В тот момент, когда Перри Мейсон и Делла Стрит собрались закрывать контору, раздался условный стук Пола Дрейка.

Делла Стрит поспешила открыть дверь.

Мейсон сказал:

— Мы всё ждали твоего появления или, на худой конец, твоего звонка, Пол. Потом решили пойти поужинать и выпить по коктейлю, по дороге захватив и тебя. Но, как говорится, на ловца и зверь бежит. Так что, раз мы уже все собрались, то давайте пойдем без промедления.

Дрейк ухмыльнулся.

— Не соблазняй меня без нужды, тем более что я твердо решил послать за бутербродами и жидким кофе из бумажных стаканчиков.

— Что так?— спросил Мейсон.— Или твои ребята напали на след?

— Они не только напали на след, но и разыскали Дафнию Шелби.

— Вот это да! И где?

— Твоя догадка оказалась правильной. Я направил ребят проверить автомашины, стоящие около мотелей, в Эль-Мирар, ну и нашли ее «форд» перед «Сирин Сламбер». В этом мотеле она занимает номер 12 и находится там одна.

— Одна?

Дрейк кивнул.

Мейсон вернулся назад к столу, уселся во вращающееся кресло и принялся выстукивать на сукне какой-то марш кончиками пальцев.

— Ну и что же случилось с Горасом Шелби? — спросила Делла Стрит.

Мейсон покачал головой.

— Она могла его где-то спрятать... неподалеку, в другом мотеле или отеле.

— В «Сирин Сламбер» его нет,— прервал его Пол Дрейк.— Мои ребята это все проверили самым тщательным образом. Побывали они и во всех остальных заведениях, разговаривали лично со всеми управляющими. Во всем Эль-Мираре не нашлось ни одного пожилого мужчины, который бы один занимал номер. Дафния Шелби с самого начала явилась сюда одна, и номер у нее одиночный.

— Под каким именем она зарегистрировалась? — спросил Мейсон.

Дрейк подмигнул.

— Под своим собственным.

— Благодарение Богу, что это так... Мы сумеем хоть за что-то зацепиться, когда они ее сцапают.

— Ее сцапают?

— Вероятно. Но в данный момент нас интересует больше всего Горас Шелби. Можно не сомневаться, что свора Финчли организовала на него форменную охоту, и, если, не дай Бог, им удастся разыскать его до того, как доктор Олм его осмотрит, вы сами догадываетесь, чем все это кончится! Пол, сейчас тебе необходимо приставить к ней опытного «хвоста» и посмотреть, не приведет ли она нас к какому-то другому месту, где скрывается ее дядя.

— Зачем ей было его где-то прятать?

— По всей вероятности, она опасается, что ее сумеют выследить, вот она и подумала о двух тайных местах... Если ее и найдут, Горас Шелби все же останется на свободе. Пошли, Пол, ты отправишь своих людей на работу, а мы втроем отправимся в ресторан. Закажем коктейли, в меру румяные бифштексы, жареный картофель с маслом и большим количеством жареного лука...

— Прекрати, ты меня совращаешь, Перри.

— Ваши бутерброды будут на черством хлебе, а жидкий кофе совершенно остынет, пока его принесут к вам в контору,— подхватила Делла Стрит.

— Уговорили,— воскликнул Дрейк.

— Пошли. Ты предупредишь у себя в конторе, где они тебя смогут разыскать в случае необходимости.

— Чует мое сердце, что дело предстоит -горячее, так что я должен находиться где-то рядом с телефоном.

— Мы найдем местечко где-нибудь рядом,— обещал Мейсон.

— Ладно, коли я уже поддался уговорам, теперь можешь больше не утешать.

Они остановились у конторы Дрейка, идя к лифту. Дрейк отдал соответствующие распоряжения оператору на коммутаторе, после чего с обеспокоенным видом сказал Мейсону:

— Только давайте провернем это дело поживее. Могу поспорить, что мы усилим аппетит коктейлями, закажем бифштексы, и в тот самый момент, когда официант принесет их на стол, зазвонит телефон, срочно требуя меня.

— Ничего, тогда вы получите бутерброд с бифштексом на свежей французской булке, сдобренной маслом,— засмеялась Делла,— это все же лучше того, что вы собирались получить на ужин.

— Правильно! Вы, конечно, подтрунивали надо мной, но я именно так и сделаю! Блестящая идея.

Они отправились в ресторан «Красный лев», в котором частенько бывал Мейсон, поскольку до него было 5 минут езды.

Они одновременно заказали коктейли и ужин.

— Принесите картонную коробочку для бутербродов, побольше свежесбитого масла для жареного картофеля и для сэндвичей с бифштексами,— попросил Мейсон официантку с самым серьезным лицом.

— Сэндвичи с бифштексами? Как это понять? Я могу принести три лишних отбивных или...

— Может случиться так, что этот человек не дождется ужина и убежит из ресторана голодным. Поэтому ему нужно заранее приготовить такие бутерброды.

— Понятно,— сказала официантка, улыбаясь.— Я немедленно подам коктейли, а хлеб, масло и коробочку принесу с ними.

— Замечательно,— усмехнулся Мейсон,— а в том случае, если эта предосторожность окажется излишней, мы сможем позавтракать этими самыми бутербродами перед работой.

— И все же, какого черта она сидит там совершенно одна, Перри? — недоуменно спросил Дрейк.

— Ждет дальнейшего хода событий. Но в одном можно не сомневаться: она не разрешит Горасу Шелби болтаться по городу без надзора, даже если бы он мог по состоянию своего здоровья совершенно спокойно это сделать.

— Так что?

— Так что в скором времени ей придется подумать об его ужине. В конце-то концов, понимаете, человек должен есть.

— Будем надеяться, что она не снабдила его недельным запасом бутербродов и целым термосом кофе из какого-нибудь мотеля... Все это очень вкусно в свежем виде, но, когда ты их кладешь в бумажный мешочек, хлеб черствеет, а сыр и ветчина... Вообще-то в этом нет ничего плохого, но я уничтожил такое количество того и другого, сидя у себя в конторе у телефона, что и мне они больше не нравятся.

— А почему ты не заказываешь что-нибудь другое? — улыбнулся Мейсон.

— А что еще могут тебе прислать? И мясо, и гарнир в холодном состоянии еще хуже любого сэндвича на самом черством хлебе! А если к нему добавить большое количество мелко нарезанного сладкого лука, то это вообще мечта.

— Ты непоследователен, Пол! То тебе не улыбается подобный ужин, то ты называешь его мечтой.

— Слишком часто повторяющаяся мечта превращается в кошмар!

Официантка принесла коктейли и для Пола Дрейка коробочку для бутербродов, французский хлебец, взбитое масло и холодные эскалопы.

Дрейк принялся демонстративно намазывать масло на два толстых ломтя хлеба.

Они благополучно покончили со своими коктейлями, и через несколько минут официантка принесла аппетитно пахнущее жаркое.

Делла Стрит поступилась своей женской прерогативой: кивнув в сторону Пол Дрейка, она сказала:

— Обслуживайте его в первую очередь, он и правда - ждет с минуты на минуту вызова по телефону.

В это время к их столику подошел старший официант.

— Кго-то из вас мистер Пол Дрейк? Вас вызывают. Может быть, перенести аппарат к вашему столику?

Пол Дрейк застонал.

Мейсон кивнул.

— Да, будьте любезны, принесите телефон сюда.

Дрейк со вздохом подцепил на вилку румяный бифштекс с тарелки и положил его между двумя ломтиками хлеба. Второй же порезал и сразу же принялся есть. Когда ему поднесли телефонный аппарат, он заговорил с полным ртом:

— Да, это говорит Пол Дрейк.

В трубке раздавались какие-то квакающие звуки. Детектив внимательно слушал, потом сказал:

— Одну минуточку.

И повернулся к Перри Мейсону.

— «Хвост» докладывает о Дафнии Шелби. Она сходила в китайский ресторан и заказала пищу на вынос: жареный рис. варенье из апельсиновых корок с имбирем, молочного поросенка, запеченного целиком, и особо приготовленные ананасы. Я вернусь в контору и...

— Оставайся на месте,— прервал его Мейсон,— у тебя просто не будет времени туда добраться. Что она сейчас делает?

— Ожидает, когда будет готова пища. Мой человек проскользнул к телефону.

— Она не знает, что за ней установлена слежка?

— Вроде бы нет. Правда, она оглянулась, выйдя из мотеля, но похоже, что она чувствует себя в полной безопасности.

— Скажи своему оперативнику, чтобы он с нее глаз не спускал, мы не можем допустить, чтобы на этот раз она нас провела. Нам необходимо узнать, куда она направляется. Сейчас она повезет эти блюда Горасу Шелби.

— Так, по-твоему, я должен спокойно сидеть и продолжать ужинать? — спросил Пол.

— Совершенно верно. Ты себе ужинай, работать должен твой оперативник. Только предупреди его, чтобы он ни при каких обстоятельствах не потерял ее!

Дрейк отдал инструкции по телефону, после чего вытащил свой бифщтекс из коробки, куда успел его положить вместе с холодными бутербродами, полил жареную картошку растопленным маслом, добавил янтарного лука и восторженно, вздохнул.

— Иной раз, Перри, ты мне кажешься настоящим рабовладельцем, но на этот раз я за тебя на миллион процентов. Я ведь воображал, что ты погонишь меня выискивать Гораса Шелби, так что мне пришлось бы эту божественную пищу есть в виде сомнительного сэндвича.

Мейсон покачал головой.

— Я сначала хочу узнать, что затеяла Дафния Шелби. Она что-то задумала, но я не представляю, что именно.

— А вы не допускаете, что старик и вправду свихнулся, вот она и прячет его?

— Сомневаюсь. Если бы он действительно плохо соображал, если бы ему требовалась постоянная нянька, она никогда не решилась бы оставить его одного и... В конце концов, Пол, Шелби всего 75 лет, а в наше время^ когда существуют разные витамины, диета и прочие вещи, это вовсе не настоящая старость, а всего лишь зрелость.

— И все же в старости многие становятся немного чокнутыми. Не забывай, Финчли запасся заключением врача, который нашел Шелби недееспособным из-за помрачения сознания.

— Дорогой мой, мы ведь не знаем, какими препаратами его напичкали перед тем, как показать врачу.

Старший официант унес телефон.

Дрейк атаковал свой бифштекс, заглатывая его большими кусками, которые запивал горячим кофе.

Мейсон и Делла ели медленнее.

Официантка, чувствуя, что клиенты действительно торопятся, не отходила от их стола.

Пол Дрейк отправил в рот последнюю жареную картофелину, обильно политую маслом и присыпанную красным перцем.

— Давно я так вкусно не ужинал! Ты не поверишь, Перри, как меня выматывает моя работа. Особенно если расследуется твое дело!

— Признаю, мне всегда нужно как можно больше фактов. Ну а потом мои дела почему-то развиваются необычайно быстро.

— Ты и есть этот фактор скорости. Уж коли ты взялся за что-то, ты торопишься прийти к заключению. Другие адвокаты, для которых я работаю, свято чтут часы работы своей конторы, уходят домой ровно в 4.30 или в 5 часов, забывая о делах до девяти-десяти часов следующего дня.

— У них не мой стиль работы.

— Такого стиля вообще ни у кого нет.

С извиняющимся видом вновь появился старший официант, на этот раз уже с телефоном в руках.

— Вас, мистер Дрейк.

Дрейк благодушно улыбнулся.

— Теперь я поужинал, и не черствыми сэндвичами, благодарю Бога.

Он приложил трубку к уху.

— Дрейк у телефона... Давай, Джим, выкладывай все, .что тебе известно.

Через пару минут детектив прикрыл трубку рукой и обратился к Мейсону:

— Она отвезла все кушанья, в мотель «Северные огни», остановила свою машину прямо перед номером 21, осторожно постучала в дверь, потом вошла, неся две большие сумки с судками и термосом.

— Что было потом?

— Она закрыла дверь. И сейчас еще находится там. Там на углу стоит телефонная будка, мой оперативник звонит из нее.

— Вели ему держать глаза широко раскрытыми и особенно обратить внимание на время. Мне важно знать, когда она туда вошла и когда оттуда выйдет. Ну, потом, куда поедет после этого... Ты не хочешь еще кофе, Пол?

— Ты что, смеешься?

— Почему? Я спрашиваю совершенно серьезно.

Дрейк передал инструкции Мейсона по телефону, уселся поудобнее в кресло и задумался. Потом, не обращаясь ни к кому особенно, внезапно продекламировал:

Мейсон рассмеялся.

— Пол Дрейк на завтра может даже придумать меню по собственному усмотрению... и разнообразить сегодняшнее меню чем-то еще. Как мне думается, Дафния пробудет там некоторое время, так что нам нужно тут посидеть, ожидая новых сообщений.

Теперь уже не спеша они приступили к десерту.

— Что теперь? — спросил Дрейк, когда они закончили:

— Мы все еще ждем.

— Можно поехать ко мне в контору,— предложил Пол Дрейк.— Ведь все мои ребята звонят сначала туда, а уже оператор соединяет их с тем местом, где я в тот момент нахожусь.

Мейсон кивнул:

— Ладно, звони к себе. Предупреди, что мы выезжаем.

— Надеюсь, ты понимаешь, что творится. Лично я нахожусь в потемках.

— Для меня тоже,— сознался Мейсон,— не все ясно, но я хочу запастись несколькими фактами — хорошими картами, прежде чем потребовать партнера показать свои.

— А ты хочешь этого потребовать?

— Мне непременно нужно это сделать.

— Сегодня?

Мейсон кивком позвал официанта, подписал чек, оставил чаевые обслуживавшей их официантке и сказал:

— Я вас от всей души благодарю за ту дружескую помощь и за отличное обслуживание, которыми вы нас сегодня порадовали.

Ее лицо расцвело от удовольствия.

— Да что вы, огромное вам спасибо. Вы такой симпатичный.

Проходя мимо старшего официанта, он еще раз поблагодарил его за первоклассное обслуживание, присовокупив, что благодаря этому в их ресторан приятно приходить.

Старший официант поклонился.

— Это одна из наших лучших официанток. Я специально направил ее к вашему столику, мистер Мейсон.

— Спасибо.

Уже в машине Дрейк спросил:

— Зачем столько пышных фраз, Перри... Деньги, вот что ценят эти люди.

Адвокат покачал головой.

— Нет, похвала каждому приятна, особенно когда она заслуженная.

— Ты показал ее своими чаевыми.

— Нет, Пол, деньги без слов вульгарны, а слова без денег дешевы.

— Знаешь, я как-то никогда' над этим не задумывался... Возможно, именно поэтому тебя так превосходно обслуживают в ресторанах.

— А ты и не догадался?

Дрейк подмигнул.

— Понимаешь, я обычно посылаю свою секретаршу в ближайшее кафе за бутербродами, горчицей и сладким луком. Ну и за кофе, разумеется. Она приносит все, улыбаясь. Так сказать, «сервис с улыбкой».

— Нам придется взять шефство над твоим питанием,— покачал головой Мейсон.

— Твои речи ласкают мой слух. Когда я узнал, как вы с Деллой сибаритствуете, я больше не хочу одних бутербродов!

Они оставили Пола Дрейка в его конторе, сами же предпочли пойти к себе.

— Она ужинает с Горасом Шелби? — спросила Делла.

Мейсон кивнул.

— Вас очень тревожит это дело?

Снова кивок.

— Почему?

— Прежде всего потому, что моя клиентка стала действовать в обход закона. Мне это не нравится. Во-вторых, она не доверяет мне. Это очень скверно. В-третьих, то, что она придумала какой-то хитроумный план, чтобы спрятать его, доказывает, что либо она слишком далеко зашла в своей игре, либо опасается, как бы Финчли не сумели силой вернуть Гораса Шелби снова в санаторий «Гудвилл».

— Ну, что же, после того, как человека привязывали к койке и держали фактически насильно в сумасшедшем доме, он непременно должен бояться попасть туда снова.

— Скорее всего, этим все и объясняется, но положение может быть куда более серьезным, чем это кажется с первого взгляда... Как ты думаешь, чем заняты Борден Финчли и его жена? А Ральф Экзеттер? Вряд ли можно предположить, что они сидят сложа руки.

— Разве Дрейк не приставил, к ним своих людей?

Мейсон покачал головой.

— После того как они отыскали Дафнию Шелби, я сосредоточил все внимание на ней. Остальные сравнительно не так важны, а мне не хочется, чтобы Финчли пожаловался суду, что за ним установлена слежка.

— А вы полагаете, что он догадывается о наличии хвоста?

— Он как раз из тех типов, которые могут догадаться о такой вещи. Опытный оперативник на протяжении какого-то времени может незаметно следить за человеком, но. когда тебе приходится устанавливать наблюдение сразу за тремя объектами, кто-то непременно замечает за собой «хвост». А потом, после того как он сообщает об этом товарищам, они становятся подозрительными и тоже замечают преследователей. Разумеется, если не жалеть денег, то это можно все обставить иначе: менять преследователей, прикомандировывать машины к каждому объекту, приставить по нескольку оперативников: не только позади него, но и впереди. В общем такое групповое преследование бывает гораздо более эффективным, но в данном-то случае нам нужно найти Гораса Шелби, так что не стоит усложнять нашу задачу. Добравшись до него, мы сорвём банк.

— Что вы намерены предпринять после этого?

— Все зависит от того, в каком он состоянии. Я буду вести честную игру. Как только мы будем совершенно уверены, что обнаружили его. я свяжусь с доктором Олмом и устрою их встречу. Если Шелби в порядке, я посмотрю, что мне удастся сделать с Дафнией. Если же нет и ему действительно нужен человек, который будет за ним смотреть, тогда, конечно, положение меняется. В этом случае надо заставить суд пересмотреть свое решение в отношении Бордена Финчли и подобрать какого-то более подходящего опекуна.

Мейсон принялся бесцельно шагать взад и вперед по кабинету.

Ю Очаровательная попрошайка

Делла, великолепно зная, что при этом он всегда что-то обдумывает, устроилась в мягком кожаном кресле и старалась совершенно не шевелиться, чтобы не мешать адвокату.

Ночная тишина воцарилась в огромном конторском здании.

Ее нарушил звонок «неофициального» телефона, номер которого был известен троим: самому Перри Мейсону, Делле Стрит и Полу Дрейку.

Поэтому адвокат нетерпеливо схватил трубку и спросил:

— Да, Пол?

Действительно, это был Дрейк:

— Мой оперативник только что звонил. Она возвратилась в мотель «Сирин. Сламбер». У него не было возможности позвонить, когда Дафния вышла из «Северных огней»: она сразу же вскочила в машину и взяла с места на третьей скорости, так что ему не оставалось ничего иного, как последовать за ней. В данный момент он ждет у телефона указаний.

— Вели ему дождаться нашего приезда, разумеется, если она снова никуда не поедет. Ну а если такое случится, пусть он продолжает слежку и сообщит при первой же возможности. Сейчас мы просто не можем ее потерять.

— Твоя машина или моя?

— Обе. Возможно, в дальнейшем нам придется разделиться. Делла поедет со мной. Мы присоединимся к тебе у твоих дверей и выедем одновременно.

Мейсон повесил трубку, кивнул Делле, которая уже держала руку на выключателе.

Они поспешили по коридору к конторе Пола Дрейка. В ту самую минуту, когда они подошли к освещенному прямоугольнику перед его дверью, сам детектив вышел им навстречу.

— Готов? — спросил Мейсон.

— Все. Поехали.

Адвокат знал, что у Пола Дрейка в машине имеется телефон. Они с Деллой ехали сзади, и Мейсон видел, как Дрейк несколько раз прикладывал трубку к уху. Очевидно, узнавал у своих подручных, как быстрее и удобнее добраться до «Сирин Сламбер».

Дрейк вел машину очень ровно на хорошей скорости, потом пару раз мигнул задними огнями, очевидно, обращая внимание адвоката на замаячившую впереди неоновую надпись «Сирин Сламбер мотель», а внизу, ближе к дороге, менее шикарная вывеска извещала, что в мотеле нет свободных мест.

Мейсон замедлил ход машины и направился к свободному местечку в цепочке стоявших у обочины машин, почти в самом ее конце.

Мейсон и Делла подошли к Полу Дрейку, который уже разговаривал с каким-то высоким человеком, почти невидимым в тени деревьев.

— Мне кажется, вы знакомы с Джимом Инскипом,— сказал Пол Дрейк, представляя своего оперативника.— Это Делла Стрит, секретарь Перри Мейсона.

Инскип поклонился.

— Мы уже раньше встречались, мистер Мейсон, и я счастлив знакомству с мисс Стрит. Наша подопечная в домике № 12.

— Есть ли признаки того, что она собирается куда-то снова уехать или же, наоборот, улечься спать?

— Ни тех, ни других. Ее машина здесь. В домике горит свет, вон там, видите...

Детектив ткнул пальцем в желтые прямоугольники окон.

— Как будем действовать, Перри? — спросил Дрейк.

— Инскип остается здесь и ведет наружное наблюдение. Ему придется остаться с Дафнией Шелби в любом случае. Если мы выйдем и уедем, Инскип не должен к нам приближаться. Пусть сидит себе в машине и ждет, потому что у Дафнии хватит сообразительности выключить свет и выглянуть из бокового окна. Позднее мы свяжемся по телефону.

— Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой? — спросил Пол Дрейк.

— Пожалуй, но, возможно, позднее я буду вынужден попросить тебя уйти. Понимаешь, все то, что клиент говорит своему поверенному, является профессиональной тайной. И наоборот. Секретарь адвоката имеет право присутствовать при подобных разговорах, но любого другого человека можно вызвать на свидетельское место и спросить его о любом разговоре, состоявшемся в его присутствии. Возможно, кое-что в нашей беседе окажется конфиденциальным. Конечно, многое зависит от того, что она намеревается сделать и на что рассчитывает.

Они втроем прошли по общей подъездной дороге, от которой отходили подходы к кабинкам. Мейсон тихонько постучал в дверь номера 12.

Изнутри не доносилось никаких звуков, хотя слабый свет пробивался сквозь занавеси.

Мейсон постучал еще раз.

Третий стук был уже громким и требовательным.

Через секунду ручка повернулась, дверь слегка приоткрылась, и Дафния Шелби спросила:

— Кто... кто там... Чего вы хотите?

— Добрый вечер, Дафния,— с изысканной учтивостью сказал Мейсон.

Дафния, глаза которой еще не привыкли к темноте снаружи, попыталась захлопнуть дверь, но Мейсон и Дрейк, не сговариваясь, нажали на створку, и Дафния отлетела в сторону.

Мейсон распахнул полностью дверь, пропуская вперед Деллу Стрит.

Только сейчас Дафния узнала его, и ее глаза широко раскрылись от изумления.

— Вы? — воскликнула она.— Но как же вы попали сюда?

Мейсон заговорил почти сурово:

— Дафния, я хочу задать вам несколько вопросов. Я прошу вас отвечать на них крайне вдумчиво. Все, что вы говорите, является профессиональной тайной, если при этой беседе присутствуем только мы с Деллой Стрит. Но поскольку здесь же находится мистер Дрейк, наш разговор не может оставаться в тайне. Дрейка могут вызвать в качестве свидетеля. Таким образом, если некоторые мои вопросы вас затруднят или смутят или вы захотите сообщить мне нечто очень важное, предупредите Пола Дрейка, и он либо выйдет, либо пройдет в ванную. Понятно?

Она молча кивнула.

— Олл райт, Дафния, Как вы считаете, что вы затеяли?

— Я стараюсь сохранить разум дяди Гораса. Если бы я не вырвала его из этого санатория, он попросту бы сошел с ума. Или вы не знаете, что это я увезла его оттуда?

— Знаю, конечно. Почему вы мне ничего не сказали о своем намерении?

— Я не посмела. Побоялась, что вы меня остановите.

— Почему?

— Ваши идеи о профессиональной тайне и этике...

Мейсон задумчиво посмотрел на девушку.

Через минуту она тихо спросила:

— Полагаю, вы уже все про меня знаете?

— Вы приехали в санаторий. Увидели на дверях несколько объявлений о том, что им нужны санитарки и уборщицы. Ну и устроились на работу.

Она кивнула.

— Вы приобрели новую машину.

— Да.

— Вы получили это место и стали работать. Что дальше?

— Я никогда не забуду, что я увидела, когда вошла туда. Я принялась за работу. Лишь часа через два я осмотрелась и проскользнула в бокс № 17, где они держали дядю Гораса.

— Каково было его психическое состояние?

— А каково было бы ваше психическое состояние на его месте? Бедненького увезли силком из дому, лишили всего имущества, поместили в этот кошмарный санаторий и, не скрывая, говорили, что он в нем останется до самой смерти... К тому же делалось все, чтобы конец наступил как можно скорее. Он был привязан ремнями к койке настолько крепко, что практически не мог пошевелиться. Дядя Горас всегда страшно боялся сделаться беспомощным, если он не сможет двигаться. И вот его связали. Представляете? Вы бы видели, как он вертел головой, пытаясь дотянуться до ремней и перегрызть их! Он был разъярен и предельно взвинчен... и...

— Он вас узнал? — спросил Мейсон.

Она с минуту поколебалась, потом негромко сказала:

— Пожалуй, мне больше не стоит говорить на эту тему, мистер Мейсон, пока мы не останемся с вами вдвоем.

— Хорошо. О чем мы можем сейчас поговорить?

— Я вернулась утром, после того как вся работа была выполнена, как раз перед тем, как явилась утренняя смена. Кухарку я видела и с ней поздоровалась. В кухне я взяла острый нож и перерезала ремни, которыми связали дядю. Его одежда была спрятана в стенном шкафу. Я помогла ему одеться, посадила в автомобиль и увезла.

— Вы подумали, что вас станут преследовать?

— Да.

— Почему вы не поселили дядю тут, рядом с собой?

— Я решила, что ему будет безопаснее устроиться отдельно от меня.

— Он вас узнал утром, когда вы пришли к нему?

— Еще бы!

— Каково его психическое состояние сейчас?

— Почти нормальное, но стоит упомянуть про санаторий, и он готов лезть на стенку. Честно говоря, он недалек от полного нервного истощения из-за пребывания там.

— Вы считаете, что они узнали, что похищение — дело ваших рук?

— Я чувствовала, что это возможно.

— Знали ли вы, что вас разыскивают?

— Именно потому я и поместила дядю Гораса в такое место, где его никто не сумеет отыскать.

Мейсон вопросительно приподнял брови.

— Его никто там не найдет! — повторила уверенно Дафния.— И там он останется до тех пор, пока нервы у него не придут в полный порядок и он сможет доказать всем без исключения, какой негодяй этот Борден Финчли! Дядя Горас рассказывал мне, что не успела я уехать в путешествие, как они принялись всячески раздражать его, не давали ему покоя, во все вмешивались, спорили с ним, обращались с ним как с неразумным, капризным ребенком. Они не разрешали ему делать то, что ему хотелось, и постепенно он все сильнее и сильнее начал нервничать. Он предполагал, что тетя Элина давала ему какой-то наркотик, который его страшно возбуждал. Он не мог спать, а когда пожаловался ей на бессонницу, она стала пичкать его какой-то дрянью, называя ее снотворным. Примерно дней через 10 он настолько привык к этому препарату, что без него просто не решался лечь спать, потому что примерно через час он просыпался и до самого утра ворочался с боку на бок.

— Неужели ему не приходило в голову, что миссис Финчли дает ему какой-то наркотик, противопоказанный ему при таком состоянии?

— Сначала нет. Она ему столько толковала о том, что все это является естественным нарушением привычной для него обстановки, когда я была всегда рядом, но что мне просто необходимо было поехать в это морское путешествие, потому что я бы не выдержала и слегла от переутомления. Эта нахалка бесстыдно заявляла, что он невероятно капризный и требовательный и кого угодно доведет своими фокусами до чахотки! Сама же давала ему все в больших дозах какие-то снотворные и успокоительные порошки. Наконец до него дошло, что они стараются сделать. И тогда он написал мне то письмо.

— Почему он его написал, с какой целью, вы не спросили?

— Он хотел, чтобы я взяла в банке со счета побольше денег на тот случай, если они затеют судебный процесс об учреждении над ним опеки, чтобы не оказаться совершенно беспомощным.

— Значит, мистер Шелби понимал, что они задумали?

— К этому времени да. Это бросалось в глаза... Вы сами подумайте, какая это кошмарная история, мистер Мейсон. Ни с того ни с сего человека волокут в суд, объявляют его слабоумным, не способным управлять собственными делами и лишают всего, что он сумел накопить на протяжении своей жизни. Ну как бы вам понравилось, если бы вы сумели отложить достаточно денег для спокойной и независимой жизни в пожилом возрасте, а потом бы нагрянули какие-то ваши родственники, отобрали бы у вас все до последнего пенни, заперли бы вас в так называемый санаторий, который мало чем отличается от уголовной тюрьмы!

— Я бы чувствовал себя отвратительно. Но дело-то вовсе не в этом. Каковы ваши теперешние планы?

— Я собиралась связаться с вами...

— Долго же вы собирались...

— Ну, мне пришлось позаботиться о том, чтобы дяде Горасу было удобно и спокойно.

— Где он? — спросил Мейсон.

Она упрямо сжала губы и покачала головой.

Мейсон улыбнулся.

— Не хотите мне этого сказать?

— Я вообще никому про это не скажу. Вот почему я отвезла его в такое место, где его невозможно найти и где он наберется сил и успокоится, пока не почувствует себя способным выступить в суде и начать сражение за свои права. Тем более, сейчас его никто не станет одурманивать наркотиками.

— А он был одурманен наркотиками, когда его привезли в суд?

— Разумеется! Не воображайте, что им удалось бы добиться этого решения об опеке, если бы они не позаботились о том, чтобы дядя не был в состоянии нормально разговаривать на самые обычные темы.

— Но ни судья, ни обследовавший его доктор не заметили, что он находится под воздействием наркотиков?

— Финчли действовали весьма хитро на протяжении целых трех месяцев, они умело и целенаправленно действовали ему на психику. Не забывайте про эту подготовку! А за три месяца пожилого человека можно довести до

  Бог знает какого состояния, если только по-умному взяться.

— Как он себя чувствует?

Она долго колебалась, прежде чем ответить:

— Лучше!

— Вы дали ему денег?

— Я дала ему 40 тысяч!

— Сорок тысяч?

Она кивнула.

— Я купила машину, и у меня еще достаточно денег для того, чтобы сделать все то, что нужно сделать. А остальные я отдала ему.

— Сказали ли вы ему про то, что вы не его родственница?

— Мне не хочется в настоящее время об этом говорить. Но вот что я могу сказать: сейчас он написал завещание.

Мейсон прищурил глаза.

— Как вы не понимаете! Этого я и боялся очень. Вам бы следовало сначала посоветоваться со мной. Именно этого ему не следовало делать!

— Почему?

— Этим вы подыгрываете Финчли и компании! Ведь они и в суде заявили, что, если только вам удастся снова бесконтрольно руководить его действиями, вы принудите его составить завещание в вашу пользу. То письмо со вложенным в него чеком на 125 тысяч долларов было именно тем доказательством, которого им не хватало. И если только они сумеют доказать, что мистер Шелби, как только вы вытащили его из санатория, составил завещание, сделав вас своей единственной наследницей, это будет самым большим козырем в их игре!

— Но это же была его собственная идея! — воскликнула она со слезами на глазах.— Он хотел это сделать. Он настаивал на этом. Он считал, что в этом случае больше не будет никаких спорных вопросов и сомнений.

— Тогда ему следовало это оформить через адвоката с соблюдением всех установленных законом правил. Документы нужно было заверить двум свидетелям... Какого рода завещание он составил?

— Он сказал, что рукописное завещание является правомочным, если оно полностью написано завещателем, если на нем проставлены число и подпись. Вы говорили то же самое. Именно такой документ дядя Горас и составил.

— У кого он сейчас?

— У меня.

— Давайте его сюда.

Она с минуту замерла в нерешительности, потом открыла сумочку, достала из нее сложенный пополам лист бумаги и протянула его адвокату.

Мейсон внимательно прочитал документ.

— Здесь все написано им самим?

— Да.

Мейсон проверил все пункты.

— Дата... подпись... Объяснение, что это выражение последней и единственной воли... Лучше разрешите мне хранить его у себя, Дафния?

— С большим удовольствием.

— Я очень прошу вас ничего не говорить про эту бумагу, пока у вас о ней не спросили. Я хочу встретиться с Горасом Шелби, и, если он находится в хорошей форме, я предложу ему составить новое завещание по всей форме, чтобы, как говорится, комар не мог носа подточить. А теперь поедем к Горасу Шелби.

Но Дафния затрясла головой.

— Я не собираюсь вам говорить, где он сейчас.

— В таком случае давайте прокатимся вместе с вами и зайдем с ним потолковать.

Она улыбнулась.

— Вам меня не купить, мистер Мейсон. Я вовсе не такое наивное дитя, каким меня многие считают.

— Наивной вас не назовешь, но и умной тоже,— буркнул Мейсон.— Вам бы следовало разбираться, кто вам враг, а кто настоящий друг.

Он кивнул многозначительно Делле и глазами показал на телефонную книжку. Делла Стрит спокойно прошла за стулом Дафнии к тумбочке с телефоном, перелистала справочник, нашла требуемый адрес и номер и записала все на кусочке бумаги, который молча протянула адвокату.

Дафния Шелби упрямо вздернула голову и сказала с вызовом:

— Я все равно вам ничего не скажу, и вам не провести меня этими дешевыми штучками. Я знаю, что не сказала вам ничего такого, что послужило бы вам указанием. Да, я все знаю о такой методике получения информации.

Мейсон насмешливо улыбнулся.

— Очень может быть, что вы и знаете. Но ведь я у вас ничего не спрашиваю. Наденьте-ка шляпку и поедем прокатимся...

— Хорошо, я с вами поеду, но вы от меня ничего не узнаете о том, где дядя Горас... Ему необходим отдых, необходима уверенность, что он снова принадлежит сам себе. Вы не можете себе представить, как тяжко, как убийственно подействовало на него пребывание в санатории!

— Вы дали ему 40 тысяч долларов? — спросил Мейсон.

— Да.

— В какой форме?

— Я переписала 7 кассовых чеков на дядю, а один разменяла наличными.

— Человек в его положении не должен иметь при себе столько денег. Фактически никому не рекомендуется иметь такие «карманные деньги», вашему же дяде Горасу в особенности.

— Это же его деньги! — возмутилась Дафния.— И я не могла их ему не отдать, потому что ему было необходимо почувствовать себя снова хозяином положения, состоятельным бизнесменом, имеющим право тратить свои средства по собственному желанию.

— Олл райт, пойдемте в машину. Возможно, Пол, тебе стоит поехать за нами в своей?

— Договорились,— кивнул головой детектив.

— Может быть, вы будете так любезны и все же скажете, куда вы меня повезете? — с негодованием спросила Дафния.

Мейсон усмехнулся.

— Прокатимся по шоссе. Не сомневайтесь, мы привезем. Там находится один человек, которого я должен повидать.

С высоко поднятой головой Дафния прошла к машине адвоката.

Две машины плавно помчались по автостраде, повернули направо, «продефилировали» мимо мотеля «Северные огни» и немного проехали дальше. Мейсон внимательно смотрел на Дафнию, но та сидела с совершенно каменным лицом. Она даже бровью не повела, когда впереди показались первые строения мотеля.

Пол Дрейк, ехавший сзади, дал два коротких гудка и мигнул фарами.

Мейсон сразу же прижался к обочине. Пол Дрейк подъехал к ним вплотную.

Адвокат опустил боковое стекло.

— В чем дело, Пол?

— Полиция.

— Где?

— С другого конца мотеля. Две машины!

— Ох!

— Что будем делать?

— Дотянем до угла и остановимся, ты отправишься на разведку. Прямых вопросов не задавай, так, полюбо-пытничай.

— Ясно.

Когда детектив тихонько поехал вперед, Мейсон повернулся к Дафнии и злым голосом отчеканил:

— Допрыгались со своими шалыми выдумками? Теперь сами видите, что натворили? Так всегда получается, когда предают собственного адвоката и берутся за то, в чем ни черта не понимают. Финчли выяснил, куда вы так остроумно спрятали своего дядю Гораса. Финчли обвинил его в том, что он сбежал из санатория, куда его поместили по распоряжению суда, и, очевидно, призвал полицию, чтобы вернуть его назад.

Дафния, которая до этого храбро молчала, внезапно разрыдалась.

— Если они его отправят назад в этот ужасный санаторий и привяжут опять к кровати, это его сразу убьет.

— Мы попытаемся не допустить этого,— сказал Мейсон.— Сейчас проедем дальше, поставим машину и поглядим, что можно, сделать.

Доехав до поворота, Мейсон собирался свернуть направо, но тут с угрожающим ревом на дороге показалась полицейская машина, и адвокату пришлось срочно прижаться к обочине.

Черная машина проехала было мимо них, но внезапно затормозила и остановилась. Красный луч прожектора осветил внутренность машины Мейсона.

— Ну и ну! — раздался голос лейтенанта Трэгга.— Посмотрите, кто здесь!

— Как, это вы, лейтенант? Но что вы здесь делаете?

— Пожалуй, мне следует первому задать столь простой вопрос, и задать вполне официально...— сказал Трэгг.— Что вы тут делаете?

— Я ездил повидаться с клиентом по вопросу о взятии на поруки, и...

— Ваш клиент живет в мотеле «Северные огни»? — перебил его Трэгг.

Мейсон усмехнулся и покачал головой.

— А что?

— Мы расследуем то, что касается убийства.

— Что-о???

Мейсон не поверил своим ушам.

— Убит какой-то тип из номера 21. Похоже, что кто-то накормил его китайской пищей, сдобренной барбитуратом. А затем, когда тот заснул, включил газ и был таков. Обитатели соседнего номера почувствовали запах газа, вызвали управляющего. Тот открыл двери и окна в 21-м номере, но было уже слишком поздно.

— Умер?

— Умер, можете не сомневаться... Вы об этом ничего не знали? Э?...

— О смерти этого человека? Господи, нет! Понятия не имел, что речь идет о смерти, пока вы мне об этом не сказали.

— Я просто проверил, только и всего. Неожиданное совпадение, что вы оказались рядом, поблизости. Поехали!

Когда полицейская машина отъехала, Мейсон повернулся, чтобы взглянуть на Дафнию.

Она сидела совершенно неподвижно, лицо у нее побелело, глаза были широко раскрыты.

— Ну? — спросил Мейсон.

Она посмотрела на него, попыталась что-то сказать, но тут же свалилась на пол машины.

Адвокат сделал подковообразный поворот, вернулся к углу и тут заметил в тени деревьев машину Инскипа. Поравнявшись с нею, он притормозил.

— Скажите Полу, что мы возвращаемся в «Сирин Сламбер»,— сказал Мейсон,— пускай он возвращается туда, как только узнает, что тут творится.

Добравшись до мотеля, где была комната у Дафнии, Мейсон вместе с Деллой Стрит помог Дафнии выйти из машины. Дафния протянула ему ключи холодными, негнущимися пальцами. Адвокат отворил дверь и провел Дафнию в комнату.

— Олл райт, возьмите себя в руки, Дафния. Имеете ли вы какое-нибудь отношение к смерти своего дяди?

Она покачала головой. Губы у нее дрожали.

— Я его любила. Он был мне настоящим отцом. Я большую часть своей жизни отдала тому, чтобы ему было хорошо...

— Все это прекрасно, но факты говорят о другом!

— Какие факты?

— Давайте рассуждать вместе. Вы не являетесь кровной родней Горасу Шелби, поэтому вы не можете унаследовать его состояние без завещания. Сводный брат Шелби написал в суд заявление, что вы ведете дальновидную и хитрую политику, стараясь обвести его вокруг пальца, затем, чтобы он в конечном счете отдал вам свое состояние. В протоколах суда записано, что Горас Шелби послал вам чек на 125 тысяч долларов. Суд назначает опекуна, чтобы защитить деньги вашего дядюшки от расхищения, вы похищаете его из дома отдыха, куда он был помещен по приказу врача, и перевозите в «Северные огни». Вы заставляете его срочно написать завещание в вашу пользу, а через час после того, как завещание написано, мистер Шелби оказывается мертвым.

— Думаю,— сказала она еле слышно,— что дядя был в таком угнетенном состоянии, что мог решиться на самоубийство, хотя мне такая мысль никогда не приходила в голову.

— Мы дождемся приезда Пола Дрейка. Очевидно, у полиции есть основания предполагать, что в данной истории какую-то роль сыграл барбитурат. Вы приобрели сегодня вечером для мистера Шелби китайские блюда?

— Да.

— Привезли их в картонной коробке?

— Да.

— У вас были вилки, которыми вы ели прямо из этих картонок?

— Дядя любит пользоваться китайскими палочками для еды. Я купила их 4 штуки, вот ими-то мы и ели.

— А что вы сделали с пустыми картонками?

— Совершенно пустых не было. Мне нужно было уезжать, и дядя Горас сказал, что вечером он доест оставшееся, вымоет картонки под краном, чтобы от них не пахло, и выбросит их в корзину для использованной бумаги. В конце концов, этот номер не приспособлен для стряпни, всего лишь комната и ванная с туалетом, и я подумала, что у нас могут быть неприятности, если мы станем использовать эту большую корзину в качестве помойного ведра. Вот я и сказала дяде, что если он что-то не доест, то пусть спустит в уборную.

— Если на это посмотреть с точки зрения полиции, то они непременно скажут, что остатки пищи в уборную спустили вы сами, дабы уничтожить вещественные доказательства. Но этого вам показалось мало, и вы даже вымыли картонки горячей водой... Ведь именно так вы велели поступить вашему дяде?

— Да.

Раздался условный стук Дрейка.

Его впустила Делла Стрит.

Дрейк выглядел озабоченным.

— Очень плохо, Пол? — спросил Мейсон.

— Очень.

— Давай рассказывай.

— Кто-то из номера 22 уходил ужинать. Возвратившись к себе, он почувствовал запах газа, доносившийся из номера 21-го. Поставили в известность управляющего мотелем. Он принес запасной ключ и вошел в помещение. Запах газа чуть не свалил его с ног. Он распахнул дверь, добежал до окон, устроил сквозняк и вытащил бездыханного мужчину наружу. Он поставил в известность полицию. Полиция приехала и попробовала привести несчастного в чувство, но ничего не получилось.

— Почему они говорят так уверенно об убийстве, а не о самоубийстве? — спросил Мейсон.

— Газовая печка вентилируется. Кто-то отвинтил подводящую трубу, так что газ выходил прямо в комнату. Этот человек ел китайские блюда. Приехавший доктор заподозрил барбитураты. Он быстро произвел обследование. Очевидно, пища была обработана снотворным. Мне кажется, что нашли наркотики в ванной.

Мейсон взглянул на Дафнию Шелби.

Она не смела взглянуть ему в глаза.

— Вы оставались у дяди, пока вы оба ужинали этими китайскими кушаньями?

— Я ушла до того, как он кончил есть.

— Дали ли вы ему какие-то барбитураты?

— Я... я не знаю.

— То есть как это вы не знаете?

— Я же вам говорила, что он совершенно не мог спать без снотворного. Дядя настолько к нему привык, что оно стало ему необходимо. Я это знала, так что, когда уходила, оставила ему специальные пилюли.

— Где вы их взяли?

— Мне их дал врач, тот же самый, который наблюдает за дядей Горасом. Помните, когда я уезжала, я была страшно усталой и нервной. Тогда этот доктор дал мне какое-то снотворное на случай, если у меня будет бессонница. Но мне оно не потребовалось. С того момента, как я взошла на палубу судна, все мои неприятности окончились, я спала как бревно. Я подумала, что дяде Горасу не уснуть без лекарства, ну и дала ему свои таблетки.

— Вот и получается, что вы сделали все, чтобы вас обвинили в убийстве первой степени.

Заговорил Дрейк.

— Владелица мотеля заподозрила, что дело не совсем чисто. Она сказала, что номер снимала какая-то молодая особа для своего дяди, который, как та объяснила, прибудет позднее. На всякий случай она записала номер новенького «форда», на котором эта особа приехала.

Мейсон повернулся к Дафнии.

— Видите, как все просто?

Пол Дрейк мотнул головой, давая знак Мейсону, что он хочет с ним потолковать с глазу на глаз.

— Прошу простить, на минуточку,— сказал Мейсон, отходя с детективом в дальний угол комнаты..

Дрейк заговорил почти шепотом:

— Послушай, Перри, ты попался,— потому что твоя клиентка выдала себя с головой... В то самое мгновение, как она предъявит завещание, она сама себя уличит в убийстве. Эта девушка отнюдь не милое, любящее, наивное создание, она весьма умна, находчива и решительна. Она обнаружила своего дядю. Увезла его из этого учреждения. Она сообразила, что не стоит его помещать в один с собой мотель, а устроила его в другом. Все, что она делает, говорит о ее сообразительности и изобретательности. Она узнала, что в действительности не является родственницей Гораса Шелби, то есть без завещания она не сможет претендовать на его деньги. Что же она делает: увозит его из-под надзора властей, заставляет написать завещание, после чего бедняга быстренько отдает Богу душу. Так вот, если ты хочешь забыть про это завещание, я про него тоже забуду.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Мейсон.

— Это самый сильный и убедительный фактор против нее. Советую тебе, возьми и сожги это проклятое завещание. Убеди ее, чтобы она никому про него даже не заикалась. И тогда, возможно, тебе удастся что-то сделать.

Мейсон покачал головой.

— Почему нет? Ведь я тоже страшно рискую. У меня могут отобрать разрешение на руководство моим агентством, но я все же хочу дать твоей клиентке шанс на спасение жизни.

— Дело не в том, Пол. Прежде всего, как офицер суда

  я никогда не позволю себе подтасовывать свидетельские показания. Да и ты, официальный детектив, тоже не имеешь права обманывать правосудие. Во-вторых, я давно убедился, что любая правда является самым сильным оружием в арсенале защитника. Беда состоит в том, что адвокаты часто сами не знают правды. Они оперируют полуправдой, узнанной ими из свидетельских показаний или от своих клиентов. Коль дело касается нас, мы...

Мейсон резко замолчал, услышав тяжелые шаги на деревянных ступеньках мотеля. Тут же раздался требовательный стук в дверь.

— Позвольте мне, Дафния,— сказал Мейсон, прошел через всю комнату и отворил дверь.

На пороге стоял лейтенант Трэгг, за которым виднелась фигура полицейского в форме.

Лейтенант не сумел скрыть своего удивления.

— Какого дьявола вы тут делаете? — воскликнул он.

— Разговариваю со своей клиенткой.

— Если ваша клиентка — владелица новенького «форда», стоящего перед зданием, ей действительно нужен защитник! — сказал лейтенант Трэгг.

— Входите же,— пригласил Мейсон.— Дафния, это лейтенант Трэгг из Департамента Насильственных Смертей. Лейтенант Трэгг, а это Дафния Шелби.

— О-го! Передо мной забрезжил зеленый свет. В штабе говорили, что разыскивают Гораса Шелби, которого увезли из санатория «Гудвилл» в нарушение постановления суда.

Трэгг повернулся в сторону к своему спутнику.

— Приведите женщину. Посмотрим, опознает ли она мисс Шелби.

На крыльце снова раздались шаги, и офицер ввел в комнату женщину.

— Посмотрите хорошенько,— предложил Трэгг,— не узнаете ли вы кого-нибудь среди присутствующих здесь людей?

Женщина сразу же указала на Дафнию:

— Как же, вот эта молодая особа сняла у меня номер 21. Она сказала, что его будет занимать ее дядя.

Трэгг повернулся к Мейсону с усмешкой.

— На этом роль ваша заканчивается. Вы уходите, в дальнейшем мы великолепно обойдемся без вас.

Мейсон учтиво поклонился.

— Плохо верится, лейтенант, что вы могли позабыть недавнее постановление Верховного Суда, по которому мисс Шелби имеет право на защитника, представляющего ее на всех стадиях расследования.

Повернувшись к Дафнии, он добавил:

— Прежде чем отвечать на вопросы, Дафния, посмотрите на меня. И если я покачаю головой, не отвечайте. А если кивну, отвечайте и говорите чистую правду.

— Это будет черт знает что за допрос свидетельницы! — возмутился Трэгг.

— Возможно, это действительно усложняет допрос свидетельницы, но зато это единственный путь допроса возможной подзащитной,— отпарировал Мейсон.— Не желаете, чтобы я предварительно ввел вас в курс дела, дабы облегчить вашу задачу?

— Что именно вы хотите заявить?

— Это Дафния Шелби. Вплоть до недавнего времени она была совершенно уверена, что является родной племянницей Гораса Шелби. Независимо от того, существует ли между ними кровное родство или нет, Дафния сильно привязана к человеку, которого она считала своим дядей. Она жила в его доме и наблюдала за его весьма ограниченной диетой. Она сама была на грани нервного истощения, отдавая много сил и энергии уходу за дядей и ведению всего хозяйства. Когда Гораса Шелби отправил в санаторий «Гудвилл» его опекун и врач, нанятый другими родственниками Шелби, Дафния устроилась на работу в этот санаторий. Она нашла Гораса Шелби привязанным ремнями к койке. Тогда она взяла нож, перерезала ремни, увезла Гораса Шелби в мотель «Северные огни» и устроила его в номере 21. Так что вот исходная позиция, с которой вы можете начинать, лейтенант.

Трэгг повернулся к Дафнии.

— Вы приносили ему сегодня какую-нибудь еду?

Мейсон покачал головой.

Дафния промолчала.

— Китайские кушанья, в частности, мы знаем, что вы это сделали, ,так что отмалчиваться не имеет смысла. В конце-то концов, мисс Шелби, нам нужно добраться до истины. И если вы не виновны, вам нечего опасаться правды.

Мейсон снова покачал головой.

— Черт, побери! — чертыхнулся Трэгг. Потом обернулся к Мейсону:

— Вы не возражаете, если она опознает тело?

— Нет, разумеется.

Трэгг повернулся к Дафнии Шелби и протянул руку.

— Будьте любезны дать мне свое снотворное, мисс Шелби. Те таблетки, которые вы оставили.

Дафния машинально потянулась к сумочке, но тут же заметила предостерегающий жест Мейсона.

— Не пойдет, лейтенант! Нам бы не хотелось, чтобы вы прибегали ко всяким уверткам, потому что в этом случае нам придется перестать помогать вам.

Лейтенант горько сказал:

— Не понимаю, что думал Верховный Суд, когда он снял наручники с подзащитного и надел их на руки честного офицера, который старается провести в жизнь закон.

— Что-то я не замечаю никаких наручников.

— Зато я их чувствую.

— Вы намеревались опознать тело? — напомнил Мейсон.

— Олл райт, поехали...

Повернувшись к Дафнии, он сказал:

— Нам придется на некоторое время конфисковать у вас «форд». Это — улика, нам нужно машину идентифицировать.

— Хорошо,— ответил Мейсон.— Поступайте так, как считаете нужным. Мы будем всячески помогать.

— Хорошая мысль! — проворчал Трэгг, проводя пальцем по шее.— Я уже ощущаю необычайную сердечность вашей помощи!

Обращаясь к офицеру, Трэгг сказал:

— Пришлите сюда эксперта по дактилоскопии. Пусть проверит «форд» на отпечатки пальцев.

После этого он обратился уже к Дафнии:

— Вы едете со мной.

— В таком случае я тоже в вашей машине,— сказал Мейсон.

Трэгг покачал головой.

— Исключено.

— Тогда Дафния поедет со мной.

Трэгг на секунду задумался.

— Пусть она едет с вами. Следуйте за нашей машиной.

— Ну а я буду завершать процессию,— заявил Пол Дрейк.

— Пошли, Делла. Вы с Дафнией сядете на заднем сиденье в моей машине,— распорядился адвокат.— Учтите, Дафния, вы не должны отвечать ни на какие вопросы, если при этом нет меня и если я не посоветовал вам ответить!

Девушка кивнула.

— А теперь приготовьтесь к удару,— добавил Мейсон, понизив голос,— они хотят, чтобы вы опознали тело вашего дяди: вы опознаете его и только, и на этом точка. Никаких заявлений или ответов на вопросы. Вы поняли?

Она снова кивнула, губы у нее слегка дрожали.

— Это будет крайне тяжело, и я понимаю, что за последние сутки у вас было множество всяких переживаний. Но все равно вам необходимо взять себя в руки и сделать то, что от вас требуется. Лейтенант, поехали.

Три машины направились к мотелю.

У «Северных огней» уже ждал фургон с останками убитого.

Лейтенант Трэгг подошел к носилкам, схватил за уголок простыню, которой они были полностью закрыты, и чуть приподнял ее.

— Подойдите сюда, мисс Шелби.

Она подошла к офицеру. Мейсон стоял рядом, придерживая ее за локоть.

Трэгг откинул простыню.

Неожиданно Мейсон почувствовал, как Дафния замерла. Она вцепилась в руку адвоката, потом как-то странно охнула.

Мейсон похлопал ее по плечу.

— Это же не дядя Горас! — сказала она.— Это Ральф Экзеттер.

Лейтенант Трэгг был озадачен.

— А кто такой был Ральф Экзеттер?

Онемевшие губы Дафнии дважды пытались выговорить какие-то слова, прежде чем она все же произнесла:

— Приятель дяди Бордена.

— А кто такой дядя Борден?

— Сводный брат Гораса Шелби.

Мейсон сказал:

— Это два разных вопроса, лейтенант, ответы на которые вам придется искать самому.

Женщина, опознавшая Дафнию Шелби, подошла к офицерам.

— Хотите взглянуть? — спросил ее Трэгг.

Та кивнула.

Трэгг снова сдернул простыню.

— Этот человек не похож на того, который должен был жить в 21-м номере. По-моему, он три часа назад занял номер 20.

— Как он сюда попал? — спросил Трэгг.

— У него собственная машина с массачусетсским номером. С ним, кажется, была еще женщина. Сейчас принесу регистрационную карточку.

— Пошли вместе.

Он прошел с ней в контору и через минуту возвратился с регистрационным листком.

— Ну а где же его машина? Куда она девалась? Ее здесь нет.

Наступило недолгое молчание, после чего Трэгг предложил:

— Давайте взглянем на номер 20, авось в нем что-то можно узнать.

Он повернулся к Мейсону:

— Поскольку вы мне ничем не можете помочь на данной степени расследования, вы и ваша клиентка можете отправляться, но я хочу, чтобы вы находились поблизости, так чтобы при первой необходимости я мог вас отыскать.

Мейсон сказал:

— Извините меня, Дафния. Это займет всего пару минут...

Мейсон отозвал в сторону Пол Дрейка и заговорил тихим голосом:

— Пол, Горас Шелби был в этой хижине, а сейчас его нет. Либо он сам удрал, либо его увезли. Если последнее, то он попал в беду. Я хочу быть уверенным, что он может и впредь действовать без посторонней помощи.

Дрейк кивнул.

— Отправь своих парней проверить все агентства такси.

Новый кивок.

— Самое ужасное будет, если полиции удастся внушить хозяйке мотеля мысль, что Ральф Экзеттер — тот человек, которого Дафния привезла в мотель. Дафнию она видела, опознала ее и даже записала номер машины Дафнии. Постарайся повлиять на нее раньше полиции. Важно, чтобы она заявила, что не может узнать ту женщину, с которой Экзеттер приехал в машине в этот мотель. Я ведь знаю, как легко подобные свидетели поддаются внушению. Стоит Трэггу с ней «потолковать», как начнет она во всем сомневаться, а дальше, чем больше она станет об этом думать, тем сильнее будет казаться, что в машине Экзеттера сидела Дафния. Мы с тобой прекрасно знаем, что персональное опознание — самая ненадежная улика, особенно если человека видишь только мельком, а потом предъявляют фотографии.

— Конечно, мы все это прекрасно знаем,— согласился Дрейк.— И поэтому я постараюсь сделать все, что в моих силах. Что еще?

— Пока все. Запускай своих людей. Воспользуйся телефоном в машине, чтобы ничего не терять в смысле времени. Сейчас лейтенант Трэгг занят номером 20, так что ему не до хозяйки.

— Бегу. С чего начать?

— С разговора с хозяйкой. Сейчас это самое важное. Возможно, Трэгг в 20-м номере задержится на долгое время.