Под навесом потрескивал костер, и его дым, разгоняемый ветром, разбивался о свод, вычерчивая на скале черноватую полосу. От дыма резало глаза, и однако же было приятно лежать так, растянувшись на шкуре в пляшущем свете. Снаружи, на склоне, время от времени переговаривались караульные. С тех пор как вместе с племенем был Повелитель Молнии, его члены охотно отказались бы дежурств. Но Хроок, нынешний вождь — а до него Эроо — видели в этом каждодневный способ укрепления своей власти. Хсурт их в этом поддерживал.

На этой планете жизнь была суровой и полной угроз, и тот, кто засыпал с обманчивым ощущением безопасности, долго не жил.

Благодаря его присутствию племя стало могущественным и грозным. Введенные им основы гигиены — например, выносить из укрытия кости и остатки еды — привели к быстрому увеличению населения, и теперь кланы, ранее насчитывавшие человек пятьдесят, состояли из втрое большего числа особей. Мутантов — более высокого роста, с прямым лбом — тоже постоянно становилось все больше, и численность их увеличивалась быстрее, чем в соседних племенах, где, будучи более хрупкими, они массово умирали в детстве. Но во всех группах, обитавших каждая в своей части долин, индустрия находилась на одном и том же уровне — разве что в племени, где жил Хсурт, была чуть более развитой.

Он никоим образом не пытался улучшить производство каменных орудий, да, вероятно, и не смог бы: существовала слишком большая пропасть между атомной технологией его родной планеты и этими первобытными людьми. О прошлом своей планеты он имел крайне смутные представления, так как никогда не располагал свободным временем для того, чтобы изучить археологию. Он знал, что его раса также вела отсчет от каменного века, но и только. Будучи не в силах, за неимением нужных средств, воссоздать металлургию, не располагая необходимыми знаниями, чтобы помочь своим хозяевам поскорее пройти все этапы, он удовольствовался тем, что пытался расширить их мировоззрение, смягчить слишком суровые — даже для него, Завоевателя — нравы, облагородить речь. Конечно же, не так вели себя герои-просветители из фантастических рассказов, которыми он зачитывался в детстве, не так действовали офицеры имперской Походной Службы. Но они имели в своем распоряжении необходимое оборудование. Ах! Если бы только звездолет не взорвался! В любом случае, не так уж и просто вести по пути прогресса целый народ. Он попытался научить своих новых товарищей гончарному делу, но его хрупким и корявым горшкам охотники предпочитали свои бурдюки, и он оставил свои попытки.

В конечном счете, цивилизация этих существ была вполне адаптирована к их среде обитания. Их охотничьи хитрости, то, как они находили, загоняли и убивали дичь, заставило бы покраснеть от стыда и побелеть от зависти Имперский Круг Ловчих с его родного Хоора. Эта раса, как только вы привыкали к ее почти бледной коже, столь отличной от синекрасной кожи хоорийцев, казалась даже красивой, особенно представители мужской ее части. Их ум был живым, хотя и грубым. Некоторые, например, Хроок, вождь, обладали поразившей Хсурта способностью мыслить абстрактно. Порой, размышляя об этом, он задавался вопросом, чего бы они добились через тридцать или сорок оборотов этой планеты вокруг ее звезды. У него не было ни малейших причин полагать, что и они бы, в свою очередь, не оказались способными завоевать небо. Империя Хоора не была первой. Она была построена на руинах империи людей-насекомых с Трксии, которая и сама... Возможно, и здесь однажды вырастут горделивые города, связанные с далекими звездами целой флотилией звездолетов.

Легкое прикосновение вынудило Хсурта чуть приподняться, сменив позу: он и сам не заметил, как подошла Тсера, его женщина. Женщина... анатомические различия двумя расами были незначительными, но он знал, что детей у него никогда не будет: генетическое отличие все же имелось. Она сказала:

— Хроок спрашивает, может ли он зайти тебя повидать.

— Нет, я сам его навещу.

Он поддерживал с вождем тщательный баланс старшинства, лично утруждая себя визитами время от времени — так, чтобы не раздражать вождя, но и не терять своего престижа бога на земле. Лишь двое во всем племени, вождь и Тсера, знали о том, что он — вовсе не воплощенное божество, а один из им подобных, явившийся с далекой звезды. Впрочем, он часто спрашивал себя, представляет ли это для них такую уж разницу. Товарищи относились к нему с симпатией и вместе с тем с опаской, считая существом сверхъестественным и добродушным, которое, однако же, не следует выводить из себя. В первые дни его нахождения в племени Хсурта навестил какой-то шаман, который хотя и выглядел испуганным, все же попытался оспорить его влияние. Следующим утром этого шамана обнаружили мертвым у подножия скалы. Замену ему искать не стали. Да и зачем племени шаман, если у него есть бог?

Хсурт встал, прошел в другой конец укрытия. У второго очага Фюст, каменотёс, изготавливал кремневые скрёбла. Хсурт остановился, пригляделся. Работа с кремнём его завораживала. Несколько точных ударов, выбор ударной плоскости, резкий удар: отскакивал отщеп, тонкий и с режущим краем. Затем, с помощью кости или кругляка полена, — ретуширование, призванное притупить слишком острое лезвие, которое могло бы расцарапать шкуру, но притупить так, чтобы вместе с тем, придать этому лезвию силу и нужный наклон.

Заметив Хсурта, вождь встал и предложил ему свое место на шкурах. Воцарилась долгая тишина.

— Хсурт, — сказал наконец Хроок (когда они были одни, он, по просьбе хоорийца, говорил без обиняков). — Сонг-охотник был сегодня на территории племени Ахура и повстречал одного из воинов. Оттуда, с востока, вскоре выйдут племена. Они многочисленны, как стадо бизонов. Они уже истребили несколько кланов. Если они придут сюда, ты направишь против них свою молнию?

Хсурт ответил не сразу. Он чувствовал некоторое смущение при мысли о том, что придется вмешаться в судьбу иной расы. С другой стороны, здесь его приняли, он нашел здесь дружбу.

— Мы не должны их атаковать, — произнес он наконец. — Если племена Востока захватят нашу территорию, мы дадим им бой в ущелье у красных скал. Я расположусь на вершине скалы, готовый при необходимости метнуть молнию. Но наше племя тоже сильно, и я уверен, что мне не придется вмешиваться. Послушай, вот как ты должен расставить воинов...

Он изложил свой план, начертив на земле грубую карту, которую вождь прекрасно понял, так как Хсурт давно уже научил его такие карты читать. Глубокая борозда представляла ущелье, другие борозды — прилегающие долины. Хсурт набросал тактику развертывания — ту самую, которую избрал когда-то, давным-давно, при битве у Большой Тсамы, на Тенкоре III. Но на сей раз вместо миллионов воинов он располагал лишь несколькими десятками!

Сражение состоялось спустя несколько дней и, благодаря советам Хсурта, закончилось разгромом захватчиков. Затем были и другие битвы. Прошло много времени. Мало-помалу климат становился все более и более суровым, а весной оттаявшая земля стекала по склонам. Хроок, вождь, погиб в одном из сражений, и, по единодушному согласию племени, его место занял Хсурт. Постепенно, не без труда, ему удалось улучшить условия жизни: отложенное про запас мясо теперь лучше коптили, шкуры — лучше дубили, за ранеными лучше ухаживали. Но от других объединений, посещавших данную область, племя Хсурта никакие существенные перемены не отличали.

Он старел. Его кожа утратила свой пурпурный оттенок, приблизившись к золотисто-бронзовой, какой она была у его товарищей. Силы уже начинали его оставлять. Он занемог, и выздоравливал очень долго. Тогда он задумался о выполнении последней из тех задач, которые он сам себе обозначил.

Он уже назначил преемника, Арока, младшего из сыновей Хроока, высокого и смекалистого парня. Хсурт на протяжении нескольких месяцев обучал его тому, что считал наиболее необходимым, — военной тактике: как держать оборону занятой позиции, как атаковать, как расставлять засады. То было, думал он с горечью, наилучшее, что он мог сделать для своих товарищей, — научить их лучше убивать для того, чтобы выжить! Что до всего остального... Он не строил ни малейших иллюзий. Когда его не станет, в укрытии снова начнет скапливаться мусор. Он знал: всё, что он рассказывал о Вселенной, устные предания вскоре возведут в легенду. Он пытался обучить «соплеменников» письму. Дети понимали, восторгались, превращали это в игру, затем, едва повзрослев, принятые в касту охотников, всё забывали. Да и потом: прошло бы бесчисленное количество оборотов вокруг огненного светила, прежде чем условия на этой планете стали бы благоприятными для письменной цивилизации. И все же то давно уже была его сокровенная мечта: донести, так или иначе, до

людей из Будущего, что здесь жил человек, родившийся на другой планете.

Он мог бы написать что-то сам, выгравировать на камне или кости сложные знаки хоорийской письменности. Но кто, не зная языка, сможет когда-либо их расшифровать? В один из дней в голову ему пришла мысль: будучи молодым, он слышал, что в далеком прошлом Хоора первые системы письменности были идеографическими. Да, это могло сработать. Он начал собирать большие бизоньи кости, очищать их и принялся за работу.

Сначала — выразить, откуда он явился: со звезды, которую можно символизировать посредством круга, с исходящими из него лучами. Затем — ракета. Наконец — планета, на которую он упал: точка, проставленная на окружности, обводящей другой лучистый круг. Но сколько их таких в этой системе? Одна или две внутри орбиты этой планеты? Как минимум одна, в этом он был уверен, ибо сам наблюдал утром и вечером движение яркой планеты. А снаружи — шесть или восемь? В принципе, не так уж и важно, если к тому моменту солнечную систему уже успеют изучить.

Он испортил множество бизоньих ребер, прежде чем научился гравировать. На работу у него, изнуренного нарастающей усталостью, которая, как он знал, является предвестником близкого конца у людей его расы, ушло несколько дней. На всякий случай он разрядил фульгураторы и выбросил заряды в реку, решив, что это оружие может оказаться скорее опасным, нежели полезным для его друзей. Как-то утром, Арок, зайдя переговорить с ним, обнаружил его, закутавшегося в покрывала из шкур животных, мертвым.

Племя было потрясено. Лишь несколько самых старых еще помнили то время, когда Красного Вождя с ними не было. Они уже привыкли возлагать на него любое важное решение: большую охоту, войну, раздел добычи... И вот он ушел, вернулся на свою звезду, оставив от себя лишь оболочку, в которой жил среди них.

Арок посовещался со старейшинами. Он ощущал искреннее горе, но понимал и то, что ему самому, в его новой роли вождя, будет не хватать мудрых советов, которые он получал прежде. Он долго размышлял и мало-помалу в голове его созрела такая мысль: когда человек ест много мяса бизона, он становится сильным, как бизон, тогда как мясо трусливого зайца его ослабляет. А ведь Хсурт частенько говорил ему, что вся его, Хсурта, мудрость заключена «в его голове»...

То был постыдный и страшный обед, который разделили между собой вождь и несколько избранных воинов. Черепной свод так и остался валяться на земле, у стены пещеры, рядом с фульгураторами и большим стальным ножом, к которым никто не посмел прикоснуться. О самом теле позаботились, согласно заведенному Хсуртом обычаю, оно было погребено вдали от укрытия. Затем, с наступлением вечера, не смея больше находиться в тех местах, где жил Красный Вождь, орда ушла в направлении Западного Грота, навстречу своей судьбе.