Капитан Фланнери шагнул вперед. У него, бесхитростного человека, все чувства обычно отражались на лице.

— Значит, лифтершей была Дженни Джером? Выходит, вы солгали, несколько минут назад заявив мисс Морроу, что не видели ее?

— Не надо ругать Элин, — запротестовал ее муж. — Она вернулась по доброй воле.

— Почему же она сразу все не рассказала?

— Такой вопрос трудно решить с налету.

— Понятно. Хорошо, хорошо. — Фланнери обратился к миссис Эндербэй: — Так вы говорите, что узнали девушку в лифте, когда спускались вниз, возвращаясь домой после обеда? И она поняла, что раскрыта.

— О да. Я. прямо закричала от удивления: «Дженни! Дженни Джером! Что ты здесь делаешь?»

— А она что–то делала?

— Нет, это такая форма обращения. Я не имела в виду ничего определенного.

— Ясно. И что она ответила"?

— Она только улыбнулась и спокойно сказала: «Здравствуй, Элин, я думала, ты меня не узнаешь».

— А потом?

— Потом я буквально засыпала ее вопросами: почему она убежала, где была… Но она только молчала и улыбалась, а в конце заявила, что, возможно, позже все мне расскажет и попросила помочь ей.

— Неужели она пожелала, чтобы вы сохранили вашу встречу в тайне?

— Да. Она объяснила, что не сделала ничего дурного, но если здесь пронюхают о ее бегстве из Нью—Йорка, это может возбудить подозрения…

— Судя по словам вашего мужа, вы не дали такого обещания? — продолжал Фланнери.

— Не дала. В нормальной ситуации я бы, конечно, заверила ее в том, что буду молчать, но в связи с убийством сэра Фредерика и необычным поведением Дженни, дело мне показалось очень серьезным. Я решила разузнать у нее все при новой встрече.

— А вы встретите ее снова?

— Вряд ли. Случай был таким странным. Я растерялась.

— Вам лучше держаться от нее подальше, — заметил Фланнери.

— Я так и собираюсь поступить. По–моему, она догадалась, что я ее выдам… — Элин посмотрела на мужа.

— Ты ей ничем не обязана, а ложь в подобном деле — опасная вещь, — произнес мистер Эндербэй.

— Вы — счастливая женщина, миссис Эндербэй, если у вас такой заботливый супруг, — изрек Фланнери. — Слушайтесь его и все будет в порядке. Ладно, теперь можете идти, только сохраните нашу беседу в секрете.

— Конечно, — пообещала женщина, поднимаясь на ноги.

— Если вы мне понадобитесь, я вас извещу, — добавил Фланнери.

Чан распахнул перед ней дверь.

— Разрешите мне почтительно задать вам вопрос? — рискнул он. — - Вы отчистили то превосходное платье, которое запачкали ржавчиной?

— К сожалению, нет, — ответила она и помолчала, словно обдумывая, что бы еще прибавить. — Заметив того человека на пожарной лестнице, я так удивилась, что перегнулась через ограду. Был туман и она намокла, потому и остался след.

— В подобные минуты люди часто поступают неосторожно, — сказал Чан. Потом он поклонился и закрыл за ними дверь.

— Ну, по–моему, мы кое–чего добились, — пробормотал капитан Фланнери. — Хотя, чего именно, никак не соображу. Зато нам известно, что сэр Фредерик интересовался Дженни Джером в ночь убийства и что она попала в лифт через парадную дверь. Но где ее искать, вот в чем загвоздка!

— Разве у вас есть улики против нее? — удивилась мисс Морроу. — Ведь нету.

— Конечно нет. Но газеты моментально начнут вопить о необходимости ее ареста, они всегда так делают. Пожалуй, я отдам им на съедение эту хорошенькую девочку. А если на ее счету ничего не найдется, разрешу ей спокойно уйти.

— Такая тактика унижает ваше достоинство, капитан, — заметила мисс Морроу. — По моему мнению, для ареста надо иметь какие–то реальные основания, а не одни подозрения. Вы согласны со мной, мистер Чан?

— Несомненно, — живо ответил тот и посмотрел на хмурое лицо капитана. — Если позволите, я вставлю в беседу свое робкое суждение…

— Ну конечно! — воскликнула мисс Морроу.

Однако Чан, видимо, раздумал и решил оставить свое суждение при себе.

— Терпение — лучшее, чем можно воспользоваться в подобном деле, — произнес он. — Согласуясь с данным принципом, я выиграл множество сражений. Но американцы вечно торопятся. Запомните: отступив на шаг, вы получите громадное преимущество.

— Но этот ваш газетчик… — - запротестовал капитан.

— Я не люблю ни во что вмешиваться, но в некоторых случаях охотно отказываюсь от своих привычек, — улыбнулся Чан. — Когда шумят газеты, я затыкаю уши ватой. В конечном счете, я отвечаю за игру, а не за прессу. А Ренкина я вежливо попросил пока помолчать.

— Прекрасно! — обрадовалась мисс Морроу и тут же обратилась к Барри Кирку: — Кстати, вам что–нибудь известно об этой дежурной? Кажется, она назвалась Грейс Лейн?

Кирк покачал головой.

— Я знаю только то, что она хорошенькая и что мы приняли ее на работу. Я выясню, конечно. Я ее видел, и не однажды.

— Не сомневаюсь.

— Леди, я же не слепой. Красота привлекает мое внимание повсюду — в лифте, в транспорте, даже в прокуратуре. Я пару раз пытался заговорить с этой девушкой, но добился немногого. Если желаете, я попробую еще.

— Нет, спасибо. Вам лучше держаться в стороне.

— Для меня все происходящее окутано полнейшей тайной, — продолжал Кирк. — Мы думали, что сэр Фредерик напал на след Евы Даренд, а оказывается, у него были еще две женщины на примете. Бедняга! Вы все такие прекрасные детективы, и я не собираюсь нажимать на вас, но все же ответьте, куда мы идем? Что нам следует предпринять? Скажите, если знаете.

— Боюсь, что не знаем, — вздохнула мисс Морроу.

— А если я запру эту женщину на ключ и… — начал Фланнери, осененный новой идеей.

— Нет, нет! — воскликнула мисс Морроу. — Ни в коем случае. Мы можем ее выследить, и поскольку она работала ночью, давайте приступим к слежке немедленно.

Фланнери кивнул.

— Я приставлю к ней своих мальчиков. Так и порешим. Пожалуй, только таким путем мы чего–то достигнем, а то мистер Чан утверждает, что у нас нет прогресса. Если передо мной единственный ключ, в который я могу вцепиться зубами…

Чан перебил его:

— Спасибо, что напомнили мне мою собственную идею. Столько происшествий, что у меня прямо голова распухла. Я приготовил для вас кое–что необычное… — Достав из кармана конверт, он вынул оттуда лист бумаги и открытку. — Я не сомневаюсь, капитан, что вы лучше меня разбираетесь в отпечатках пальцев. Не сумеете ли вы определить, принадлежат эти отпечатки одному и тому же лицу?

Капитан Фланнери внимательно изучил отпечатки.

— По–моему, они одинаковые. Я могу передать их экспертам. Но что это значит?

— Лист чистой бумаги прибыл в конверте из Скотленд—Ярда, — пояснил Чан. — Мисс Морроу, наверное, вам говорила.

— Да, упоминала, что кто–то вскрывал конверт. А палец на открытке?

— Оставлен прошлой ночью дворецким мистера Кирка, — объявил Чан.

Фланнери так и подпрыгнул на месте.

— Почему же вы сразу не сказали?! Теперь мы за него возьмемся. Вы хороший детектив, сержант. Парадайз следит за перепиской дяди Сэма? Мне этого достаточно, я его беру.

Чан протестующе замахал руками.

— Нет, нет! Прошу прощения, но вы снова спешите. Мы должны наблюдать и ждать…

— Черт побери! — заорал Фланнери. — Не подсовывайте мне своих методов. Я схвачу его и вытяну все до последней капли.

— А я потеряю отличного дворецкого, — вздохнул Кирк. — Ему написать рекомендацию или для тюрьмы она не требуется?

— Пожалуйста, капитан, помолчите и послушайте, — обратился к Фланнери Чан. — У нас нет никаких доказательств того, что именно Парадайз всадил роковую пулю в сэра Фредерика. Однако в чем–то он замешан. Нам надо следить за каждым его шагом. Не исключено, что ситуация не столь серьезна. Но тут необходимы факты. Сегодня у него, кажется, свободный день? — Он посмотрел на Кирка.

— Да, в четверг у слуг выходной, — кивнул Кирк. — Парадайз, возможно, пойдет в кино, он обожает мелодрамы.

— Видите, какая удача, — продолжал Чан. — Повара тоже не будет. Мы вернемся в бунгало и проверим частную жизнь Парадайза. Разве это не лучше, капитан, чем шарить по кинотеатрам в поисках дворецкого?

— Пожалуй, вы правы, — согласился Фланнери.

— Поедем скорее! — вскочил Кирк. — Если мисс Морроу поможет мне, я угощу вас чаем.

— Меня не считайте, — буркнул Фланнери.

— И другими напитками, — добавил Кирк.

— Тогда считайте, — оживился капитан. — Вы на машине? — Кирк кивнул. — Тогда вы поезжайте с мисс Морроу, а я с сержантом.

По дороге домой Кирк посмотрел на мисс Морроу и улыбнулся.

— Что? — спросила она.

— Я только подумал кое о чем. Иногда я улыбаюсь собственным мыслям.

— О чем–то важном?

— Возможно, и нет, зато об очень приятном для меня: я подумал о вас.

— О, пожалуйста, не беспокойтесь.

— А я и не беспокоюсь, я удивляюсь. В этом деле замешано такое множество таинственных женщин, а вам никто не задает ни единого вопроса.

— А с какой стати мне их задавать?

— С такой, что никто не знает, кто вы. Откуда вы взялись? Вы не слишком похожи на прокурора.

— Вы очень добры.

— Я надеюсь, вы не обидитесь. Конечно, вы выглядите молодо и простодушно, но даю вам слово, мужчины легко глупеют в такой ситуации. А что вы делали в ту ночь, когда Ева Даренд исчезла из Пешавара?

— Возможно, в ту минуту я спешила домой. Я всегда, даже в начальной школе, была совестливой и сознательной.

— Не сомневаюсь. А где вы учились, в Сан—Франциско?

— Нет, в Балтиморе. Я жила там до поступления на юридический.

— Да? Просветите меня и в этом. Почему вы выбрали профессию юриста? Разочарование в любви или что–то другое?

Она улыбнулась.

— Другое. Отец был судьей и жалел, что я не мальчик.

— По моим наблюдениям, судьи иногда тоже бывают неразумны. Например, отвлекают меня разговором, когда я веду машину. Так значит, судья хотел мальчика? Он и не подозревал, как ему повезло.

— Зато он страшно обрадовался, поняв, что еще не все потеряно. Он мечтал, чтобы я изучала право, и я начала его изучать.

— Какое послушное дитя!

— Не надо так, ведь мне и самой это нравилось. Видите ли, пустяки меня никогда не интересовали.

— Боюсь, что вы не грешите против истины, и это меня беспокоит.

— Почему же?

— Потому что в вашем представлении я принадлежу к числу пустяшных предметов.

— Но у вас есть и серьезные черты.

— Я кажусь себе всего лишь жалким наброском, который никогда не будет завершен, однако я работаю над собой.

— Я помогу вам, — улыбнулась девушка.

Кирк оставил машину прямо на улице, и они прошли в здание. На лифте их подняла Грейс Лейн, теперь Кирк изучал ее с новым интересом: из–под шапочки выбивались пряди рыжих волос, лицо бледное, без морщин и молодое. Возраст неопределенный, думал Кирк, но красота несомненная. Какая тайна скрыта в её прошлом? Почему сэр Фредерик принес в Кирк–билдинг газетную вырезку о Дженни Джером?

— Я догоню вас, — сказала мисс Морроу, когда лифт остановился на двадцатом этаже.

Кирк кивнул и начал подниматься на крышу, но девушка сразу последовала за ним.

— Я хотела задать ей пару вопросов, но передумала, — объяснила она. — Ведь я уже расспрашивала ее в ночь убийства.

— Что вы скажете о ней теперь, в свете новой информации?

— Несмотря на непрестижную работу, она — леди, ее возможности гораздо выше.

— Вы полагаете? — удивился Кирк, принимая плащ мисс Морроу. — А я считаю по–другому.

Девушка пожала плечами.

Следом за ними появились Чарли Чан и капитан Фланнери, последний буквально рвался в бой.

— Ну, мистер Кирк! — воскликнул он. — Показывайте комнату своего дворецкого, мы ее осмотрим. У меня с собой набор ключей, мы проделаем все очень осторожно.

Кирк провел их в коридор.

— А как насчет комнаты повара? — спросил Фланнери. — Мы должны и туда заглянуть.

— Мой повар — француз, — объяснил; Кирк. — И он уже спит.

— Гм… Он был здесь на следующую ночь после убийства?

— Естественно.

— Тогда лучше я побеседую с ним потом.

— Он скверно изъясняется по–английски, — улыбнулся Кирк. — Впрочем, побеседуйте. — Кирк оставил Фланнери и Чана вдвоем, а сам вернулся к мисс Морроу.

— Наверное, вам ненавистен один вид кухни?

— Почему же?

— Ну, крупный юрист, вроде вас…

— Но я изучала и поваренные книги. Вы удивитесь, но я могу приготовить большинство вкуснейших…

— Знаю, знаю: недосоленое и пересоленое.

— Пожалуйста, дайте мне закончить. В общем, стряпаю я неплохо, а мой паштет и вовсе хорош, ей-Богу.

— Леди, вы очаровательны, — вздохнул он, — вы потрясающи. Пойдемте на кухню и сделаем чай.

Она последовала за ним.

— У меня маленькая квартирка, и если я не слишком устаю, то сама варю себе обед.

— А как насчет вечера в четверг? Вы очень устанете?

— Это зависит от многих обстоятельств. А что?

— У слуг выходной. Надо ли добавлять еще что–нибудь?

Мисс Морроу засмеялась.

— Я запомню. — И принялась готовить еду и чай. — До чего здесь все аккуратно! Парадайз — молодец.

— Скажите это моей бабушке. Она считает, что мужчина, живущий один, погрязает черт знает в чем. По ее мнению, в каждом доме необходима женщина.

— Какой абсурд! — воскликнула мисс Морроу.

— Бабушка еще помнит старину, в ее время хозяйством занимались женщины. Теперь они стали актрисами, юристами, членами клубов. Должно быть, все зависит от возраста.

— Для мужчин, да.

— Ну, мужчины не в счет.

— Напротив. Ладно, кажется, все готово.

Кирк принес угощение на подносе в гостиную и поставил его на низкий столик перед камином. Мисс Морроу опустилась в кресло, а Кирк подбросил в камин несколько поленьев и сходил в столовую за бутылкой, сифоном и двумя стаканами.

— Не забудьте, что капитан Фланнери не пьет чая, — объяснил он.

Мисс Морроу посмотрела в сторону коридора.

— Им следует поторопиться, иначе они опоздают, — заметила она.

Но Чан и Фланнери все не показывались.

Наступали мартовские сумерки. Сильный ветер гулял по саду и бился в окна.

Кирк опустил занавеси. Постепенно в комнате теплело. Приняв из рук мисс Морроу чашку с чаем и булочку, Кирк произнес:

— Глядя на вас, невольно поражаешься, как вы могли взяться за дело Блекстона.

— Дела я веду самые разные.

— Вот я и удивляюсь.

— Чему?

— Разнообразию. По–моему, нам необходимо дальнейшее изучение вашей жизни.

— Вы пугаете меня.

— Если вам нечего скрывать, то чего же вы боитесь?

В эту минуту в комнате появились Чан и Фланнери.

Похоже, капитан был очень собой доволен.

— Удачно сходили? — спросил Кирк.

— Не то слово! — воскликнул Фланнери, потрясая какой–то бумагой.

— Поздравляю, — сказал Кирк. — Мистер Чан, вы что будете пить?

— Чай, с вашего позволения. Три ложки сахара и дольку лимона.

Когда девушка налила ему чай, а Фланнери устроился в кресле, Кирк полюбопытствовал:

— И что же вы отыскали?

— Письмо из Скотленд—Ярда, — торжествующе ответил Фланнери.

— Великолепно! — обрадовался Кирк.

— Этот Парадайз — хитрая бестия, — продолжал Фланнери. — Где, по–вашему, оно лежало? Его завернули в вату и засунули в носок ботинка.

— Хорошо, что вы догадались туда посмотреть, капитан, — заметила мисс Морроу.

Фланнери замялся.

— Ну… э-э… собственно говоря, это предложил мистер Чан. Сержант — настоящий сыщик, господа.

— Благодаря вашему мудрому руководству, — улыбнулся Чан.

— Мы оба можем поучиться друг у друга, — заявил Фланнери. — Короче, мистер Чан нашел письмо и отдал его мне. Его прислали в том самом конверте, который находится у нас. Никакого сомнения? Понимаете, столичная полиция…

— О чем там говорится, если не секрет? — поинтересовался Кирк.

Фланнери сник.

— Вообще–то, отчасти секрет. Мы советовались с мистером Чаном, но…

— Ничего страшного, — перебил его гонолульский детектив. — Читайте.

— Послание адресовано сэру Фредерику и доставлено Куком из Сан—Франциско. — Он огласил содержание письма:

«Дорогой сэр Фредерик!

Я искренне обрадовался, получив Ваше сообщение из Шанхая и узнав, что Вы подходите к концу долгого и запутанного расследования. Более всего меня удивило, что в Вашем анализе убийство Хилари Галта и исчезновение Евы Даренд связаны между собой. Правда, Вы с самого начала утверждали это, но, несмотря на мое преклонение перед Вашим талантом, я считал, что Вы ошибаетесь. Теперь мне остается только попросить у Вас прощения. Жалею, что, возбудив мое любопытство, Вы пока не можете сообщить мне подробности. Поверьте, я испытываю огромное облегчение, узнав об окончании столь странного дела.

Кстати, примерно в одно время с Вами в США по другому поводу приедет инспектор Руперт Дафф. Вы, конечно, его знаете. Если Вам понадобится его помощь, телеграфируйте ему в отель „Уолдорф", Нью—Йорк.

С наилучшими пожеланиями успеха в расследовании и скорейшего Вам возвращения. Остаюсь Вашим покорным слугой.

Мартин Бенфилд зам. комиссара Скотленд—Ярда».

Фланнери закончил чтение и оглядел присутствующих.

— Вот так–то, — сообщил он. — Оказывается, дела Галта и Евы Даренд связаны между собой. Конечно, это не слишком свежие новости для меня. Но сейчас вся загвоздка в том, почему Парадайз скрыл от нас такую информацию? Что он поставил на карту? Я могу арестовать его, но боюсь, что он будет молчать. Он не знает, что мы подозреваем его. В общем, я верну письмо на прежнее место и посмотрю, что произойдет дальше. Сержант согласен понаблюдать за ним. Кроме того, я полагаюсь на вас, мистер Кирк: проследите, чтобы он не скрылся.

— Не беспокойтесь, я сам не желаю потерять его, — ответил Кирк.

Фланнери встал.

— Кстати, писем для сэра Фредерика больше не было? — обратился он к мисс Морроу.

— Нет. Я просила присылать их мне в прокуратуру, — сказала девушка. — Только пара частных посланий.

— Ладно, пойду–ка я положу это письмо на место, — проговорил капитан и вышел в коридор.

— Оказывается, у Парадайза длинные руки, заметил Кирк, — Я очень доволен вашей работой, сержант, и сердечно благодарю вас.

— Вы наконец смогли убедиться, что я не дурак? — усмехнулся Чан. — А относительно дворецкого… я против любых арестов в доме, который меня приютил. Я встану на защиту и его, и повара.

Вернулся Фланнери.

— Все в порядке, — объявил он. — Спасибо за гостеприимство, мистер Кирк.

Мисс Морроу внимательно посмотрела на Фланнери и спросила:

— Вы пошлете телеграмму инспектору Даффу?

— Нет, — отрезал капитан.

— Но он может здорово нам помочь…

— Нет! — упрямо повторил Фланнери. — Я теперь во всеоружии и помощь мне не требуется. Для чего, попасть под его пяту? Нет, мисс, я лично сцапаю убийцу сэра Фредерика, а потом пускай является кто угодно. А что вы скажете, сержант?

— Вы мудрый человек. Корабль, на котором много рулевых, никогда не достигнет порта.