Фланнери со свирепым видом повернулся к Еве Даренд.
— Так вы все знали?! — закричал он. — Знали, что майор был здесь раньше, видели его в ту ночь, когда сэр Фредерик…
— Нет, нет, — запротестовала она. — Я его не видела… Я даже не подозревала… Если бы он пронюхал, что я дежурила здесь тогда, он бы старался не попасться мне на глаза. А если бы я встретила его, он бы…
Фланнери успокоился.
— Хорошо, вернемся к давним годам. Вы — Ева Даренд, и сами подтвердили это. Пятнадцать лет назад вы сбежали от своего мужа из Пешавара. Вы ушли с караваном полковника Битхэма…
Женщина удивленно посмотрела на него, потом впервые обратила взор на Битхэма.
— Верно, — сказала она, — я бежала с его караваном.
— Удрали с другим мужчиной, бросив мужа? Почему? Вы любили полковника?
— Нет! — Ее глаза неожиданно сверкнули злостью. — Вы не в праве так думать. Полковник совершил очень великодушный, хотя и неосторожный поступок, и он не должен отвечать за него. Я давно составила план побега.
— Пожалуйста, Ева, не щадите меня, — вмешался Битхэм. — Я не понесу ответственности. Не переживайте за меня.
— Это похоже на вас. Но я не стану упорствовать. Если бы меня нашли, я бы давно все рассказала. А после того, что натворил Эрик, и вовсе нет смысла молчать. О, наконец–то мне станет легче!
Она повернулась к Фланнери.
— Я обращусь к прошлому. После смерти моих родителей я жила в Девоншире у дяди и тети, не очень–то счастливо, надо заметить. У моего дяди были старомодные взгляды на жизнь. От него, хорошего, доброго человека, я готова была сбежать. Потом я встретила Эрика, как мне показалось, настоящего романтика, и полюбила его. Мне тогда только исполнилось семнадцать лет, а в восемнадцать я уже вышла замуж. Его перевели по службе в Пешавар, и я поехала с ним. Даже до приезда в Пакистан я начала раскаиваться в содеянном. Я жалела, что не послушалась дядю, который возражал против нашего брака, ибо поняла, что за изысканными манерами Эрика скрывается посредственность. Он играл и много пил. Его подлинный характер, грубый и жестокий, ужаснул меня.
Совсем скоро в Пешавар ему начали приходить письма из Лондона. Послания в грязных конвертах, отправленные малограмотным человеком. Они, кажется, приводили мужа в бешенство. Я была удивлена и встревожена. Как–то, в день пикника, одно из таких писем попало мне в руки. К тому времени я уже разочаровалась в Эрике полностью и даже была на грани отчаяния. Я понимала, что, узнав о письме, он разъярится, и мне будет плохо. Я колебалась, но потом решилась и вскрыла конверт. То, что я прочитала, разбило мне жизнь.
Письмо прислал швейцар одного из лондонских учреждений, он требовал денег. Не просил, а именно требовал. Эрика, моего мужа, шантажировал швейцар. Муж платил ему за молчание. Видимо, не получая желаемых сумм, швейцар угрожал открыть властям то, чему он был свидетелем годом раньше. А конкретнее, как Эрик выходил из конторы, в которой потом обнаружили труп Хилари Галта с простреленной головой.
Ева Даренд на секунду прервалась, затем вновь продолжила:
— Да, моего мужа шантажировали за убийство Хилари Галта. Эрик вернулся домой в довольно хорошем настроении, и я заявила, что ухожу от него. Он захотел узнать причину, и я протянула ему конверт. Он побледнел и упал на колени, обхватил мои ноги, умолял выслушать его и в конце концов поведал ужасную историю.
Хилари Галт и мой дядя — сэр Джордж Манне–ринг — были старыми друзьями. Однажды, в тот страшный день, адвокат позвал Эрика к себе и объявил, что если он будет настаивать на браке со мной, он — мистер Галт — сообщит моему дяде о некой неприятной истории из прошлого Эрика. Эрик принял это к сведению и удалился. Ночью он проник к Хилари Галту и убил его, а швейцар видел, как Эрик выходил оттуда после совершенного преступления. Муж заявил, что, поскольку сделал это из любви ко мне, я обязана вечно принадлежать ему. Я должна понять и простить…
— Извините меня, — перебил ее Чан. — В ту злосчастную минуту он не упоминал-о паре бархатных туфель?
— Упоминал. После убийства мистера Галта он заметил их под креслом. Он знал, что Скотленд—Ярд всегда обращает внимание на вещественные улики и решил подсунуть им таковую. Но в действительности туфли ничего не означали. Он снял с ног Галта его обувь и надел ему другую. По–моему, он поступил так из простого бахвальства. Он вообще любил подобные выходки. Хвастался, как ловко провел Скотленд—Ярд, потом снова стал упрашивать меня… Ох, я не могу говорить об этом… Я, его жена, должна была молчать. Видит Бог, как мне хотелось убежать от него. Я опять сказала, что ухожу. Тогда он начал грозить, что убьет меня. Короче, я отправилась на пикник встревоженная и напуганная. Полковник Битхэм тоже был там, до этого я видела его пару раз, не больше. Полковник казался прекрасным человеком и настоящим джентльменом, не то, что Эрик. Утром он собирался уехать, и я решилась упросить его взять меня с собой. Я предложила поиграть в прятки, предварительно условившись с Битхэмом о встрече в определенном месте. Там я взяла с него слово молчать и сообщила, в какое попала положение. Я боялась, что Эрик, узнав, где я нахожусь, выполнит свою угрозу. Полковник Битхэм все понял. Ночью я скрывалась среди холмов, а на заре приехали в повозке полковник с Ли Тангом, и я присоединилась к каравану. В таких удивительных приключениях еще не принимала участия ни одна женщина. Восемь месяцев мы ехали на верблюдах через дикую страну. Звезды над головой, песчаные бури…
В Тегеране я отстала от каравана и одна направилась в Баку, откуда перебралась в Италию. Теперь, восемь месяцев спустя, я уже не опасалась погони. Но я всегда помнила о своем положении. Полковник Битхэм был героем, его всюду чествовали. Что, если выяснится, каким путем мне удалось покинуть Пакистан? Конечно, наше путешествие не могло носить более невинного характера, но в этом циничном мире кто поверит в такое? Спасая меня, полковник сам очутился в неловкой ситуации. В глазах света случившееся выглядело бы как бегство с другим мужчиной. Если об этом станет известно, думала я, карьера полковника рухнет. И я поняла, что нужно делать.
— И сделала, — мягко произнес Битхэм. — Джентльмены, вам только что сказали, будто я совершил благородный поступок. Но он ничего не стоит по сравнению с благородством самой Евы.
— Перво–наперво, я написала письмо Эрику, — продолжала Ева. — Просила, чтобы он не пытался меня искать, если ему дорога собственная безопасность. Предупредила, что, промолви он хоть слово о том, как я покинула Пакистан, и нанеси тем самым удар но Битхэму, я, не задумываясь, объявлю, что мой муж убил Хилари Галта. Эрик на письмо не ответил, но он наверняка его получил. И он действительно никогда не старался найти меня.
Она помолчала.
— Вот и все. Мне пришлось много пережить. Я продала свои драгоценности и существовала на доход с вырученных денег. Поселилась в Ницце и поступила в театральную труппу под именем Марии Лантельм. Там я услышала, что по моему следу идет другой человек, совсем не Даренд, а сэр Фредерик Брюсс. Он расследовал убийство Хилари Галта. Он знал, что Эрик был у Галта в конторе в день его смерти, а прочитав еще и о моем исчезновении из Пакистана, должно быть, уловил связь. В ту ночь, едва я вышла из театра, на Променад—Дэз-Англэ меня остановил инспектор Скотленд—Ярда. «Вы Ева Даренд?» — только и успел спросить он, потому что я сразу удрала и на следующее утро уехала в Марсель, а оттуда в Нью—Йорк. Там я перекрасила волосы и, назвавшись Дженни Джером, стала работать манекенщицей. И снова Скотленд—Ярд напал на мой след. И опять я ночью скрылась. Совершенно случайно я попала в Сан—Франциско, без цента в кармане и без крова над головой. На здешнем пароме я встретила Эллен Таппер—Брок, жившую неподалеку от нас в Девоншире. Она меня узнала и, пожалев, устроила на работу в Кирк–билдинг. Я была счастлива, пока сэр Фредерик Брюсс снова не вышел на меня.
Даренд поднялся на ноги.
— Надеюсь, теперь ты довольна? — хрипло прорычал он.
— О, Эрик…
— Для меня ты не существуешь, радуйся же! — Его глаза гневно блестели. — Ты спасла репутацию проклятого полковника…
— Так вы признаетесь?! — закричал Фланнери.
Даренд пожал плечами.
— А почему бы и нет? Что мне еще остается, во имя чего затягивать комедию? — Он повернулся к Чарли Чану. — Все, что сказала эта дьяволица — правда. Я во всем сознаюсь. Мне следовало быть умнее. Но вы обошли меня… — В его голосе зазвучали истерические нотки. — Да, я убил сэра Фредерика, потому что не видел иного выхода. Он настиг меня и, стоя здесь, смеялся надо мной. Господи Боже, что за человек! Он не отказался от своей затеи, шестнадцать лет тащившись за мной по пятам. Шестнадцать лет он помнил… Да, это я убил его…
— А бархатные туфли? — спокойно спросил Чан.
— На его ногах? Те же, что были на Хилари Галте. Я увидел их уже после убийства. Они выглядели как приговор. Я снял их с трупа и взял с собой. Мои нервы шалили, но я прикончил его намеренно. Да, прикончил. Я готов заплатить за это. Но не той платой, о которой вы думаете.
Он внезапно бросился к французскому окну, ведущему в сад на крыше.
— Пожарная лестница!.. — закричал Фланнери. — Держите его!
Капитан, Дафф и Чан бросились за Дарендом. Чарли первым подбежал к пожарной лестнице и далеко внизу увидел темный силуэт, который мгновенно исчез из поля зрения. Капитан и Дафф подлетели к Чану. Перегнувшись через перила, они посмотрели вниз. Шел дождь. А где–то на асфальте в свете уличных фонарей лежал темный бесформенный предмет, возле которого начала собираться толпа.