Билли Докери, управляющий клуба «Шалот», покачивался на носках, стоя у неосвещенного входа в ресторан. Было мертвое время — час коктейля уже прошел, а для ужина было слишком рано, как и для главной приманки этого заведения — элегантного азарта.

Докери был видный мужчина в темно-сером смокинге с красной гвоздикой в петлице. Под черными, будто отлакированными волосами располагалось чело в два пальца шириной, лицо было приятное, хотя и тяжеловатое. Быстрые карие глаза с очень длинными изогнутыми ресницами, которые он любил прищуривать, чтобы спровоцировать куражившихся пьяниц броситься на него.

Швейцар в ливрее открыл дверь, и Стив Г рейс вошел в холл.

Докери громко зевнул, постучал ногтем по зубам и всем весом своего тела наклонился вперед. Он неторопливо прошел в вестибюль, чтобы встретить гостя.

Стив остановился возле двери и пробежал глазами по высокому помещению со стенами из матового стекла, сквозь которые пробивался свет.

На стеклах были изображены парусники, звери джунглей, сиамские пагоды, храмы Юкатана.

Стеклянные двери были отделаны полосками хромированного металла и выглядели как рамочки для фотографий. В клубе «Шалот» все, что было достойно внимания, было из стекла, и голоса, которые доносились из бара, звучали совсем не назойливо. Тихая испанская мелодия, доносившаяся откуда-то из глубины помещения, шелестела, словно ажурный веер.

Докери приблизился к Стиву и чуть наклонил прилизанную голову.

— Чем могу служить?

— Можно видеть Кинга Леопарди?

Докери выпрямился, вид у него уже не был таким услужливым.

— Этого музыканта? Он начинает здесь с завтрашнего вечера.

— Я рассчитывал его тут найти... Во всяком случае... хотел попытаться...

— Он ваш приятель?

— Мы с ним знакомы. Не подумайте, что я ищу место, я не джазмен.

Докери стал покачиваться на носках. Он не имел музыкального слуха, и Леопарди значил для него не больше, чем мешок картошки. Он усмехнулся.

— Минуту назад он был в баре.

Докери указал направление движением квадратного подбородка, будто высеченного из камня.

Стив Грейс направился в бар. Он был наполнен только на одну треть. Здесь было тепло и приятно: не слишком сумрачно и не слишком светло. В нише небольшой испанский оркестр играл под сурдинку легкую музыку с чарующей мелодией, которая скорее была похожа на воспоминание о музыке, чем на саму музыку.

Здесь не было танцевальной эстрады — только длинная стойка бара с удобными стульями и небольшие круглые столики с инкрустацией, расставленные поодаль друг от друга. Вдоль трех стен тянулась длинная скамья. Официанты летали между столиками, как мотыльки.

Леопарди сидел в дальнем углу с молодой особой. Столики вокруг них не были заняты. Молодая особа была ослепительно хороша.

Она казалась высокой, ее волосы имели оттенок пылающего кустарника, если на него смотреть сквозь облако пыли. На голове был черный бархатный берет с двумя бантами и искусственными бабочками из перьев в крапинку, приколотыми длинными серебряными булавками. На ней было винно-красное шерстяное платье, через плечо перекинута чернобурая лиса, этак с полметра шириной.

Глаза у девушки были большие, дымчато-синие. Она явно скучала, лениво покручивая рукой в перчатке стоящую на столике рюмку.

Леопарди сидел напротив, наклонившись над столом. В бежевом спортивном пиджаке из пушистой шерсти он выглядел широкоплечим. Сзади, на смуглой шее, к воротничку конусом спадали волосы. В тот момент, когда Стив вошел в бар, Кинг смеялся, глядя на сидящую напротив девушку, и смех его казался надменным.

Стив остановился, собираясь сесть за соседний столик. Леопарди почувствовал движение позади и оглянул-, ся. Увидев Стива, он широко открыл глаза, стал медленно поворачиваться всем корпусом, как заводная игрушка.

Обеими небольшими некрасивыми руками Леопарди оперся о стол, на котором стоял бокал с виски. Улыбнулся. Потом оттолкнулся от стола вместе со стулом и встал. Одним пальцем он пригладил свои тонкие усики, и сделал это красивым театральным жестом. Затем медленно, отчетливо выговаривая каждое слово, произнес:

— Это ты, сукин сын?

Мужчина, сидевший за одним из столиков, повернул голову и нахмурился. Приближавшийся к ним официант сразу повернулся и исчез.

Девица посмотрела на Стива, откинулась на спинку стула и кончиком пальца правой руки, на которой не было перчатки, пригладила каштановые брови.

Стив не дрогнул. На его скулах появился румянец. Он тихо сказал:

— Вот это ты забыл в отеле, думаю, что это еще понадобится. Ты — взрывчатка.

Он вынул из кармана сложенный лист бумаги и подал ему. Улыбающийся Леопарди взял бумагу, развернул ее и прочел аккуратно склеенный текст, бросил записку на пол, быстро подошел к Стиву и повторил еще громче:

— Сукин сын.

Мужчина, который перед этим оглядывался, встал и резко повернулся. Он категорично сказал:

— Я не позволю подобных выражений в присутствии моей жены.

Даже не взглянув на нега, Леопарди бросил:

— Иди выспись со своей женой!

Лицо мужчины побагровело. Его жена нервно встала, взяла сумку, пальто и вышла. Немного поколебавшись, мужчина последовал за ней. Теперь уже все присутствующие стали проявлять внимание к Леопарди и Стиву.

Официант, который за минуту до этого исчез, внезапно появился и торопливо вышел в фойе.

Леопарди сделал шаг вперед и ударил Стива в подбородок. Он покачнулся, ухватился рукой за ближайший столик и перевернул стакан. Не успел он извиниться перед сидевшей за столом парочкой, как Леопарди подскочил опять и нанес ему удар в ухо.

В дверях появился Докери. Растолкав двух официантов, как бильярдные шары, и ощерив зубы, он быстро пересек зал.

Стив, слегка задохнувшись, отступил в сторону. Обернувшись, он хрипло произнес:

— Да погоди ты, псих... Это еще не все... Еще у меня...

Леопарди сделал быстрый выпад и ударил его прямо по зубам. Изо рта Стива показалась тонкая струйка крови, пробежавшая морщинкой у рта и заблестевшая у подбородка. Рыжеволосая девушка Леопарди побледнела от гнева, взяла сумку, собираясь встать из-за стола.

Леопарди вдруг повернулся на каблуках и собрался уйти. Докери протянул руку, чтобы его остановить.

Стив не дрогнул. Он тихо сказал:

— Погоди!

Рыжеволосая девушка снова положила сумку на стол и уронила носовой платок. Она посмотрела на Стива и спокойно сказала:

— Вытрите кровь, а то запачкаете рубашку.

Голос у нее был мягкий и звонкий.

Докери, с лицом, искаженным от гнева, подошел к ним, взял Стива за руку и всем телом повис на нем.

— Ну, вот что, хватит, топай отсюда!

Стив не шелохнулся. Уверенно стоя на ногах, он смотрел на рыжеволосую. Он пытался улыбнуться. Докери, не сумев его сдвинуть с места, отпустил его руку и кивнул двум официантам. Те подскочили к Стиву, но не дотронулись до него.

Стив тщательно вытер рот, посмотрел на испачканный кровью платок и обернулся к сидящим за столиком.

— Мне очень неприятно,— сказал он,— я потерял равновесие.

Девушка, стакан которой он перевернул, вытирала платье салфеткой с бахромой. Она посмотрела на него с улыбкой и сказала:

— Вы не виноваты.

Внезапно официанты со спины схватили Стива под мышки. Докери отрицательно качнул головой, и они отступили.

Докери резко спросил:

— Вы ударили его?

— Нет.

— Что-то сказали обидное, и он вас ударил?

— Нет.

Рыжеволосая нагнулась, чтобы поднять с полу платок. С трудом ей это удалось, и она, снова протиснувшись за стол, сказала:

— Это правда, Билл. Просто Кинг решил еще раз продемонстрировать, как любезно он умеет себя вести по отношению к присутствующим.

Докери повернулся к ней.

— Да?

Потом снова посмотрел на Стива.

Стив сердито сказал:

— Он дал мне три порядочные оплеухи, при этом одну сзади. Я не пытался дать ему сдачи, попробуйте сделать это за меня.

Докери, смерив его взглядом, спокойно ответил:

— Ладно, твоя взяла. Ничего не буду пробовать... А вы исчезайте! — резко приказал он официантам.

Они отошли. Докери понюхал свою гвоздику и примирительным голосом произнес:

— У нас тут не ринг. В драках мы не нуждаемся.

Он улыбнулся рыжеволосой и пошел между столиками, успокаивая посетителей, в сторону фойе.

Стив еще раз вытер рот, спрятал платок в карман, но продолжал стоять, глядя на пол.

Рыжеволосая вдруг сказала:

— Мне кажется, я знаю, что вы ищете, я подняла это вместе со своим платком. Не хотите ли присесть?

Ее голос казался ему знакомым, будто он уже где-то слышал его.

Он опустился на стул, где перед этим сидел Леопарди.

— Что будете пить? — спросила девушка.

Стив заказал подошедшему официанту:

— Кока-колу и немного водки.

Официант спросил:

— А леди?

— Бренди с содовой, пожалуйста.

Девица усмехнулась:

— Кока-кола и капля водки? И это пьют в Голливуде! Чего у вас тут не насмотришься!

Стив посмотрел ей в глаза и ответил:

— Приходится держаться. Я — «квартальник», то есть парень, который пьет квартами... Зашел на одно пиво, а очнулся в Сингапуре с бородой по грудь.

— Так я вам и поверила! А вы давно знаете Кинга?

— Познакомились вчера ночью. И, представьте, не сошлись характерами.

— Это я уже заметила.

Она засмеялась. Ее смех был полон всевозможных оттенков.

— Дайте мне ту бумажку, мадам.

— А, значит, вы из нетерпеливых? Потерпите же.

Рукой в перчатке она крепко сжимала носовой платок, в который была завернута записка.

— Вы снимаетесь в кино?

— Избави боже!

— Меня тоже. Правда, я для этого слишком длинная — всем этим киношным красавцам пришлось бы встать на ходули, чтобы иметь возможность прижать меня к своей мужественной груди.

Официант поставил на стол стаканы с напитками и отошел, помахивая салфеткой.

Стив спокойно, но настойчиво повторил:

— Верните мне ту записку, мадам.

— Прекратите меня так называть. Можно подумать, что имеешь дело с полицией.

— Я не знаю, как вас зовут.

— А я не знаю, как зовут вас. Где вы встретились С Леопарди?

Стив вздохнул. Музыка испанского оркестра стала минорной, преобладал приглушенный звук гитары. Стив слушал, склонив голову набок.

— Струна «до» звучит на полтона ниже. Очень изысканно,— сказал он.

Девица с интересом посмотрела на него.

— Я бы этого никогда не заметила, хотя меня считают хорошей певицей... Но вы не ответили на мой вопрос.

— Вчера ночью я еще работал в «Карлтоне». Был там гостиничным детективом. Эта должность называлась «ночной служащий». Леопарди поселился там и принялся превращать отель в конюшню. Я его выбросил вон, а за это выбросили меня.

— А, теперь понимаю,— сказала она,— он разыгрывал короля, а вы — детектива, который за пинком в карман не полезет.

— Вроде этого... А теперь, не будете ли вы добры...

— Вы еще не сказали мне, как вас зовут?

Он вынул бумажник, достал новенькую визитную карточку и протянул своей собеседнице, а пока она читала, отхлебнул из стакана.

— Красивое имя,— сказала она.— Но адрес не из наилучших, да и должность «частный детектив» не звучит. Лучше было бы напечатать «информация» — вот здесь, в левом углу и помельче.

— Крупными буквами сообщать просто нечего! — засмеялся Стив.— Ну, теперь все? Прошу вас...

Она протянула руку через стол и положила ему на ладонь бумажку, скомканную шариком.

— Вы знаете, что я этого не читала, и, и то мне хотелось бы прочесть, вы тоже знаете. Уж это вы могли бы мне доверить...— Она снова заглянула в визитную карточку и добавила: — Стив... Вот как. А ведь вы могли бы иметь офис в каком-нибудь старинном георгианском особняке, а может быть, и в современном здании, где-то около бульвара Сансет. Жили бы в роскошных апартаментах, носили бы шикарные костюмы... Серьезно, Стив. Черт-те что! Ведь кто в этом городе не хочет бросаться в глаза, тот должен выглядеть как прогоревший банкир.

Он улыбнулся ей. В глубине его черных глаз вспыхнули огоньки. Она. положила его визитную карточку в сумку и, поправив мех на плечах, отпила почти половину стакана бренди.

— Мне пора идти.

Она кивнула официанту и расплатилась с ним. Затем встала.

Стив приказал:

— Сядьте.

Она удивленно взглянула на него. Потом села. Стив наклонился и спросил:

— А как давно знаете Леопарди вы?

— Ну, собственно, уже mhoiгo лет. А что вам до этого? Только, ради бога, не пытайтесь меня допрашивать. Терпеть не могу властных мужчин... Когда-то я пела у него в оркестре, но не долго. У Леопарди недостаточно только петь, вы понимаете?

— Пришли с ним сюда выпить?

Она слегка кивнула.

— С завтрашнего дня он будет здесь играть. Хотел уговорить меня снова выступать с ним. Я отказалась. Но, может быть, я все-таки буду вынуждена принять предложение на неделю или две. Дело в том, что владельцу этого клуба принадлежит также и радиостанция, где я часто выступаю, а у меня с ним контракт.

— Джумбо Уолтерс?— спросил Стив.:— Говорят, что он дошлый тип, но вполне порядочный. Я никогда не встречался с ним, а хотел бы. Мне, в конце концов, надо искать работу. Кумекаете?

Он протянул руку через стол и положил перед ней бумагу.

— А как вас зовут?

— Долорес Чиоз.

Стив повторил это имя по слогам.

— Гм... Мне нравится. И ваше пение тоже. Я часто вас слушаю. Вы не пускаете слезу над каждой песенкой, как это делают большинство сентиментальных певичек.

Глаза у него снова замерцали. Его собеседница разложила на столе бумагу и медленно, с неподвижным лицом прочитала ее. Потом спокойно спросила:

— Но кто это разорвал?

— Вероятно, Леопарди. Вчера ночью эти обрывки валялись в мусорной корзине у него в номере. Когда он выезжал, я подобрал и сложил их. Он все-таки отважный парень... или просто привык получать такие письма.

— А может быть, он думал, что кто-то подшутил над ним.— Она посмотрела на него через стол, сложила бумагу и вернула ему.

— Может быть. Но если он такой тип, каким слывет, то тогда когда-нибудь достукается. Кто-нибудь выжмет из него не только денежки...

Долорес Чиоз сказала:

— Он именно такой тип, каким слывет.

— То есть любая женщина без труда может подцепить его? В том числе и такая, которая носит с собой револьвер?

— Да, и, если хотите знать,— продолжала она,— нашлось бы немало людей, которые охотно помогли бы ей в этом. Я бы на вашем месте выкинула все это из головы. Если он нуждается в охране, то Уолтерс может его этим обеспечить, и не только через полицию. Ну, а если он не нуждается, то кому какое дело? Мне так определенно безразлично. По мне, пусть катится к...

— Вы, мисс Чиоз, тоже крепкий орешек. По крайней мере, в некоторых отношениях.

Она промолчала. Лицо ее было чуть бледнее прежнего.

Стив опорожнил свой стакан, отодвинул стул и, взяв шляпу, встал.

— Благодарю за выпивку, мисс Чиоз. Теперь, когда мы знакомы, я с еще большим удовольствием буду слушать ваше пение.

— А вы, ко всему, еще, кажется, и чертовски вежливый! — сказала она.

Он засмеялся.

— Ну, пока, Долорес!

— Пока... Стив. Желаю счастья и удач в этой вашей работе... Если что-нибудь услышу...

Он, пройдя между столиками, покинул бар.