Украинский нацизм — явление, абсолютно чуждое русскому миру, частью которого всегда являлись Малороссия, Карпатороссия и Новороссия, составляющие основную часть нынешней Украины. Об этом ярко и точно сказал Херсонский священномученик протоиерей Иоанн на допросе в НКВД: «Происшедшее после революции дробление России и, в частности, выделение Украины, Белоруссии и т. д. я рассматриваю как явление политического упадка, тем более печального, что для этого дробления нет никаких оснований. Украинцы и русские всегда составляли единое целое. Украинцы и русские один народ, одна нация, и выделять Украину в какой бы то ни было форме из общего целого нет никаких оснований»[74].

Не только с религиозно-исторической, но и с научной точки зрения Украина относится к единой с Россией восточно-славянской цивилизации, объединенной общей культурой и системой духовных ценностей, основанной на Православии. Сформировавшись в эпоху Древней Руси, русский народ на длительное время был разделен вследствие татаро-монгольского нашествия. Но находясь в подданстве разных государств, русские люди сохраняли свою идентичность. Даже испытывая притеснения со стороны католических Польши и Австро-Венгрии, малороссы и карпатороссы в большинстве своем продолжали исповедовать православную веру и говорить на русском языке. Поэтому воссоединение русских земель под скипетром московского Царя было воспринято русским народом как естественный процесс восстановления своей целостности. Также естественно русская держава расширила свои владения на Дикое поле — так издревле на Руси называли территорию причерноморских и приазовских степей.

Как справедливо пишет П. Скоробогатый, отдельным племенам укорениться в степи было непосильной задачей. Оседлость могла состояться лишь под крылом сильной цивилизации, что и происходит в результате русской экспансии на юг. Приведем фрагменты его блестящего очерка.

«После окончания Смутного времени в 1613 году перед русским Царством встал ряд неотложных геополитических задач. Необходимо было срочно укреплять южные границы от набегов крымских татар, которые регулярно разоряли земли до самой Москвы, десятками тысяч угоняя в полон русских крестьян. В первую очередь стрелецкие полки вместе с семьями осваивают Слобожанщину. Сегодня это территории Харьковской, Сумской, Белгородской областей, а также районы Полтавы, Луганской, Донецкой, Курской и Воронежской областей[75]. Запорожские казаки, которые ещё в конце 16-го века укрепились на острове Хортица за днепровскими порогами, благодаря русскому штыку получили новые земли под свои поселения, и бок о бок с российскими войсками отражали стремительные налёты татарской конницы».

«Московское государство год за годом последовательно на юг выстраивает «засечные черты» — оборонительные укрепления. В начале 16-ого века появляется Белгородская черта, в 1680-ые — Изюмская, после Азовских походов Петра Первого в конце 1690-х — начале 1700-х годов закладывается Троицкая черта от Азова и Таганрога до устья Орели. Следом — Царицынская линия, в 1739-х — Украинская, Донская. И так далее, пока в 1783 году Россия окончательно не присоединила Крым».

«По направлению к черноморскому побережью в степи стремительно отстраиваются крепости и города Херсон, Екатеринослав (нынешний Днепропетровск), Николаев, Одесса, Ростов, Таганрог, Дубоссары, Мариуполь и многие другие. До середины 18-ого века земли Слобожанщины и севера Новороссии заселяют в основном русские и малоросы, не испытывая при этом никаких межнациональных противоречий. И те, и другие сознавали себя и друг друга частью единой русской нации. Это касалось в том числе запорожских казаков, которые, по признанию Дмитрия Яворницкого, видного украинского историка, автора трехтомной «Истории запорожских казаков» 1890-ого года выпуска, считали себя «одним народом с великорусами».

«Вслед за движением русских войск на юг и строительством новых засечных черт Российской империя ставит новую задачу: организовать на пустынных степных землях хозяйственный быт в поддержку воинов-охранителей русской границы. Разрабатывается программа масштабной колонизации Новороссии. В ее рамках государство фактически санкционировало «право убежища», предоставляя свободу беглым крепостным. В разные концы империи рассылались вербовщики. Согласно историческим документам, офицерам за 80 привлеченных душ полагался чин поручика. А еврей-вербовщик получал пять рублей с каждой девицы — слабый пол в небезопасной Новороссии поначалу был в большом дефиците. Для защиты огромного потока переселенцев из Заднепровской Украины, бывшей под властью Польши до раздела, на ее границах строились специальные крепости — своих беглецов поляки ловили и жестоко наказывали.

Среди великоросских переселенцев едва ли не первое место по численности занимали раскольники. Специальным императорским манифестом они приглашались из Польши и Молдавии и получали серьезные льготы: по 50 рублей на двор из четырех человек и пятилетнее освобождение от податей».

«В манифестах 1762 и 1763 годов Екатерина II призывает иноземцев «для развития торговли и промыслов»: «Мы, ведая пространство земель нашей империи, усматриваем наивыгоднейших к населению и обитанию рода человеческого полезнейших мест, до сего ещё праздно остающихся немалое число, из которых многие в недрах своих скрывают неисчерпаемое богатство разных металлов; как лесов, рек, озёр и к коммерции подлежащих морей, так и к размножению многих мануфактур, фабрик и прочих заводов способность великая».

«Переселенцам, соблазнившимся такими богатствами, императрица обещала невероятные льготы: деньги на путевые расходы, освобождение на 30 лет от всех податей и повинностей, беспроцентную ссуду с погашением через десять лет, собственную юрисдикцию, беспошлинный ввоз имущества на 300 рублей и многое другое. Иноземная колонизация имела пестрый этнический окрас и иное сословное представительство. Множество иностранцев стремились в города, где занимались в основном торговлей. Греческие и армянские общины Одессы, Херсона, Ростова корнями уходят в тот период становления Новороссии. Кроме них на эти земли стекались болгары, молдаване, поляки, немцы. Одними из первых местный край заселили сербы.

Оценить масштаб колонизации непросто, границы Новороссии в то время быстро менялись. Тем не менее, историки приводят следующие цифры: в 1768 году на этих землях проживало 100 тыс. человек, в 1797-м — 850 тыс., а в 1823-м — уже полтора миллиона.

С 1819 года переселение в Новороссию было ограничено. Специальное разрешение в 1823 году получили 169 семейств баденских немцев. В 1860-х позволено массовое переселение славян из Турции. Значительная часть солдат-добровольцев — участников Крымской войны (сербы, болгары, черногорцы) — изъявили желание остаться в России после ее окончания — они присоединились к колониям соплеменников в Новороссийском крае. Все многообразие народностей и этносов под эгидой Российской Империи успешно переплавлялось в единую российскую общность, чему немало способствовали смешанные браки[76]».

И так же, как духовный авторитет, высказывание которого приводилось выше, современные ученые оценивают происходящую на Украине катастрофу как «зигзаг исторического прогресса». Подобные зигзаги Украина уже проходила, временно выпадая из Русского мира. Наиболее известные из них — разорение Киевской Руси монголами и последовавшая за этим длительная колонизация ее Юго-Западной территории католической Речью Посполитой; период Руины, последовавший в период самостийности украинского Гетьманства уже после воссоединения Украины и Россией, краткосрочные периоды немецкой оккупации в годы первой и второй мировых войн. Историк и журналист А. Сабов[77] выделяет в истории Украины три периода «Руин»[78], В каждый такой период, по свидетельству историков, Украина приходила в упадок, выход из которого на путь устойчивого развития всегда был связан с воссоединением с Россией в качестве органичной части Русского мира.

В русском самосознании не было даже понятия «Украина». Населявшие древнейшую часть Руси люди именовались малороссами, что соответствует понятию малой Родины — Малороссии или бывшей Киевской Руси, положившей начало русской цивилизации. После нападения татаро-монголов, эти земли попали в зависимость от Литвы, а потом вошли в состав Польши. Юго-восточные владения последней, населенные русским православным населением, стали называться Украиной (окраиной).

Под властью поляков украинское православное население дискриминировалось: самоуправление мещан было значительно ограничено, крестьяне утратили право на землю, произошло их закрепощение, панщина (дни отработки на пана — польского помещика) составляла три дня в неделю. Православные жители были лишены гражданских прав.

О страданиях, которые переносило православное население в Польше в 17 веке, свидетельствует речь волынского депутата Л. Древинского, произнесенная в 1620 г. на сейме в присутствии короля «…каждый видит ясно, какие притеснения терпит этот древний русский народ относительно своей веры. Уже в больших городах церкви опечатаны, имения церковные расхищены, в монастырях нет монахов — там скот запирают: дети без крещения умирают, тела умерших без церковного обряда из городов как падаль вывозят. Не говоря о других городах, скажу, что во Львове делается: кто не униат, тот в городе жить, торговать и в ремесленные цехи принят быть не может. Монахов православных ловят на вольной дороге, бьют и в тюрьму сажают. В чины гражданские людей достойных ученых не производят потому только, что не униаты».

Наступление польского правительства и польской шляхты на украинские земли для окатоличивания и полонизации, с одной стороны, экономического и социального давления, с другой стороны, вызывало сопротивление украинского народа. В период с середины XV по середину XVI вв. 50 лет из ста Московское государство провело в войнах за свободу угнетаемых православных христиан Речи Посполитой, а в XVII — и того более. Результатом всех переговоров о мире с Речью Посполитой были обязательства Польши прекратить преследования православных, и по мирному договору 1686 года Русское правительство оставляло в Польше доверенных лиц, призванных следить за соблюдением прав и свобод православных русских людей.

Мысль о единстве Запада и Востока Руси всегда жила во всех ее частях. В XVII в. в результате национально-освободительной войны народа Украины под предводительством Б. Хмельницкого произошло частичное воссоединение Украины с Россией. Москва заключила соглашение с Польшей, по которому Украина была разделена на две части: Левобережье с Киевом отошло к Московскому государству, Правобережье — к Польше. В XVIII в. западно-украинские земли отошли к Австро-Венгрии.

С воссоединением жизнь населения и элиты Украины коренным образом изменяется к лучшему. Уроженцы Киева и Львова, начиная с XVIII века, сделались хозяевами положения на научном, литературном и церковном поприще России. До специального указа российской императрицы от 17 апреля 1754 г. о постановлении епископов из великороссиян, только малороссияне занимали епископские кафедры в Русской Православной Церкви. Когда же в соответствии с «духовным регламентом» Петра Первого (1721 г.) при каждом архиерейском доме стали создаваться духовные школы, учителями там были исключительно украинцы, вводившие в них педагогическую систему Киево-Могилянской академии[79]. Множество малороссиян пребывало на дипломатической и высшей государственной службе как в самой России, так и в ее зарубежных представительствах.

После воссоединения с Россией в 17–18 вв. Украина развивается бурными темпами. Она стала главной житницей России. В конце 19 века Донецкий бассейн (Донбасс) превратился в один из главных горнодобывающих и металлургических центров России, а Одесса стала одним из ее главных морских портов. К концу 19 века Украина покрывается густой сетью железных дорог. После реформы 1861 года Украина становится главным центром развития российской промышленности. За два десятилетия добыча угля увеличилась в 13 раз, добыча железной руды — в 158 раз. К концу 19 века чугуна производилось на Украине, вдвое больше, чем на Урале. Украина становится основным центром транспортного и сельскохозяйственного машиностроения, производя 35–40 % всего выпуска этой техники в России.

Население Украины активно вовлекается в экономическую и культурную жизнь Российской империи. Киев становится второй после Петербурга культурной и научной столицей. Выходцы из Украины принимают активное участие в освоении Сибири. Из 2,5 млн. переселенцев, выехавших в Сибирь на протяжении 1906–1912 годов, около 1 млн. дала Украина.

В конце 19 — начале 20 века начинается быстрая индустриализация Новороссии. За счет Донецко-Криворожского района происходил бурный рост металлургической и горнообрабатывающей промышленности. Донбасс по темпам развития обогнал Урал, и для сотен тысяч рабочих стал «новой Америкой». Создан мощный агропромышленный копмлекс, поставлявший хлеб и сельхозсырье.

Индустриальное развитие региона тормозят гражданская и Первая Мировая войны. Но уже в 30-е Советский Союз проводит вторую индустриализацию Донбасса. Развивается угольная и металлургическая промышленность, а также машиностроение. Район становится основной ресурсной базой индустриализации всего СССР, а также источником высококвалифицированных кадров. В советское время Украина становится самой развитой в научно-промышленном отношении республикой СССР. В первую пятилетку на нее приходилось свыше 20 % общих капиталовложений. Из 1500 новых промышленных предприятий 400 строилось на Украине, включая крупнейшие в мире Запорожсталь, «Коммунар», «Криворожсталь», «Азовсталь», Днепроалюминийстрой, Краммашстрой, Харьковский тракторный и Луганский паровозостроительный заводы.

В результате индустриализации Украина опередила по уровню развития отраслей тяжелой промышленности ряд западноевропейских стран. Она заняла второе место в Европе (после Германии) по выплавке чугуна, четвертое место в мире по добыче угля. По производству металла и машин Украина была впереди Франции и Италии, догоняла Англию.

После Великой Отечественной войны восстановление Украины шло ударными темпами. Уже в 1950 году в республике производилось больше, чем до войны проката черных металлов, железной руды, электроэнергии, минеральных удобрений и других важнейших видов промышленной продукции. Объем валовой продукции промышленности превысил уровень довоенного 1940 г. на 15 %., в том числе в машиностроения и металлообработки — на 44 %, промышленности стройматериалов — в 2,3 раза. Среднегодовые темпы прироста промышленной продукции республики почти в 1,5 раза превысили общесоюзные показатели. Украина давала около 48 % общесоюзного производства стали, 33 % проката, 53 % железной руды, 30 % угля, 38 % металлорежущего оборудования, 71 % сахара. К 1960 г. объем продукции промышленности УССР увеличился более чем в 3,6 раза по сравнению с 1940 г. Производительность труда за этот период возросла более чем в 2,5 раза. В 1965 году промышленное производство республики уже в 5,6 раза превышало уровень 1940 года.

В 70-е годы Украина стала лидером в освоении передовых направлений НТП — авиастроении, ракетно-космическом и атомном машиностроении, приборостроении, судостроении, электротехнической промышленности. Степень развития морского, железнодорожного, трубопроводного транспорта была одной из самых высоких в СССР. Многократно выросли доходы и качество жизни населения. Согласно западным оценкам, национальный доход Украины на душу населения в 1970-х годах был выше, чем в Италии.

В составе СССР Украина была не только лидером по привлечению инвестиций, но и существенно приросла территорией. После развала Российской Империи в Киеве появилась Украинская Центральная Рада и сходу предъявила права на Новороссию[80]. Характерно, что ни одна восточная губерния не пожелала присоединиться к украинскому проекту. Идею выхода из России не поддержали ни Харьковщина, ни Малороссия. Видный деятель украинского движения Евгений Чикаленко писал: «Одесса, Херсон, Николаев, Севастополь и другие приморские порты, вероятно, очень долго останутся русскими. Именно потому, что малорусы вместе с великороссами крепко будут отстаивать русификацию этих городов». Украинизировать Новороссию не удалось ни Раде, ни гетману Скоропадскому, ни Петлюре.

В мае 1918 года представитель австрийской армии при правительстве Украины генерал-майор Вальдштетен докладывал в Вену: «Нет никакой украинской национальной мысли, по крайней мере, в Южной Украине. Все живут, думают и говорят по-русски. По-украински никто не понимает».

В 1918 году появились Одесская и Донецко-Криворожская Советские Республики, которые вскоре ликвидируются в ходе немецкого наступления. Германия напрямую поспособствовала процессу рождения украинской государственности. Начальник штаба Восточного фронта, немецкий генерал Гофман писал: «В действительности Украина — это дело моих рук, а вовсе не плод сознательной воли русского народа. Я создал Украину.». Этот факт подтверждают и мемуары Деникина, изданные в 1932 году, и слова лидера украинского национального движения Михаила Грушевского: «В течение долгого времени в политических кругах Германии зрело желание видеть Украину сильным независимым государством, отделившимся от России. В течение войны германское правительство специально выделило инструкторов, которые должны были внедрить национальное сознание в умы украинских пленных и создать из них украинские полки, которые после войны защищали бы независимость Украины. Это было сделано без одобрения украинских политических лидеров, без предварительных консультаций с ними, потому что эти лидеры хотели мирного разрешения украинской проблемы в рамках России».

Генерал Гофман в Брест-Литовске посоветовал украинским делегатам создавать собственное независимое государство. А уже вскоре на свет появились сразу два брестских договора: вспомним, что Россия подписала мир со странами четверного союза на два месяца позже Украинской народной республики. Австрия и Германия видели Украину центром федералистского движения в противовес Советской России. Киев должен был объединить независимые правительства Крыма, Малороссии, Кубанской республики, Терской республики, Новороссии и так далее. Предполагалось создать пояс противостояния вокруг России, но не удалось. Однако, вступив в переговоры с украинской стороной, большевики, по сути, легитимизировали сам факт возможной передачи земель Новороссии во владение Киева. Фактически никаких оснований для этого не было, кроме амбиций украинской элиты и давления немецких оккупационных сил. Тогда же в первый раз возник вопрос о передаче Крыма Украине.

Идеология украинского национализма сложилась в основном в 20-30-х годах, быстро переродившись нацизм[81]. В первой программе ОУН (1928 г.) превыше всего провозглашаются следующие тезисы: создание сильного и независимого Украинского государства; способ достижения независимости Украины — революция; «Украина — украинцам!»; верховенство нации над личностью.

После окончания гражданской и советско-польской войны большевики приступили к созданию государственного новообразования — Украинской ССР, передав Киеву Слобожанщину и Новороссию. Таким образом, Советская Россия избавилась от своей исторической территории, причём и в теоретическом смысле, как от термина, и в практическом смысле, как от земли[82]. Позже после освобождения советскими войсками в ноябре 1944 г. между правительствами Чехословакии и СССР был заключен договор о выходе Закарпатья из состава Чехословакии и включении его в состав Украины. В 1946 г. образована Закарпатская область УССР.

В 1954 г. с размытой формулировкой «учитывая общность экономики, территориальную близость и тесные хозяйственные и культурные связи между Крымской областью и Украинской ССР» Украине был передан Крым[83].

В результате распада Советского Союза УССР получает статус самостоятельного государства. И сразу же проявляется его сложносоставной характер. Большинство населения восточных, южных и северных областей Украины, которые не только изначально формировались как русские земли, но и почти всю свою историю находились в составе одного с Россией государства крайне болезненно переживали распад СССР и тянулись к союзу с Россией. Они сопротивлялись украинизации, добивались предоставления русскому языку статуса государственного.

В это время бывшая же республиканская политическая и гуманитарная элита, дорвавшись до вожделенной «самостийности» и взяв на вооружение характерную для украинских националистов прошлого века концепцию, начала строить национальную идею на прозападной и антироссийской основе. Начался процесс агрессивной политики украинизации, выдумывалась собственная концепция истории. Причём на вооружение брались наработки не имперских или советских исследователей[84], а западной антирусской школы. Этот процесс был с энтузиазмом поддержан населением западной Украины. В общественном сознании этой части народа Украины русские воспринимались если не как враги, то как главная угроза единству украинской нации, которую следует любыми способами нейтрализовать. Их политические представители выступали категорическими противниками придания русскому языку какого-либо статуса и интеграции с Россией. В евроинтеграции они усматривали гарантию от воссоединения с Россией и активно тянули Украину по пути «европейского выбора».

Центральная часть Украины не имела четкой ориентации. Киев традиционно оставался центром русской культуры, киевляне продолжали говорить и думать по-русски. Постепенно в процессе строительства украинской нации столица наводнялась представителями западных регионов и Киев становился центром украинского национализма. По мере ухудшения уровня жизни населения и деградации экономики последний становился все более агрессивным. С обострением политической борьбы, которая на всех выборах велась украинскими националистами против сопротивляющегося их влиянию Юга и Востока Украины, национализм перерастал в нацизм.

Как справедливо замечает авторитетный российский аналитик А. Давыдов, «любой национализм есть предварительная форма нацизма. Когда в том или ином обществе национальность объявляется высшей ценностью, тогда до утверждения национального превосходства остаётся всего лишь полшага, ведь где главное — национальность, там и нация — «превыше всего». Вопрос же национальности всегда и везде неизбежно сводится к вопросу о чистоте крове, а вопрос чистоты крови всегда и везде кровью и заканчивается».

Еще задолго до того, как украинские нацисты начали убивать всех, кто публично выражал свою русскость, лидеры западной части Украины вынуждены были на них опереться в целях захвата власти. Начиная с первой антигосударственной акции, организованной еще в октябре 1990 года под руководством радикальной студенческой организации, нацисты были передовым отрядом украинских националистов. В 2004 году при попустительстве Кучмы они выступили как решающая политическая сила оранжевой революции, силой заставив Верховный суд Украины принять антиконституционное решение о проведении третьего тура выборов и приведя к власти Ющенко. Последний под руководством своей жены, известной своими нацистскими взглядами сотрудницы американских спецслужб Е. Чумаченко, сделал украинский нацизм частью государственной идеологии и внутренней политики[85]. А в 2014 нацисты произвели силовой захват власти и развернули прямой геноцид русского населения Украины.

За 23 года своей государственности бывшая Советская Украина, в которой в 1990 году 87 % проголосовали за сохранение СССР, превратилась в нацистскую диктатуру, совершающую массовые преступления против собственного народа. Проводя принудительную мобилизацию мужчин для участия в военных преступлениях против жителей Донбасса, находящиеся у власти нацисты вовлекают в военные преступления сотни тысяч граждан, заставляя их убивать своих соотечественников. Сознание миллионов украинцев подвергается тотальной обработке нацистской пропагандой, основанной на лжи и ненависти к России. Государственная система образования, начиная с детских садов, воспитывает детей в ненависти к России, фальсифицируя историю и создавая национальную идею на легендах о борьбе украинского народа с русскими оккупантами.

В статье «Недоделанный рейх»[86] доктор военных наук К. Сивков сравнил идейно-политические основания агрессии киевской хунты и фашистской Германии. По мнению автора, все попытки Киева соорудить идеологическую базу для оправдания похода на Донбасс из набора бездоказательных, на грани убожества фактов, несостоятельны. Так, если в гитлеровской Германии провозглашалась идейная исключительность арийской расы, и на этот счет существовала развитая мистико-мифологическая историография, выглядевшая правдоподобно для обывателя, то в сегодняшней Украине исключительность и право доминирования украинской нации подтверждены лишь «историей укров», а это ничего кроме насмешек, причем, среди самих украинцев, не вызывает.

Важной составной частью идеологии войны является ее геополитика. Она показывает картину поствоенного мира как цель и смысл предстоящей (ведущейся) борьбы. При этом на лозунговом уровне картина должна устраивать абсолютное большинство населения страны. Гитлер в основу своей геополитики положил идею «жизненного пространства», которое будет завоевано путем покорения «недоразвитых» народов, и абсолютное большинство немцев это приняло. На Украине роль геополитической компоненты играет модель системы региональных и внутриукраинских отношений. То, что предлагается в этой сфере киевскими властями народу, его значительной частью отторгается. Унитарность государственного устройства, жесткая ориентация на Запад, ассоциация с ЕС, враждебность к России отвергаются населением Юга и Востока Украины, не воспринимаются большей частью населения центральной части Украины и заметным меньшинством западных ее областей. Не помогает даже тотальное информационное и полицейское давление[87].

Процесс идеологического порабощения украинцев не был стихийным. Как показано в ряде исследований, он направлялся, организовывался и финансировался из США. Тысячи американских и европейских неправительственных организаций вели постоянную работу с различными слоями украинского общества, выращивая его новую элиту на антирусской идеологии. К концу президентства Ющенко подготовленные ими русофобы заполонили все республиканские СМИ, захватили ключевые позиции во всех органах власти, нацистская идеология проросла в системе образования.

Политика украинизации шла на фоне быстрой деградации экономики и ухудшения уровня жизни населения. Чтобы не допустить изменения курса на отрыв Украины от России, спецслужбы США применили весь арсенал охарактеризованных выше технологий гибридной войны. «Хаотизации» подвергся высший уровень государственного управления путем изменения основных ориентиров формирования внутренней и внешней политики, снизился уровень компетентности и квалификации аппарата верховной власти, возобладала психология «после меня — хоть потоп», спровоцировавшая атмосферу безнаказанности и вседозволенности[88]. Независимая политическая жизнь стала невозможной, произошло тотальное вмешательство внешних контролеров на всех уровнях общественной жизни. Но самой опасной тенденцией, сопряженной с внешним контролем над государственным аппаратом и общественной жизнью Украины, стало введение в общественное сознание системы координат «свой — чужой» силами выдрессированных западными консультантами журналистов, экспертов и грантоедов, которые последовательно проводили операцию по вырезанию из общественного сознания всего русского и насаждению антирусской самоидентификации украинцев.

Сами американские эксперты, занимающиеся деятельностью по созданию управляемого хаоса в странах, ставших объектом агрессии США, называют эту работу нациостроительством. Для ее проведения на Украине они задействовали заранее подготовленную армию украинских нацистов — потомков бывших гитлеровских пособников, укрывшихся в США и Канаде, ставших для бандеровцев настоящим схроном. Приведем ключевую цитату Бандеры, чтобы понять, почему руководителей Организации украинских националистов-Украинской повстанческой армии (ОУН-УПА), осужденной Нюрнбергским трибуналом и попавшим в руки США, не только не приговорили по закону, но и востребовали в США, подняли этих нацистов по карьерной лестнице, востребовали их инфраструктуру, дали возможность участия в американском законотворчестве: «Нашим врагом есть не только данный режим — царский, большевистский ли, не только государственная и общественная система, а сама русская нация, зараженная бесами империализма, жадностью быть все большей, могучей, богатой»[89].

Галицийские нацисты оказались очень нужны США и Канаде (4 % населения этой страны — выходцы с Западной Украины) в их политике, направленной на ослабление и уничтожение России. Так, сопредседатель «Украино-Американского Комитета» галициец Л. Добрянский (также является учителем Е. Чумаченко — супруги В. Ющенко и «теневого» координатора американских программ на Украине) является соавтором текста Закона США «О порабощенных нациях» — по сути, акта о войне против России и Русского мира, объявленного территорией порабощенных наций в 1959 г.

США, как и ее союзники по «империи добра» не стесняются ставить на галицийский нацизм как опорную идеологию достижения своего геополитического доминирования на Украине. Поставленный ими на пост ее главы Порошенко продолжил линию своего «оранжевого» предшественника Ющенко, давшего Бандере и Шухевичу звания «Героев Украины»[90]. Порошенко заявил, что галичане — основа украинской государственности, а день основания сотрудничавших с гитлеровцами «ОУН-УПА» провозгласил «Днем защитника Отечества».

Необходимо отметить, что выращенные американскими спецслужбами украинские нацисты воспитывались на конкретном историческом примере — деятельности созданных гитлеровцами организаций местных коллаборационистов — Украинской повстанческой армии (УПА), Украинской организации националистов (УОН), а также на героизации их руководителей — С. Бандеры, Р. Шухевича, Я. Стецько и др. Эти организации были осуждены Нюрнбергским трибуналом как фашистские, а их лидеры признаны военными преступниками. Это, впрочем, не мешает представителям нынешнего киевского режима оправдывать нацистских служак, по традиции объясняя события тех лет, ни больше ни меньше, «фальсификацией Москвы»[91]. У историков достаточно фактов военных преступлений, совершенных украинскими нацистами в составе дивизии СС Галичина. Соглашаясь на формирование эсэсовской дивизии, эмигрантская интеллигенция оправдывала этот шаг тем, что дивизия, мол, «послужит украинскому делу». Непосредственной причиной создания такой дивизии была надежда на то, что это улучшит отношение немцев к украинцам. Убеждая молодежь добровольно вступать в дивизию, некоторые агитаторы даже зловещую аббревиатуру СС подавали как зашифрованное «січове стрілецтво» (хотя «СС» — всецело ответственен за многие преступления нацизма: массовые расстрелы, опыты на «человеческом материале», геноцид). Дивизия была типичным коллаборационным формированием, к созданию которого гитлеровцы приступили уже тогда, когда поражение Германии в войне было делом предрешенным. Показательно, впрочем, что на исходе войны около 12 тысяч человек из состава дивизии «Галичина» были перемещены англичанами в лагерь для интернированных в г. Шпиталь, а оттуда — в Италию, где они находились в лагерях в Белларии, а с сентября 1945 по май 1947 года — в Римини. Москва требовала выдачи всех, кто служил под знаменами «Галичины». Но западные союзники не выдали их по формальным причинам: они были гражданами не Советского Союза, а Второй Речи Посполитой. В мае-июне 1947 года все украинцы, за исключением 1052 человек, которые изъявили желание вернуться в СССР, были перевезены в Англию. Там их разместили в лагерях военнопленных, где задействовали в сельхозработах. В конце 1948 года бывшие боевики дивизии были освобождены и разъехались по всему миру — в США, Канаду, Австралию, Аргентину.

Главным врагом членов ОУН были малороссы — то есть, украинцы, которые не отделяли себя от Руси и истинного древнего имени этой земли. При этом важнейшим направлением «деятельности» ОУН-УПА было уничтожение Украинской церкви Московского Патриархата. Так, ими было совершено убийство отца Алексея (Громадского), фактически сорвавшего создание Украинской Поместной Церкви, которую пытались сформировать, насильственно объединив УПЦ МП и так называемую «Украинскую Автокефальную Православную Церковь». Во главе последней стоял будущий лже-патриарх УАПЦ и родной племянник Петлюры, который говорил, что уния — это хорошо: «пусть с чертом, но не с Москвою!»

Попытки неонацистов снять с себя гири ответственности за чудовищные преступления своих предшественников, утверждая, что бандеровцы были и против СССР, и против Гитлера не выдерживают никакой критики. Как констатирует исследователь украинского этнического национализма Кирилл Фролов, «рейх приказывал ОУН-УПА убивать «москалей» — убивали, приказывал убивать поляков — убивали»[92].

Летом 1941 года были созданы северный украинский легион «Нахтигаль» («Соловей») под руководством Романа Шухевича и южный легион «Роланд». Эти формирования предназначались для борьбы против большевиков, на мундирах воины этих легионов должны были носить трезубец. 30 июня 1941 года Национальное Собрание во Львове провозгласило Акт восстановления украинской государственности. Председатель Национального Собрания Ярослав Стецько был уполномочен создать Временное правительство для организации полностью контролируемых «Рейхом» украинских властных структур. С. Бандерой под диктовку немецкой разведки из числа сотрудников абвера проводилась организация работы оккупационной полиции и вербовка агентуры для спецслужб Рейха.

В первых числах августа 1943 г. в г. Сарны Ровенской области состоялось совещание представителей немецких властей и ОУН по вопросу совместных действий против советских партизан. В середине августа делегация ОУН в тех же целях выезжала в Берлин. В результате переговоров было достигнуто соглашение, согласно которому ОУН-УПА берет на себя обязательство охранять железные дороги, мосты от налетов советских партизан, принимать участие в борьбе с партизанским движением, выполнять и поддерживать проводимые немецкими оккупационными властями мероприятия. Руководители УПА обязывались задерживать и передавать гестапо забрасываемых на оккупированную фашистами территорию советских разведчиков, доставлять добываемые советские шифры, сообщать о дислокации советских и польских (на территории восточных районов Польши) партизанских отрядов и совместно с немецкими вооруженными силами и полицейскими подразделениями принимать меры к их уничтожению.

Сотрудничество УПА с немцами не явилось фактом какого-то местного, единичного порядка, а поощрялось сверху и получило широкое распространение, что вызвало соответствующее реагирование со стороны немецких властей. Так, главнокомандующий полицией безопасности и СД по Украине бригаденфюрер СС и генерал-майор полиции Бреннер 12 февраля 1944 года ориентировал подчиненные ему разведорганы в западных областях Украины на то, что в связи с успешным проведением переговоров с УПА в районе сел Деражное-Верба (Ровенская область) руководители УПА обязались забрасывать в советский тыл своих разведчиков и о результатах их работы информировать 1-й отдел при штабе германских армий «Юг».

Действия украинских националистов и их карательных отрядов были связаны с многочисленными военными преступлениями в отношении гражданского населения. Наиболее нашумевшим из них стало участие роты 118-го батальона под командованием хорунжего В. Мелешко в уничтожении деревни Хатынь 22 марта 1943 г., когда погибло 149 мирных жителей, половину из которых составляли дети. Об этом пишет историк С. Дробязко[93].

30 июня 1941 года, в первый же день своего вторжения во Львов, бандеровцы учинили в городе резню, завершившуюся уничтожением за три дня нескольких тысяч евреев, польской интеллигенции и советских активистов. Очевидцы, описывающие эти зверства, были шокированы сочетанием украинского говора погромщиков и эсэсовских эмблем на их форме. Массовые убийства сопровождались чудовищными надругательствами. Как свидетельствует западный исследователь Александр Корман: «В аллее старых деревьев они «украсили» ствол каждого дерева трупом убитого перед этим ребенка. Трупы прибивались к деревьям таким образом, чтобы создавалась видимость венка. Эту аллею они назвали «дорогой к самостийной Украине»[94].

В 1943–1944 гг. отряды УПА на Волыни и в Галиции истребили свыше 100 тысяч поляков. В польском издании «Na Rubieїy»[95], издаваемом фондом «Волынь», приводится описание 135 способов пыток и зверств, которые вояки УПА применяли к польскому мирному населению, в том числе детям. Жертвами УПА становились русские, чехи, евреи, но больше всего сами украинцы, отказывавшиеся от сотрудничества с фашистами.

Всего за время трехлетней немецко-фашистской оккупации в западных областях Украины гитлеровцы при активной помощи украинских воинствующих националистов (или непосредственно силами ОУН-УПА) уничтожили свыше двух миллионов граждан, из них около миллиона евреев, 200–220 тысяч поляков, свыше 400 тысяч советских военнопленных, свыше 500 тысяч местных украинцев.

К настоящему времени написано много книг с описанием многочисленных преступлений тех, кого собирательно называли «бандеровцы». Виктор Полищук в своей книге «Горькая правда. Преступления ОУН-УПА (исповедь украинца)»[96] пишет: «Мы не разбирались, кто в УПА, кто в другой группе — всех называли бандеровцами, так как они сами славили «вождя» Бандеру». Впрочем, как показано ниже, нынешние последователи Бандеры тоже, не мудрствуя лукаво, предпочитают называть себя бандеровцами. Более того, они не отказываются от зверств своих предшественников, а напротив, гордятся ими. Показателен фрагмент, когда один из депутатов Ровенского городского совета под аплодисменты своих «единоверцев» в 1993 г. сказал с трибуны: «Я горжусь тем фактом, что среди 1500 карателей в Бабьем Яру было 1200 полицаев из ОУН и только 300 немцев».

Предшественниками нацистских приспешников из ОУН-УПА были «прикарпатские украинцы», палачи Талергофа. Подобно своим последователям-головорезам из Украинской повстанческой армии, галицийские украинцы утверждались по принципу «убить русского в себе и вокруг». «Галицийское украинство» не может быть нейтральным, терпимым к традиционному русскому самосознанию, ибо является формой отречения от него. Тому пример — все его проявления: от уничтожения русского большинства в самой Галиции до нынешнего геноцида русского народа в Новороссии и политики киевского режима по уничтожению канонического православия.

На рубеже XIX–XX вв. в ответ на рост русского самосознания в подвластных ей областях Австро-Венгрия развязала геноцид. Сначала было проведено несколько показательных процессов над священниками и мирянами, переходившими в православие и говорившими по-русски. Это «процесс Ольги Грабарь» (1882), первый и второй Мармарош-Сигетские процессы (1912–1914) над закарпатскими крестьянами, целыми селами переходившими в лоно Православной Церкви (более 90 человек осуждены, тысячи крестьян несколько лет жили на осадном положении), процесс Максима Сандовича и Семена Бендасюка (1914), процесс доктора богословия Ф. Богатырца и «дело братьев Геровских» на Буковине (1912–1914).

Когда разразилась Первая мировая война, начался массовый антирусский террор со стороны Австро-Венгрии. Была создана сеть концлагерей (самый известный из них — Талергоф, близ г. Грац в Австрии.). В первое время было уничтожено более 60 тыс. человек, более 100 тыс. бежали в Россию, еще около 80 тыс. было убито после первого отступления русской армии, в том числе казнено около 300 униатских священников, заподозренных в симпатиях к православию и России. Все русские депутаты Венского парламента были расстреляны.

Прикарпатские «украинофилы» — идейные предки бандеровцев — сыграли не последнюю роль в развязывании этого страшного геноцида. Вот что писал об этих событиях галицко-русский историк В. Ваврик[97]: «Австро-мадьярский террор сразу на всех участках охватил Прикарпатскую Русь. Наши братья, вырекшиеся от Руси, стали не только прислужниками Габсбургской монархии, но и подлейшими доносчиками и даже палачами родного народа… они исполняли самые подлые, постыдные поручения немецких наездников. Достаточно взять в руки украинскую газету «Дiло», издававшуюся для интеллигенции, чтобы убедиться в этом окончательно. Сокальский уезд был поленом в глазах «украинских патриотов», поэтому доносы с их стороны сыпались на русских людей, как град из черной тучи. Педагог Стенятинский выдавал видных, деятельных крестьян в околице. В селе Маковисках на своих прихожан доносил священник-униат Крайчик. В селе Сосница «мужи доверия» — украинцы Михаил Слюсарь, войт Михаил Кушнир и другие — донесли на своих односельчан, на основании их доноса крестьян повесили. Двоих — Николая Смигоровского и Андрея Гардого мадьяры-уланы привязали к своим седлам и волокли четыре километра до села Задубровы и обратно, потом повесили на вербах. В Станиславской тюрьме на Дуброве расстрелы шли с утра до вечера.».

В. Ваврик приводит ужасающие данные и по лагерю Талергоф[98]. «. В дневниках и записках талергофских невольников имеем точное описание этого австрийского пекла. Первую партию русских галичан пригнали в Талергоф 4 сентября 1914 года. До зимы 1916-го в Талергофе не было бараков. Сбившийся в кучу народ лежал на сырой земле под открытым небом, выставленный на холод, мрак, дождь и мороз. Священник Иоанн Мащак под датой 11 декабря 1914 года отметил, что 11 человек загрызены вшами. По всей талергофской площади повбивали столбы, на которых висели и без того люто потрепанные мученики, происходила «анбинден» — немецкая процедура подвешивания за одну ногу. Изъятий не было даже для женщин и священников. Но все-таки пакости немцев не сравнятся с издевательствами своих же. Немец не мог так глубоко влезть своими железными сапогами в душу славянина-русина, как этот же русин, назвавший себя украинцем, вроде официала полиции г. Перемышля Тимчука, доносчика и палача, который выражался о родном народе как о скотине. Он был правой рукой палача Пиллера, которому давал справки об арестантах. Тимчука, однако, перещеголял другой украинец — униатский попович Чировский, обер-лейтенант австрийского запаса. Все невольники Талергофа характеризуют его как профессионального мучителя и палача».

А вот свидетельство еще одного узника Талергофа, М. А. Марко: «Жутко и больно вспоминать о том тяжком периоде близкой еще истории нашего народа, когда родной брат, вышедший из одних бытовых и этнографических условий, без содрогания души становился не только на стороне физических мучителей части своего народа, но даже больше — требовал этих мучений, настаивал на них. Прикарпатские «украинцы» были одними из главных виновников нашей народной мартирологии во время войны»[99] (Галицкая Голгофа. — США, Изд. П. Гардый, 1964).

В контексте описанного и сказанного выше целесообразно привести диагноз, поставленный «самостийничеству» одним из крупнейших исследователей этого феномена русским историком Н. Ульяновым[100]: «Когда-то считалось само собой разумеющимся, что национальная сущность народа лучше всего выражается той партией, что стоит во главе националистического движения. Ныне украинское самостийничество дает образец величайшей ненависти ко всем наиболее чтимым и наиболее древним традициям и культурным ценностям малороссийского народа: оно подвергло гонению церковно-славянский язык, утвердившийся на Руси со времен принятия христианства и еще более жестокое гонение воздвигнуто на общерусский литературный язык, лежавший в течение тысячи лет в основе письменности всех частей Киевского государства, меняют культурно-историческую терминологию, традиционные оценки героев и событий прошлого. Все это означает не понимание и утверждение, а искоренение национальной души.».

Национальную «свидомисть» поощряли не только казнями, расстрелами и геноцидом целых народов. Малоизученная страница истории — это ленинско-троцкистский период, совершенно превратно трактуемый историками-самостийниками. А между тем, первые 20 лет «радянськой влады» являются поистине золотым веком самостийщины. Тотальная украинизация, проводившаяся на фоне геноцида русского народа, разгрома русской культуры, церкви, уничтожения интеллигенции, была важной составной частью ленинской национальной политики. На службу большевикам перешли многие члены Товарищества украинских постепенцев (ТУП) — главной сепаратистской организации того времени), такие «столпы», как Грушевский и Винниченко. В 1923 году было выпущено знаменитое постановление ЦК ВКП(б) об обязательной украинизации. Согласно этому постановлению, условием трудоустройства, независимо от образования, научной степени и т. д., стала справка об окончании курсов «украинознавства». Тотальная насильственная «украинизация» охватила в эти годы пространство от Восточной Волыни до Кубани и Ставрополья. «Не сдавшихся врагов», как известно, уничтожали.

В связи с этим стоит отметить, что человек, с именем которого неразрывно связан страшный голод 30-х годов, председатель СНК УССР с 1923 года Чубарь (именно он подписал печально знаменитое Постановление СНК УССР «О борьбе с саботажем в хлебозаготовках» от 6 декабря 1932 г.), одновременно являлся ярым большевистским «украинизатором». Очень поучительно также проследить географию большевистского геноцида. Он охватил в первую очередь зажиточные края — Волынь, Полтавщину — бывшие испокон веку оплотом именно русских консервативных, охранительных сил. Именно на Волыни, как это сегодня ни удивительно, проживало больше, чем где-либо, членов «Союза русского народа». Одним из главных духовных центров всей Руси, в том числе Волыни, была Почаевская Лавра, а духовным вождем того времени — архиепископ Волынский Антоний (Храповицкий) — выдающийся православный богослов, и почаевский наместник архимандрит Виталий (Максименко), считавшийся неформальным «диктатором края». На Полтавщине в свое время вспыхнуло восстание Матфея Пушкаря против Выговского, пытавшегося повернуть Малороссию назад к Польше, именно полтавский полковник Искра обнародовал факт измены Мазепы. Полтавская земля дала миру великого русского писателя Гоголя. С историей этого края связан характерный эпизод: когда на Полтавщину приехал с агитационными целями знатный «самостийник» Чубинский (автор гимна «Ще не вмерла Украина»), он был попросту избит полтавскими крестьянами.

Принудительная украинизация большевиками постигла и Новороссию. Большевикам важно было показать всему миру, что освобожденные от гнета царизма малые народы лишь от советской власти получают настоящие права и свободы, подлинное «укоренение». Они рассчитывали использовать Украинскую ССР, как некую путеводную звезду продвижение социализма на Западную Украину, а затем и на Польшу, поскольку были убеждены, что украинизация придаст процессу советизации привлекательные формы.

В 1920-е украинский язык и культура последовательно насаждаются в Новороссии. Переводятся книги, учебники, газеты. На «мову» переходят театры, органы власти, система образования, судопроизводство. Само название «Новороссия» исчезает после включения территории в состав Украинской ССР.

Интересно сопоставить результаты двух переписей населения — Всесоюзной городской в 1923 году и Первой всесоюзной в 1926-м, когда процесс украинизации уже шел полным ходом. В 1923-м в Донецке украинцев было всего 2,2 тыс. (6,9 % всего населения), спустя три года их количество увеличилось в 12,5 раза. В Одессе — 21 тыс. (6,6 %), в 1926-м — в три с половиной раза больше. В Днепропетровске 20,6 тыс. (16 %) — и более чем четырехкратный взлет. Соответственно уменьшалась относительная доля русского населения. В Луганске с 63,4 до 43,7 %. В Мариуполе — с 52,8 до 35,2 %. В Артемовске в 1923 году русских было 50,8 % населения, в 1926-м — всего 23,5 %. Такие данные приводит известный киевский публицист, филолог и историк, специалист по южнорусской истории Александр Каревин.

Эта статистика описывает процесс не только украинизации, но и второй урбанизации Новороссии, когда сельское население, преимущественно малороссы, стекается в города, спасаясь от войны, голода, коллективизации. Однако после переезда украинские крестьяне растворялись в русском культурном котле, а русские все равно оставались доминирующим этносом. При традиционно сильных позициях русского языка республиканское руководство принципиально оказывало поддержку украинскому языку и культуре. В 1923 году в районах Донбасса существовало по одной украинской школе, в 1929 — их численность превысила 30. В Николаеве в 1927–1928 учебном году из 30 школ было уже 12 украинских и 12 русских. В Одессе из 66 школ — 23 украинские, 15 еврейских. В 1927 г. считалось, что в Украинской ССР украинизированы 82 % школ. Как отмечает А. Механик[101], поддержка украинского языка в советское время стала частью общей политики поддержки национальных языков, даже вопреки здравому смыслу. Такая политика полностью укладывалась в тезис вождя народов о культуре «социалистическая по своему содержанию и национальная по форме».

Важно отметить, что исторически в бытовом отношении украинского нацизма не было ни в Малороссии, ни в Новороссии. Украинская культура развивалась там в органичном единстве с общеросссийской, дав таких замечательных деятелей в самых разнообразных сферах жизни, как Гоголь, Шевченко, Даль, Довженко, поэтесса Анна Ахматова, режиссер Станислав Говорухин, сатирик Михаил Жванецкий, маршал Родион Малиновский, подводник Александр Маринеско, писатель Корней Чуковский, певец Леонид Утесов, композитор Сергей Прокофьев, математик Григорий Фихтенгольц, поэт Саша Черный и многие другие.

Украинский национализм в рамках единой страны никогда не приобретал агрессивных форм, он исходил из украинской особенности как органичной части единого русского народа. Причем к части корневой, собственно и породившей Великий русский народ, Великое русское слово, Великое русское государство, в строительстве которых украинцы принимали самое деятельное участие, полноправно чувствуя себя хозяевами Земли русской — от Чукотки до Кишинева. Киев гордо носит имя матери городов русских, а Киево-Могилянская академия по праву считается прародительницей современного русского языка[102]. По иронии судьбы, в годы украинской независимости академия из респектабельного вуза, ведущего подготовку, прежде всего, по точным и фундаментальным наукам, превратилась в русофобский оплот проамериканской политики с официальным запретом говорить в ее стенах иначе, как на украинском или английском языках.

В рамках единой империи, русской православной или советской коммунистической, украинский национализм объективно не мог перерасти в нацизм. Даже в большевистские эксперименты с украинизаций кончились провалом, а украинизация приняла гуманные формы советской украинской литературы. Советская культура создала позитивный образ украинского характера — такого же русского по духу, но в то же время самобытного в упрямом характере, чувстве юмора, хозяйственности и деловитости. При этом всегда готового постоять за други своя, проявляя мужество и героизм в защите единой с русскими и другими народами Империи страны, в строительстве общего Дома. Как раз в том и состоит историческая ирония: хотя сегодня украинский язык и стал единственным государственным на Украине и, очевидно, значительно шире употребляется в быту, чем в последние годы советской власти, это не привело к развитию его культурной основы. Последняя требует массированного издания литературы на украинском языке, однако, даже в сегодняшнем «свидомом» Киеве в магазине «Наукова думка» на Грушевского днем с огнем не сыщешь научной литературы на национальном языке. Ее попросту не существует[103].

Таким образом, практика насаждаемой украинизации показала, что само появление и распространение украинского национализма всегда носило индуцированный извне характер и было направлено против России. Хотя периодически жертвами украинских нацистов становились также евреи и поляки, в зависимости от политики направлявших украинских нацистов держав. Дорываясь до власти, украинские нацисты всегда реализовывали заложенную в их сознание программу уничтожения всего русского — людей, языка, культуры веры.

Почти все украинские нацисты исповедовали униатство — навязанную со стороны католических стран, контролировавших западную часть современной Украины греко-католическую церковь, подчиняющуюся Ватикану. Их всегда отличал низкий уровень образования и культуры по сравнению с остальным населением Украины, жившим в одной культурной среде с Россией. И жили они всегда хуже Малороссии и Новороссии, специализируясь на поставках гастарбайтеров в европейские страны. Они никогда не были хозяевами в своей земле, подчиняясь то Польше, то Австро-Венгрии. Этот комплекс неполноценности стал питательной средой для формирования ненависти к русскому населению остальной Украины, которое жило полноценной жизнью хозяев своей земли и строителей величайшей в мире Империи с передовой культурой, наукой и техникой[104]. А ненависть моментально переходит в чувство превосходство и садизм, как только у нацистов появляется в руках оружие и власть.

Последовательная политика «украинизации» начинается с конца 19 века Австрией в Галиции с целью подготовки социально-культурной почвы для захват территорий вокруг Днепра. Именно через среду «свидомых» галичан была вброшена идея создания государства «Украина» от Карпат до Волги и Кавказа. Этот изначально антирусский проект нашел отклик в США. Там с 1893 года издается эмигрантская либеральная газета «Свобода» «проукраинской» направленности. По архиву этого издания, выходящего, кстати, до сих пор, легко проследить первые упоминания «украинского» народа[105]. Впервые этот эвфемизм родился 15 октября 1914 года — через два месяца после начала Первой Мировой войны, когда окончательно оформился план по расчленению единого русского народа и Российской Империи.

Поддерживаемый Америкой проект Австрии по «обукраиванию» Восточной Галиции и ее превращения в центр «особой украинской культуры», как мы хорошо понимаем, носил совсем не альтруистический характер. Речь шла о «когнитивном управлении», поскольку монархия не готова была «переварить» 30 миллионов новых украинцев. Во время Гражданской войны (австрийские) галицийские униаты резали поляков и солдат Красной Армии, а униатские ксендзы стали идейным ядром укро— и немецких нацистов во время Второй Мировой, вырезая мирное население Западной Украины вплоть до 1950-х.

Эти традиции геноцида подкарпатских русин в Первую мировую войну, а затем пошагового уничтожения русских жителей Галиции до середины прошлого века — реинкарнировались на киевском майдане. По признанию Украинской греко-католической церкви (УГКЦ), до половины присутствовавших на майдане были из их прихода. Храмы греко-католиков и раскольников-филаретовцев были превращены в базы боевиков. Из уст униатских священников звучали призывы к насилию и убийствам. УГКЦ и УПЦ КП получили мощную поддержку из Вашингтона, куда они прибыли 5 февраля 2014 г. («День Украины в США») для участия в Национальном молитвенном завтраке с президентом Обамой и другими американскими политиками. А в преддверие кровавых событий в центре Киева Папа Римский объявил о создании Крымского экзархата УГКЦ, призванного укрепить позиции униатов и других антирусских сил в регионе. Кстати сказать, сегодня Рим устами Папы активно продвигает в общественном сознании мысль об одинаковой исторической ответственности за Вторую Мировую войну нацистского режима Гитлера и политического режима Сталина, ставя, по сути, между ними знак равенства.

Из сказанного выше следует наносной, импортный характер украинского нацизма. Он вырос не из украинской культурной среды, а всегда привносился извне — из Австро-Венгрии, Польши, Германии и США. Поэтому он не имеет своей культурной украинской почвы. Современные украинские нацисты не знают не только русской, но и украинской культуры, которую им заменяет всеослепляющая ненависть ко всему русскому. Они плохо говорят по-украински. В их руководящем слое почти нет этнических украинцев. Дебаты в Верховной Раде поражают убогостью своего содержания, которое заменяет выяснение отношений и мордобой.

А ведь все те, кого ныне поднимают в качестве национальных героев на «жовто-блакытные» стяги «свидомые националисты», изначально оскорблялись от именования их «украинцами». В паспортах Ивана Франко и Леси Украинки (Косач) стоят записи «русин» и «русинка». В универсале к казачеству Б. Хмельницкий пишет: «Я потомственный русский шляхтич повелеваю.». А. Сковорода про себя писал: «Я босоногий русский философ». А упомянутый Франко в своем дневнике записал следующее: «Меня сегодня кровно оскорбили, меня обозвали украинцем, хотя все знают, что я — русин». Известны и взгляды по вопросу «украинства» патриарха украинской литературы Тараса Шевченко, одинаково талантливо писал и на украинском и на русском языках. Его произведения и стихи вошли в копилки как украинской, так и русской классической литературы. Шевченко не отделял Украину от России и не предполагал их раздельного существования. О раздельном проживании нет ни одного произведения. Он ругался на соседей (в основном о вопросу пережитка прошлого хозяйсвенного уклада — крепостного права), но не призывал расставаться с ними.

Сам Шевченко написал около двух десятков произведений на русском языке[106].

Родоначальник украинской литературы совершенно четко указывает на внешнюю причину разобщения славянских народов:

В то время русский народ жил в единстве великороссов, малороссов и белороссов, и украинскому поэту даже в голову не могло прийти отделение от России Украины, которую он любил на свою Малую Родину в составе большого русско-славянского мира. Он мечтал, чтобы:

И как само собой разумеещееся это объединение всего славянского мира Шевченко видит под скипетром Российского императора:

Т. Шевченко, называвший славян «детьми славы», представлял их объединение не иначе как в географических рамках Российской Империи, расширенной славянскими землями павшей Византийской Империи:

В этом споре славян с их извечными угнетателями — германскими племенами — Шевченко явно не на стороне «европейского выбора» нынешней украинской верхушки. Раскольники, грантоеды, журналисты и олигархи, соблазнившие часть народа Украины миражом евроинтеграции с целью отрыва от Русского мира были бы им однозначно прокляты:

— ставит точку великий украинский поэт, подчеркивая неизбежность единства славяно-русского православного мира.

Таким образом, украинский нацизм порожден антироссийской политикой Запада. Сформированный изначально Австро-Венгрией в целях установления контроля над Карпатороссией и геноцида русин, он был направлен также на разжигание сепаратизма в Мало— и Новороссии для подрыва Российской империи изнутри. Сегодня он стал орудием имперской политикой США, которые при помощи современных технологий нациостроительства, применяют его в качестве оружия против России. Идеологически он является преемником украинского фашизма, выращенного гитлеровской Германией в качестве подручного средства для эксплуатации и запугивания народа Украины в период ее оккупации. Но, благодаря современным технологиям манипулирования сознанием, он стал намного более изощренным и эффективным. Если гитлеровские приспешники пытались управлять порабощенными соотечественниками посредством прямого насилия, рассчитывая на чувство страха, то выращенные американцами неонацисты имеют в своем составе высококлассных экспертов, ораторов и технологов, способных влезть в душу к человеку, заставить его поверить в очевидную ложь, возненавидеть своих родителей и братьев без объективных на то оснований. Применяемые ими технологии оказались настолько эффективны, что позволили за два десятилетия создать из умного, образованного и культурного постсоветского народа новую нацию, объединенную одной идеей — убивать все русское. Рассмотрим их подробнее.