На следующий день Чарли Чан поднялся в восемь часов. Бреясь, он радостно разглядывал свое отражение в зеркале. Он думал о крошечном беспомощном существе, которое лежало сейчас в детской коляске в доме на Панчбоул—Хилл. Через несколько дней, обещал себе Чан, он будет стоять возле постельки ребенка и смотреть, как тот ему улыбается.

Закончив свой туалет, он, чрезвычайно возбужденный, отправился завтракать.

Первые страницы утренних газет пестрели сообщениями о трагической смерти сэра Фредерика. Глаза Чана сузились больше. Запутанная история. Хорошо бы добраться до самого ее конца, но увы! Только служебная обязанность могла бы позволить ему вмешаться в расследование. Он же со следствием никак не связан. Дом — единственное, что влечет его. Он отложил газеты в сторону, снова вернувшись мыслями к маленькому мальчику в Гонолулу. Американский гражданин, будущий бойскаут, под американским флагом он станет носить американское имя. Чана привлекала личность его вчерашнего хозяина. Барри Чан — вот как он назовет ребенка.

Уже допивая чай, он заметил в ресторане худую, высокую фигуру Билла Ренкина. Чарли уплатил по счету, оставив щедрые чаевые, и догнал Ренкина в вестибюле.

— О, здравствуйте! — воскликнул репортер. — Что там случилось в Кирк–билдинге?

— Очень печальное событие, — ответил Чан.

Они уселись на широкий мягкий диван, Ренкин закурил сигарету и продолжил:

— Вообще–то, я в курсе. Полагаю, что вы примите участие в раскрытии преступления?

— Прошу прощения, — покачал головой китаец, — но вы глубоко заблуждаетесь.

— Что вы имеете в виду?

— Я не занят в расследовании, — холодно пояснил Чан.

— Вы хотите сказать…

— Через три часа я выезжаю из страны через Золотые ворота.

— Боже мой, — вздохнул Ренкин. — Я, конечно, знал, что вы собираетесь домой, но… Дело–то такое! Сэр Фредерик Брюсе настолько крупная фигура, что его смерть грозит международным скандалом. Я думал, что вы возьметесь.

— Нет, — улыбнулся Чан, — не возьмусь. На Гавайях меня ждут личные проблемы. Дело действительно очень интересное, но, как говорит мой кузен Вилли, лучше я промолчу.

— Все правильно, — огорчился Ренкин. — Холодный, невозмутимый Восток. Наверное, вы никогда в жизни не волновались?

— А для чего? Взять американских граждан. Они постоянно на взводе, их буквально трясет от напряжения. И каков результат? Жизнь укорачивается на много лет.

— Спорить не стану, — сказал Ренкин. — Надеюсь, вы не обидитесь, если я опять заговорю о сэре Фредерике Брюссе? Я все время вспоминаю наш завтрак, и, знаете, в каком плане?

— Буду рад услышать, — заметил Чан.

— По выражению сэра Фредерика, пятнадцать лет опустили над пакистанской границей тяжелый занавес. Спросите меня, и я отвечу, что для разгадки тайны его убийства мы должны заглянуть за занавес, опущенный временем.

— Это легко сказать, но трудно сделать.

— Очень трудно, и потому вы… Ладно, садитесь на свой пароход. Но последнее преступление как–то связано с исчезновением Евы Даренд, а, возможно, и с убийством Хилари Галта.

— У вас есть основания для подобных мыслей?

— Конечно. Когда я писал заметку о нашем чудесном завтраке, в «Глобус» неожиданно ворвался сэр Фредерик и запретил мне публиковать любую информацию. Почему, как по–вашему?

— Пожалуйста, ответьте сами.

— Хорошо, я отвечу. Просто сэр Фредерик работал над каким–то из этих дел, а может, и над обоими сразу. Более того, он, видимо, что–то откопал. Его визит в Пешавар мог и не принести нужного результата: не исключено, что Ева Даренд находится теперь в Сан—Франциско. И некто, связанный с ее исчезновением, тоже здесь. Именно он вчера вечером и нажал спусковой крючок. Лично я считаю, что надо «искать женщину», как говорят французы.

— Правильно, — кивнул Чан. — Начинайте охоту. Отличный план.

— Ага, так я и думал. Понимаете, в тот вечер, когда я пришел к сэру Фредерику, Парадайз сообщил, что он в кабинете. И едва я собрался постучать в дверь, оттуда вышла молодая леди…

— Одну минуту, — остановил его Чан. — Простите, что перебил вас. Вы немедленно сообщите эти сведения мисс Морроу. Я же не имею к расследованию никакого отношения.

Ренкин встал.

— Как скажете. Но вы удивляете меня, каменный человек. Желаю вам счастливого пути и надеюсь, что, когда тайну раскроют, вы так и не узнаете, чем все закончилось.

Чан широко улыбнулся.

— Ваши пожелания тронули меня. До свидания, и удачи вам.

Он проследил, как репортер пересек вестибюль и скрылся на улице за углом. Потом взглянул на часы: у него почти не осталось времени, чтобы проститься со своими родственниками в Чайнатауне. Вернувшись в отель за багажом, он столкнулся там с мисс Морроу.

— Вот что значит счастье, — обрадовался Чарли Чан. — Я снова вижу ваше прекрасное лицо.

— Я пришла поговорить с вами еще раз… Прокурор передал расследование мне, оно мой самый большой шанс. Вы твердо решили ехать домой?

— Тверже не бывает. — Он усадил ее на диван. — Прошлой ночью я получил радостную телеграмму…

— Я все знаю — мистер Кирк при мне звонил вам, — у вас родился мальчик.

— Небо послало мне волшебный подарок.

Мисс Морроу вздохнула.

— А если бы девочка?..

— Удача ходит за мной по пятам. Из одиннадцати раз я испытал разочарование только трижды.

— Вы должны быть благодарны судьбе. Однако девочки — необходимое зло.

— Вы слишком грубы. Верно, что они необходимы, а в вашем случае это даже не зло.

Показавшийся в вестибюле Барри Кирк быстро подошел к ним.

— Добрый день, счастливый папаша, — промолвил он. — Мы решили потолковать с вами снова.

Чан посмотрел на часы.

— У вас есть еще время, — заторопилась мисс Морроу. — По крайней мере для того, чтобы дать мне полезный совет.

— С удовольствием, — поклонился Чан. — Если, конечно, сумею.

— Капитан Фланнери попал в настоящий тупик, хотя и не признается в этом. Услышал от меня о Хилари Галте и Еве Даренд, открыл рот, да так и забыл его закрыть.

— Мужчины, не чета капитану, способны зевать очень долго.

— Не спорю. — Мисс Морроу наморщила свой чистый белый лоб. — В истории фигурируют так много городов — и Лондон, и Пешавар, и Сан—Франциско, — что, по–моему, для разгадки преступления требуется совершить кругосветное путешествие.

Чан покачал головой.

— Безусловно, события разворачивались по всему миру, но решение следует искать в Сан—Франциско. Примите мой совет и будьте мужественны.

Девушка искренне удивилась.

— Хилари Галта убили шестнадцать лет назад, но сэр Фредерик был не из тех, кто бросает начатое. Он не потерял интереса и к исчезновению Евы Даренд из Пешавара. Если им руководило естественное любопытство, то зачем ему понадобилось врываться в редакцию и запрещать публикацию? Нет, здесь кроется что–то большее. Сэр Фредерик явно напал на след.

— И уже приближался конец, — добавил Кирк. — Он сам говорил.

Мисс Морроу кивнула.

— Верно. Но что значит «близок к концу»? Он нашел Еву Даренд? Или почти нашел? А если так, то кто захотел, чтобы сэр Фредерик никогда не обнаружил истину? Захотел настолько, что не остановился перед убийством? Лишь бы заставить сэра Фредерика молчать.

— Все ваши вопросы совершенно ясны, — заметил Чан.

— Не все. Был ли убийца Хилари Галта связан с исчезновением девушки? Где теперь бархатные туфли? Неужели их взял убийца сэра Фредерика? Но зачем?

— Да, проблем еще много возникнет, — сказал Чан. — Но в свое время каждая из них разрешится.

— Без вас — нет, — вздохнула девушка.

Чан улыбнулся.

— Как мягко звучит ваша лесть. — Он помолчал. — Капитан Фланнери, в отличие от меня, кабинет обыскал. Он что–нибудь нашел? Отчеты? Записную книжку?

— Ничего, относящегося к делу, — ответил Кирк. — Нигде ни словом не упоминаются ни Хилари Галт, ни Ева Даренд.

Чан нахмурился.

— Но сэр Фредерик несомненно хранил документы, относящиеся к делу. Может, они стали добычей убийцы? Наверняка. Он — или она — нашел их. Да, похоже, так оно и было, если только…

— Что «только»? — быстро спросила девушка.

— Если сам сэр Фредерик не перепрятал их в другое место. Подобные бумаги могли сделаться причиной ограбления, и для приманки он подбросил другие, посторонние. Вы осмотрели его вещи в спальне?

— Да, — ответил Кирк, — но ничего не нашли, кроме газетных вырезок в столе. Все они касаются исчезнувших женщин. Вероятно, сэр Фредерик приобрел своеобразное хобби.

— Других женщин? — задумчиво поинтересовался Чан.

— Да. Но Фланнери считает, что они тут ни при чем. По–моему, он прав.

— А вырезка о Еве Даренд там присутствовала?

— Черт возьми! — Кирк посмотрел на девушку. — Как же я опростоволосился. Этой заметки не было.

В темных глазах мисс Морроу мелькнуло отчаяние.

— Какая непростительная глупость! — воскликнула она. — Не обратить внимания на пропавшую вырезку… Боюсь, что я не подхожу для следственной работы.

— Не волнуйтесь, — успокоил ее Чан. — Все зависит от опыта. А случившееся доказывает, что Ева Даренд занимает важное место в помыслах убийцы. Тогда вам следует искать Женщину. Вы поняли?

— Да, — кивнула мисс Морроу.

— В подобных делах охотницы заходят дальше, чем охотники. Теперь подумаем о приглашенных на обед.

Мистер Кирк, вы говорили, что часть из них приглашали по просьбе сэра Фредерика. Кого именно?

— Супругов Эндербэй, — ответил Кирк. — Я с ними не знаком, но сэр Фредерик настоял на их присутствии.

— Это уже интересно. Миссис Эндербэй весь вечер пребывала в истерике. Страх перед темнотой мог скрывать страх перед чем–то другим. Вправе ли мы допустить, что Ева Даренд вышла замуж во второй раз, не разведясь с первым мужем?

— Но Ева Даренд была блондинкой, — заметила мисс Морроу.

— Ах да. А у Элин Эндербэй волосы черные, как ночь. 'Но цвет волос легко исправляется, чего не скажешь о глазах. Ведь у миссис Эндербэй глаза голубые. Это так красиво при черных локонах.

— От вас ничто не скроется, — улыбнулся Кирк.

— Миссис Эндербэй, гуляя по саду, видела мужчину на пожарной лестнице. Так она нам заявила. А что произошло в действительности? Может, она знала, что ее муж курит на площадке, и свою историю сочинила для его спасения? Откуда на ее платье следы ржавчины? От железных перил сада или ступенек пожарной лестницы? Кого еще просил пригласить сэр Фредерик?

Кирк помолчал, вспоминая, и наконец ответил:

— Глорию Гарланд.

Чан кивнул.

— Так я и думал. Непохоже, чтобы Глория Гарланд было настоящим именем. Оно звучит как вымышленное. Да и Австралия вполне могла стать конечным пунктом вояжа из Пешавара. Блондинка, голубоглазая, она роняет свое ожерелье на лестнице. Однако вы обнаруживаете жемчужину под столом в кабинете.

— Да, мисс Гарланд тоже подходит, — согласилась мисс Морроу.

— Остается миссис Таппер—Брок. Волосы у нее темные. Но кто знает? Сэр Фредерик о ней не хлопотал?

— Нет, по–моему, он вообще не подозревал о ее существовании, — пробормотал Кирк.

— Ясно. Но в том и состоит наша работа, мисс Морроу, чтобы проверять любую деталь, какой бы невероятной она не казалась. И наконец, мистер Кирк, приглашение полковника Битхэма. Идея тоже принадлежит сэру Фредерику?

— Нет. Правда, теперь я вспоминаю, что сэр Фредерик немного разнервничался, услышав, что придет полковник. Но комментариев он никаких не делал.

— Хорошо, подведем итог. Вам, мисс Морроу, следует обратить особое внимание на трех дам: миссис Эндер–бэй, мисс Гарланд и миссис Таппер—Брок, присутствовавших на обеде…

— А были еще и не присутствовавшие, — прибавила девушка к удивлению Чана.

— А я и не подумал о них, — огорчился детектив.

— Помните, лифтерша говорила про девушку, которая работала вечером в «Калькутта импорт» на двадцатом этаже? Мисс Лили Барр.

— Да, да, — отозвался Чан.

— Несколько минут назад ко мне прибегал репортер из «Глобуса» Ренкин. Сообщил, что позавчера вечером посещал сэра Фредерика и в дверях кабинета столкнулся с выходившей оттуда плачущей девушкой. Ренкин видел, как она направилась в «Калькутта импорт». Блондинка.

Лицо Чана посерьезнело.

— Четвертая дама, на которую надо обратить внимание. Число подозреваемых растет… — Он сделал паузу. — Я прошу прощения, но «Мауи» уже стоит у причала…

— Еще одно, — взмолилась девушка. — Вчера вы заинтересовались ежегодником клуба «Космополитен». По–вашему, он имеет какое–то значение?

Пожав плечами, гонолульский детектив пробормотал:

— Боюсь, я просто был в плохом настроении. Он может завести в тупик. Поскольку разбирательство предоставлено уму капитана Фланнери, я не имею права делать предположения. Ведь бедный капитан никогда с предположениями не работает.

Он опять взглянул на часы, и девушка поднялась на ноги.

— Не смею вас больше задерживать, — вздохнула она. — И хотя я очень загружена, одного вас не отпущу. Я поеду с вами в порт, если не возражаете. Вдруг по дороге мне что–нибудь придет в голову?

— Кто я такой, чтобы мне оказывалась столь великая честь? Я лишаюсь дара речи от восхищения. Мистер Кирк…

— Ох, и я с вами, — заторопился Кирк. — Я всегда любил провожать суда от причала. Наверное, Бог хотел сделать из меня моряка.

Чан сходил за багажом, уплатил по счету, и они втроем сели в машину Кирка, стоявшую за углом.

— Теперь, когда настает минута расставания, — промолвил Чан, — я покидаю эту благословенную землю с отчаянием. Судьба улыбнулась мне здесь.

— Зачем же вам ехать? — осторожно спросил Кирк.

— Долгий опыт подсказывает мне, что нельзя искушать судьбу: ее улыбка может увянуть.

— Хотите посидим где–нибудь еще? — предложил Кирк. — До отплытия целых тридцать минут.

— Я благодарен, но прощание уже состоялось… — Помолчав, он обратился к мисс Морроу: — Я очень рад, что следствие остается в ваших руках. Кстати, я забыл сообщить вам важную информацию. Тропинка, по которой вы должны идти, существует.

— Господи, у меня от вас голова кружится, — вздохнула девушка. — Что там еще?

— Пообещайте все немедленно передать капитану Фланнери. Сэр Фредерик нашел китайца по имени Ли Ганг, у которого на Джексон–стрит живут родственники.

— Кто такой Ли Ганг? — спросила мисс Морроу.

— Вчера, после нашего великолепного завтрака, я услышал о нем от сэра Фредерика… — Он изложил свой разговор с великим детективом. — Ли Ганг в курсе того, что так интересовало сэра Фредерика. К сожалению, больше мне ничего не известно. Капитан Фланнери должен выяснить все у Ли Ганга.

— Он никогда ничего не выяснит, — скептически заметила девушка. — Но как же вы, сержант…

Чарли Чан глубоко вздохнул.

— Прощания совершенно выбили меня из колеи сегодня утром, — объяснил он.

Дальше ехали молча. Мисс Морроу думала свою невеселую думу. Если бы ей только удалось привлечь на свою сторону этого флегматичного человека! Но они все обсуждают и обсуждают животрепещущую тему, а с него как с гуся вода. Она лихорадочно перебирала в уме все известное ей о китайском детективе и его характере.

Наконец Кирк затормозил неподалеку от сходней «Мауи». Громадное белое судно сплошь украшали разноцветные женские шляпки. «Мауи» был готов к отплытию. Со всех сторон слышались прощальные возгласы.

Подскочивший стюард взял чемодан Чарли Чана.

— Здравствуйте, сержант, — радостно произнес он. — Возвращаетесь домой? Какая у вас каюта?

Чан ответил ему и обратился к молодым людям:

— Все мои мысли — о вашей доброте. Я задыхаюсь от волнения. Я не нахожу слов. Единственное, что могу сказать — до свидания.

— Передайте мои наилучшие пожелания самому молодому Чану, — попросил Кирк. — Возможно, я увижу его когда–нибудь.

— Вы напомнили мне о том, что я все утро придумывал для него имя. С вашего позволения, я назову его Барри Чан.

— Я очень польщен, — серьезно проговорил Кирк. — Жаль, что сейчас у меня ничего нет ему в подарок, но потом обязательно будет.

— Я только хочу, чтобы он был достоин своего имени, — покачал головой Чан. — Мисс Морроу, пускай вам вечно сопутствует удача, и…

Посмотрев на него странным взглядом, она перебила его, не дослушав:

— Благодарю вас. Конечно, я надеялась, что вы останетесь, мистер Чан. Но с другой стороны, я вас понимаю, дело слишком трудное, если даже Чарли Чан от него отказывается. Боюсь, что известный сержант из гоно–лульской полиции сегодня потерял свое доброе имя.

Выражение лица Чана резко изменилось. Некоторое время он серьезно смотрел в глаза девушке, потом поклонился.

— Всего вам хорошего. — И с достоинством направился к сходням.

Кирк взирал на девушку изумленно.

— Не глядите на меня так! — жалобно воскликнула она. — Я поступила жестоко, но это была моя последняя возможность. Я испробовала все средства, чтобы его задержать. Поедем?

— Давайте подождем, — попросил Кирк. — Они отходят через минуту. Меня ужасно волнуют такие моменты. Посмотрите–ка на верхнюю палубу. — Он кивнул в сторону хорошенькой девушки в серебристом платье с букетом приколотых к нему орхидей. — Новобрачная. А идиот с безучастным лицом, который стоит рядом, по–моему, и есть счастливый избранник.

Мисс Морроу с интересом взглянула в направлении, указанном Кирком.

— Гавайи — прекрасное место для медового месяца, — продолжал Кирк. — Я сам часто думал… Но надеюсь, я не наскучил вам?

— Нет.

— Конечно, новобрачная вас не трогает. Наверное, вас больше волнуют разводы… — Он достал платок и помахал девушке на палубе. — Всего хорошего, дорогая. Желаю вам счастья!

— А где же мистер Чан? — неожиданно спросила мисс Морроу.

Чан в раздумье сидел на краю койки в своей каюте. Радость, которую он испытывал уезжая, грубо у него отняли. Он бежит?! Испугался трудного дела? Мисс Морроу действительно так думает? Если да, то он и правда потерял свое доброе имя.

Его размышления нарушил какой–то шум за переборкой. Чарли Чан встал на ноги и прислушался.

— Я так и сделаю, — говорил высокий монотонный голос.

— И если вам начнут задавать вопросы, вы ничего не знаете. Ясно?

— Да-а. Я молчу. Я понимаю.

— Отлично. Вы великолепный слуга, Ли Ганг. Я не собираюсь вам льстить, веселый нищий, но мне без вас туго пришлось бы. До свидания, приятного путешествия.

Чан быстро юркнул в коридор, куда выходили двери всех кают его палубы, и успел увидеть знакомую фигуру, через мгновение скрывшуюся за углом.

Некоторое время детектив пребывал в нерешительности. Из всех гостей Кирка один заинтересовал его больше прочих. Высокий мрачный мужчина, исследователь пустынь, который, оставляя смертоносные следы, неумолимо двигался к своей цели. Именно полковник Джон Битхэм, попрощавшись с Ли Гангом, вышел из соседней каюты.

Чан посмотрел на часы. Он не привык торопиться, но теперь спешка была неизбежна. Когда он схватился за чемодан, от его вздоха задребезжали стекла. На палубе он встретил знакомого казначея из Гонолулу.

— Домой, Чарли? — весело спросил тот.

— Думал, что домой, — ответил Чан, — но ошибся. В последнюю минуту понял, что мне нужно на берег. Только как с билетом поступить?

— Не беспокойтесь, вам его заменят. Зайдите в контору, они же знают вас.

— Спасибо за совет. Просто мои мысли заняты другим. Не сумеете ли вы передать в Гонолулу моему старшему сыну, что я задержался по делам?

— Конечно передам. Только постарайтесь поторопиться, Чарли.

— Останусь еще на неделю, — крикнул он через плечо. — До следующего судна.

А на берегу мисс Морроу сжала Кирку пальцы.

— Взгляните на сходни: полковник Битхэм! Что он там делал?

— Действительно, Битхэм. Позвать его? Нет, он поймал такси. Пускай едет, ему, наверное, некогда.

Они проследили, как полковник усаживается в машину, а вновь обернувшись к «Мауи», увидели, что двое матросов убирают трап.

Внезапно какая–то толстая фигура с чемоданом в руке растолкала их и бросилась на берег.

Мисс Морроу облегченно вскрикнула, а Кирк вздохнул:

— Это Чан… Он остается.

Детектив приблизился к молодым людям.

— Трудная ситуация, — заметил он. — Путешественник, окончательно со всеми распрощавшийся, неожиданно поворачивает назад.

— Мистер Чан, дорогой! — воскликнула девушка. — Вы остались, чтобы помочь нам?

Чан кивнул.

— В любом случае, я обязан завершить дело.

На верхней палубе «Мауи» джаз заиграл «Алоху», означавшую отплытие. В воздух взлетели ленты серпантина. «Не забудь написать!» — послышался чей–то вопль. Чан наблюдал за судном сквозь какой–то легкий туман перед глазами. «Мауи» медленно отвалил от причала. Толпа на берегу неистово махала ему вслед самыми разнообразными предметами. Чан со вздохом тоже помахал рукой.

— Бедный маленький Барри Чан, — пробормотал он. — Он бы так мне обрадовался. А вот капитан Фланнери не обрадуется. Ладно, давайте займемся нашими проблемами.