили наши незначительные силы и заняли только лишь причалы и портовый пирс. Инженерно-саперный взвод забаррикадировал все проходы туда и нес бдительную охрану под защитой наведенных на гору орудий корвета. Погода была ясной: мы могли в малейших деталях наблюдать за лагерями ссви и передвижениями их обитателей.

То уже не были противники, которыми можно было бы пренебречь. Эти примитивные каменотесы, с коими имел дело еще мой прадед, теперь все были вооружены ружьями и умели ими пользоваться, да и их неукротимая отвага никуда не делась.

Многие, молодцевато гарцуя, проносились мимо наших аванпостов, издавая знаменитый боевой клич, известный нам лишь из рассказов родителей. При каждом из этих яростных выпадов я мысленно молился о том, чтобы никто из наших людей не вышел из себя. Один-единственный выстрел мог все погубить.

Эти зрелищные демонстрации, впрочем, прикрывали другую, не менее тревожную деятельность: на склонах, обращенных к порту, были вырыты линии траншей, соединяющие настоящие маленькие форты, тщательно выстроенные из земли и бревен. За семьдесят пять лет общения с нами ссви многому научились в плане тактики. Кроме того, в этих фортах вполне могли располагаться пулеметы: мы знали, что один из ссвивильских заводов уже приступил к их производству.

В середине дня мы с Луисом Кэботом спустились на берег, чтобы попытаться восстановить связь с технической миссией ссви. Мы полагали, что, если мы сможем возобновить переговоры — и пока они будут продолжаться, — опасность вооруженного конфликта в нашем секторе будет исключена.

Пока мы шли по пирсу, Луис насвистывал старый американский мотив, который показался мне отнюдь не лишенным актуальности: речь там шла о легендарном Дэниеле Буне[30] и его подвигах в борьбе с индейцами.

— В принципе, — заметил я Луису, — нынешняя обстановка для вас не такая уж и непривычная — тут вы, вероятно, чувствуете себя в шкуре ваших предков.

Он улыбнулся в свою трехдневную бороду:

— Мои предки принадлежали к высшему свету Бостона. Они никогда не якшались с такими людьми, как Дэн Бун... Вот со стороны Барвиля, то есть по материнской линии, все обстояло иначе: в их роду джентльмены не считали для себя зазорным водиться со всяким сбродом. Впрочем, вы правы: эти истории о первопроходцах в такой мере вошли в наш фольклор, что, имея дело со ссви, мы чувствуем себя вполне уверенно. К счастью, в то время наши индейцы были не столь ершистыми и многочисленными... Да и оружейного завода у них не было.

Это был камень в мой огород, потому что широкий доступ в школы и Университет ссви имели только лишь в Новой Франции. Да и то только лишь давление идеалистов, главным образом — из «французской» части общества, заставило федеральное правительство поддержать — крайне неохотно — план индустриализации территории ссви. Не удержавшись, я бросил в ответ:

— Они еще и алкоголь любили. О ссви этого сказать нельзя.

Луис вынес удар стойко, «по-спортивному», и перевел разговор на другую тему. К тому же, мы уже подходили к аванпостам. Лейтенант Сантос находился как раз там. «Временное» строение, сооруженное семьюдесятью годами ранее во время первой эвакуации Деревни Землян, стало его командным пунктом. По другую сторону от наших баррикад высились с полдюжины разрушенных домов, составлявших агломерацию порта. Старое, более или менее приведенное в порядок альпийское шале, располагавшееся пятьюдесятью метрами выше, на северном склоне долины, служило резиденцией техникам-ссви. На мгновение я попытался представить, как бы опешил от всего этого какой-нибудь крестьянин былых времен, доведись ему увидеть свой край сегодня. Но в конце концов я пришел к выводу, что, если не считать ссви, и повернись он спиной к морю, крестьянин ничуть бы не удивился. Теллусийская растительность почти отсутствовала, и перед глазами у нас был по-настоящему «земной» пейзаж: тихий уголок Альп Верхнего Прованса, с его лугами, реками, деревьями и птицами.

На обочине старого, разбитого щебеночного шоссе стоял древний межевой столб, который мы не успели убрать. На верхушке его все еще виднелись следы желтой краски, да и надпись черными буквами была вполне разборчивой: «И 550 Карпантра, 89 км».

Позади, на склоне, несли вахту ссви.

Лейтенант Сантос был оптимистичен:

— Говорите всё что хотите. С тех пор, как мы живем с ними в мире, мы привыкли считать их союзниками, и они нас, вероятно, тоже. Они сейчас просто играют, пытаясь напугать нас.

Его голос потонул в реве двухдвигательного реактивного самолета, внезапно возникшего над горными вершинами. Самолет сделал три круга над гаванью, взмахнул крыльями в знак дружбы, набрал высоту и исчез на востоке. Сантос указал на небо, где остался только легкий инверсионный след:

— Это мы тоже так играем, чтобы напугать их?

— Опасная игра.

Он разгладил свои короткие черные усы.

— Возможно. Но не волнуйтесь: я не только приглядываю за ссви, но и слежу за тем, чтобы мои люди не очень-то расслаблялись.

Увидев нас за линией баррикад, к нам подошел часовой ссви: мы выразили желание нанести визит технической миссии. Не став нам в этом препятствовать, он подозвал одного из своих товарищей и попросил его сопроводить нас.

К нашему удивлению — и удовлетворению, — как только мы подошли к шале, Клисс вышел встретить нас: такой любезности мы не ждали. Он тут же поинтересовался:

— Ну что, у вас есть инструкции?

Наш отрицательный ответ его явно разочаровал. Несмотря на общеизвестную невозмутимость ссви, Клисс выглядел озабоченным. Несколько минут разговора позволили нам понять, что вопрос о портовых сооружениях уже отошел для него на второй план, точнее сказать, ему не терпелось урегулировать этот вопрос до того, как произошло бы что-то еще.

Я намекнул о недавнем сражении между черными и красными ссви: он не только был в курсе, но и, похоже, располагал гораздо более полной информацией об этой стычке и его последствиях, чем мы. Он не стал от нас скрывать, что находится на радиосвязи со Ссвивилем, и даже предложил предоставить нам недостающие сведения. Вскоре мы поняли, почему: до сих пор, чтобы получить столь необходимый им доступ к морю, эволюционировавшие ссви полностью поддерживали ту воинственную политику, которую вели против

нас их племенные вожди, но это новое дело было настолько серьезным, что теперь они боялись оказаться окруженными и втянутыми в войну на уничтожение, которая навсегда разрушит их надежды.

Факты, какими нам их изложил Клисс, были следующими. 22 июля колонна из десяти тысяч вооруженных ружьями ссви, проникавших на территорию сслвипов на протяжении нескольких дней, напала на крупный город под названием Вкесс. Эта агломерация была в каком-то смысле провинциальной столицей их наследственных врагов, и те отступили в город после тщетных попыток противостоять вторжению за счет своего примитивного вооружения.

Сомкнутым строем ссви атаковали рудиментарные укрепления Вкесса... чтобы попасть под огонь мощной артиллерии: за несколько минут колонна потеряла треть своего боевого состава. Выжившие в один голос утверждали, что одновременно вспыхнули и небо, и земля.

Ссви тотчас же отступили, и их командиры поспешно отправили посланников в Большой Совет племен в Ссвивиле.

Клисс рассказал нам все это, похоже, ничуть не сомневаясь в правдивости этой истории. Он без всякого смущения признал, что вторжение на территорию сслвипов носило обдуманно провокационный характер, и у нас даже создалось впечатление, что поражение, нанесенное его согражданам, оставило его равнодушным, даже довольным. Но он с яростным негодованием заклеймил поведение «людей», виновных в том, что они предоставили сслвипам современное оружие, нарушив обещание, данное семьдесят лет тому назад.

В ответ мы заметили, что все эти россказни о тяжелой артиллерии явно преувеличены. Разбитые наголову, бойцы-ссви, вне всякого сомнения, приукрасили свой рассказ, чтобы выставить поражение почетным. Мы были готовы признать, что какое-то легкое вооружение могло попасть в руки сслвипов в результате боевых действий или рейдов, но любое преднамеренное предоставление оружия было исключено. Чтобы у сслвипов имелась хоть одна самая завалящая пушка — такого просто быть не могло!

Тогда Клисс спросил, как мы объясним прибытие в Ссви-виль прошлой ночью нескольких сотен раненых, изрешеченных осколками, с оторванными конечностями, зачастую даже сильно обгоревших, — их было столько, что больничных коек на всех не хватило.

— Если вы мне не верите, я могу сопроводить вас туда — увидите всё собственными глазами.

Мы с Луисом переглянулись. Судя по всему, уязвимым местом были теперь не мы, а Ссвивиль. С другой стороны, моя работа в качестве археолога была завершена: я мог считать себя свободным от своей миссии. Предложение Клисса мне даже пришлось по душе.

Луис ответил на мой безмолвный вопрос:

— Поезжайте, если хотите. Я бы и сам охотно составил вам компанию, но прежде должен спросить разрешения.

Клисс выразил глубокое удовлетворение: очевидно, он был не совсем уверен в беспристрастности официальной комиссии по расследованию, направленной в Ссвивиль федеральным правительством. Мысль о том, чтобы ввести в нее еще и независимого наблюдателя из числа людей улыбалась ему гораздо больше. С тех пор, как нам довелось когда-то поработать вместе, он не скрывал своего уважения ко мне, и мне пришлось подавить улыбку при воспоминании о его недавней вспышке ярости.

Тепло попрощавшись с ним, я вернулся на «Любознательный», чтобы в который уже раз собрать сумку.