Стелла резко проснулась и отбросила меховое покрывало. Через треугольный проем она видела долину и утоптанную площадку, вокруг которой стояли шатры из выделанных шкур. Ярко раскрашенные и разрисованные, они напомнили ей картинки детства, иллюстрации из книг об американском Западе. Она вышла из шатра.

Солнце давно уже поднялось над вершиной горы, обрывистый склон которой был изрыт пещерами. Вокруг — ни души, лишь трое ребятишек играли на площади у подножия большого тотема, такие похожие на человеческих ребятишек, что ей трудно было поверить, что они не принадлежат к человеческому роду.

Земляне прибыли поздно ночью. Тераи привел лодку в потаенную бухточку, где стояли пироги ихамбэ; низко нависшие ветви скрывали их от непосвященных. Дальше они пошли по извилистой лесной тропинке, оставив позади рокочущие воды Ируандики. Шли долго. Наконец Тераи остановился и трижды переливчато свистнул. Ответный свист прозвучал, как эхо, и навстречу им из темноты выступил воин. Тераи обменялся с ним несколькими фразами на туземном языке, затем они двинулись дальше и еще через полчаса достигли лагеря клана Техе из племени ихамбэ. Стелла была так измучена, что сразу же уснула.

Из соседнего шатра вышел старик и недоверчиво уставился на девушку. Желтые глаза его под морщинистым лбом были все еще зорки и жестоки. Ей стало не по себе и захотелось быть поближе к геологу.

— Где Тераи Лапрад? — спросила она, сознавая, что делает глупость.

К ее величайшему удивлению, старик, похоже, понял.

— Россе Муту? Йейо!

Сухая рука его указала на один из шатров, вход в который был тщательно завешен шкурой какого-то животного.

— Лапрад!

Никто не откликнулся. Она приподняла шкуру и вошла.

Он еще спал под меховым покрывалом, раскинув огромные голые руки. Стелла почувствовала неловкость и хотела уже выйти, когда легкий шум в другом углу шатра привлек ее внимание. Молодая туземка сидела там и шила кожаную одежду костяной иглой. Она поднялась и подошла к Стелле. Почти такого же роста, она выглядела совсем как земная женщина. Черные волосы, заплетенные в тяжелые косы, обрамляли лицо с тонкими чертами и прозрачными темными глазами. Только зубы, полуобнаженные в улыбке, были слишком мелки, и их было слишком много, да еще клыки

выступали чересчур далеко, придавая ее улыбке что-то хищное. От нее исходил слабый пряный запах.

— Моя Лаэле, — произнесла она на ломаном французском. — Твоя кто?

— Стелла Хендерсон.

— Твоя его жена? — она указала на Тераи.

— Нет, просто друг.

— Моя его жена.

Улыбка ее стала еще шире.

— Если твоя — его друг, твоя — мой друг.

Стелла была потрясена. Значит, правду рассказывали в Порт-Металле, что Тераи живет с туземкой, с самкой, не принадлежащей к человеческому роду! Она смотрела на Лаэле с ужасом. Громкий зевок заставил ее обернуться: проснулся Тераи.

— Вы уже познакомились? Прекрасно. Лаэле покажет вам, как живут женщины, чего я бы сделать не смог ...

— Как вы можете... — начала она по-английски.

Взгляд его сделался жестким.

— Не здесь! — оборвал он ее на том же языке. — Она может и понять. Позднее!

Он сбросил покрывало и поднялся во весь рост, обнаженный, в одних плавках. Он потянулся, и мускулы заиграли под его смуглой кожей, невероятно могучие и в то же время гармоничные.

— Неплохой образчик мужчины, а, мадемуазель? — проговорил он насмешливо. — Смесь четырех рас, и от каждой я взял самое лучшее!

Он шагнул к выходу, отбросил шкуру и снова потянулся, подставляя тело ласковым лучам солнца.

— До чего же хороша жизнь! Вы, городские жители, давно об этом забыли. Вчера я не дал бы и пары стелларов за наши шкуры, а сегодня... Что скажешь, Лео, я прав?

Сверхлев возник неизвестно откуда и теперь терся о бедро гиганта, хлеща его хвостом по голым ногам.

— Где же ваши друзья ихамбэ? — спросила Стелла. — Лагерь пуст.

— Одни на охоте, другие на реке или где-нибудь еще. Хотите искупаться? В это время дня вода должна быть хороша.

— Охотно, но что здесь носят в качестве купального костюма? Мой... остался в чемодане в отеле.

Он весело рассмеялся.

— Купального костюма? Своей собственной кожи здесь вполне достаточно! Ну что, идете?

Она покраснела от смущения. Ей уже приходилось купаться голышом на некоторых «шикарных» пляжах Гонолулу или Флориды, но под пристальным взглядом Лапрада она чувствовала себя неловко.

— Вы что, боитесь проиграть от сравнения с Лаэле? Лаэле, энта сике! Тчаболитэ на Стелла бигом!

Молодая женщина вышла из палатки, расстегнула кожаную тунику, и та упала к ее ногам. Она была великолепно сложена.

— Здесь, мадемуазель, совсем не те обычаи и условности, что на Земле. Никто не стыдится наготы, но никогда не входите без приглашения в какой-нибудь шатер во время трапезы. Этим вы нанесете им кровное оскорбление, и вас убьют на месте. И никогда не произносите слово «пища», это менее страшно, но считается чрезвычайно дурным тоном. Если вы голодны, пользуйтесь иносказаниями, например, попросите «то, что поддерживает жизнь». Ну, так вы идете на реку?

Это был маленький приток Ируандики, прозрачный и спокойный. Несколько десятков туземцев бродили по отмелям с острогами, охотясь за похожими на рыб водяными животными, другие, чуть дальше, просто купались в заводи. Стайка голых ребятишек, мальчиков и девочек, бросилась к Тераи с радостными воплями. Он схватил одного, высоко подбросил, поймал и поставил на землю. За первым последовал второй и третий, пока все ребятишки не побывали в его могучих руках. Визжа от восторга, они катались у его ног по песку.

— Это мой народ, мадемуазель. Они лучше, чем земляне, они даже не представляют себе, что такое «грех», а главное, не считают себя венцом творения. Ну давайте же, раздевайтесь -ив воду!

Лаэле уже отплыла от берега. Тераи бросился головой вниз, вынырнул и мощным кролем пошел к середине реки. Стелла озиралась, инстинктивно отыскивая местечко поукромнее, но такового нигде не было. Обнаженные мужчины

и женщины проходили мимо нее без всякого стеснения. Она пожала плечами.

— Что ж, взялся за гуж, не говори, что не дюж!

Свежая вода смыла пот, накопившийся за дни переходов. Она была превосходной пловчихой и вскоре, позабыв о стеснении, уже плескалась вместе с другими купальщиками. Тераи вынырнул рядом с нею, отфыркиваясь, словно морж.

— Браво, Стелла! А я уж думал, что ваши земные предрассудки окажутся сильнее и вы с нами не пойдете.

Они легли на воду и позволили течению отнести их обратно к песчаному пляжу. Здесь Стелла осталась лежать в воде, подставив спину солнцу, а Тераи сел на горячий песок.

— Вы только посмотрите! Чудесная раса, не правда ли? Жаль, что у них пятьдесят четыре хромосомы и сорок зубов! Если бы не это, я бы остался здесь на всю жизнь!

— Что же вам мешает?

— Когда-нибудь мне придется жениться на женщине с Земли, чтобы у меня были дети, чтобы мой род не угас. Впрочем, времени еще хватает!

Он нагнулся, схватил ее, перевернул на спину. Она принялась яростно отбиваться.

— Черт возьми, да не будьте вы такой недотрогой! Я хотел только посмотреть, не слишком ли я попортил вашу нежную кожу, когда вырезал ниамбу. А вы что подумали?

Он со смехом отпустил ее. Подплыла Лаэле, выбралась на берег и растянулась рядом с Тераи на песке.

— Видите, она уже ревнует! Женщины ихамбэ в этом смысле ничуть не лучше земных!

— Как вы подружились с этим племенем?

— О, это давняя история! Я тогда только прибыл на Эльдорадо вместе с Лео, который был еще подростком. В ту пору от Порт-Металла до Ируандики добраться было гораздо легче, умбуру еще не занимали свою нынешнюю территорию. К тому же мне тогда было на все наплевать, жизнь я ни во что не ставил и сам лез в любую драку. Случайно мне повезло вызволить их вождя, отца Лаэле, из объятий болотного боа. Это да еще присутствие Лео помогло: племя приняло нас как своих. У меня не было, да и быть не могло, никаких расовых предрассудков, и я без труда с ними поладил.

Он встал.

— Пойдемте, мне нужно с вами поговорить.

Она подождала, чтобы он отошел подальше, выскочила на берег и быстро оделась. Тераи насмешливо наблюдал за ней с вершины обрыва.

— Я попросил вас пойти со мной, потому что не хочу, чтобы наш разговор слышала Лаэле. Она хорошо понимает французский и знает несколько слов из английского. Вас, кажется, шокировало то, что я живу с туземкой. Почему?

— Но это же не люди!

— Да, это не люди. Как я уже сказал, у них пятьдесят четыре хромосомы и сорок зубов. Кроме того, у них печень на месте селезенки и так далее. Но у них великолепное тело, а душа благороднее нашей, если только душа вообще существует. Почему бы мне и не жить с Лаэле, раз уж я люблю ее и ничто другое нам не мешает? Кое-какие анатомические различия? На Земле иногда попадаются люди, у которых сердце расположено справа, — разве они от того менее человечны? Ихамбэ не животные, мадемуазель. Если бы сходная эволюция сделала еще один шаг, если бы оба человечества оказались способными к взаимному оплодотворению, антропологам пришлось бы поломать голову, давая определение этому новому виду! Вы знаете, они очень близки к нам. Их пища подходит нам, серологические реакции у нас одинаковые, их болезни заразны для нас, а наши — для них. К счастью, эти болезни почти одинаковые, иначе на Эльдорадо давно бы остались одни лишь скелеты.

— Но как такое стало возможно?

— И это вы у меня спрашиваете, в то время как над этой проблемой бьются ученые всех научных институтов всех известных планет? Антропологи бледнеют при одном упоминании Эльдорадо! Возможно, так вышло потому, что Эльдорадо — единственная известная нам планета, которая обращается вокруг звезды, идентичной нашему Солнцу, за 362 дня, равных 25 часам 40 минутам земного времени, с наклоном планетарной оси в 24 градуса... Просто удивительно, что пути развития жизни здесь и на Земле оказались столь сходными!

— И все-таки...

— Старое предубеждение земных нордических рас против «аборигенов», да? Ладно, думайте, что хотите, но я должен вам кое-что сказать. Вы мне все мозги отканифонили, прося привести вас сюда...

— Вам было за это заплачено!

— Думаете, мне так нужны ваши деньги? Ладно, теперь вы здесь, чтобы писать, вот и пишите себе на здоровье, но если вы скажете хоть что-то такое, что огорчит Лаэле, я тотчас же отправлю вас обратно в Порт-Металл, и плевать мне на умбуру и всех остальных!

— Я вовсе не собиралась...

— А я вас и не обвиняю — просто предупреждаю. Давайте поговорим серьезно. Что вы хотите увидеть? Думаю, ваших читателей меньше всего интересует истина. Им подавай что-нибудь экзотическое. Экзотики у вас будет вдоволь. Скоро, после большой охоты, состоится Праздник Лун. Когда устанете от ихамбэ, я отведу вас в империю Кено — там у меня кое-какие дела. Этого, надеюсь, вам хватит?

— Да, пожалуй.

— Прекрасно. Подыхаю от голода. Уже почти полдень, а мы не ели как следует уже черт знает сколько времени. Пока вы здесь, вы моя гостья.

Безлюдная утром, площадь теперь была заполнена мужчинами, женщинами и детьми; все посматривали на Стеллу с нескрываемым любопытством. Женщины хлопотали перед шатрами, готовя еду в глиняных горшках, поставленных прямо на угли. Лаэле встретила их с улыбкой.

— А мое присутствие не будет смущать вашу подругу, раз уж вы говорите, что совместные трапезы здесь табу?

Нет. Поскольку вы наша гостья, к вам это не относится.

Они втроем вошли внутрь, и Тераи тщательно запахнул прикрывавший вход занавес. Усевшись на низенькие табуретки перед круглым столом, они перекусили прожаренным на рашпере мясом, бульоном из злаков и лепешками.

— А как они... удовлетворяют свои жизненные потребности, когда охотятся или когда нет шатров?

— Это несколько иное. И на Земле ведь есть люди, которые купаются нагишом в Вайкики или в Сен-Тропе, но

которым никогда не взбредет в голову разгуливать голыми по улицам.

— Сколько человек в этом клане? — спросила Стелла.

— Около сотни.

— Почему же тогда они так спокойны, в то время как на другом берегу умбуру уже вступили на тропу войны?

— Я мог бы сказать — потому что здесь я, но правда заключается в том, что племя, к которому принадлежит этот клан, может выставить восемьсот воинов, а весь народ ихамбэ — более двадцати тысяч, тогда как умбуру при всем старании едва ли наскребут и семьсот. Кланы умбуру с той стороны Ируандики представляют собой лишь незначительную часть народа умбуру, который живет за горами Кикеоро. Это маленькая группка, переселившаяся сюда в результате межплеменных раздоров. Вот если бы поднялся весь народ умбуру, это было бы уже другое дело. Однако, как я вам уже сказал, сейчас здесь нахожусь я.

— А вы высокого о себе мнения!

— Не о себе, а о тех пулеметах, которые хранятся в моей лаборатории. Хотите на нее взглянуть?

За шатрами узкая тропа поднималась к подножию обрыва с многочисленными пещерами, выходящими на юго-запад. Тераи указал на них рукой.

— Там клан зимует. Один из гротов был слишком большим и открытым, поэтому никто не хотел в нем жить. Я обустроил его и превратил в лабораторию, склад и мое собственное зимнее жилище.

Вход в пещеру преграждала стена из камней, скрепленных цементным раствором. Тераи достал из кармана плоский ключ и открыл металлическую дверь. Он повернул выключатель, пещера осветилась. Глубиной метров в тридцать при ширине около двадцати, она была вся заставлена запертыми стальными шкафами. В промежутках по стенам тянулись стеллажи из досок, на которых лежали образцы различных минералов и ящики с провиантом. Один угол пещеры был превращен в лабораторию. В глубине за толстой стеной, не доходящей до потолка, стоял маленький атомный генератор Борелли. Вся передняя часть, отгороженная деревянной панелью, представляла собой комнату со столом, стульями и огромной кроватью, на которой сейчас не было ни матраца, ни одеял. Здесь же стояла электрическая плита. Полки у стены были заставлены книгами.

— Моя скромная обитель, мадемуазель. Когда меня нет, никто сюда не входит. Хотите поговорить с Порт-Металлом? Послать первую статью? У меня здесь есть передатчик.

— Нет, спасибо. Мои статьи должны составить единую серию, которая выйдет в свет сразу же, как только я вернусь.

— Как вам будет угодно. Садитесь, возьмите какую-нибудь книгу, мне нужно кое-что передать.

Он устроился перед аппаратом:

— Вызывает ЫХ2. Вызывает ЫХ2. Записывайте. Алло, Сташинек? Говорит Тераи. Код номер три.

Включив автоматическую шифровальную машину, он продолжил:

— Мы только что прибыли к ихамбэ. Дело плохо. Гропас убит в стычке с ихими, которых мы уничтожили. Все умбуру сейчас на тропе войны, но я не знаю, против кого они поднялись. Кроме того, мы убили четырех михо, вооруженных ружьями. Да, ружьями. «Мазетти». Ты понял? Посылаю отчет с Акоарой. Тилембе тоже убит. Также передаю с ним фотоснимки и одно из ружей. Встреча на обычном месте. Он будет там дней через десять — двенадцать и подаст условный дымовой сигнал. Мисс Хендерсон? Она здесь, со мной, жива и здорова. Конец связи.

— У вас прекрасная библиотека, мсье Лапрад.

— Вы находите? Доставка сюда всех этих книг с Земли обошлась мне недешево! Здесь собраны почти все шедевры мировой литературы — или во всяком случае все то, что сам я считаю шедеврами. Кроме того, у меня есть научная и техническая библиотека, которой позавидовали бы многие университеты, если и не на Земле, то уж как минимум на колониальных планетах. Стараюсь тут не одичать, не позволить цивилизации убежать у меня сквозь пальцы.

— Вижу, у вас крайне мало современных земных писателей.

— А зачем они мне? На большинство из них даже времени терять жалко. Все эти мелочные ковыряния в чувствах и уж тем более в пороках городских людишек-муравьишек наго-

няют на меня скуку. О, полагаю, для вас, проводящей почти все свое время в больших городах, они и имеют ценность. Для меня же интриги всех этих малость тронутых завсегдатаев светских приемов, которые и месяца бы не прожили вне этого их стеклянного колпака, не представляют ни малейшего интереса.

— Однако Биллингуэй...

— Самый фальшивый из всех! Терпеть не могу любителей авантюр, или вернее — авантюристов-любителей, которые обрушиваются на какую-нибудь еще не освоенную планету, проводят там несколько месяцев, «разделяя с первопроходцами все труды и опасности», как сами они говорят, а потом возвращаются в свой уютный земной домишко и начинают один за другим штамповать романы, в которых кровь льется на каждой странице, а их самих принимают за настоящих мужчин!

— Но это их профессия! Что же им еще делать? Я и сама нахожусь примерно в таком же положении.

— Пусть сами хоть раз испытают в жизни то, о чем пишут! Тогда, быть может, они создадут всего лишь одно-единствен-ное произведение, но оно хотя бы будет правдивым. Но вы здесь не для того, чтобы слушать лекцию о моих литературных вкусах. Пойдемте, я представлю вас самым влиятельным людям племени.

Тераи тщательно запер за собой металлическую дверь.

— В лагере царит поразительная чистота. Это ваше влияние?

— И да и нет. Ихамбэ чрезвычайно тщательно следят за своей внешностью, но вот о том, что их окружает, до моего прихода заботились мало. Теперь они регулярно производят уборку в пещерах и шатрах. Тем хуже для будущих археологов!

К ним приближался воин с великолепной фигурой и украшенным перьями высоким головным убором.

— Ээнко, старший брат Лаэле, — шепнул Тераи.

Он призывно махнул рукой. Воин остановился, уперев в землю тупой конец своего длинного копья.

— Ниентейи, Ээнко!

— Ниенте, Россе Муту!

Лицо ихамбэ было как каменное, однако Стелла почти физически ощущала, как его черные холодные глаза буквально ощупывают ее с головы до ног.

— Представляю вам величайшего охотника и храбрейшего воина не только клана или племени, но и всего народа ихамбэ. Именно он в этом году отвечает за организацию большой охоты. Оффи энко Стелла этахоте ниэн? — продолжил он, обращаясь к воину.

Внезапно улыбка вспыхнула на ожесточенном лице, и оно, утратив всю свою свирепость, сразу же превратилось в лицо обрадованного ребенка.

— Ом это ре, сига!

— Он рад видеть вас здесь, — перевел геолог. — Кенто хэ, на!

— Что означает «Россе Муту»? Я уже несколько раз слышала, как вас так называли.

— Человек-Гора, мадемуазель. Некоторые ихамбэ, как вы уже видели, почти с меня ростом, но я килограммов на тридцать тяжелее самого плотного из них! Идемте, я хочу представить вам еще кое-кого, хотя бы старого вождя Охеми, отца Лаэле и Ээнко.

Спускалась ночь. На площади горел, потрескивая, большой костер, вокруг него на звериных шкурах сидели воины, женщины, дети. Пламя освещало круг шатров, отбрасывая танцующие треугольные тени, и легкий ветер уносил искры, исчезавшие во мраке, как рой огненных пчел. Над горой поднялась бледная луна, и ее сияние разлилось там, куда не доходил свет костра. Время от времени рев хищников, вышедших на ночную охоту, нарушал торжественную тишину.

Один из воинов встал, приблизился к костру. Тихонько, не открывая рта, он затянул печальную мелодию. Он пел все громче, затем появились слова, и мелодия превратилась в песню, обращенную к звездам. Под эту песню воин начал плясать медлительно и однообразно — танец его напоминал длинный переход под проливным дождем. Голос певца был низок и звучен, и Стелла, не понимая слов, невольно поддалась очарованию грустного ритма. Певец умолк, тишина словно сгустилась.

— О чем он пел? — спросила она шепотом.

— О жизни, мадемуазель. Это ритуальная песня восьмого дня перед Праздником Лун. Завтра пропоют песню охоты, послезавтра — войны.

— Могу я их записать? Мне бы хотелось иметь их в моей фонотеке.

— На следующий год, если вы все еще будете здесь.

— Могли бы и предупредить!

— У меня эти песни давно уже записаны. Если хотите, могу сделать для вас копию. А теперь смотрите!

Старый вождь поднялся, в свою очередь, приблизился к костру и бросил в огонь горсть какого-то порошка. Над костром взвилось сине-зеленое пламя. Вождь пристально смотрел на него, пока пламя не опало. Затем он вернулся на свое место. Тогда встал один из юношей. Он обогнул костер, сел напротив группы девушек и запел веселую быструю песенку.

— О чем он поет?

— Хм, это трудно перевести. Перечисляет все прелести девушки, в которую он влюблен. В этот вечер, вечер Голубой Луны, юноши сватаются к своим избранницам. Сейчас она ему ответит.

Ответ был коротким.

— Не повезло парню! Бедняга Блеи! Выбрал Энику, одну из самых красивых девушек племени, но у нее жестокое сердце.

— Что же он теперь будет делать?

— Ждать до следующего года... а может, попытает счастья с кем-нибудь еще!

Второй юноша приблизился и сел напротив другой девушки. На этот раз ответ был долгим и явно благоприятным, и они ушли вместе.

— С этой минуты они считаются мужем и женой.

— А если родители не согласны?

— Они бы сказали об этом юноше заранее. Но, как правило, это не удерживает влюбленных.

Одна за другой так соединились еще с десяток пар.

— Смотрите-ка, Ээнко! Наконец-то решился. И кого же он выбрал?

Великий воин явно колебался. Наконец он сел перед Стеллой.

— Черт возьми! Только этого не хватало! — пробормотал Тераи.

Ужасно смущенная, Стелла прошептала:

— Что я должна делать? Что он говорит?

— Женщина издалека, твоя кожа белее перьев ики, твои глаза сияют, как Голубая Луна, твои волосы желты, как лепестки теке! Ты не можешь быть смертной, наверное, ты богиня Синэ, сошедшая к людям, чтобы сводить их с ума. Скажи мне, кто твои враги, и я принесу тебе их окровавленные головы. Скажи мне, куда ты хочешь пойти, и я расстелю под твоими ногами ковер из драгоценных мехов и самых прекрасных полевых цветов. Ээнко — великий охотник, в шатре твоем всегда будет лучшее мясо, а шею твою всегда будут украшать клыки самых грозных животных. О богиня, сжалься над смертным, который осмелился тебя полюбить!

— Это очень красиво, Тераи, но у меня нет ни малейшего желания выходить замуж за этого... в общем, за этого человека иного мира!

— Говорите что угодно, только нараспев. Я что-нибудь придумаю.

Стелла посмотрела на Ээнко, печального и смиренного в свете костра.

— Скажите ему, что я не могу стать его женой, что моя религия запрещает мне выходить замуж за человека другого народа, что я сожалею об этом, так как он, несомненно, великий и ужасный воин... и очень красивый мужчина, — добавила она вполголоса.

Тераи перевел, Ээнко молча поднялся и исчез по другую сторону костра.

— Плохо дело! Мне следовало подумать об этом раньше и не приводить вас сегодня к костру. И все из-за того, что вы очень красивы, — вы это знаете?

Она тихо рассмеялась.

— На сегодня мне хватило бы и одного признания! Но почему вы сказали, что дело плохо? Разве мне что-нибудь угрожает?

— Нет. Но Ээнко — мой добрый друг. Это на самом деле великий воин, и он уже не молод. То, что для других было бы

обычным, ничего не значащим отказом, может его глубоко ранить. Эти ихамбэ ужасно самолюбивы и обидчивы.

Огонь пожирал саванну. Он шел с запада, подгоняемый ветром, и дым клубился перед ним. Огненный вал шириной в десятки километров катился к оголенной бесплодной полосе у реки, которую ихамбэ использовали для загона с незапамятных времен, каждый раз вырубая заранее редкий кустарник. И перед этой стеной огня бежали животные, хищные и травоядные вперемежку, объединенные великим братством страха.

Тераи, выпрямившись во весь свой гигантский рост, стоял рядом со Стеллой на выступе скалы. Несмотря на то, что они были довольно высоко, клубы горького дыма временами поднимались и сюда, и девушка спрашивала себя, как выдерживают этот ад охотники внизу, на равнине, где можно было задохнуться. Временами она видела, как они стреляли из луков по отставшим животным и как женщины тут же разделывали туши и бегом уносили шкуры и мясо, спасаясь от наступающего огня.

— А ваших друзей не назовешь спортсменами! Это больше похоже на бойню, нежели на охоту!

— Да, это и есть бойня. Большая осенняя охота — не забава, а способ обеспечить себе пропитание. Они закоптят мясо на свой манер, или засолят, как я их тому научил, и будут есть его всю зиму. Когда настанет пора проливных дождей, дичь здесь практически исчезнет.

— Сколько времени длится сезон дождей?

— От двух до трех месяцев, год на год не приходится. Иногда почва настолько пропитывается влагой, что в нее проваливаешься по колено.

— При таком климате, казалось бы, здесь должны были разрастись настоящие джунгли.

— Они и разрослись — там, дальше, на юге, как вы и сами уже видели. Но мы не на Земле, растительность здесь другая, и кроме того, пожары, случайные или намеренные, держат лес в его границах.

— Погода портится.

— Так и есть, скоро будет гроза. Поэтому-то ихамбэ и торопятся. Вы только посмотрите на женщин!

За оголенной для защиты от огня полосой маленькие фигурки, похожие на прямоходящих муравьев, быстро утаскивали санки, нагруженные кровавыми кусками мяса.

— А отсюда до деревни пять километров! И потом они еще будут плясать всю ночь!

— Охота была удачной?

— Да, слава богу. В противном случае, мне едва ли удалось бы убедить моих друзей в том, что это не вы принесли им несчастье.

— Я ведь им не нравлюсь, не так ли? Я видела это по глазам вашей... Лаэле.

— А почему вы должны им нравиться? Вы здесь всего несколько дней...

— Однако Ээнко...

— Это другое. Признаюсь, когда вы ему отказали, я вздохнул с облегчением. Иначе все сильно бы усложнилось.

Вспыхнув, она повернулась к нему.

— Неужели вы могли подумать...

— Хе, некоторые женщины из Порт-Металла уже прошли через это! Из любопытства, полагаю.

— Скорее из порочности! И если вы считаете, что я такая...

— Я уже давно ни за что не осуждаю себе подобных, — произнес он, пожимая плечами. — Встречаются же волки и собаки, шакалы и гиены!

— Кто же тогда вы сами?

— Волк, мадемуазель. И мои друзья тоже.

— Значит, я, по-вашему, собака?

— Я вас слишком мало знаю, чтобы судить, но, полагаю, в вас тоже есть что-то от волчьей породы. И когда-нибудь она себя покажет.

Стелла рассмеялась.

— Вы ошибаетесь! Думаю, я скорее из породы кошачьих.

— Чарующие и опасные звери! Во всяком случае, самцы. Самки хуже — они рабыни своего естества.

— Ну, ко мне это не относится! Ладно, пойдемте, надоело уже смотреть на это истребление.

Низкие черные тучи неслись по небу, застилая свет. Стелла и Тераи спустились к подножию скалы. Когда девушка

спрыгнула на траву с последнего каменного уступа, неподалеку послышалось глухое рычание.

— Глядите-ка — Лео! Где это он бегал?

Тераи оттолкнул ее назад так резко, что она упала.

— Да вы просто... грубиян!

— Молчите! Это не Лео! Это псевдотигр! А у меня нет с собой ружья. Я думал, что перебил их всех на двадцать льё вокруг!

Он говорил вполголоса, всматриваясь в нагромождение глыб, казавшееся еще более хаотическим в мертвенном предгрозовом освещении.

— И что будем делать?

— Возможно, он на нас и не нападет. Если же вдруг нападет, у меня есть нож.

— Этого мало!

— Помолчите, вот он!

Молния разорвала темное небо, озарив все вокруг, и Стелла увидела на миг хищника: оранжевого цвета, с редкими черными полосами, он показался ей гораздо крупнее и массивнее земного тигра. После яркой вспышки сумерки словно сгустились, и теперь она различала в темноте лишь два узких глаза, горящих зеленым огнем.

— Йохиооохоо!

Боевой клич Тераи раскатился по долине, и скалы ответили ему гулким эхом. С ножом в руке он двинулся навстречу хищнику. Хриплое рычанье послышалось сзади, и Стелла, резко обернувшись, увидела второго псевдотигра, самку, которая ползла к ним, извиваясь в высокой траве.

Стелла поняла, что это смерть. Несмотря на мужество и силу ее спутника, даже он не смог бы справиться с двумя хищниками. В отчаянии она оглянулась, надеясь найти какое-нибудь убежище. Но второй зверь уже отрезал их от скал, да и в любом случае она не успела бы взобраться достаточно высоко, чтобы он ее не достал. Ужас пригвоздил ее к месту.

Гривастое тело обрушилось на спину тигрицы словно с неба, и два зверя сплелись в желто-оранжевый ком. Одновременно самец прыгнул на Тераи. Тот увернулся в последнее мгновенье, рука его мелькнула, и нож вспорол бок хищника. Псевдотигр прыгнул снова. Сбитый массивной тушей, Тераи упал, хищник тоже по инерции покатился в траву. Но человек, оглушенный, не двигался, а зверь встал и пошел к нему, судорожно разевая клыкастую пасть. В отчаянии Стелла схватила камень и швырнула его изо всех сил. Камень отскочил от толстого черепа, но внимание зверя было отвлечено. Неторопливо, словно насмехаясь, он двинулся к Стелле. Она со стоном упала на землю и словно в кошмарном сне смотрела, как багровая клыкастая пасть приближается и приближается. Время остановилось. Стелле казалось, что она уже целую вечность слышит рев самки в ее последней смертельной схватке и глухое рычание Лео. Псевдотигр дыхнул ей в лицо, ее обдало горячим гнилым дыханием, и она закрыла глаза. Боль... смерть...

Не было ни боли, ни смерти. Она открыла глаза и приподнялась. Тераи сидел на псевдотигре верхом и пытался двумя руками заломить ему голову вверх. Зверь отбивался, но лапы его шлепали по земле, не достигая противника. «Где нож? Где нож?» — мелькнуло у нее, и вдруг она увидела: кинжал Тераи воткнулся в землю метрах в четырех от них. Она бросилась к нему, вырвала нож из земли и протянула геологу. Тот мотнул головой. Нет! Она не знала, что делать ей в этой схватке титанов.

— Жи... вот, — выдохнул наконец Тераи.

Невероятным усилием он перевернул зверя на спину, подставив его серебристое брюхо, испачканное грязью.

— Скорее!

Она подбежала, неловко ткнула ножом, удивленная и испуганная тем, что шкура оказалась такой упругой. Затем, стиснув зубы, надавила изо всех сил. Лезвие внезапно вошло по рукоять, кровь брызнула ей на руки, и псевдотигр взревел. В то же мгновение Тераи последним усилием вывернул набок его страшную морду.

Кости хрустнули. Он отпрыгнул, но недостаточно быстро. В своей агонии псевдотигр располосовал ему правое плечо. Тераи поднялся, шатаясь, и воздел руки к небу, низвергавшему на него водопады.

— Йохиооохоо!

Молния осветила его огромную фигуру, залитую кровью и дождем. Взгляд его упал на Стеллу. Под этим взглядом девушка сжалась в комок. Он шагнул к ней, схватил ее за плечи и грубо, жадно поцеловал. Сначала Стелла не сопротивлялась, слишком испуганная и пораженная, но потом пришла в себя и начала отчаянно отбиваться.

— Нет, Тераи! Не надо!

Он выпустил ее и, понурив голову, отступил на шаг.

— Простите, — проговорил он глухим голосом. — После боя, когда приходится драться вот так врукопашную, я сам зверею...

— Ничего, я понимаю. И спасибо за то, что снова спасли мне жизнь!

— Если бы вы не бросили камень... Ладно, пойдемте взглянем на Лео, боюсь, ему тоже порядком досталось.

Лео сидел рядом с мертвой тигрицей.

Завидев их, он встал. Тераи внимательно осмотрел своего друга, но, если не считать длинной царапины на левом боку, тот был цел и невредим.

— Отделался легким испугом. Но вот вы...

— Я не ранена, это ваша кровь и кровь тигра. Ваша правая рука...

— Пустяки! Продезинфицирую рану, и все будет в порядке.

Трое воинов ихамбэ выступили из темноты, держа наготове луки, посмотрели на мертвых хищников, перевели взгляд на Лео с Тераи.

— Россе Муту! — пробормотал самый старший из них с благоговением, почти с ужасом.

— Шкура самца почти не пострадала, — сказал Тераи. — Я прикажу выделать ее для вас. Когда вернетесь на Землю, это будет неплохим сувениром.

«От агента 123-К, в центральный совет Бюро ксенологии, секция III, срочное сообщение.

Ситуация на Эльдорадо осложняется. Свободный агент Б-127 убил в схватке четырех туземцев из наиболее воинственного племени. Туземцы были вооружены ружьями «мазетти». Есть ли у них другие, нам не известно. Необхо-

димо срочно выяснить, каким путем это оружие было тайно доставлено на Эльдорадо. Подробный отчет сразу же после получения вещественных доказательств и обещанных агентом Г-127 фотоснимков. Ситуация угрожающая. Повторяю: ситуация угрожающая».

Станислав Игрищев по прозвищу Сташинек посадил свой вертолет на вершину одного из холмов Мито, в десяти километрах к северу от Порт-Металла. Ночь была непроглядная, по небу, закрывая луны, бежали тучи, внизу, у подножия холма, холодный ветер гнул верхушки деревьев. Игрищев взглянул на бортовые часы.

— Полночь! Он уже должен быть здесь.

Помедлив немного, он взял револьвер, выбрался наружу и замер, прислонившись к кабине вертолета. Кругом — только тьма да ветер в листве. Подождав еще минут десять — пятнадцать, он включил карманный фонарик и направился к кустам. Слабый стон привел к его Акоаре, лежавшему неподалеку в луже крови. Игрищев склонился над раненым. Легкий шум за спиной заставил его обернуться и вскинуть руку в инстинктивном защитном жесте. Тяжелое стальное лезвие раскроило ему череп.

Заметка из газеты «Новости Порт-Металла»:

Убит еще один изыскатель

Сегодня утром воздушный полицейский патруль заметил на вершине одного из холмов Мито брошенный вертолет. Сержанта Хауэлла это удивило, и он приземлился поблизости. В кабине вертолета никого не оказалось, но неподалеку сержант обнаружил труп господина С. Игрищева, геолога. Предпринятые тут же розыски позволили найти убийцу. Им оказался туземец по имени Акоара, тяжело раненный, но вооруженный украденным где-то ружьем. Из короткой перестрелки победителем вышел представитель закона. Убитый им туземец в прошлом оказывал г-ну Игрищеву и его компаньону кое-какие услуги, так что, по-видимому, трагедия разыгралась на почве личной мести.