Какой-то шум вывел меня из состояния дремы. Я лежал на боку, на самом краю кровати, а Флосси прижималась ко мне спиной: Долетевшие до моего слуха голоса не позволили мне сосредоточиться на чувстве, которое вызвало во мне теплое, погруженное в сон тело.

Я прислушался и без труда определил, кому принадлежали эти голоса. То был Тони. Он спорил о чем-то со своей матерью, причем оба употребляли весьма грубые выражения.

Мэри Лоувел, которая по всей вероятности находилась в страшной ярости, угрожала поместить своего сына в какой-то пансион без права выхода, оттуда, если он не откажется от своей связи с Полли. Чтобы квалифицировать то, что Тони мог делать в парке ночью с молодой девушкой, миссис Лоувел употребила совершенно скабрезную терминологию. Лишний раз я был вынужден констатировать, что хорошо воспитанные люди выказывают себя особенно грубыми, когда находятся в ярости. Что касается Тони, то я уже знал, на что он способен. В настоящий момент он так грубо ругал свою мать, что мне становилось стыдно. Наконец Мэри Лоувел пронзительным голосом стала убеждать его, что намерения этих Асландов совершенно ясны и что такая красивая молодая Девушка, как Полли, не могла пойти на сожительство с выродком, подобным Тони, если у нее не было для этого достаточных оснований.

— Ты разве не понимаешь, что они хотят лишь твоих денег?! — кричала она.

Резкий голос Тони возразил с почти болезненным смехом:.

— Какие деньги? Ты же прекрасно знаешь, что папа на мели...

Безусловно, это становилось все интереснее. Я с силой оттолкнул руку Флосси, которая лежала на моей талии, и одним рывком отправил ее на место. Она повернулась, ворча, и больше не шевелилась. Я снова стал прислушиваться. Скрип двери на лестничной площадке привлек мое внимание.

Под осторожными шагами слегка поскрипывал паркет: Вероятно, Роза Дулич также была разбужена этой ссорой.

Голоса внизу замерли, и теперь слышалось лишь непонятное бормотание. Потом наступила тишина.

Заинтригованный, я встал и подошел к окну. Сквозь ажурные занавески я мог видеть почти полностью весь двор, освещенный молодым месяцем. Ночь все еще была светлой, но легкий туман теперь стал подниматься с земли, напоенной дождем. Полоса света неожиданно упала на песок, появилась какая-то неясная тень, потом все опять стало сумрачным, дверь виллы закрылась.

Неясный силуэт появился в поле моего зрения и исчез в аллее, ведущей к дороге. Был ли это Тони? Или Мэри? Я был не в состоянии определить это.

Я оставался несколько минут на своем наблюдательном посту. В доме наступила тишина. Потом я снова услышал скрип паркета на лестничной клетке, дверь отворилась и закрылась. Видимо, тревога миновала и Роза вернулась к себе.

Я ощупью добрался до кровати и посмотрел на светящийся циферблат моих часов, лежащих на ночном столике. Было десять минут второго.

Флосси повернулась ко мне спиной и крепко спала. С тысячей предосторожностей, чтобы не разбудить ее, я скользнул под одеяло.

Вероятно, на сей раз я быстро заснул. Я проснулся и пришел в себя от шума машины, которая на большой скорости подъехала по дороге к дому. Короткое мгновение свет фар появился в окнах и осветил комнату. Я тотчас же заметил, что Флосси почти лежит на мне.

Что-то застряло у меня в горле и мускулы мои напряглись. Ситуация становилась невыносимой; Я совершенно не был влюблен в Флосси, но она очень соблазнительна и я ведь не из дерева. Если бы у меня было к ней влечение, я сделал бы ее своей любовницей после того, как уволил с должности моей секретарши. Обе эти функции казались мне совершенно несовместимы. Но Флосси вполне устраивала меня как сотрудница, и я был уверен, что если бы я поступил иначе, то потом обязательно пожалел бы об этом. Мои чувства заглушали голос разума. Я уже почти протянул руку, чтобы дотронуться до ее груди, небольшой и крепкой, и тут она сама спасла положение. Она вдруг вздохнула и стала мечтать вслух: «Почему ты так глуп, Джек? Все прошло... Ничего не бойся...»

На меня вдруг напал приступ смеха и это дало мне силы оттолкнуть ее. Она совершенно естественно повернулась, а я встал, испытывая желание немного походить по комнате, чтобы обрести хладнокровие.

Я снова подошел к окну и взглянул сквозь занавески. Точно под окнами комнаты песок был освещен. В этот момент где-то в доме часы пробили три раза. Мне понадобилось совсем немного времени, чтобы понять, что свет исходил из кабинета мистера Лоувела, находящегося как раз под нашей комнатой. Когда же я понял это, свет исчез, но через несколько секунд он снова появился, гораздо более слабый.

Я очень любопытен и по природе, и по профессии. Мне сразу же захотелось узнать, кто это может находиться в кабинете моего клиента в три часа утра и по какой причине?

Я повернулся, отошел от окна и, подойдя к двери, •открыл ее. Потом немного постоял, прислушиваясь, и, не услышав ничего подозрительного, неслышными шагами вышел из комнаты, ступая по полу босыми ногами.

В коридоре и на площадке была полнейшая темнота. Я достиг противоположной стены и стал шарить по ней рукой. Нащупав лестницу, я быстро спустился, стараясь не производить шума.

В вестибюле я повернул направо в коридор и стал нащупывать дверь кабинета.

Внимательно прислушавшись, я различил какие-то приглушенные щелчки. Слабый свет пробивался из-под двери. С осторожностью индейца я повернул ручку.

Мне удалось приоткрыть дверь, не произведя ни малейшего шума. Щелканье прекратилось, и теперь я мог различить дыхание, прерывистое и тяжелое. Я бы солгал, если бы сказал, что чувствовал себя совершенно спокойно. Мое сердце сильно билось от страха,.но ни малейшего желания отступить у меня не было.

Я толкал понемногу дверь, постепенно отпуская ручку. Когда проход оказался достаточно широким, я заметил светящееся пятно на противоположной стене и на фоне этого пятна какой-то странный силуэт, в котором я без труда узнал Тони. Его рука держала ручку несгораемого шкафа, вмонтированного в стену.

Я сразу же почувствовал себя в порядке. Молодой Тони играл во взломщика. Он, вероятно, был совершенно уверен в том, что ему не грозит опасность, потому •. что не выказывал никакого беспокойства.

Я толкал дверь, моля небо, чтобы ее скрип не выдал моего присутствия.

Тони продолжал крутить диск, щелканье которого и донеслось до моего слуха. Я проскользнул в комнату и, не закрыв за собой дверь, прямо направился к креслу, расположенному справа от двери.

Я осторожно уселся в кресло, положив руки на колени, и стал наблюдать за юношей, за его странной работой.

Должен сказать, меня это очень забавляло. Я представлял себе реакцию этого подонка, когда он увидит меня. Я сидел так, может быть, с минуту, когда ему все же удалось открыть сейф.

С моего места отлично было видно содержание сейфа: несколько каких-то досье, футляр темного цвета, который он, не задумываясь, взял.

Повернувшись на месте, он положил футляр на стоявший рядом стул. Нажатие пальца, щелкание — и крышка приподнялась. В слабом свете карманного фонаря сверкнуло ожерелье, о котором мне говорил Роберт Лоувел.

Тони вынул ожерелье и положил его на стол. Потом закрыл футляр, вернул его в сейф, закрыл бронированную дверь, набрал комбинацию и торопливо сунул ожерелье в свой карман. Я решил, что настало время объявить о своем присутствии. Самым естественным тоном я бросил;

— Что ты собираешься делать с этим, Тони?

Он отшатнулся с восклицанием ужаса. Потом мое желание посмеяться сразу же пропало.

Ослепленный направленным на меня лучом фонаря, я все же сумел заметить в руке юноши револьвер 38 калибра. Холодный пот мгновенно, покрыл мое тело. Я все же нашел в себе силы улыбнуться и проговорить совершенно равнодушным тоном:

— Не делай глупостей, Тони. Ты же разбудишь весь дом.

Дуло оружия опустилось. Я видел, что он дрожит. Если я сейчас не допущу никакой ошибки, то я на правильном пути. Я медленно встал, избегая резких движений. С напряженными до предела нервами я подошел к нему и протянул руку к револьверу. Он не оказал никакого сопротивления. Я взял у него револьвер, и положил на стол. Потом, все также спокойно, я направился к двери и включил свет.

Позеленевший Тони казался совершенно ошеломленным.

— Отдай мне это ожерелье,— приказал я.

Он сразу послушался. Я взял драгоценность и сунул ее в карман, потом с улыбкой сказал:

— Я тебе не враг, Тони, и хочу, чтобы ты это понял. Но, думаю, ты согласен, что твое поведение по меньшей мере выглядит довольно странным? Что ты хотел с этим сделать?

Он понемногу приходил в себя. Я понял, что действовал достаточно быстро. Несколькими секундами позднее он вне всякого сомнения оказал бы яростное сопротивление. Лицо его перекосилось, и он ответил истерично:

— Я скажу моему отцу, что вы пришли в его кабинет в три часа утра.

Я расхохотался.

— Если ты скажешь ему это, ты вынужден будешь ему объяснить и все остальное. Я друг твоего отца, Тони, и он доверяет мне... Что ты хотел сделать с этим колье.

— Это вас совершенно не касается! — завопил он.

Я сделал предостерегающий знак рукой.

— Не кричи так, ты же разбудишь свою мать. Скажи мне лучше, что ты собирался сделать с этим колье, и мы, может быть, договоримся.

Он как-то сразу сник, и это было совершенно неожиданно. Плечи опустились, подбородок упал на грудь. Очень быстро он начал объяснять:

— Я хотел уехать отсюда вместе с Полли... Моя мать не давала мне денег и потому...

Он замолчал, и его лицо залилось краской. Я решил продолжить за него:

— И ты унес бы это ожерелье с целью продать его. А ты разве не знаешь, что это называется кражей?

Он одарил меня презрительным взглядом.

— Кража у собственных родителей не наказуется.

У него был очень самоуверенный вид. Я терпеливо продолжал:

— Это, конечно, верно... Ты не можешь быть наказан за это, но тем не менее твой отец имеет право поместить тебя в исправительный дом. Ты должен бы знать это.

Он явно искал ответа. Но тут мои лопатки начали ощущать чье-то присутствие за моей спиной.

Я быстро сделал два шага назад и в сторону и наполовину повернулся к полуоткрытой двери. Несколько секунд прошло в напряженном молчании, потом красивая белая рука толкнула дверь и на пороге комнаты появилась Роза Дулич в ночной рубашке.

— Что это вы тут делаете?

Ее голос был веселым, а в глазах светилось любопытство и какая-то затаенная насмешка. Я обрел свой обычный апломб и спокойно солгал:

— Мы вот тут с Тони спорим на политические темы, так как нам не спится. А встретились мы совершенно случайно.

Она казалась вполне удовлетворенной таким ответом и сказала:

— Я услышала шум и подумала, что, может быть, какой-то грабитель забрался в дом.

Я видел отлично, что она лгала. Если бы дело обстояло действительно так, она, безусловно, не спустилась бы сюда одна. Широко улыбаясь, я посмотрел на Тони, который, видимо, не понял всей сложности этого вранья с нашей стороны. Он быстро прошел мимо меня, толкнул Розу, чтобы поскорее выйти из кабинета.

— Я иду спать,— сказал он и исчез.

Я обратил внимание, что он унес свое оружие. Через несколько секунд мы услышали, как дверь с шумом захлопнулась. Это была именно та дверь, которая вела в пристройку, где обитал Тони.

Я воспользовался коротким промежутком времени, чтобы рассмотреть молодую женщину. Ее ночная рубашка из цветастого нейлона, была совершенно прозрачной. Мне пришлось сделать над собой большое усилие, чтобы отвести от нее взгляд.

Она старательно закрыла дверь и прислонилась к ней, прижав руки к дереву. Потом с двусмысленной улыбкой посмотрела на меня.

— Что же здесь произошло на самом деле? — медленно спросила она, глядя на меня в упор.

Было бесполезно цепляться за первую версию. Я рассказал ей, что не в силах был заснуть и подошел к окну своей комнаты. Вдруг я увидел свет, падающий из какого-то окна во двор, и решил спуститься и выяснить в чем дело.

Она, казалось, поверила мне, и я продолжал:

— Я тоже подумал о грабителе. Единственный мужчина в доме, я считал себя ответственным за безопасность всех, здесь находящихся. Я спустился вниз, увидел юношу, сидящего в кабинете отца и мечтающего уж не знаю о чем...

Мне бы очень хотелось знать, слышала ли она последние фразы, которыми мы с Тони обменялись. Если это было так, то я выглядел довольно смешным.

Движением плеч она оттолкнулась от двери и, виляя бедрами, направилась к кушетке из зеленой кожи, стоящей у стены в противоположной стороне кабинета.

:— Вы уверены в том, что он мечтал? — спросила она с легкой улыбкой.— Это на него не похоже...

Зачарованный движениями ее тела в прозрачной рубашке, я все же нашел силы сдержаться.

— Полагаю, что могу вам довериться, Роза,— сказал я.— Конечно, все было не так. Парень пытался открыть сейф.

Она повернулась и со вздохом облегчения удала на кушетку. Я же все хуже и хуже чувствовал себя в ее присутствии. Подавленные желания в кровати с Флосси не умерили моих эмоций. Она бросила на меня странный взгляд и проговорила:

— Я нисколько и не сомневалась... Тони все равно бы уехал с Полли. Это, вероятно, она толкает его на такие дела. Видимо, думает, что, боясь скандала, родители Тони согласятся на их свадьбу.

Я медленно направился к Розе, откровенно любуясь ею, но вместе с тем я все же не забывал о своей роли.

— Но что же он мог искать в сейфе? Деньги?

Она слегка потянулась, и мне стало вдруг очень жарко.

— Вероятнее всего, в сейфе совсем нет денег.

Я подошел к ней, мои ноги почти касались ее ног. С сжатым горлом я продолжал, как будто мне ничего неизвестно:

— Но, может быть, он этого-не знает? Вы можете его открыть и тогда мы убедимся в этом.

Мое предложение очень удивило ее.

— Этот несгораемый шкаф принадлежит Роберту, и мне неизвестен его шифр.

- Мой клиент уверял в обратном, и мне было трудно решить, кто же из них лгал.

— Не стойте как столб,— вдруг сказала она.— Вы похожи на спаржу.

Я сел рядом с ней на кушетку и обвил своей рукой ее талию.

— А ваша жена- не станет беспокоиться вашим продолжительным отсутствием? — спросила она иронически.

Я решил, что мой ответ прозвучит убедительно:

— Она спит очень крепко. С некоторых пор у нее немного расстроились .нервы и она каждый вечер принимает снотворное. Раньше восьми часов только атом-, пая бомба могла бы разбудить ее.

Небрежным тоном она заметила:

— Это, должно быть, очень удобно для такого человека, как вы.

С пересохшим горлом я спросил:

— Человек, как я?.. Что вы этим хотите сказать?

Она провокационно улыбнулась и положила свою теплую руку на мое бедро.

— Не хотела бы я быть вашей женой.

Я бросился в атаку.

— А моей любовницей?

Она стала смеяться и ничего не ответила на мой вы-, лад. Я решил покончить с этим и нагнулся к ней.

— Кто не отвечает, тот...

— Будьте же благоразумны, Питер, это совсем не подходящее место.

Я подумал, что же она тогда называет «подходящим местом». Не делая ни малейшего жеста, чтобы оттолкнуть меня, она проговорила естественным тоном:

— Атмосфера этого дома, вероятно, заинтриговала вас?

Я подумал, что она, возможно, хочет продлить удовольствие, и тоже вошел в игру.

— Да, мне кажется, что в семье Лоувел появилась трещина..,

Мое терпение подошло к концу. Я чувствовал, что теряю самообладание. Она действительно была просто умопомрачительной - женщиной. Она протянула вдруг мне губы и прошептала:

— В сущности, это все не должно вас интересовать.

Позади нас резко распахнулась дверь. Весь напрягшись, я замер. Я видел, как она подняла голову, чтобы посмотреть через мое плечо. Задыхающийся голос позади нас прошептал:

— О! Простите...

Совсем расстроенный, я спросил:

— Кто это был?

Она ответила мне одним, вздохом:

— Мэри.

Потом резко оттолкнула меня и, вся дрожа, встала, одергивая на коленях свою прозрачную рубашку.

— Поднимемся в мою комнату,— сказала она.— Там нам будет спокойнее.

Я не стал возражать.