Базиль Лейгтон замолчал. Мы все остолбенели и уставились на Нору Лейгтон. Она продолжала сидеть неподвижно, только, будто стала еще меньше.

Первой очнулась Жанна. Она подбежала к матери и схватила ее за руку. Я подумал, что убийство Ронни —  еще одна жертва этой преданной женщины, принесенная на алтарь благополучия ее мужа. Последняя жертва примерной жены.

Питер подошел к окну, потом, подумав, направился к Норе. В руках у него была театральная программка, которую он протянул ей.

— Это программа спектакля «Встреча в городе». Будьте любезны, откройте список действующих лиц...

Нора машинально взяла протянутую ей программку, ничего не понимая.

— Я прошу вас,— повторил Питер,— взгляните на нее. Действующие лица перечислены здесь в порядке их выхода на сцену. Прочтите первое имя.

Нора молчала. Жанна умоляюще сказала:

— Мамочка, дорогая, сделай то, что просит мистер Дулитч. Прочти первое имя.

— Борден,— тихо прочитала Нора.

— Прекрасно. А кто такой был Борден, миссис? — спросил Питер.

Рука Норы задрожала. Она посмотрела на мужа взглядом жертвы на палача.

— Нет, нет,— простонала она,— нет!

— Кто был Борден, миссис Нора, кто был Борден? — настаивал Питер.

Она с трудом ответила:

— Борден — почтальон. Он пришел с письмом. Попросил напиться. Женщина подала ему холодного чаю. Он больше не появлялся.

Трант встал рядом с Питером и внимательно всматривался в лицо Норы. Питер продолжал:

— Прочтите третью фамилию.

— Изабелла Страттон. Это приятельница героини, ее соседка. Она пришла за порошком для печенья.

— Как она была одета?

— На ней был голубой передник с красными узорами. Она сказала, что должна его носить, так как это подарок к Рождеству... Но, когда она его надевает, ей хочется кричать...

Она уронила программку и закрыла лицо руками.

— Боже мой... Боже...— шептали ее губы.

Питер спокойно поднял программку и подошел к Филлис.

— Прочтите, пожалуйста, четвертую фамилию.

— У меня нет очков. Без них я не прочту ни слова.

— Так принесите их,— сказал Питер.

Филлис с возмущением обратилась к Транту:

— Этот человек имеет право издеваться над нами?

— Я бы на вашем месте лучше бы принес очки, леди Брент,— с ударением произнес Трант.

Филлис взяла лорнет и спросила:

— Что вам надо?

— Прочтите четвертую фамилию,— спокойно повторил Питер.

— Марион Страттон.

— Расскажите нам о ней.

— Сейчас уже не смогу. Или вы считаете, что я только и думаю об этой чепухе? После вчерашнего?

— Но все-таки, кто она, Марион? Эту героиню нельзя не заметить.

— Почему?

— Сколько ей лет? Это молоденькая девушка или взрослая женщина?

— Это дочь той соседки, о которой сказала Нора.

— Хорошо. Это маленькая дочь мадам Страттон. Она плакала, потому что какой-то мальчишка стащил у нее обруч. Вы, наверное, это помните. Она рыдала так громко, что звенело в ушах.

— Я помню, что она орала, но в чем дело, что это противное дитя болтало...

— Довольно,— оборвал ее Питер.— Я знаю, что в Англии Марион — обычное женское имя, но у нас в Штатах не так. Марион —это не маленькая девочка. По спектаклю это сын соседки, мужчина двадцати двух лет. Я должен добавить, что в пьесе никто не кричит, хотя вы так хорошо запомнили этот крик. Марион — мужчина.

— Это маленькая девочка...

— В первом действии совсем не было, никакой маленькой девочки.— Питер взял программу.— Ситуация снова изменилась, правда? Миссис Лейгтон, оказывается, знает содержание первого действия, а вы нет...

Он повернулся к Транту. Филлис продолжала держать лорнет у глаз. Она смотрела на Транта.

Казалось, он ни на кого не обращает внимания. Лицо его оставалось непроницаемым. Наконец он безразличным тоном спросил:

— Вы уверены, что во время первого действия из театра ушла леди Брент, а не миссис Лейгтон?

— Да, я так думаю,— ответил Питер.

Трант на долю секунды прикрыл глаза.

— Мои люди тоже проверили театр, по-своему,— сказал он.— Они не знали никакого голливудского режиссера, но я поручил им проверить театральные агентства. Агент в Пикадилли продал два места непосредственно за Лейгтонами. Продал он их своим старым клиентам супругам Фенвик из Унион Сити. Туда поехал наш человек. Показания Фенвиков подтверждают слова Питера Дулитча: во время первого акта одно место было пустым; а также показания мистера Лейгтона, что он сидел на боковом месте, а возле него сидела женщина.

У нашего сотрудника не было карточки леди Брент и миссис Лейгтон. Но сейчас и так все ясно. Супруги Фенвик помнят, что женщина, которая в первом акте сидела рядом с мистером Лейгтоном, читала программку при свете зажигалки. Оба они уверены, что она не надевала очков.

Он повернулся к Филлис:

— А вы только что сказали, что не можете прочесть ни слова без очков. Это характерный факт, и он проясняет дело. Мистер Дулитч вполне доказал это.

Значит, Трант знал, что у Филлис не было алиби еще до того, как мы пришли сюда! А теперь он воспользовался моментом, чтобы нанести окончательный удар нашим противникам. Я совсем не понимал этого человека, но это уже было не важно.

Питер опять обратился к леди Брент. Дело близилось к финалу.

— Мы могли угадать, что это вы пошли к Ронни. Такое задание не под силу мягкой Норе Лейгтон, но Брент, с ее мужским характером, вполне по плечу. Ведь работа Лейгтона, как все говорят, составляет цель вашей жизни, не правда ли? Вы не могли допустить, чтобы ваше божество потеряло уютную квартиру и двенадцать тысяч долларов ежегодно. Вы не могли допустить, чтобы «Великий Лейгтон» снова вернулся в свою развалюху в Шропшире. И это вы пошли на 58-ю улицу и уже через пять минут, видя, что Ронни непреклонен, поняли, что здесь нет другого выхода кроме убийства. Вы прекрасно понимали, что Билл станет в этом деле козлом отпущения, но не остановились и перед этим.

Выдержка вдруг изменила Филлис. Она смотрела на Питера, оглушенная его словами. Питер с презрительной иронией обратился к Лейгтону:

— Ваши мотивы понятны всем. Вы поняли, что одна из ваших двух женщин должна быть принесена в жертву и решили пожертвовать женой. Нора — хорошая хозяйка дома, но хозяйку нетрудно заменить. А вот найти кого-нибудь на место Брент, кто так бы преклонялся перед вами, будет потруднее. Вдобавок, у нее есть собственный доход, которым тоже не следует пренебрегать. Вот вы и предпочли удержать при себе Брент. Но как вы могли подумать, что вам это удастся? Неужели считали, что ваша жена разрешит арестовать себя за убийство, которого она не совершала?

— Наверное он так думал! — с ненавистью глядя на Лейгтона, отозвалась Жанна. Эту ненависть она скрывала всю жизнь,—Разве вы не поняли еще, что это за дом? Ведь эта пара — отец и Филлис — эксплуатировали мать всю жизнь. Они оба относились к ней, как к прислуге. Нора, сделай это, Нора, сделай то! Ты понимаешь, что обслуживаешь гения? А теперь они думали склонить мать взять на себя вину.

Наконец-то головоломка решена!

— Мама, скажи им правду,— настаивала Жанна.

Питер снова обратился к Лейгтону:

— Интересно, отдаете ли вы себе отчет, что вообще подумают люди о человеке, который хотел свалить чужую вину на свою собственную жену, что скажут присяжные? Все будут возмущены. Но это еще не все. Будут задавать вопросы: почему он это сделал? И все несомненно придут к одному выводу: вы защищаете леди Брент, потому что так же виновны, как и она. Все решат, что здесь был сговор, что, когда вы послали ее на 58-ю улицу, то просто приказали убить Ронни. Двое сообщников, старающихся свалить свою вину за третьего. Поэтому вам надеяться нечего, вас будут судить так же, как и Брент. И все это кончится для вас смертным приговором.

Он обратился к Транту:

— Я верно говорю?.

— Думаю, да. При подобных обстоятельствах прокурор потребует приговора для двух виновных.

Базиль Лейгтон с испугом посмотрел на Транта, и его лицо дернулось.

— Лейтенант, я... я...

— Вы отрицаете? — спросил Питер.

— Да... да, отрицаю...

— И вы можете утверждать, что только сейчас узнали, кто истинный убийца?

— Да, да, клянусь, я не знал.

— Значит, после прихода полиции Филлис Брент созналась вам, что убила Ронни, оставила револьвер, вложила ему в руку пуговицу от пиджака Билла, еще одну улику против него? Это так было? Если так, то вы ответите только за сокрытие этого факта. С вами ничего не случится. Но вы должны говорить правду. Значит, так было?

Филлис Брент перевела напряженный взгляд на Базиля, но тот не смотрел на нее. Он беспомощно переводил глаза с Транта на Питера и, не найдя поддержки, прошептал:

— Да. Это так все и было. Только после ухода полиции Филлис мне сказала, что это она убила Шелдона. Но я был в ужасе и не знал, что делать.

— И она сказала вам, что у нее есть ключ от квартиры? — спросил Трант.

— Не... не знаю.— Базиль Лейгтон начал всхлипывать.

— Жанна Шелдон слышала, как убийца в девять часов открывал дверь ключом,— настаивал Трант.— У Филлис Брент был ключ, откуда он у нее?

— Я могу ответить,— вдруг вмешалась Нора.— У Филлис был ключ Жанны. За день до приезда Ронни Жанна вышла из дома, а Филлис обнаружила, что у нас исчерпан весь запас любимого шампанского Базиля. Она обычно покупала его, но тут как-то забыла. У Ронни всегда был этот сорт, и она вспомнила об этом, но ей не хотелось просить Жанну, вернее, она не хотела признаваться, что пользовалась запасом Ронни. Она попросту вытащила ключ из сумки Жанны.

Вот она правда об этом проклятом ключе! Сейчас только у меня мелькнула мысль, что я мог догадаться об этом и раньше. Все стало на свои места.

Питер сел, а Трант спросил Базиля:

— Вы готовы дать официальные показания в комиссариате?

Базиль кивнул головой.

Трант позвал полицейского:

— Отвезите Лейгтона и Брент в комиссариат. Правда, их официальные показания нам не так уж нужны, мы имеем семь свидетелей.

Полицейский смущенно надел на Филлис наручники. Она никак на это не отреагировала и, не отрываясь, смотрела на Базиля.

Вдруг Базиль, проходя мимо Филлис, сказал, всхлипывая:

— Прошу тебя, не давай меня в обиду...

— Не горюй, Базиль, не горюй! Я не допущу, чтобы тебя и пальцем тронули!

И вот наступил час моей радости. Питер и Ирис подошли ко мне.

— Жак, мы все-таки победили! — торжествующе сказала Ирис.

— Да. Благодаря тебе и Питеру.

— Нет,— прервал Питер.— Это твоя заслуга. Я напугал Лейгтона болтовней о сговоре, чтобы заставить его выдать Филлис Брент. Он оказался еще большим трусом, чем я предполагал. У меня же не было ничего, на что я твердо мог опереться. Я поймал режиссера, но это оказалось ошибкой, так как Лейгтон все же был в театре. Я прибегнул к трюку с программкой, но это тоже еще ничего не доказывает. Твоя непоколебимая вера в невиновность Билла двигала моими поступками.

— Почему же ты не считал Билла невиновным, если кассирша подтвердила его алиби?

Питер улыбнулся.

— В том-то и дело, что никакой кассирши не было. Я ее просто выдумал. Но вас я не обманул,— обратился он к Транту,— хотя вы меня и поддержали.

— Я, признаться, был удивлен, каким образом кассирша, дежурившая вечером, работала еще и сегодня утром. Вы прекрасно играли свою роль, и незачем было портить игру. Значит, все было блефом?

— Конечно. Я добивался признания Базиля. Мне удалось это при семи свидетелях. Этого достаточно, лейтенант?

— Несомненно. Но я, со своей стороны, не поддавался настроениям и не выдумывал фактов. Супруги Фенвик действительно существуют, и у них имеются корешки билетов, так что защите нечем будет оперировать. До сегодняшнего дня я был уверен в вине вашего сына. Но, когда вопреки всем фактам вы послали меня ко всем чертям, я задумался. Если бы у меня не возникло сомнений, я не пришел бы сюда с Питером. Вы — истинный герой этой трагической истории.

— Извините, лейтенант,— сказал я.— Жаль, но у меня почему-то не было к вам доверия.

— Доверия ко мне? Да, конечно, ведь я с самого падала строил из себя дурака. Хорошо бы мы выглядели, если бы вы мне верили! Я иду в комиссариат, вы наверное, захотите поскорее забрать оттуда вашего сына. Я распоряжусь, и Билла освободят.

Только сейчас я почувствовал настоящее облегчение. Через несколько минут я буду с Биллом! В  порыве счастья я вспомнил о Жанне.

— Жанна, пойдем со мной за Биллом!

Она оторвалась от матери. Ее глаза горели. Она подбежала к дверям, где стояли Питер, Ирис и Грант.

Я подошел к Норе.

— Может быть, и вы пойдете?

Она подняла на меня глаза и, как бы не понимая, спросила:

— Куда?

— Мы с Жанной идем за Биллом. Хотим, чтобы и вы пошли с нами.

Ее веки задрожали. Быстрым движением она отвернулась.

— Боже мой, как я была слепа! После всех этих лет...

— А вы постарайтесь забыть эти годы,— сказал я.

Я был счастлив. Теперь мы с Биллом будем понимать друг друга и нашего счастья хватит, чтобы поделиться им и с Норой. Я не буду торопиться к Биллу. Он, должно быть, захочет увидеть Жанну. Все закончилось хорошо и не стоит надоедать Биллу своими нежностями.

— Иди одна, Жанна. Забери Билла и привези его в нашу квартиру. Мы с твоей матерью приедем немного позже.