Хижина стояла высоко на склоне холма среди густых зарослей дубов и кедров. Это было сооружение, выложенное из камня, крытое дранкой и прочно укрепленное.

При дневном свете его кровля была зеленой, а стены темно-кирпичными. Оконные рамы и ставни — красные. В таинственном сиянии луны, которое бывает в горах только в середине октября, хижина просматривается до мельчайших подробностей, правда, цвета различить бывает трудно.

Расположена она за автострадой, в четверти мили от остальных домов поселка.

Было пять часов утра.

Стив погасил фары и свернул на дорогу, ведущую к дому. Удостоверившись, что это тот самый дом, он остановил машину, вылез и пошел дальше пешком. Его шаги приглушал ковер из диких ирисов.

Дорога заканчивалась около гаража из толстых сосновых бревен, а оттуда тропинка вела к веранде хижины. Гараж был заперт. Стив осторожно открыл дверь, прошел в темноте к машине и потрогал капот радиатора. Он был еще теплый.

Стив достал из кармана электрический фонарь и осветил машину. Это был серый «седан», весь запыленный, указатель количества бензина был почти на нуле.

Он погасил фонарик, старательно прикрыл дверь гаража и воткнул деревянный колышек в петлю щеколды. Потом направился вверх к дому.

За окном, затянутым красной занавеской, горел свет. Веранда у фасада была высокой, на ней лежал ворох-веток можжевельника. На дверях виднелась задвижка, а над ней грубая деревенская скоба.

Стив взошел по ступенькам — не слишком тихо, не слишком шумно, поднял руку, глубоко вздохнул и постучал.

Потом нащупал рукоятку револьвера в кармане, но не вынул его.

Заскрипел стул, кто-то по полу зашаркал ногами, потом спросил:

— Кто там?

Это был голос Миллера. Стив наклонился к самой двери и сказал:

— Джордж, это я, Стив. Не разбудил?

В замке послышался щелчок ключа, дверь отворилась. Джордж Миллер, щеголеватый ночной портье из «Карлтона», сейчас выглядел отнюдь не щеголевато. Он был в старых штанах и грубом сером свитере с закрученным воротом. На ногах были узорчатые шерстяные носки и шлепанцы с отделкой из меха барашка. Старательно подстриженные черные усики казались кривой полоской на его бледном лице.

Две электрические лампочки светились в патронах, прикрепленных к низкой балке.

Настольная лампа освещала большое кожаное кресло с высокой откидной спинкой. В открытом камине лениво тлел огонь под кучей пепла.

Миллер сказал грубым хрипловатым голосом:

— А, это ты, Стив! Рад тебя видеть... Как это тебе удалось нас найти? Ну... проходи, приятель.

Стив зашел, и Миллер запер за ним дверь.

— Городская привычка,— улыбнулся он.— Здесь, в горах, никто ничего не запирает... Садись, согрей ноги. Ночью снаружи холодно.

Стив сказал:

— Да, очень холодно.

Он сел в кресло, положив шляпу и пальто на край массивного дощатого стола, стоявшего рядом, нагнулся вперед и протянул руки к огню.

Миллер сказал:

— Ну, как все-таки ты нашел нас?

Стив спокойно ответил, не глядя на него:

— Это было очень просто. Вчера вечером ты говорил, что у твоего брата здесь дом, помнишь? Ну, поскольку делать мне теперь нечего, я подумал, не поехать ли мне к вам позавтракать. Тот парень в трактире на гребне не знал, какой дом здесь кому принадлежит. Ему больше хотелось иметь дело с приезжими. Я позвонил в гараж, но там не слышали, чтобы здесь имел дом некий Миллер. Потом я заметил, что дальше по улице загорелся свет в угольном складе, и этот тип, который тут у вас за лесничего, за помощника шерифа и за продавца дров, бензина и бог знает еще чего, как раз выезжал из гаража, потому что собирался ехать за товаром в Сен-Бернарден. Очень расторопный мужичок! Не успел я сказать, что твой брат бывший боксер, он тут же мне все объяснил. Ну, вот я и здесь.

Миллер почесывал усики. Где-то в глубине дома заскрипела кровать.

— Понимаешь, он до сих пор живет под тем именем, под которым выступал на ринге. Гафф Толли. Сейчас мы разбудим его и напьемся кофе. Мне кажется, ты вроде меня. Человек привыкает работать по ночам, а потом не может спать. Я сегодня даже не прилег.

Стив взглянул на него и сразу отвел взгляд. Грубый голос у них за спиной сказал:

— Гафф уже проснулся. Кого это к тебе принесло, Джордж?

Стив небрежно встал и обернулся. Прежде всего посмотрел этому человеку на руки. Это были большие руки, безупречно чистые, но грубые и безобразные. Один сустав был сломан. Мужчина был могучий и рыжий. На фланелевую пижаму у него был наброшен фланелевый жилет. Лицо жесткое и невыразительное. Скулы в шрамах. Тонкие белые рубцы пересекли его щеки и углы губ. Нос расплюснутый и вспухший. Было видно, что это лицо молотило много боксерских перчаток. Только глаза отдаленно напоминали взгляд Миллера.

Миллер сказал:

— Это Стив Грейс. До вчерашнего вечера ночной служащий в отеле.— Он слегка усмехнулся.

Гафф Толли подошел к гостю и потряс его руку.

— Рад познакомиться,— сказал он,— пойду накину на себя что-нибудь, потом сочиним завтрак. Я уже выспался, а вот бедняга Джордж и не вздремнул.

Он прошел через комнату к дверям, из которых перед этим появился. Около них остановился и оперся о старый граммофон, положив огромную ручищу на кипу пластинок в бумажных конвертах. Так он и остался стоять, не двигаясь с места.

Миллер спросил:

— Ты уже нашел себе какую-нибудь работу, Стив? Или еще не занимался этим?

— Нет, почему же... В общем, более или менее... Это пока еще так, мечта... Но я хочу попробовать как частный детектив. На многое, правда, рассчитывать не приходится. Но разве что посчастливится сделать себе небольшую рекламу.

Он пожал плечами, потом очень спокойно сказал:

— Кто-то кокнул Кинга Леопарди.

У Миллера отвалилась челюсть. Он сидел так почти целую минуту, совершенно неподвижно, с открытым ртом. Гафф Толли подпирал стену, уставившись в пространство, без всякого выражения на лице.

Наконец Миллер поинтересовался:

— Убит? Где? Неужели...

— Нет, не в отеле, Джордж. Этого еще не хватало, а? Он убит в доме одной дамы. Но она порядочная девушка и не заманивала его туда... Все было подстроено как самоубийство, но только вряд ли кто попадется на эту удочку... А эта особа моя клиентка...

Миллер и тот верзила не пошевелились. Стив, прижавшийся спиной к каминной доске, спокойно сказал:

— Я пошел сегодня днем в клуб «Шалот», хотел извиниться перед Леопарди. Это было глупо, поскольку извиняться перед ним было не в чем. Он сидел в баре с девушкой. Стукнул меня раза три и пошел себе... Той девочке это не понравилось, ну, слово за слово, и мы с ней сошлись во взглядах. Опрокинули по стаканчику, а потом, поздно ночью, она мне позвонила и сказала, что Кинг находится у нее, раздетый догола, и что она не может от него избавиться. Я пошел туда. Но он вовсе не был раздетым. Он лежал у нее в постели в желтой пижаме.

Верзила поднял левую руку и почесал голову. Миллер оперся о грань стола так осторожно, будто боялся порезаться о нее. Его губы подергивались под тонкими усиками.

Он хрипло выдавил:

— Ну и дела!

Толли продолжил:

— Такое и не померещится...

Стив сказал:

— Но это была не его пижама. На его пижаме была большая черная монограмма. А эта была сатиновая, а не обычная, шелковая. И в руке у него был пугач — кстати, он принадлежал той девушке. Но сам себе в сердце он не стрелял, это точно. Копы это сразу раскусят. Вы, ребята, может быть, не слышали о пробе Ленда, когда с помощью парафина устанавливают, кто последний стрелял из оружия... Это убийство замышлялось еще вчера ночью в отеле, в номере 815. Я это дело поломал, потому что выбросил его за дверь раньше, чем та черноволосенькая из номера 811 -го смогла добраться до него. Вот так, Джордж.

Миллер ответил:

— Я бы сказал, да, если бы знал, о чем ты говоришь.

Стив неторопливо сказал:

— Думаю, что ты очень хорошо знаешь, о чем я говорю, Джордж. Может быть, в этом и была бы, как говорится, рука судьбы, если бы Леопарди пристукнули в номере 815... Потому что как раз в этом номере два года назад застрелилась одна девчонка, которая записалась под именем Мэри Смит, но обычно отзывалась на Толли, а на самом деле была Евой Миллер.

Верзила тяжело навалился на граммофон и грубо сказал:

— Я что, сплю? Или уже проснулся? Если я не ошибаюсь, то тут нам что-то шьют? Да, у нас была сестра, которую звали Евой, и она застрелилась в «Карлтоне». Ну, и что же из этого?

Стив криво усмехнулся и сказал:

— Послушай, Джордж. Ты мне сказал, что тех двух девок поселил в номере 811 Квиллен. Но сделал это ты. Ты сказал, что Леопарди вместо порядочных апартаментов взял себе номер на восьмом этаже потому, что он скупердяй. Но он не был скупым, ему было просто все равно, где жить, лишь бы под рукой было женское общество. А ты постарался, все спланировал. Даже Питерса заставил написать Леопарди во Фриско и пригласить его поселиться в «Карлтоне», когда он сюда приедет, поскольку отель принадлежит тому же хозяину, что и клуб «Шалот». Будто такого кита, как Джумбо Уолтерс, может интересовать, где поселится какой-то лабух.

Лицо у Миллера было мертвенно-белым и без всякого выражения. Голос его дрожал.

— Стив... Ради Бога, Стив, о чем ты тут говоришь? Да разве я мог...

— Мне очень жаль, приятель. Я любил с тобой работать. И вообще ты мне здорово нравился. Думаю, что я тебя и сейчас люблю. Но мужчин, которые душат женщин, я очень не люблю, особенно тех, которые убивают из мести. А чтобы отвести от себя подозрение, расставляют сети ни в чем не повинным девчонкам.

Он выбросил было руки вверх, но замер.

Верзила приказал:

— Глянь сюда.

В руке Граффа был кольт 45-го калибра. Он процедил сквозь зубы:

— Я думал, что гостиничные шпики ни на что не годятся, но вот относительно тебя, кажется, ошибся. Г олова у тебя варит. Черт побери, бьюсь об заклад, что ты побывал и на Корт-стрит, 311, угадал?

— Угадал. Видел мертвую девицу с синяками на шее от твоих пальцев. Их можно измерить, приятель... То, что ты служанку Долорес Чиоз удушил таким же образом, было твоей большой ошибкой. Сравнят те и другие пятна, установят, что та черноволосая девушка была вчера в «Карлтоне», и шаг за шагом размотают эту историю.

Если узнать, что произошло в отеле, можно раскусить это дельце в два счета. Даю вам фору две недели, если вы быстро отсюда испаритесь. А когда я говорю: быстро, это значит — мигом.

Миллер облизал сухие губы и тихо сказал:

— Куда нам спешить? Наша работа закончена. Может быть, она не слишком красиво проведена и не слишком хитро, но халтурой ее не назовешь. Мы, любили сестру, а Леопарди превратил ее в шлюху. Она была неискушенным ребенком и влюбилась в этого надутого подонка, а когда он сделал карьеру, то выкинул ее на улицу ради какой-то рыжей певички, которая ему угождала лучше. Он разбил ее сердце. Вот почему она и застрелилась.

Стив резко сказал:

— Ну, а вы в это время чем занимались? Маникюри-ли ноготочки?

— Нас не было тут, когда это случилось. Пока мы узнали, что и как, ушло время.

Стив негодовал:

— И этого вам было достаточно, чтобы четверых отправить на тот свет, да?! Если хочешь знать, Долорес Чиоз даже ноги не стала бы вытирать о Леопарди, ни тогда, ни когда-либо. Но вы все-таки решили втянуть ее в эту подлость. Меня тошнит от тебя, Джордж. Скажи своему тупоумному братишке, чтобы он не двигался, поскольку руки у него так и чешутся от желания убивать. • Верзила ухмыльнулся:

— Хороши шуточки, а, Джордж? Посмотри, есть у него пистолет при себе. Да не становись ты у него за спиной! Спереди тоже... Моя пушка может продырявить насквозь вас обоих.

Стив спокойно и пристально смотрел на кольт, который держал Гафф. Лицо у него было твердым, губы сжаты в холодной пренебрежительной улыбке, глаза казались ледяными.

Тихо шаркая туфлями, подшитыми мягкой кожей, Миллер обошел вокруг стола, сбоку подступил к Стиву и ощупал его карманы. Потом, отступив, указал пальцем:

— Там у него...

Гафф Толли рявкнул:

— Подальше от него!

Он тяжелым шагом пересек комнату, грубо ткнул Стива кольтом в живот и одновременно левой рукой вынул пистолет из кармана его пиджака. Потом, глядя ему прямо в глаза, передал пистолет Джорджу.

Миллер опять обошел стол и остановился на другом конце, Гафф Толли отступил от Стива.

— С тобой кончено, мудрец! — сказал он.— Сам должен понимать. С этих гор ведут только две дороги, и нам нужно время. А ты, конечно, никому не сказал, что поехал сюда. Значит, все ясно?

Стив стоял, как скала. Усмешка слегка подергивала уголки губ. Спокойный взгляд был устремлен на верзилу, держащего револьвер.

— Это необходимо, Гафф? — спросил Миллер.

Его голос утратил приятный глуховатый тон и звучал теперь словно кваканье.

Стив чуть повернул голову и, посмотрев на Миллера, сказал:

— Сам знаешь, что необходимо, Джордж. Вы двое — в конце концов только парочка обыкновенных мерзавцев, отвратительных садистов, которые строят из себя мстителей за поруганную девичью честь. Герои дикого Запада! Да ведь вы уже сейчас, в эту самую минуту, годитесь только чертям на съедение.

Гафф Толли захохотал и положил палец на курок кольта.

— Помолись, мальчонка! — продолжал он.

— Кто тебе накуковал, что ты можешь застрелить меня этой железякой? Она не заряжена, ты, душитель! Уж лучше бы, ты придушил меня, как тех женщин, голыми руками.

Верзила на мгновение опустил глаза и растерянно заморгал. Потом громко захохотал.

— Дева Мария! Что за старые трюки! Ну, смотри у меня!

Он нацелил револьвер в пол и нажал курок. Раздался слабый щелчок в пустом магазине. У Гаффа судорожно задергалось лицо.

На какой-то момент все замерли. Потом Гафф повернулся и посмотрел на брата.

Он сказал почти ласково:

— Это ты сделал?

Миллер облизал губы и сделал глоток. Ему пришлось несколько раз открывать рот, прежде чем он смог ответить:

— Да, Гафф. Я стоял у окна, когда Стив вылез из машины там, на шоссе. Я видел, как ой вошел в гараж, где стояла наша еще не остывшая машина... Хватит уже убийств. Их было более чем достаточно. Поэтому я разрядил твой револьвер.

Миллер надавил пальцем на курок пистолета, который он забрал у Стива. Гафф выпучил глаза. Он, как зачарованный, смотрел на короткое дуло оружия. Затем бешено бросился вперед и замахнулся пустым кольтом. Миллер собрал все силы и спокойно остался на месте, потом вялым старческим голосом сказал:

— Прости, Гафф!

Револьвер трижды подскочил в небольшой холеной руке. Из дула лениво выходил дым. В камине разломился остов сгоревшего полена.

Гафф как-то странно улыбнулся, наклонился и некоторое время неподвижно стоял в этой позе. Кольт упал к его ногам. Он прижал свои огромные руки к животу и, медленно шевеля непослушным языком, сказал:

— Ты хорошо сделал, мальчик... Хорошо. Я думаю... Я думаю, что...

Он замолчал, и ноги стали подламываться под ним. Верзила стал падать медленно, как подрубленное дерево. Стив сделал три шага и с силой ударил Миллера в подбородок. Он пролетел через всю комнату и ударился о противоположную стену, с полки упала бело-голубая тарелка и разбилась. Пистолет выпал из руки Миллера. Стив подскочил и поднял его. Миллер скорчился в углу, не спуская с брата глаз.

Голова Гаффа Толли склонилась к полу, он приподнялся немного на руках, потом спокойно лег на живот, будто смертельно устал, и затих.

За красными занавесками окон рассветало. В камине чадило развалившееся полено. Огонь прогорел, и только под кучей мягкого пепла еще мерцало алое пятно.

Стив с трудом произнес:

— Ты спас мне жизнь, Джордж... или, по крайней мере, предупредил порядочную перестрелку... Я рискнул пойти на это, потому что мне очень нужны были доказательства... Теперь сядь за письменный стол, напиши все по порядку и распишись.

Миллер спросил:

— Он умер?

— Да. Джордж. Ты убил его. Об этом тоже напиши.

— Странное дело... Я хотел сам, собственными руками расправиться с Леопарди, когда он был в зените славы и ему было что терять... Просто стукнуть его, а потом нести наказание, какое бы оно ни было. Но Гафф все решил по-своему. Он у нас такой грубый парень... Его сроду никто не воспитывал. Он все спекулировал и комбинировал, где бы чего урвать... Может быть, потому и покупал недвижимость, вроде того доходного дома на Корт-стрит, где у него управляющим был Джек Стоянов... Как ему удалось обвести вокруг пальца служанку Долорес Чиоз, я не знаю, но ведь это и не важно, верно?

Стив сказал:

— Сядь и все опиши. Это ведь ты звонил Леопарди и выдавал себя за ту девицу, не так ли?

— Да,— согласился Миллер.— Я все напишу, подпишу, а потом ты позволишь мне уйти... Дай мне только один час времени. Ты сделаешь это, Стив? Я прошу фору только один час. Этого-то можно ждать от старого друга, тебе не кажется?

Миллер улыбнулся. Это была еле уловимая улыбка.

Стив наклонился к вытянувшемуся на полу телу и пощупал его шейную вену. Потом поднял голову и сообщил:

— Совсем готов... Ладно, получишь час форы, Джордж... Если обо всем подробно напишешь.

Миллер подошел к дубовой конторке с рядами ящиков, обитых поблекшими бронзовыми гвоздиками, поднял крышку, сел, взял ручку, откупорил пузырек с чернилами и начал писать своим красивым канцелярским почерком.

Стив Грейс устроился у камина, закурил сигарету и задумался, глядя на тлеющий пепел. Левой рукой он придерживал лежащий на колене револьвер.

На улице начинали петь птицы, а в доме не было слышно ничего, кроме скрипа пера.