Лодка стояла на воде. Привязанная коротким фалинем, она слегка покачивалась. Так покачиваются лодки даже на самой спокойной воде. Большая ее часть была покрыта брезентом, завязанным тесьмой.

За коротким полуразрушенным пирсом среди можжевельника вилась дорога, ведущая к шоссе. С одной ее стороны расположился лагерь с миниатюрным белым маяком вместо опознавательного знака. Из крайнего домика неслись звуки танцевальной музыки, но в основном обитатели лагеря уже улеглись в постели.

Мы остановили машину у изгиба дороги. Бэрроу держал в руке карманный фонарик. Он включил его и показывал нам дорогу. Когда мы подошли к концу дороги, проходившей мимо пирса, он направил свет на дорогу и стал ее внимательно изучать. На ней различались следы автомобильных шин.

— Что ты думаешь об этом? — спросил он меня.

— Похоже на следы шин,— ответил я.

— А что скажешь ты, Энди?

Тот наклонился и стал изучать следы.

— Шины новые и большие,— определил он и направился к пирсу.

Там он остановился и показал на что-то. Шериф осветил то место, куда показывал Энди.

— Здесь они развернулись,— продолжал Энди.— Но из этого ничего не следует — местность сейчас буквально кишит новыми машинами. Скажем, в октябре эти следы могли кое-что значить. Потому что местные жители, хотя порой и покупают покрышки, но пользуются в основном старыми. А это очень прочные покрышки и годятся для любой погоды.

— Надо выяснить насчет моторки,— сказал шериф.

— Что именно?

— Узнать, пользовались ли ей недавно.

— Черт возьми, но ведь мы знаем, что ею пользовались! — воскликнул Энди.

— Проверка никогда не повредит,— заметил шериф.

Некоторое время Энди молча смотрел на него, потом плюнул и вернулся к машине, бросив на ходу:

— Если я что-нибудь говорю, значит, уверен в этом.

— Хороший парень, только больно обидчивый,— заметил шериф.

Он спрыгнул на пристань и наклонился над лодкой. Просунув руку под брезент, он ощупал ее мотор, медленно выпрямился и кивнул.

— Энди прав, черт бы его побрал! Как всегда прав... Как вы думаете, мистер Эванс, какого типа эти шины? Следы говорят вам о чем-нибудь?

— Они от «кадиллака»,— ответил я.— Спортивного «кадиллака» с красными кожаными сиденьями и двумя чемоданами в багажнике. Часы на приборной доске отставали на двенадцать с половиной минут.

Шериф постоял, переваривая мое сообщение, потом кивнул большой головой и вздохнул.

— Что ж, надеюсь, ты на этом заработаешь!

Мы вернулись к машине. Энди сидел за рулем, с его губ свисала сигарета. Он смотрел вперед через пыльное ветровое стекло.

— Где теперь живет Тэд Руни? — спросил шериф.

Там же, где и раньше, ответил Энди.

— Значит, неподалеку от Баскомб-роуд?

— Точно.

— Поехали туда,— решил шериф, садясь в машину.

Я сел рядом с ним.

Энди развернул машину, проехал с милю обратно, и хотел свернуть, но шериф внезапно приказал:

— Остановись-ка на минутку!

Проговорив это, он вышел, включил фонарик и осветил дорогу.

— Думаю, мы кое-что уже узнали. Их следы у пирса немногого стоят, но здесь они говорят уже больше. Если следы ведут в Баскомб, то это очень важно. Те старые золотые прииски и их окрестности просто созданы для темных дел.

Машина свернула на проселочную дорогу и медленно вползла в ущелье. По обе стороны дороги громоздились огромные валуны, а темный склон был просто усеян ими. Они блестели в свете луны. Машина проползла так с полмили, потом Энди остановил ее.

— О’кей, Ястребиный глаз! Вот его хижина! — сообщил он. Бэрроу вышел из машины и обошел это место, освещая путь фонариком. Света в хижине не было. Вскоре шериф вернулся.

— Их машина была здесь,— заявил он.— Наверное, отвозили Тэда домой. Как ты думаешь, Энди, Тэд способен ввязаться в темное дело?

— Возможно, если ему пообещают солидный куш,— ответил Энди.

Мы с шерифом снова вышли из машины и направились к хижине — маленькой и примитивной, крытой простым тесом. Из крыши торчала закопченная труба, а за домом между деревьев стояла покосившаяся уборная. В доме было темно. Мы вошли на крыльцо, Бэрроу посмотрел на дверь и подергал за ручку. Дверь была заперта. Мы спустились с крыльца и обошли дом кругом, поглядывая на окна. Все они были закрыты. Шериф подергал заднюю дверь, находившуюся на одном уровне с землей. Тоже закрыта. Он постучал, и горы ответили ему эхом.

— Уехал вместе с ними,— предположил шериф.— Теперь, я думаю, они его не оставят. Может, они просто заехали сюда, чтобы забрать его вещи.

— Не думаю,— возразил я.— Ведь им нужна только лодка Руни. Еще раньше в эту лодку положили труп Лейси. Видимо, к телу привязали груз и сбросили его в озеро. Руни участвовал в этом деле, и ему заплатили. Позже лодка им снова понадобилась, но уже без Руни. И если они отправились в Баскомбскую долину делать или сбывать фальшивые деньги, то там Руни им и подавно не нужен.

— Опять только предположения, сынок,— добродушно заметил шериф.— Но как бы то ни было, а ордера на обыск у меня нет. Правда, пару минут я могу потратить и осмотреть этот домик...

Он пошел к уборной, а я сделал несколько шагов назад и с размаху ударил ногой по двери домика. Дверь развалилась. Сзади шериф негромко крикнул «эй», словно это было для него неожиданностью.

Я снова разбежался и ударил по двери. Я влетел вместе с ней в дом и приземлился на четвереньки на линолеум, пахнувший как рыбий скелет. Встав на ноги, нашел выключатель и зажег свет. Бэрроу за моей спиной недовольно похрюкивал.

Мы оказались в кухне, где стояла плита и висели грязные деревянные полки с посудой. Плита сохранила немного тепла, на ней громоздились немытые тарелки, которые уже начали вонять.

Пройдя кухню, я вошел в комнату и включил свет. Здесь, у стены, стояла узкая кровать, небрежно накрытая дешевым одеялом. Деревянный стол, несколько стульев, старенькое радио, крючки на стене, пепельница с четырьмя обгоревшими трубками, парочка потрепанных журналов, валявшихся на полу,— вот, собственно, и все, что находилось в комнате.

Низкий потолок мог удерживать тепло. В углу на потолке виднелся люк, ведущий на чердак. Под ним стояла деревянная лестница. На деревянном ящике лежал старый чемодан в брезентовом чехле, заполненный одеждой.

Шериф подошел и посмотрел на чемодан.

— Похоже, Руни собирался в путешествие. А потом приехали эти люди и забрали его с собой. Вещи он не успел собрать, но костюм в чемодан положил. А такой человек, как Руни, имеет всего один костюм и надевает его только тогда, когда «спускается вниз».

— Он здесь обедал,— заметил я.— Печь еще теплая.

Шериф с подозрением посмотрел на лестницу, поднялся по ней и головой открыл люк. Фонариком посветил наверху и спустился вниз.

— Вряд ли он мог оставить здесь чемодан,— сказал он.— Там, наверху, есть еще старый дорожный сундук. Ну что, поехали?

— Я не видел поблизости машины,— заметил я.— У него была машина?

— Да, старый «плимут». Гаси свет!

Он вернулся на кухню и снова осмотрел ее, потом мы вышли из дома. Я захлопнул то, что осталось от задней двери, а Бэрроу осмотрел следы на мягкой почве. Они вели к тому месту под большим дубом, где расползлись большие темные пятна,— значит, здесь часто ставили машину.

Шериф вернулся, играя фонариком, потом бросил взгляд на уборную и скомандовал:

— Садись в машину! А я все-таки загляну в этот сарайчик.

Я промолчал, наблюдая, как он подошел к деревянному туалету, открыл его и осветил внутренность фонариком.

Я сел в машину. Шерифа не было некоторое время, потом он, не торопясь, вернулся, остановился возле машины, откусил еще кусок табака и начал жевать его.

— Руни лежит в уборной,— неожиданно объявил он.— С двумя пулями в голове.

И сел в машину.

— Стреляли из револьвера крупного калибра. Обе раны смертельные. Судя по всему, я бы сказал, что кто-то очень спешил.