Когда двери лифта распахнулись, Миллер так и замер у себя за стойкой. Лицо его стало испуганным и побледнело так, что коротко подстриженные черные усики показались полоской сажи.

Первым из лифта вышел Леопарди. Шарф небрежно висел около шеи, легкое пальто было переброшено через руку, шляпа надета набок. Он шел неуклюже, чуть наклонившись вперед, с пустым взглядом. Лицо его было зеленовато-серым.

Стив, с чемоданом в руке, вышел вслед за ним. Шествие замыкал ночной швейцар Чарли, который нес еще два чемодана и два черных кожаных футляра с инструментами.

Подойдя к стойке, Стив сказал хриплым голосом:

— Счет мистеру Леопарди. Он уезжает от нас.

Миллер вытаращил на него глаза, смотря поверх разделяющей их мраморной доски.

— Я... Я... Кажется, все уплачено...

— Прекрасно. Я так и думал, что платить он не будет.

Леопарди усмехнулся зло, проходя через обрамленные медью «летающие» двери гостиницы, которые придерживал швейцар. Рядом стояли два ночных такси. Один из шоферов очнулся от сна и подъехал ближе ко входу. Швейцар уложил вещи Леопарди. Тот сел в такси, высунул голову в окно и медленно, с трудом проговорил:

— Жаль мне тебя, стукач, жутко жаль.

Стив Грейс отступил назад и холодно посмотрел на него. Такси тронулось, повернуло за угол и исчезло.

Стив повернулся на каблуках, вынул из кармана четверть доллара, подбросил эту монету, ловко поймал и положил на ладонь швейцара.

— На чай от короля,— сказал он.— Спрячь, будет что показывать внукам.

Он вернулся в отель. Не взглянув на Миллера, вошел в лифт, поднялся на восьмой этаж, прошел по коридору и отпер универсальным ключом двери номера Леопарди. Войдя, заперся, отодвинул кровать и пролез между ней и стеной. Подняв с ковра револьвер 32-го калибра, засунул его в карман и стал искать на полу гильзу. Она валялась около корзины для мусора. Стив наклонился, чтобы поднять ее, и застыл в этом положении, устремив взгляд в корзину. Губы его твердо сжались. Он поднял гильзу, рассеянно опустил ее в карман и принялся с любопытством копаться в мусоре. Ему попался кусок бумаги, на котором было наклеено несколько слов, вырезанных из газеты. Он вынул его, потом поднял корзину и, придвинув кровать на место, к стене, высыпал на нее весь мусор.

Из кучи он выбрал несколько клочков бумаги, на которых, как и на первом, были наклеены вырезанные из газеты слова, отнес их на письменный стол и сел за него. Через несколько минут все обрывки были сложены точно по мозаике разрывов, и Стив смог прочитать всю записку, целиком составленную из слов и букв, вырезанных из газет и наклеенных на лист бумаги. Вот что он прочел:

«Леопарди, гони десять кусков вечером в четверг.

На следующей день после начала выступлений в клубе „Шалот“, иначе тебе — аминь. Ее брат».

Стив Г рейс положил обрывки в конверт с гербом отеля, спрятал его в нагрудный карман и закурил сигарету.

«Этому парню нельзя отказать в храбрости»,— подумал он,— это можно причислить к его хорошим качествам. Ну, и его трубу тоже, само собой».

Он запер дверь, секунду прислушался, стоя в коридоре, теперь совершенно притихшем, потом подошел к номеру, в котором жили те девицы. Тихонько постучав, он приложил ухо к дверям. Послышался скрип стула, и к двери приблизились чьи-то шаги.

— Кто там? — Девичий голос звучал холодно и настороженно. Это не был голос блондинки.

— Детектив отеля. Могу я поговорить с вами минутку?

— Вы уже говорите.

— Нет, без дверей между нами, леди.

— Имеете отмычку — воспользуйтесь ею.— Шаги удалились.

Стив отпер дверь своим универсальным ключом, тихо вошел и запер ее за собой.

Стоявшая на письменном столе лампа с абажуром в оборочку отбрасывала неяркий свет. На краю кровати громко храпела блондинка, вцепившись одной рукой в свои отливающие металлическим блеском волосы. Черноволосая сидела на стуле у окна и, по-мужски перекинув одну ногу через другую, пустым взглядом смотрела на Стива.

Он подошел к ней вплотную, указал на длинную прореху в штанине ее пижамы и негромко сказал:

— Вижу, что вы в порядке, это не с перепою. Это было порвано давно. Так что у тебя под черепушкой? Поприжать Кинга?

Девица продолжала спокойно на него смотреть и молча курила.

— Его тут уже нет,— сказал Стив.— Это дело ты проворонила, сестричка.

Он наблюдал за ней, как коршун за добычей, не спуская с ее лица внимательных глаз.

— Дрянь! Меня от вас, от гостиничных шпиков, просто-напросто тошнит! — крикнула она с внезапной яростью.

Она тут же вскочила, шмыгнула мимо него в ванную, закрылась там.

Стив пожал плечами, подошел к блондинке и пощупал ее пульс. Он бился тяжело и медленно, как пульс алкоголика.

— Бедняги! Пропащие вы шлюхи! — шепнул он про себя.

На глаза ему попалась большая красивая сумка, лежащая на комоде. Он лениво потянулся за ней, поднял и снова опустил. Сумка вдруг громко стукнула по стеклянной поверхности, как если бы в ней лежал кусок олова. Стив поспешно открыл ее и сунул туда руку. Его пальцы коснулись холодной стали револьвера, на дне лежал револьвер 25-го калибра. Затем взгляд его привлек белый листок бумаги. Он поднес его к свету. Это была квитанция на оплату жилья с именем и адресом. Сунув ее в карман, Стив закрыл сумку. Когда девица вышла из ванны, он уже стоял у окна.

— Черт побери, ты все еще торчишь тут? — набросилась она на него.— А знаешь, что бывает отельным шпикам, если они ночью со своей отмычкой влезают в номера к дамам?

Стив небрежно возразил:

— Конечно, могут быть неприятности, например, кое-кто в тебя может выстрелить.

Девица онемела. Украдкой скосив глаза, она посмотрела на красную сумочку. Стив наблюдал за ней.

— С Леопарди ты познакомилась во Фриско? — спросил он.— Здесь он не выступал уже два года. А тогда был тромбонистом в оркестре Вана Ютигора — так себе, паршивенький оркестришко.

Девица скривила губы, прошла мимо Стива и снова села у окна. Лицо у нее было бледное и неподвижное.

— Блоссом была знакома с ним. Та, что дрыхнет,— сказала она.

— Ты знала, что сегодня он ночует в этом отеле?

— А тебе что?

— Не могу понять, каким образом он сюда попал,— ответил Стив.— У нас такое тихое заведение. В толк не возьму, как это именно сюда кто-то явился выжимать из него денежки.

— Топай раздумывать об этом куда-нибудь в другое место. Мне надо выспаться.

— Приятных сновидений, милочка. И не забудь запереть дверь,— сказал Стив, выходя из номера.

Худенький мужчина с редкими светлыми волосами стоял возле стойки портье и тонкими пальцами барабанил по мраморной доске. Миллер все еще был за стойкой, оставаясь таким же бледным и перепуганным. Худощавый мужчина был одет в темно-серый костюм с шарфом, концы которого были затравлены за борта пиджака. Он выглядел так, как будто только что встал с постели.

Медленно переводя взгляд серо-зеленых глаз, он выжидательно смотрел на Стива, который, выйдя из лифта, подошел к стойке и бросил на нее ключ с подвеской.

— Это ключ Леопарди, Джордж. У него в номере разбитое зеркало, а на ковре валяется его ужин — в основном только виски.— Затем Стив обернулся к стоящему мужчине.— Вы хотели со мной говорить, мистер Питерс?

— Что произошло, Грейс? — У худого мужчины был властный голос человека, который привык, что люди ему всегда лгут.

— Леопарди и двое его ребят поселились на восьмом этаже, остальная часть этой банды на пятом. Те, что с пятого, ушли спать. Две отъявленные шлюхи сумели получить номер через дверь от Леопарди. Познакомились с ним и устроили невероятно шумный базар в коридоре. Чтобы это прекратить, мне пришлось с ними обойтись довольно круто.

— У вас кровь на щеке,— холодно сказал Питерс. — Вытритесь.

Стив потер щеку носовым платком. Тонкая струйка уже засохла.

— Девочек я запрятал в номер,— продолжал Стив.— Те два лабуха позволили себя уговорить и уползли, а Леопарди вообразил, что здешние постояльцы мечтают, чтобы он еще поиграл им на тромбоне. Я пригрозил, что обмотаю ему эту трубу вокруг шеи, а он меня треснул ею по голове. Ну, я влепил ему оплеуху. Тогда он вытащил пугач и выстрелил в меня. Вот он.

Стив вынул из кармана пистолет и положил его на стойку. Потом достал и гильзу.

— Ну, пришлось его вразумить, а потом выбросить отсюда,— добавил он.

Питерс снова забарабанил по мрамору.

— Вы поступили с присущей вам деликатностью.

Стив уставился на него.

— Но он выстрелил в меня,— повторил он спокойно.— Из револьвера. Простите, но на такие дела я довольно чувствительный. Правда, он промахнулся. А что, если бы он попал? Меня мое брюхо устраивает таким, какое оно есть, только с двумя отверстиями — одно туда, другое обратно.

Питерс нахмурил белесые брови и с чрезвычайной учтивостью сказал:

— В наших ведомостях вы значитесь как ночной служащий, ибо слово «детектив» нам не нравится. Но ни ночные служащие, ни детективы не выбрасывают наших гостей, предварительно не согласовав этого со мной. Так не годится, мистер Грейс.

Стив возразил:

— Но этот парень стрелял в меня. Понимаете? Надеюсь, вы не думаете, что это мне понравится и что я не пискну, так ведь?

Лицо его слегка побледнело.

Питерс сказал:

— Сообщу вам нечто, что стоит принять во внимание. Большая часть акций этого отеля принадлежит мистеру Джумбо Уолтерсу. Он является также и владельцем клуба «Шалот», где Леопарди в среду вечером начинает свои выступления. Поэтому Леопарди согласился остановиться у нас. Теперь отгадайте, что я хотел бы сказать вам еще.

— Еще бы не угадать! Что я вылетаю, да? — ответил Стив.

— Совершенно верно, мистер Грейс. Спокойной ночи.

Затем он вошел в лифт, и ночной швейцар повез его наверх.

Стив посмотрел на Миллера.

— Этот Уолтерс слишком хитрый мужичок,— сказал он мягко.— Трудно поверить, что в эту дыру можно заманить ту же публику, что и в клуб «Шалот». Интересно, Питерс посылал Леопарди приглашение поселиться тут?

— Думаю, посылал, Стив.— Голос Миллера звучал глухо и подавленно.

— Тогда почему же его не сунули в отдельные апартаменты с балконом за 28 долларов в день, где он мог бы вести себя, как ему вздумается? Почему его поместили на самом дешевом этаже, куда пихают случайных клиентов? И как случилось, что Квиллен подпустил тех девок так близко к его белому телу?

Миллер теребил свои черные усики.

— Кинг, вероятно, был на мели и заливался виски. А что касается девочек, тут я не знаю...

— Меня выкинули за то, что я не позволил этому спесивому бродяге устроить на восьмом этаже бордель. да еще со стрельбищем. Черт побери! А ведь мне будет скучно без этой дыры.

Стив шлепнул ладонями по стойке.

— А мне без тебя, Стив,— искренне признался Миллер.— Но не на этой неделе. С завтрашнего дня я беру недельный отпуск. У моего брага есть хата в горах.

— Я и не знал, что у тебя есть брат,— рассеянно сказал Стив, сжимая и разжимая ладонь.

— Он редко появляется в городе. Этот парень сам как гора. Когда-то он был боксером.

Стив кивнул и отодвинулся от стойки.

— Ну и ночка выдалась! Как же мне ее закончить? — сказал он.— Пожалуй, лучше всего прилечь... Убери куда-нибудь этот револьвер, Джордж.

Он невесело улыбнулся, спустился по ступенькам в сумрак вестибюля, где было радио. Встряхнув подушки на бледно-зеленой кушетке, он достал из кармана квитанцию, которую взял из красной сумки брюнетки,.и прочитал. Мерилин Делорм сняла на неделю комнату 211 в Реджленд Эпарчемент — Корт-стрит, № 311.

Вложив эту квитанцию в бумажник, Стив продолжал стоять, глядя на молчащий радиоприемник.

— Стив, мне кажется, тебе еще придется поработать,— прошептал он,— что-то мне во всем этом не нравится.

Он втиснулся в телефонную будку в углу вестибюля и набрал номер радиостанции, работавшей всю ночь. Ему пришлось набирать номер четыре раза подряд, прежде чем освободилась линия ведущего программы «Для сов».

— Могу я вас попросить передать еще раз пластинку Кинга Леопарди «Одиночество»?

— У меня тут завал заявок. Эту пластинку передавали уже два раза. Кто звонит?

— Стив Грейс, ночной служащий отеля «Карлтон».

— А, наконец-то один трезвый человек, который занят делом. Для вас — что угодно, приятель!

Стив вернулся, лег на спину на кушетку, положив руки за голову, и включил радио.

Через десять минут из приемника донеслись высокие, проникновенно-сладкие звуки, а труба Леопарди, приглушенная почти до шепота, так долго держала верхнее «до», что трудно даже было поверить, что такое возможно.

— Поди ж ты,— пробурчал Стив, когда пластинка закончилась,— парень, который умеет так играть... Пожалуй, я обошелся с ним слишком уж круто!